Текст книги "О проклятиях и ухаживаниях (ЛП)"

Автор книги: Эль Лаванделль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

Глава 4

Офелия

Я совершила ужасную ошибку, из-за которой плетусь домой, укрытая одеялом ночи и гудящая от выпитого. Снаружи темный дом тих, спокоен и элегантен. Есть лишь одно, одна, кто способна испортить такой чудесный вечер.

Леди Эшбридж стоит на крыльце, облаченная в черное. Годы прошли, но она словно никогда не переставала скорбеть после похорон отца.

– Миледи, – бормочу я, опуская голову, проскальзывая мимо нее. – Прошу прощения.

Я никогда не бываю достаточно быстра.

– Уверена, к концу ночи у тебя будет полно оправданий. Куда это ты направляешься?

Я поднимаю сумку, виновато улыбаясь.

– Убрать продукты.

– Ах. Конечно. Конечно, продукты задержали тебя до глубокой ночи и больше ничего. Никого другого.

Откуда она знает? Кто-то следил за мной?

Мое горло сжимается, и я оглядываюсь, но позади никого нет.

– Не могу делать вид, что понимаю, что вы имеете в виду, – говорю я пронзительным голосом.

Леди Эшбридж с грохотом закрывает за нами дверь. Она возится с замком – ЩЕЛК. Звук окончательный. Я в ловушке в доме моего отца.

Моем доме.

Мои сводные сестры стоят наверху лестницы, каждая с настороженным выражением лица. Они хранят молчание, всегда молчат. Я не настолько наивна, чтобы думать, что они заступятся за меня – никто не заступится. Я одна, как и была с тех пор, как отец ушел.

Я держу голову опущенной и плетусь на кухню. Мачеха никогда не заходит в эту комнату, в жизни не готовила, но сейчас она следует в трех шагах позади.

– Райя, – кричит Леди Эшбридж. – Элиза! Немедленно спуститесь.

– Да, Матушка. – Райя буквально спотыкается на ровном месте, спеша к матери, и Элиза следует за ней по пятам.

– Похоже, ты не вняла моим предыдущим предупреждениям, – говорит Леди Эшбридж. – Позволь мне повториться. Пока фейри в городе, никто не покинет этот дом после наступления темноты. Вы должны возвращаться домой до заката. Теперь я ясно выразилась?

– Да, Мама, – мои сводные сестры говорят в унисон.

– Поняла. – Мои руки дрожат, пока я складываю яблоки в синюю расписную миску.

Леди Эшбридж никак не может знать, как я провела вечер, но покалывание, поднимающееся по шее, говорит об обратном. Она должно быть знает и кипит от злости, хотя и не решается обвинить меня напрямую.

– Ситуация хуже, чем мы предполагали. – Леди Эшбридж машет в воздухе письмом. Фиолетовая печать символизирует королевскую власть, с короной и золотым солнечным узором. Печать Солнечного Дворца. – Сам принц фейри в городе – и взгляните на это, мы получили приглашение от королевской семьи.

Принц.

Фейри, которых я встретила в таверне, должно быть, не единственные в нашем сонном городке. Зачем им устраивать бал рядом с Фар-Уотером, простой деревушкой фермеров и заурядных ведьм?

– Мы получили приглашение на королевский бал? – оживляется Элиза. – Как же нам повезло, Мама.

– Не выгляди такой взволнованной, – говорит Леди Эшбридж. – Это опасное дело. Он здесь, чтобы найти будущую пару, и вам следует молиться, чтобы это оказались не вы. Он будет искать смертную, чтобы утащить в проклятую землю фейри. Их зачарованная еда заставит бедняжку делать все, что принцу вздумается. Это похоже на будущее, которого вы хотите?

– О нет, – говорит Райя, дрожа.

Вот так все в моей деревне говорят о фейри. Неужели они правда настолько злы? Могу ли я действительно быть одной из них, если это так? Мужчина в таверне точно не казался злым.

Моя челюсть сжимается.

– Как ужасно. – Выражение Элизы не соответствует словам. Ее лицо сияет, когда она встречается взглядом с сестрой, и я практически слышу их мысли.

Их идеи втянут меня в неприятности. Я это знаю.

– Это чудовищно. – Леди Эшбридж выходит из комнаты. – Излишне говорить, что в день бала вам вообще нельзя покидать дом – даже днем. Чем быстрее фейри уберутся, тем лучше. Тогда мы сможем вернуться к нормальной жизни.

