Текст книги "О проклятиях и ухаживаниях (ЛП)"

Автор книги: Эль Лаванделль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

Глава

35

Офелия

Красота моей новой жизни всегда казалась невероятной. Сбежать от мачехи, влюбиться, стать принцессой… это слишком хорошо для меня.

Как я могла думать, что мне позволено иметь такие прекрасные вещи? Вот чем это всегда должно было кончиться.

Мгновения предупреждения, которое дала Райя, недостаточно, чтобы мы сбежали от ужасной колдуньи. Леди Эшбридж стоит всего в нескольких футах позади нее, загораживая входную дверь.

– В сад. – Я бегу в другую сторону. – За мной.

Хелена и Эмир бегут за мной, а за ними – мои сводные сестры. Сверкает молния, погода резко меняется, дождь барабанит по оконным стеклам.

– Почти добрались. – Я двигаюсь быстрее, скользя по дому, крылья несут меня.

Эмир берет меня за руку, даря мимолетное успокоение. Черный ход, ведущий в сад, уже совсем близко.

Леди Эшбридж, должно быть, позади. Она старше, но может догнать нас в любой момент, и я больше не буду недооценивать ее магию. Ее молчание вместо криков только пугает меня сильнее. Оно заставляет меня бежать, мчаться – все быстрее и быстрее. Крылья Эмира обвивают меня, когда мы выходим наружу, словно он хочет укрыть меня от дождя.

– У нас есть карета? – спрашиваю я.

Грудь Эмира вздымается.

– Нет. Я прибыл через портал.

– Портал. Как ты…? – Я качаю головой, это неважно. Не сейчас. – Тогда мы должны бежать. Я не… я не очень хорошо создаю порталы.

Особенно под давлением.

– Да, – визжит Элиза. – Бежим!

Я пыхчу и задыхаюсь.

– В организованном порядке.

Мои сводные сестры присоединяются к нам, судя по всему, и я не уверена, хватит ли у меня сил инструктировать их о том, что будет дальше – что бы это ни было.

Прежде чем мы добираемся до садовой калитки, появляется клуб черного дыма, и из него выходит Леди Эшбридж.

И.… и…

Принцесса Минетта? Она связана у ног Леди Эшбридж, ее губы сжаты, словно заклинание лишает ее дара речи.

Дым забирается мне в нос. Я кашляю, закрывая лицо рукой, и прижимаюсь ближе к Эмиру.

– Думаете, вы такие хитрые? – спрашивает Леди Эшбридж. – Я знала, что твой принц придет. Знала с самого начала, и.… в этом и был смысл, дитя.

Я резко поворачиваю голову к Райе.

– Это не я, – говорит Райя. – Честно. Я ей ничего не говорила.

– Не вини мою дочь за свою глупость. – Леди Эшбридж обходит нас, словно мы добыча. Она указывает на Минетту. – Она мне сказала.

Минетта смотрит на нас широко раскрытыми, умоляющими глазами – теми самыми глазами, которые, по слухам, у Леди Эшбридж во дворце. Минетта все это время была шпионкой.

Эмир стоит рядом со мной напряженный, и где-то… в дыму… он снова здесь.

Его магический двойник стоит всего в нескольких футах позади Леди Эшбридж.

Его магия может быть нашей последней надеждой.

– Я буду винить ту, кто ее воспитала, – говорю я, звуча храбрее, чем чувствую себя.

Мои сводные сестры остаются с нами. Мы численно превосходим Леди Эшбридж, но у нее больше сил, чем у нас. Единственный в группе, чья магия может сравниться с ее, – Эмир, но его магия не для поля боя. Моя – точно нет.

– Именно здесь я и хотела вас видеть, знаешь ли. – Леди Эшбридж останавливается передо мной. Она наклоняется, ее лицо пугающе близко к моему. – Теперь я могу убить вас обоих, и больше некому будет занять трон. Солнечный Дворец будет проклят навечно.

Пророчество.

Вот как я, полукровка, приношу разрушение Солнечному Дворцу. Я все-таки гибель.