– Да, Мама. – Рая прилежно кивает.

Только когда Леди Эшбридж уходит, я поворачиваюсь к сестрам, наблюдая за ними пристальным взглядом.

– Вы ведь не думаете на самом деле…

– Но мы думаем. – Элиза подпрыгивает на носках. – По крайней мере, я. Это, возможно, единственная возможность, которая у нас есть, попасть на бал, полный таких высокородных людей.

– Высокородных фейри. – Я усмехаюсь. – Ваша мать никогда этого не позволит.

– Но она не узнает, – говорит Элиза. – Ты же наверняка ей не расскажешь.

Райя переминается и смотрит на дверь, в которую вышла мать.

– Это наш единственный шанс. Наши короли никогда не приглашают нас на свои балы.

Это правда. Я никогда не стремилась на такие мероприятия, но могу понять их любопытство. То же любопытство, что привело меня выпить с незнакомым фейри, чьего имени я до сих пор не знаю.

Я кусаю внутреннюю сторону щеки.

– Я никому не скажу.

Я многое делаю, о чем сестры не рассказывают матери, и у меня тоже есть от них секреты – например, сегодняшняя ночь в крошечной комнате с беловолосым фейри, с нашими переплетенными руками. Нет, им нельзя знать.

Леди позволительно иметь немного секретов.

Тем, кто не леди, как я, позволительно иметь много.

– Надеюсь только, что вы будете в безопасности, – говорю я.

– А ты не пойдешь с нами? – спрашивает Райя.

Искра надежды вспыхивает в моей разбитой груди, но я быстро гашу ее.

Что бы я надела? Я сшила большинство своих платьев сама, и они далеко не так прекрасны, как пышные наряды, которые будут на королевских фейри. Нет, нет. Для меня это невозможно.

Я напускаю каменное выражение лица, чтобы сестры не увидели моего разочарования.

– Как я могу? Я не гожусь для балов.

– Это неправда, – говорит Райя.

– Но это так. Сомневаюсь, что мое имя было в приглашении. Мне лучше остаться дома. Так я смогу отвлечь Леди Эшбридж, пока вы улизнете на бал.

Сестры переглядываются.

– Да, – говорит Элиза, – что ж, полагаю… если ты считаешь, что так лучше, это бы помогло.

– Тогда больше ни слова. – Я засовываю сумку под мышку. – Пойду подышу воздухом в саду, если вы не против.

– Без проблем. – Райя хихикает. – У нас самих много дел.

Хоть сестры счастливы. Когда, о когда же буду счастлива я?

Сестры поедут на бал и будут танцевать с красивыми кавалерами. Когда-нибудь они удачно выйдут замуж. У меня, возможно, тоже будет свадьба, когда придет время, но она будет далеко не такой роскошной, как у них.

Обычно мне все равно, но ядовитое жало горькой зависти пронзает меня, когда я выхожу на улицу, глубоко вдыхая. Я сажусь у фонтана, и свежий воздух развевает волосы вокруг лица. Мраморные херувимы возвышаются надо мной, изливая воду из своих сосудов в бассейн внизу. Херувимы, простые фейри из Дворца Венеры. Каково там? Я никогда не узнаю. У меня никогда не будет шанса расправить крылья за пределами этого крошечного сада.

Одинокая слеза катится по щеке и падает в воду. Вода расходится кругами и искрится, и в моем отражении…

Там кто-то есть.

Кто-то с острыми ушами, фиолетовыми глазами и озорной улыбкой. Ее лицо молодо, но глаза в морщинках, а ее полнота говорит о жизни в роскоши.

Такое чувство, будто я смотрю на свое будущее.

– Не плачь. – Рот отражения двигается, и хотя звук, кажется, доносится из другого мира, он исходит от нее.

Я закрываю рот рукой, чтобы сдержать крик.

Отражение говорит снова.

– Пожалуйста, расслабься, дорогая, иначе мне придется так скоро уйти.

Она смеется, но ее звенящие смешки лишь заставляют меня отшатнуться. Я спотыкаюсь о платье и падаю на спину.

Взрослая женщина поднимается из бассейна, и на ее шелковом белом платье нет ни капли воды. Боги… это фейри – фейри с такими же лавандовыми крыльями и глазами, как у меня.

Лунная Фейри.