– Тебе следовало держаться от меня подальше. – Я не смотрю на Эмира, хотя говорю с ним. – Теперь мы оба умрем…

– Я умру с тобой, – говорит он. – Если так должно быть, то пусть.

Мое горло сжимается, делая слова невозможными.

Леди Эшбридж поднимает руку в воздух и призывает кинжал. Она рассматривает серебряное лезвие.

– Фейри легко убить, знаешь ли.

– Тогда почему вы не убили моего отца? – спрашивает Эмир. – Наверняка это было бы проще, чем проклинать землю.

Леди Эшбридж бегло смотрит на него.

– Я любила его. Тебе знакомо это чувство, полагаю.

Он кивает.

– Хорошо. Значит, мы понимаем друг друга. – Не отводя взгляда от Эмира, она прижимает кинжал к моей шее. – Наши общие черты могут помочь нам сблизиться, Ваше Высочество. Например, у нас обоих есть связи с принцессой Минеттой.

Я остаюсь совершенно неподвижной, но мои дрожащие руки могут выдать страх.

– И какие у вас связи с Минеттой?

– Ее семья должна мне. – Она пожимает плечами. – Их единственная наследница заболела, и я даровала ей жизнь. Твой бал был идеальной возможностью использовать услугу, которую я копила много лет, но прежде чем принцесса Минетта смогла завоевать твою привязанность, вмешалась кое-кто другой. – Леди Эшбридж смотрит на меня.

Ясно, она считает, что это моя вина. Леди Эшбридж всегда винила меня, но виновата во всем она. Минетта солгала Эмиру не по своей воле. Это ради Леди Эшбридж – колдуньи.

– Так или иначе, вы нашли способ для принцессы пробраться в мой замок, – тянет Эмир. – Поздравляю.

– Но она была недостаточно хороша, чтобы обманом заставить тебя полюбить ее. – Леди Эшбридж смотрит на Минетту и вздыхает. – Жаль. Я еще найду ей применение.

Минетта издает приглушенные крики.

– Я позволю тебе выбрать. – Леди Эшбридж улыбается ужасной улыбкой. – Хочешь, чтобы я сначала убила Офелию?

– Нет. – Ответ Эмира приходит без малейшего колебания. Позади нее его двойник подкрадывается ближе. – Пусть буду я. Я всегда предпочитал быть в центре внимания.

Минетта, кажется, замечает его двойника, но ничего не может сказать. Ее крики прекращаются.

Леди Эшбридж цокает языком и переключает внимание на меня.

– Лжет. Он эгоист. – Она сильнее прижимает нож к моей шее. – Он не хочет смотреть, как ты умираешь.

– Я нахожу это милым, – бормочу я, пульс стучит в ушах. – Если бы вы с ним уже не сблизились, я бы попросила вас убить меня первой, но увы.

Она отступает на шаг.

– Как ты права. Я должна начать с него – но не расслабляйся.

Я тру рукой основание шеи. Мои глаза встречаются с глазами Эмира.

– Убейте меня, – говорит Эмир. – К черту мой дворец. Проклинайте мою землю, мой народ и моих друзей, но позвольте ей жить. Она будет безвредна, когда меня не станет.

– Эмир! – задыхаюсь я. – Не говори так.

Я никогда не была настолько драматичной, чтобы связывать свою жизнь с чьей-то еще, уже пережив такую значительную потерю. Но жизнь без Эмира? Этого я не могу себе представить.

– Не слушай ее, – говорит Эмир. – Я сделал свой выбор.

– Ты не будешь указывать мне, что делать. – Леди Эшбридж бросается на него. – Ты глупый, наивный человек, несмотря на свои сто лет. Лучше, чтобы ты никогда не стал королем.

– Возможно, вы правы, – ровно говорит Эмир, не отрывая взгляда от моих глаз. – Я люблю тебя.

– С меня довольно. – Не колеблясь ни секунды, Леди Эшбридж поворачивается и вонзает кинжал в грудь двойника Эмира. – Я устала от твоих попыток обмануть меня. Меня нельзя обмануть в моем собственном доме.

Это был не двойник, которого она заколола, совсем нет. Эмир рядом со мной мерцает и исчезает, это был поддельный Эмир, в конце концов.

Мое сердце падает на землю, когда падает настоящий Эмир. Кровь пропитывает его торс, и жизнь уходит из его глаз.

Леди Эшбридж обращается к своим дрожащим дочерям.

– Что мы узнали, девочки?

Они беззвучно рыдают, и хозяйка дома продолжает.

– Истинная любовь ничего не побеждает. – Леди Эшбридж поворачивается ко мне, ее улыбка сверкает так же ярко, как ее кинжал. – И никогда не верь кому-то на слово без договора.

Я не хочу жить без Эмира. Я провела годы в тусклом, безжизненном существовании до встречи с ним. Одним шагом я придвигаюсь ближе к Леди Эшбридж, вызывающе подставляя шею. Если мне суждено умереть, это будет на моих условиях. Я приму смерть с гордостью.

Эмир издает серию булькающих, задыхающихся звуков. Его энергия парит над ним, и я скоро присоединюсь к нему. Мы будем парить вместе, счастливо.

Энергия Леди Эшбридж всегда была сильной. Она была удушающей, когда я не могла использовать свои силы. Я едва могла находиться с ней в одной комнате. Теперь я чувствую ее такой, какая она есть – хаос.

Чистый хаос.

Легко направить мою магию в ее сторону, обернув лунную магию вокруг ее колдовства. Это успокаивает мою энергию.

Последний добрый поступок.

– Теперь вы можете убить меня, – тихо говорю я. – Это было бы милосердием, но… – Я сжимаю кулак и вырываю ее энергию. Такое чувство, будто кто-то другой действует через меня, та часть фейри во мне, что так долго спала. Серебристая энергия исходит из моей груди и кулака. – Когда я умру, я заберу вашу силу с собой. Вы забрали мою истинную любовь, и теперь я привязана к вам вместо нее. Вы тоже умрете. Останетесь ни с чем.

Минетта заговаривает. Что-то освободило ее. Это я освободила ее?

– Офелия… у тебя дар лунной богини. – Минетта задыхается. – Мы не видели этого… целую вечность!

Ее глаза расширяются. Леди Эшбридж выглядит на столетия старше. Жизнь уходит с ее лица.

– Дитя, – хрипит она. – Пожалуйста. Не надо.

Я сжимаю ее магию крепче, душа ее – душа ее, даже не прикасаясь к ней.

– Офелия? – рыдает Элиза. – Что ты⁠…

Я притягиваю злую магию ближе.

– Я делаю то, что должна.

Леди Эшбридж бросается вперед, но она неуклюжа, словно ее кости стары и хрупки. Кинжал падает из ее рук.

Я делаю это не для себя, не ради своей жизни. Это для Эмира. Это месть, я не лучше колдуньи.

Мое собственное проклятие.

Леди Эшбридж падает на землю, как и он. Она в грязи, где ей и место. Я беру кинжал двумя пальцами, держа его неуверенно, не так, как я держу ее магию.

– Твоя магия – это то, что держит тебя в живых все это время, не так ли? – Я прижимаю ботинок к ее черепу. – Не отвечай. Это неважно. Это то, что поддерживает проклятие, да?

– Пожалуйста, – скулит она. – Отпусти меня. Я сниму проклятие.

Возможно, я могла бы. Может, мне стоило бы поверить ей.

Но нет.

Одного взгляда на безжизненное, окровавленное тело Эмира достаточно, чтобы я сделала выбор.

– Нет, спасибо. – Когда я наступаю ногой на ее череп, она рассыпается в прах. Исчезла. – Я сделаю это сама.

Эмир

Офелия будет последним, что я увижу, и хотя ее лицо полно ужаса, это прекрасный образ, чтобы умереть с ним.

Смерть удивительно безмятежна, когда боль утихает. Боль – ничто. Возможно, я слаб, но я могу это вынести. Знание, что она может последовать за мной в смерть, – самая трудная часть для принятия, даже когда боль утихает.