– Вы должны немедленно уйти! – шиплю я. – Моя мачеха, возможно, принимает магию ведьм, но она никогда не потерпит магии такой, как эта.

Она снова смеется, но я не понимаю, что тут смешного.

– Дорогая, я не колдунья. Можешь не волноваться.

У меня нет причин доверять этой незнакомке. Она возвышается надо мной, а я меньше, чем когда-либо, дрожу на земле, пока сердце готово выпрыгнуть из груди.

– Тогда кто вы?

– Я фейри, как и ты. – Она протягивает руку. Это не совсем ответ, который я ищу, фейри не более заслуживает доверия, чем колдунья. – Позволь помочь тебе встать, пока платье не испачкалось.

Мое сердце стучит в ушах. Взять ее руку не кажется моим решением, словно мое тело делает это за меня, двигаясь без разрешения. Она поднимает меня на ноги с силой, которой у женщины ее возраста быть не должно.

Я никогда не видела никого прекраснее этой женщины, сияющей, как звезда, ее кожа светится в лунном свете. Как небесные создания могут быть так ненавидимы? Искрящиеся, мерцающие звезды вплетены в ее плащ, стелющийся по земле позади. Ее бледные волосы того же мягкого лавандового оттенка, что и крылья, идеальное сочетание, совсем не похожее на то, как я чувствую себя в своей форме фейри.

– Что вы делаете в моем саду? – Я качаю головой. – Не уверена, не стала ли моя магия слишком сильной…

Возможно, я призвала эту странную фейри в свою жизнь, даже не пытаясь. Входит ли это в мои способности?

– Могу тебя заверить, твоя магия еще недостаточно сильна, чтобы проявить меня или кого-либо еще, если на то пошло.

Каждое слово странной фейри, кажется, содержит какую-то шутку, понятную только ей самой. Я никогда точно не знаю, над чем она смеется.

Мой взгляд мечется обратно к двери.

– Тогда зачем вы здесь?

Леди Эшбридж может выйти в любой момент.

– Потому что ты загадала желание. – Ее глаза сверкают. – Я услышала тебя сквозь воду, дорогая.

Сквозь воду? О, ну конечно.

Я закатываю глаза, отряхивая платье.

– Надеюсь, вы понимаете, как мало в этом смысла.

– Магии не обязательно иметь смысл. Ты хочешь попасть на бал и считаешь, что нет никакой возможности. Я здесь, чтобы показать тебе сотни способов это сделать.

Откуда она знает, чего я хочу, а чего нет?

Я отступаю.

– А если я вам не доверяю? В конце концов, с какой стати мне верить такой, как вы?

– Тогда ты не попадешь на бал. – Она касается моего носа. – Все просто.

Я вздрагиваю от легкого прикосновения.

У меня сводит живот, когда я представляю, как остаюсь дома, пока мои сестры кружатся по балу, танцуя с прекрасными фейри. Зависть мне не к лицу.

– Как вы можете помочь? – бормочу я. – Это безнадежно.

– Как я и сказала, я уже придумала много способов. – Она поднимает палец. – Рассказать тебе о моих текущих планах?

Ни одно существо, смертное или фейри, не может придумать план, который поможет мне попасть на бал.

– Да, – говорю я сухим голосом. – Пожалуйста. Расскажите.

– В день бала твоя мачеха столкнется с серьезным отвлечением. Это будет нечто ужасное, что заставит ее покинуть Фар-Уотер на вечер.

Вряд ли. Ничто не может отвлечь мою мачеху от порчи чудесного вечера. Ничто. Тем не менее, я продолжаю слушать.

Я поднимаю бровь.

– Правда?

– Да. Да, так и будет.

Я сажусь на мраморную скамью и скрещиваю руки.

– Продолжайте. Что остальная часть вашего блестящего плана?

– Ты беспокоишься, что у тебя нет кареты, не так ли?

Я прищуриваюсь.

– Откуда вы знаете все, о чем я беспокоюсь?

– Потому что твои тревоги громкие, дорогая – но это не важно. Я устрою портал, подобный тому, что ты видела в фонтане сегодня ночью.

Это то, чем это было? Портал? Надеюсь, любопытство не отражается на моем лице, хоть я и чувствую, как оно бурлит в моем переворачивающемся, встревоженном животе.

– Звучит ужасающе.

– Это безболезненно. Почти.

– Вы упустили главную проблему. – Я хмурюсь. – Мне нечего надеть, и я не гожусь для балов – уж точно не для мероприятий, которые устраивают фейри, они, несомненно, роскошны.

– Разве твой отец не был лордом этих земель до своей смерти? – Она указывает на темный сад. – Что заставляет тебя думать, что ты не годишься для бала, будь то фейри или иной?

Эта странная фейри знает слишком много. Горло сжимается при упоминании отца и титула, принадлежащего мне по праву.

– У меня нет настоящего титула, – шепчу я. – Его отняли у меня давным-давно.

– Тебе не нужен титул, чтобы танцевать, моя дорогая. – Она садится рядом. – А что касается наряда, не волнуйся. Я закажу платье специально для тебя, и ты наденешь прекраснейшие жемчуга, какие только видела.

Эта фейри замахнулась слишком высоко. Жемчуга? Платья?

Я горько смеюсь.

– Сдержать это обещание будет нетрудно. Я в жизни не видела жемчуга.

– Офелия! – Голос Леди Эшбридж вырывается пронзительным визгом. – Немедленно иди в дом.

Я вскакиваю.

– Простите. Вы должны уйти сию же секунду, или у меня будут ужасные…

– С кем это ты разговариваешь, дитя? – спрашивает Леди Эшбридж.

Я поворачиваюсь к мачехе с извинениями на языке, но прежде чем она появляется в поле зрения, странная фейри исчезает.

– Ни с кем, – говорю я, придавая лицу нейтральное выражение. – Я разговаривала сама с собой.

– Хорошо. Значит, ты все так же безумна. – Ее глаза ощупывают меня с ног до головы, словно нож, режущий плоть. – Заходи внутрь, пока не простудилась. Нельзя, чтобы ты заразила моих дочерей.

Я смотрю на фонтан еще мгновение, мысленно умоляя странную фейри унести меня прочь, в другое время. В другое место. Куда угодно, только не сюда. Возможно, она слышит и это желание, но она не появляется снова.

– Да, миледи.

Эмир

– Принц Эмир. – Рыцарь позади меня должен звучать властно, но его голос дрожит. Он всего лишь смертный, рыцарь из их жалкого дворца.

– Не могу поверить, что мой отец послал тебя. – Я усмехаюсь. – У меня есть собственная стража, знаешь ли. Он отлично справляется.

Рыцарь дрожит.

– Я знаю, но… – он оглядывается, – боюсь, мне велено доставить вас во дворец лично, Ваше Высочество.

– Я всего лишь один человек. – Тибальт хмыкает. – Даже двух таких, как я, недостаточно, чтобы гарантировать ваше возвращение.

– Ты предатель. – Я стону и встаю, чувствуя себя старше своих лет. – Не волнуйся. Сегодня никому не придется тащить меня домой. Я готов встретить свою судьбу.

Рыцарь выглядит встревоженным.

– Никакой судьбы нет. Меня лишь попросили доставить вас во дворец…

– Где меня и ждет моя судьба. Пойдем.

Хотя это его послали за мной, такое чувство, будто это я веду его к карете – и во дворец за пределами Фар-Уотера.

Дворец смертных втрое меньше нашего, и, несмотря на мою любовь к комфорту, я предпочел бы маленькую комнату в гостинице. Она кажется более аутентичной для такой земли, где многие местные живут в домах размером с мою спальню.

Их королевская семья живет роскошной жизнью, вместо того чтобы заботиться о своем народе. Отвратительно. Какими бы проклятыми мы ни были, наш народ не остается без еды и удобного крова, если это в нашей власти.

Я держу свои жестокие комментарии при себе и плетусь через жалкий дворец. Мои родители уже заняли целое крыло для себя. Местные могут не доверять фейри, но у нас есть договор с королевской семьей. Они знают правду о нашем проклятии, хотя отдельные личности все еще могут верить слухам о похищении и убийстве детей.

Нелепые слухи. Зачем нам забирать их младенцев?

Дрожащий рыцарь, который привел меня обратно во дворец, вероятно, боится, что я его съем. К счастью для него, я не особенно голоден.

Входя во дворец, я расправляю свои белые, покрытые перьями крылья и стону. Рыцари рядом со мной вздрагивают, шарахаясь прочь, чтобы перья не хлестнули их по лицу. Капли сверкающего золота сыплются, когда я хлопаю ими, всего два раза, как следует разминаясь впервые за весь день.