Но то место, где я нахожусь, – не совсем смерть. Никакие боги не встречают меня. Я нигде. Я повсюду. Везде. Парю.

Их голоса звенят в моих ушах. Минетта выкрикивает инструкции, которых я не понимаю, а Офелия рыдает – но она слушает. Она что-то делает. Она…

С внезапным рывком и толчком меня возвращают в мое тело. Боль возвращается тоже, не похожая ни на что, что я чувствовал. Я хватаюсь за бок, только чтобы обнаружить, что теплые руки Офелии уже там, прижимаются.

Ее глаза полны слез. Она забрызгана грязью, землей и пеплом, словно восстала из пепла. Дождь падает на ее мокрые локоны. Хелена и ее сестры стоят позади, все трое обнимают друг друга, будто старые подруги.

Только Минетта одна, дрожит в футе от нас.

– Маленькая полукровка. – Я выдавливаю улыбку и вытираю слезы Офелии слабой рукой – или, может, это дождь покрывает ее лицо. Трудно сказать. – Почему ты плачешь?

– Потому что ты…

– Я либо жив, либо вы все умерли вместе со мной. – Я стону. – Это была бы ужасная участь. Почти такая же ужасная, как быть возвращенным к жизни с ножевым ранением.

Она выдавливает смех.

– Эмир! Боже, нам нужно найти целителя.

– Твоя любовь уже исцелила меня. – Я пытаюсь сесть, но она толкает меня обратно. – Я люблю тебя.

– И я люблю тебя, глупый человек.

Ее губы на моих возвращают меня к жизни во второй раз.

Глава 36

Офелия

– Ты освободила меня, – тихо говорит Минетта.

Свободен ли хоть кто-то из нас? Все так сюрреалистично.

Мы стоим посреди дома целительницы – старой ведьмы, которую я знала с детства. Раньше, когда город был под чарами Леди Эшбридж, она бы меня ненавидела, но сегодня она встретила меня объятиями и чашкой чая.

Всех чар, что наложила Леди Эшбридж, больше нет. Но Эмир все еще в смертельной опасности.

Целительница усердно трудится над раной Эмира. Все будет прощено, если она сможет его исцелить. Я никогда не смогла бы долго злиться на город, который так долго держал меня в безопасности.

Я поворачиваюсь к Минетте.

– Я сделала это не поэтому. Все было ради него. Я не героиня.

И более того, я сделала это из мести. Я хотела убить Леди Эшбридж – за боль, которую она причинила Эмиру. За годы боли, которые она причинила мне.

– Но для меня ты героиня. – Глаза Минетты наполняются слезами. – Я знаю, ты, должно быть, считаешь меня ужасной…

– Нет. В конце концов, ты помогла. Я бы не смогла использовать дар лунной богини без твоих инструкций.

Вернуть душу Эмира в его тело было непросто, но у Минетты похожая магия. Она сделала правильный выбор, помогая мне.

– Это действительно искупает все мои прегрешения?

– Ты была под приказом колдуньи, владевшей твоей душой. Я мало знаю о такой магии, но понимаю, что ты мало что могла с этим поделать.

Она кивает, и слезы текут по ее щекам, неконтролируемые.

– Она владела моей душой с пяти лет. Много лет она не требовала долг. К тому времени, когда потребовала… я была помолвлена с другим. Влюблена в другую – в женщину.

Минетта рыдает.

Может, я все-таки героиня за желание убить Леди Эшбридж. Как она могла быть настолько злой?

Я разрываюсь на две стороны. Мое сердце тянется к Минетте, которую я почти не знаю, но мой любимый морщится и стонет, пока ведьма втирает мазь в его раны.

Возможно, нам с Минеттой нужно одно и то же. Утешение.

Я обвиваю руками ее плечи и притягиваю к себе, осторожно, чтобы не задеть ее хрупкие крылья – такие же, как у меня.

– Теперь ты можешь вернуться к своей любви.

Она всхлипывает.