– Матушка. Отец. – Я кланяюсь. – Благодарю, что послали своих лучших солдат сопровождать меня. Как видите, я прибыл целым. Можете спать спокойно.

– Как я могу спать спокойно, зная, что мой сын так безрассуден? – Матушка прищуривается. – Тебе стоит ценить удачу, принц. Смертные за пределами этого дворца не так добры к нам.

– Да… и? Я сильнее, чем они когда-либо будут. С какой стати мне волноваться, что расстрою какого-то смертного?

– И все такой же высокомерный. – Отец потирает переносицу. – Как мы вообще найдем тебе пару?

Я одариваю его улыбкой.

– Легко, учитывая мой титул и внешность.

– Ах… ну, разумеется. – Отец машет рукой рыцарям. – Вы свободны. Спасибо за хорошую работу.

Тибальт остается у двери, держась достаточно близко, чтобы подслушивать. Он обожает смотреть, как меня отчитывают – особенно когда это делает не он.

– Мы покинем эту проклятую землю через три дня, – говорит мать. – До ночи бала, пожалуйста, оставайся в стенах дворца.

– Но здесь так тесно.

– Можешь наслаждаться садом, – говорит отец. – Думаю, ты найдешь его довольно просторным.

– Думаю, что нет. Сад вдвое меньше нашего, а в этом городе мне нужно исследовать еще столько всего.

Я уже встретил полукровку – это я держу при себе. Она останется моим секретом, островком света в унылых поисках идеальной супруги.

Моих поисках той, кто разрушит проклятие.

Если родители уже беспокоятся о смертных, полукровка вызовет у них еще больше тревог. Я не верю, что она та самая из пророчества, но нельзя знать, что подумают родители. Они параноидальны и старомодны, как свойственно тем, кому почти тысяча лет.

Возможно, я слишком оптимистичен, надеясь, что она не та ужасная из наших сказаний, но это неважно. Я больше никогда не увижу лунную полукровку.

– Я знаю, что тебя так беспокоит. – Выражение лица матери смягчается, она делает шаг вперед и берет меня за руку. – Не волнуйся, принц. Если ты не сможешь найти никого для брака в этом городе, мы отправимся в следующий. Предостаточно подходящих кандидатов, в которых можно влюбиться.

Конечно, мать думает, что это моя забота. Приходило ли ей в голову, что я не хочу жениться по таким причинам?

Я хмурюсь.

– Это не моя забота, Матушка.

Родители рассказали мне правду о нашей темной земле, когда я был еще мальчишкой. Проклятие не разрушить, пока наследник Солнечного Трона не женится на своей истинной любви. Я единственный, кто, кажется, осознает, какое чудовищное давление это оказывает – возможно, потому что я единственный наследник.

И я был не более чем запасным.

Что, если я ошибусь и не смогу полюбить? Что, если она не полюбит меня? Или хуже, что, если я вообще не способен любить? Что, если я буду влюбляться по-настоящему каждую вторую ночь, встречая привлекательную фейри в постель? Колдунья, проклявшая моего отца, использовала эти слова – истинная любовь – нарочно, чтобы мы никогда не освободились от ее ненависти.

Истинная любовь – редкость, в конце концов.

Я вырываю свои руки из рук матери и тру озябшую грудь.

– Иди, – говорит отец. – Отдохни, пока не протрезвеешь. Какими бы ни были твои тревоги, они исчезнут, когда сможешь мыслить ясно.

Возможно, мне стоит обидеться на внезапное увольнение, но я не обижаюсь. Мне все равно, почему они меня отсылают, лишь бы я мог вырваться от них до конца вечера.

Я неторопливо иду к двери.

– Но я и сейчас мыслю ясно.

– Как можно, если ты не можешь идти нормально? – спрашивает отец громовым голосом, окрашенным весельем.

Я подыгрываю ему смехом. Это меньшее, что я могу сделать, учитывая, какое я разочарование.

Под всеми шутками и язвительными замечаниями отца скрывается правда, которую никто из нас не смеет произнести вслух, слова, эхом отдающиеся в моем затемненном сознании, когда я на дне: умер не тот сын, и я подведу наши земли.

Глава 5

Офелия

Я не могу пойти на этот бал. Я не пойду на этот бал.

Но я так хочу пойти на бал.