– Думаешь, она примет меня обратно?

Я отстраняюсь и смотрю на нее серьезно.

– Если это истинная любовь, примет. Если это истинная любовь, она ждала тебя все это время.

Минетта улыбается – первая искренняя улыбка, которую я вижу на ее лице. Она слабая и надломленная, но она настоящая, и я понимаю, что в Минетте больше, чем я предполагала.

– Надеюсь, ты права, – тихо говорит она.

– О, я знаю, что права. – Я поворачиваюсь к Эмиру. – Он все еще жив, а это доказательство того, насколько сильна любовь.

Эмир

Путешествовать всегда опасно, но путешествие в Солнечный Дворец с заживающей колотой раной и каретой, набитой пятью людьми, возможно, моя самая нелепая поездка.

Нам удается добраться до целительницы, прежде чем я истеку кровью, но я знаю, что именно магия Офелии по-настоящему держит меня в живых.

Она не только может управлять эмоциями, но, кажется, может управлять и духами. По крайней мере, такова моя рабочая теория. Когда я смогу ясно мыслить, возможно, загляну в библиотеку, нет ли там информации о магии лунной богини – редкий дар для Лунных Фейри, судя по всему.

Или, может, поищу Изу. Учитывая природу неуловимой фейри, она скорее найдет нас, но она никогда не ищет нас сама. Вместо этого Тибальт встречает нас у дома целительницы с сияющей каретой в его распоряжении.

– Где Иза? – спрашиваю я. – Я должен выразить ей благодарность.

– Она велела мне ехать без нее. – Тибальт оглядывает меня с ног до головы. Единственное проявление беспокойства – морщинка на его суровом лбу. – Чего она не сказала, так это что ты чуть не дал себя убить.

– Но он, возможно, спас мир, – говорит Офелия. – Разве это в конечном итоге не стоит того?

– Это ты спасла мир, – говорю я.

Хелена фыркает и проходит мимо, забираясь в карету.

– Вы двое можете спорить, кто героичнее, по пути во дворец. Я, например, обосралась со страху.

Тибальт усмехается и помогает ей забраться, подозрительно долго задерживая ее руку в своей.

– Подождите, – говорит Офелия. – Мне нужно кое-что забрать из поместья.

– Это может подождать? – спрашивает Райя. – Не хочу сейчас туда возвращаться.

– Тебе не обязательно заходить внутрь, – говорит Офелия, – но это важно для меня.

Оказавшись снаружи особняка, Райя не делает попыток зайти внутрь. Они с Элизой дрожат на своих местах. Офелия выскальзывает, но я держу ее за руку, удерживая на месте.

– Я должен пойти с тобой, – говорю я. – Это небезопасно.

Выражение лица Офелии смягчается.

– Ее больше нет. Тебе нечего бояться.

– Я не видел, как колдунья исчезла, своими глазами, так что прости, если мне трудно в это поверить. – Мои плечи опускаются. – Неужели так ужасно, что я не хочу, чтобы ты уходила из поля моего зрения?

– Не ужасно. – Офелия убирает прядь волос за мое ухо. – Но ты все еще ранен. Ты должен отдыхать здесь. Мое дело займет всего минуту.

Мои зубы скрежещут.

– Я с вами, – говорит Тибальт. – Как вы знаете, я весьма талантливый страж.

– Ты доказывал это снова и снова, – говорит Офелия.

– Чертовски хороший страж и чертовски хороший мужчина, – бормочет Хелена.

– …хорошо, – говорю я.

Тибальт делает вид, что не слышит шепот Хелены, но он улыбается, следуя за Офелией. Они правы. Тибальт защитит Офелию, как делал это для меня десятилетиями.

Их нет всего несколько мгновений, и каждая секунда – еще один удар в мою сторону – не буквально, слава богам. Возможно, я никогда не перестану беспокоиться о безопасности Офелии. Никто никогда не бывает по-настоящему в безопасности, как бы защищенным ты себя ни чувствовал. Теперь я это знаю.

И все еще есть вопрос, хочет ли она быть моей невестой.

Офелия наконец выходит наружу, неся один конец большого портрета, в то время как Тибальт держит другой.

– Что это? – стону я. – Мы никак не сможем впихнуть это в карету с каким-либо подобием комфорта.

– Но это мой отец. – Офелия поворачивает портрет.

Это большая картина, хоть и не такая большая, как портрет моего отца – и, боги, ее старик выглядит намного счастливее моего. У него искорка в глазах, которые могут быть другого цвета, чем у нее, но они той же формы, что и у Офелии. Да, я вижу ее отражение в этом человеке.

– Он должен ехать с нами, – говорит Офелия. – Или я останусь здесь.

– Оу! – Райя надувает губы. – Он действительно должен, Эмир.

Как же далеко сестры ушли от обращения со мной как с принцем. Они все одновременно ополчаются против меня, будто я недостаточно слаб перед одной Офелией. Излишне говорить, что портрет присоединяется к нам в переполненной карете.

Наконец, с портретом между нами, мы отправляемся в долгие-долгие часы пути. Офелия сидит рядом, проверяя мою рану каждые несколько минут, а остальные трое сидят напротив. Иногда они спят. Иногда сидят в тишине. В другое время они болтают, будто старые подруги.

Полагаю, совместное почти-умирание помогло им сблизиться.

Временами в глазах Райи и Элизы появляется отсутствующий взгляд, но я не жду, что они внезапно осмыслят то, что случилось с их матерью. То, что их сводная сестра сделала это, вероятно, не помогает, но это не мой разговор. Это разговор Офелии.

Она поступила правильно. Поможет ли это исцелению нашей земли, еще предстоит увидеть. Есть и другие способы помочь: а именно, наша предстоящая свадьба. У нас не было возможности поговорить об этом, но кольцо на ее пальце говорит мне, что она любила меня все это время.

Полная луна становится все больше и больше, все ярче и ярче. Мои родители будут ждать, что я на ком-то женюсь, если проклятие не будет снято, и я молюсь, чтобы это была она.

– Куда вы поедете? – однажды спрашивает Офелия у Элизы, когда Райя крепко спит.

– Мы не думали так далеко. – Элиза теребит длинный рукав своего платья. – Мы только знали, что должны уехать.

– Это был план до смерти вашей матери?

– Мы начали планировать вскоре после того, что случилось с тобой. Мать, возможно, смогла настроить против тебя весь остальной город, но нас она не смогла настроить.

Возможно, они были невосприимчивы к магии своей матери, или, возможно, у колдуньи все-таки были слабые места. Есть шанс, что сестры были единственными, кого она не принуждала.

– Приятно слышать. – Офелия смотрит на меня. – Во дворце для вас полно места.

– Да, – твердо говорю я. – Вы семья Офелии, а значит, вы всегда желанны в нашем доме. Оставайтесь сколько захотите.

– Спасибо, – тихо говорит Элиза. – Мы, возможно, так и сделаем.

Я мало знаю о сестрах, но, судя по их присутствию на моем балу, могу предположить, что это предложение когда-то вызвало бы огромный восторг. Теперь все, на что способна Элиза, – это легкая улыбка.

Не все хорошо, но я надеюсь, мы на пути к исцелению.

Королевство появляется в поле зрения. Это момент, которого я боялся и ждал. Остальные продолжают болтать, но я молчу, глядя на горизонт. Тибальт оглядывается на меня.

Я киваю. Он кивает в ответ. Это молчаливое признание.

Что-то изменилось.

Остальные, кроме Хелены, возможно, недостаточно хорошо знают эту землю, чтобы заметить разницу. Я знаю. Тьма осталась, но теперь она меньше. Больше солнечного света пробивается сквозь облака. Ветер слаще, будто соленый океанский воздух наконец-то может достичь королевства.

Я всегда хотел посетить наш пляжный домик. Возможно, скоро смогу. Райя и Элиза, вероятно, тоже захотят присоединиться к нам.

Пальцы Офелии переплетаются с моими, и она сжимает их.