Проклятый день настал, и желание быть ближе к фейри только усилилось. Нельзя сказать наверняка, была ли лунная фейри, предложившая исполнить мои желания, чем-то большим, чем плодом моего воображения. Как бы то ни было, с тех пор я о ней не слышала.

Где же мое обещанное платье? У сводных сестер наряды готовы, а у меня нет. Я сижу у окна и штопаю старое коричневое платье. Это все, что у меня есть, но какие бы украшения я ни добавляла, для бала оно не годится. Я втыкаю иглу в ткань и вздыхаю.

Мачеха врывается в комнату с безумным выражением лица. Рука, унизанная кричащими кольцами, взлетает к груди.

– Хорошо. Ты здесь.

– А где же нам еще быть? – бормочу я, затягивая нить.

– Хватит твоего острого языка. – Леди Эшбридж застегивает пальто. Для чего она так оделась? – Ты знаешь, у меня есть причины для беспокойства, и хуже всего то, что, боюсь, мне нужно немедленно уехать.

– Что? – ахает Райя. – Что случилось, Мама? Вы выглядите встревоженной.

Райя права. Леди Эшбридж в сильном смятении, настолько рассеянна, что, кажется, не замечает нарядного вида своих дочерей, с завитыми волосами и нарумяненными лицами.

– Чрезвычайное происшествие с нашим поместьем, – говорит Леди Эшбридж. – Мне придется ехать на лошадях, чтобы встретиться с нашим поверенным.

Слова водной фейри звучат у меня в ушах. Она обещала отвлечь их. Возможно… возможно…

Искра надежды мерцает вдали, но я не смею протянуть руку и схватить ее. Надежде не позволено жить в моем разбитом сердце.

– Все в порядке, мадам. – Я откладываю шитье и встаю, одаривая ее самой доброй улыбкой. – Я прослежу, чтобы дом и ваши дочери были в безопасности, пока вас нет.

Она прищуривается.

– Это ненадолго. Всего на ночь.

И именно в вечер бала. Какая досада.

– Все будет хорошо.

Леди Эшбридж смотрит еще мгновение.

– Райя, поручаю тебе проследить, чтобы дом не сгорел дотла.

Конечно, она оставляет главной младшую – не потому что та лучше всех справится, а потому что она крепко сидит под каблуком Леди Эшбридж.

– Да, Мама, – говорит Райя.

Райя, может, и бунтует порой, как Элиза, но чаще она более предана матери. Я лишь надеюсь, что сегодня ее преданность даст сбой. Не говоря ни слова, я возвращаюсь на свое место у окна.

Хозяйка дома уходит, но это не значит, что я попаду на бал – это лишь значит, что сестрам будет проще улизнуть, чему они, кажется, несказанно рады. Часы тянутся, сестры готовятся к ночной вылазке, а я – нет. Мне никак.

– Ты уверена, что не хочешь пойти с нами? – Элиза уже на полпути к двери, когда вспоминает пригласить меня. Рассеяна, видимо.

– Абсолютно. Сегодня вечером я намерена лишь наверстать дела по хозяйству.

Райя смотрит то на дверь, то на меня. Трудно сказать, сомневается ли она, оставляя меня, или борется с чувством вины за непослушание матери.

– Идите. – Я подгоняю их взмахом рук. – Ее нет, а это может означать только то, что судьба благоволит вашему решению предаться ночи веселья. Леди Эшбридж никогда не узнает, если вы сумеете сохранить свою тайну.

Я бросаю на Райю острый, многозначительный взгляд.

– Сможем, – говорит Элиза.

Не за нее я волнуюсь.

– Пойдем, – говорит Элиза, таща Райю за дверь. – Наша карета ждет, и долго стоять не будет. Я готова танцевать, пока пальцы на ногах не онемеют.

Когда цоканье их уезжающей кареты затихает, дом погружается в тихую жуть. Мой отец улыбается мне с портрета. Его наблюдательный взгляд бросает семя разочарования мне в грудь.

С чего бы ему разочаровываться? Это я разочарована в нем. Это он оставил меня здесь. Смерть отца была делом здоровья, и я знаю, что это не его вина, но бывают дни, когда мне хочется винить его. Это куда легче, чем скучать.

– О, Отец, почему ты должен смотреть на меня так? – Я захлопываю входную дверь и брожу по безмолвному жилищу, босые ступни шлепают по прохладному деревянному полу. – Уверена, ты поступил бы совсем иначе, учитывая, как вы с Матерью познакомились – хотя, с другой стороны, а как вы познакомились? Ты ведь мне ничего не рассказал.

Горький смех срывается с губ. У меня действительно есть список дел на этот вечер, но мне больше не хочется ни тереть одежду, ни мести полы. Во мне закипает злость, ярость, которую можно направить только на старый портрет отца. Долго ли еще хозяйка дома не сожжет его? Долго ли она будет притворяться, что скорбит по моему отцу?

– Ты оставил меня без ответов, – кричу я. – Теперь… теперь я одна.

– Не совсем.

Я подпрыгиваю, оглядывая комнату широко раскрытыми глазами.

– Тогда явись, призрак.

Звенят колокольчики, и раздается смех, веселье запоминается лучше самого голоса.

Она вернулась. Водная фейри возвратилась во всем своем серебряном величии. Ее лавандовые волосы струятся до середины спины, а ее накидка сегодня длиннее, тянется по нашим натертым полам.

– Прошу прощения – вам не следует видеть меня такой. – Мое сердце колотится. – Я, по правде говоря, не ожидала, что вы придете. Я думала, вы – создание моего воображения.

– Я нечто гораздо большее. Видишь? – Она берет меня за руку. – Идем? Празднества уже начались, и мне бы не хотелось, чтобы ты опоздала.

Я смотрю на свой жалкий, грязный наряд.

– Я выгляжу готовой?

– Верно подмечено. Всегда есть работа, которую нужно сделать. – Она издает взрыв хаотичного смеха и кружит вокруг меня, словно я добыча. Она цокает языком. – Здесь много работы.

Полагаю, я и есть добыча. Я могу только стоять, застыв, ожидая, пока она сделает то, что пожелает. Она может сожрать меня целиком, если остальные в моей деревне правы. Если они ошибаются… если у нее есть магия, которая может помочь…

Возможно, я найду ответы, которые искала. Или, возможно, я найду нечто большее, что-то вроде любви – но нет. Я не могу задерживаться на этой мысли или на желании закончить ночь с тем захватывающим дух фейри из таверны. Это слишком опасно.

Ответы. Вот и все. На этом и остановлюсь.

– Я знаю, что нужно. – Она щиплет меня за щеки. – Закрой глаза.

Фейри желает, чтобы я закрыла глаза, но с какой целью? Чтобы она могла вонзить зубы мне в шею?

Я сжимаю губы.

– С какой стати?

Она хихикает.

– Потому что под таким пристальным взглядом я работать не могу. А теперь делай, как я сказала.

Я тихо фыркаю, но подчиняюсь, веки опускаются.

Она продолжает кружить, теребя мои руки.

– У тебя довольно широкие бедра.

Мне стоит усилий не отдернуться.

– Да. Мне это часто говорят.

– Неудивительно – и я не в обиду, дорогая.

– Скорее, сомнительный комплимент? – спрашиваю я, привычная к таким.

– Нет-нет. Это все для мерок. А теперь держи глаза закрытыми. Все, что от тебя требуется – загадать желание. Пожелай прекрасное платье и чудесный вечер на балу.

Я колеблюсь.

– А если я хочу пожелать чего-то другого?

– Тогда я могу выбрать, исполнять это или нет. Чего ты желаешь, Леди Офелия?

Я вглядываюсь в темноту своих век. Есть другие вещи, которые я могла бы пожелать. Я могла бы попросить, чтобы мой отец вернулся в мир живых, но у таких желаний, даже у самых искусных фейри, редко бывают счастливые концы. Есть вероятность попросить способ сбежать от моей злобной мачехи. Да, это звучит довольно неплохо…

Но бал. Превыше всего я жажду попасть на бал, и я верю, что такое простое желание не обернется против меня.

– Вы должны быть уверены, что меня никто не узнает, – говорю я.

– Это будет нетрудно сделать. Простое иллюзорное заклинание.

– Тогда это то, чего я хочу. Я желаю пойти на бал, чтобы меня никто не узнал, и.… чтобы чудесно провести время.

Я недостаточно смела, чтобы желать любви. Та часть меня, что жаждет ее, – это та, которую я больше не тешу.

– Считай, что сделано.

– Это то, для чего вы используете свою магию? Вы исполняете желания.

– Мгм. Это черта многих Лунных Фейри… как и тебя.