– Теперь все иначе, да?

Я поднимаю бровь.

– Ты тоже видишь магический сдвиг?

– Нет. Я чувствую его.

– Но проклятие еще не полностью снято, – говорю я. – Я не знаю, проходит ли оно медленно или наша свадьба действительно необходима, чтобы покончить со всем⁠…

– Я бы не стала так сильно об этом беспокоиться. – Она наклоняется и понижает голос до тихого шепота. Остальные, вероятно, все еще могут нас слышать, но Офелия, кажется, не возражает – и я тоже. – Сердце Минетты уже занято, но ты все равно возьмешь меня в жены, не так ли?

Я беру ее за подбородок и смотрю на нее серьезно.

– Я бы не взял руку никого другого. Ты – и навсегда останешься – моей самой истинной любовью.

В трясущейся карете, в окружении болтающих голосов, я крепко целую ее в губы. А потом, когда остальные визжат и дразнятся, она целует меня.

– Эмир! Ты маленький глупец. – Моя мать плачет и бросается ко мне, обвивая руками мои плечи. – Мы искали тебя днями. Днями!

Мои плечи опускаются.

– Прости, матушка.

– Что ты наделал? – спрашивает отец. – Проклятие⁠…

– Я знаю – это было ужасно с моей стороны – сбежать. – Мой голос срывается. – Я должен был жениться на Минетте, но не мог, не когда Офелия пропала, но она… она теперь вернулась, видите ли.

– Нет. – Отец проходит мимо. Его сильные руки ложатся на мои плечи, и он смотрит на меня стальным взглядом. – Проклятия больше нет, мой сын. Что ты наделал? Вы с Офелией⁠…

Оно снято? Правда?

Мои губы приоткрываются, и я качаю головой.

– Мы не сбежали, если ты это имеешь в виду. Откуда ты знаешь, что оно снято? Я все еще… я все еще вижу его, отец. Тьма все еще присутствует.

Я вздрагиваю.

– Возможно, так оно и есть. – Мой отец смотрит на небольшую толпу позади меня, в основном состоящую из лиц, которых он не знает. – Пойдем. Я должен тебе кое-что показать.

– А как же мои друзья? – спрашиваю я.

– Только ты. – Мой отец оглядывается через плечо. – И твоя невеста.

– Обо мне, видимо, забыли, – бормочет Тибальт.

Я решаю не воспринимать старого друга всерьез. Мой отец серьезен – даже больше обычного – но есть и что-то еще. Я не помню, чтобы он нес себя с такой жизнью, даже когда я был молод. Впервые с тех пор, как я его знаю, он почти кажется… взволнованным. Проблеск надежды за его острым взглядом.

Мне не требуется много времени, чтобы понять, куда он нас ведет – в лазарет. Я бывал там редко, даже когда мой дорогой Искра был в палате. Это темная, унылая комната, и в ней все еще нет жизни, которую я бы предпочел, но…

Многие клетки пусты. Несколько простых фейри все еще на месте. Некоторые в кроватях, некоторые все еще в клетках, но никто не щелкает и не рычит.

– Проклятие, – шепчу я. – Оно действительно…

– Да. Фейри исцелились. – Мой отец качает головой. – Нельзя забывать, что случилось с другими. Многие погибли, но многие теперь свободны. – Он поворачивается ко мне. – Они свободны благодаря тебе, Эмир. Скажи мне, сын, что ты сделал?

Офелия в изумлении оглядывает комнату.

– Это был не я, – говорю я. – Это Офелия.

Наша свобода – ее заслуга, не моя. Ее магия покончила с колдуньей. Она может думать, что я ее спаситель, как она шутила, но она та, кто спас нас.

Лицо Офелии становится ярким, как солнце. Ее губы приоткрываются, и ее взгляд мечется между нами.

– Боги… – бормочет мой отец.

– Скажи ему, что ты сделала, – говорю я.

– Я.… я нашла колдунью, которая наложила проклятие. – Она прочищает горло. – Это была моя мачеха, и.… я забрала у нее магию. Когда больше нечего было забирать, она иссохла до тщеславия. Ее сила была единственным, что поддерживало в ней жизнь сотню лет. Смертные не живут так долго, знаете ли⁠…

Улыбка появляется на лице моего отца.

– Не волнуйся. Я знаю продолжительность жизни смертного.

– Полагаю, ты действительно знаешь о смертных. – Я морщусь, думая о своем отце и колдунье. – Как ты мог любить эту женщину? Она же ужасна.

Он смотрит в одну из клеток.

– Она не была колдуньей, когда я встретил ее. Она была добра и мила, и любой бы ее обожал. Разбитое сердце разрушило ее, вот и все. Я не заслуживал ее.

– Вы слишком добры, – говорит Офелия.

«Добрый» – это слово, которое я никогда не использовал бы для описания своего отца, но, возможно, разбитое сердце сказалось и на нем. Он, возможно, никогда не оправится от этого теперь, когда его потерянная любовь действительно ушла.

– Я ценю твои слова, – говорит мой отец.

– Ваша доброта выше слов. – Офелия переминается с ноги на ногу. – Но я была не совсем честна с вами, Ваше Величество.

Мои брови хмурятся.

– Любую ложь, которую ты, возможно, сказала, ты более чем искупила, спасая наш дворец, – говорит мой отец.

– Секрет, который я скрывала, не маленький. Я полукровка. – Она держит голову выше. – Пророчество – оно гласило, что я буду той, кто принесет разрушение королевству, и, возможно, оно было право. Эмир, ваш единственный наследник, чуть не умер, пытаясь спасти меня.

Я прочищаю горло.

– Она слишком строга к себе, отец. Ты должен понимать⁠…

Мой отец отворачивается.

– Забавная вещь эти пророчества – они часто наполовину правы или полностью ошибаются. Их пишут люди, в конце концов, смертные ли, фейри или кто-то еще. Можно ошибиться. Можно недопонять.

– И можно солгать, – говорит Офелия. – Колдунья утверждала, что сама написала пророчество.

– Ах… – Мой отец кивает.

– Очередная ее манипуляция, – бормочу я.

Мой отец прочищает горло и идет вперед.

– Удивлен, что ты не спросил о…

– Я отпускаю руку Офелии и спешу за ним. – Искра? Он…?

– Мы бы не стали избавлять его от страданий без твоего разрешения.

– Тогда пойдем. – Я энергично жестикулирую Офелии, подзывая ее в комнату, где находится Искра. – Мы должны должным образом поприветствовать Искру, или мой самый дорогой друг никогда нас не простит.

– Самый дорогой друг? Пусть Тибальт этого не слышит, – говорит Офелия.

– Хорошо, что его здесь нет.

Но Искра здесь. Он здесь, жив и здоров. Он почти не смотрит на меня, когда я вхожу, по чему я понимаю, что он вернулся к своему обычному состоянию. Он лижет лапу и бросает на нас раздраженный взгляд, заставляя Офелию хихикать.

– Он такой милый, – говорит она. – Какое облегчение, что он вернулся к своему прежнему «я».

– Это ты сейчас так думаешь. – Я опускаюсь на колени рядом с Искрой. – Он чаще вредничает, чем бывает милым, но тем не менее – прости, что так долго не мог спасти тебя, дорогой друг.

Он переворачивается на спину, подставляя мне живот.

– Ты уже просишь, чтобы тебя почесали, да? – Я хлопаю его по темному, пушистому животу, и его глаза закрываются. – По этому лицу можно понять, что он счастлив.

– Я оставлю вас двоих наедине, – говорит мой отец.

– Нас троих. – Я поднимаю бровь.

Офелия опускается на колени рядом со мной, но не трогает Искру – что, я знаю, он ценит.

– Со временем он к тебе привыкнет, – говорю я.

– Все хорошо. У нас полно времени. – Она кладет голову мне на плечо. – У нас с тобой все будет хорошо.

Я кладу свободную руку поверх ее и глажу пальцами ее гладкое кольцо.

– Да. Так и будет.