– Как меня? – Я фыркаю под нос. – Я не умею исполнять желания.

– Возможно, нет. – Она касается моего носа. – Но твое я уже исполнила, дорогая. Давай. Взгляни на себя.

Я спешу к зеркалу над каминной полкой, уверенная, что она мне лжет – но это не так. Мои лохмотья сменились платьем в пол, которое сверкает лунным светом. И.… мои крылья. Мой морок исчез, позволяя моим лавандовым крыльям расправиться за спиной. Когда я поворачиваюсь, моя кожа сияет на свету, покрытая блестками, которые я всегда пыталась скрыть.

Жемчуг украшает мое лицо, приклеенный к уголкам глаз, и такая же нитка обвивает шею. Я провожу пальцами по украшениям. Каждая прядь моих волос идеально завита, мелкие локоны обрамляют лицо. Со светом вокруг меня и магией в воздухе, я с трудом узнаю себя…

А значит, мои сестры тоже меня не узнают.

– Это не может быть я, – выдыхаю я.

– Но это так.

Я поворачиваюсь к ней.

– Мне нечем вам заплатить. Простите. Я хочу поблагодарить вас, но у меня ничего нет.

– Мне не нужна плата. – Она шагает вперед. – Все, чего я желаю – чтобы у тебя был чудесный вечер. Одна ночь веселья. Ты можешь сделать это для меня?

Она не знает, как трудно это исполнить. Я никогда не веселилась, по крайней мере, будучи взрослой. Короткие моменты радости всегда затмевались тревогой и ответственностью, о которых невозможно было забыть, даже на вечер. Если эта ночь не пойдет прахом, это, возможно, будет впервые.

Я слегка киваю.

– Я постараюсь.

– Хорошо. – Она хватает меня за руку и тянет в сад. – Тогда нам надо спешить, пока ты не пропустила все веселье.

– Я правда попаду туда через портал?

– Конечно. Это еще одна способность Лунных Фейри.

– Где… где вы всему этому научились? – Я ступаю в прохладный вечерний ветерок.

Впервые в жизни ветер касается моих крыльев. Ощущение интенсивное… и странно манящее, вызывая образы беловолосого фейри и его рук на моих. Дрожь пробегает по позвоночнику.

– Меня учил лучший учитель: время. У тебя полно времени, моя дорогая. – Она наклоняется и окунает палец в маленький прудик. – Если хочешь моего совета… ищи ответы в воде. В океане, в озере и даже в этом маленьком прудике. Там ты найдешь свои ответы.

– Понимаю.

Все еще так много, чего я не понимаю, но, возможно, сейчас не время задавать дальнейшие вопросы. Свет сияет, серебряный и яркий, настолько, что мои глаза сами собой жмурятся.

– Ступай же. Остаток твоей ночи – нет, вся твоя оставшаяся жизнь – ждет!

Ее беспокойный смешок – последнее, что я слышу, прежде чем шагнуть в портал, увлекаемая магией, которую не в силах понять. Я растворяюсь в тумане, переносимая сквозь время и пространство.

Я – ничто. Мне ничего не чувствуется. Я не существую. На мгновение я сливаюсь с тайной энергией, окружающей меня.

Это может быть концом… или, как она сказала, это только начало.

Эмир

Бал настолько же скучен, как я и ожидал. Я люблю посещать вечеринки не меньше любого другого фейри, но я бы предпочел провести время с друзьями. Все эти люди – чужаки.

Спектакль должен продолжаться. Я танцую с бесчисленным количеством людей – в основном смертными. Ведьмы интересуют меня больше остальных, но даже тогда мне интереснее узнать об их ремесле, чем о том, что они ищут в супруге.

Никто из них не хочет меня. Конечно, они могут думать, что хотят, но они здесь только ради моего титула. Всегда дело было в короне, а не в том, кто ее носит. Я привык. Брак – это разменная монета.

Родители проделали потрясающую работу, планируя мероприятие, как всегда. Мягкий свет заливает пространство, а игра оркестра способна заставить танцевать даже самого застенчивого смертного. Бутербродики такие, каких и следовало ожидать, а пунш, вероятно, лучше всего, что пробовали эти смертные.

Многие слишком боятся есть, учитывая слухи о том, что наша еда контролирует разум, но… это их потеря. Я стою у стола с закусками, зажав бутерброд между пальцев. Надеюсь, еда поможет мне выглядеть занятым.