Текст книги "О проклятиях и ухаживаниях (ЛП)"

Автор книги: Эль Лаванделль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)

Глава 33

Офелия

Дверь со скрипом открывается ранним утром, но мы не спим уже несколько часов.

Нечем заняться, кроме как сидеть в тишине, сжимаясь от страха. Комната лишена всего, что делало меня мной. Моя швейная машинка исчезла, книги, которые я когда-то читала, тоже.

Хелена резко поворачивает голову, уставившись на дверной проем.

Я надеюсь, что это мои сводные сестры, но знаю, что нет. Та небольшая удача, что у меня когда-то была, закончилась.

Леди Эшбридж стоит с подносом еды. Это сцена, которая когда-то была бы противоположной, я приносила ей много завтраков в постель. Теперь она приносит то же самое для меня: две чашки дымящегося чая, два яйца в скорлупе и буханки хлеба. Это хороший завтрак, но я привыкла к сладкой выпечке и свежим фруктам.

Мачеха держит нас в плену, но, похоже, не намерена морить голодом. И все же я подозрительна, мой нос морщится, когда она ставит поднос.

Возможно, она планирует отравить меня.

– Ешьте, – говорит Леди Эшбридж. – Вечером я принесу еще еды.

– Зачем? – выплевываю я. – Вы будете держать нас в плену вечно?

Странно спрашивать об этом вслух. Какой бы жестокой ни была хозяйка дома, я никогда не думала, что она способна навредить кому-то. Какова цель этого гнусного плана? Уж не собирается же она нас убить.

Фейри часто живут долго, но нас легко убить. Я видела доказательство этому, когда бедный Тибальт зарезал озверевшего возницу. Эта смерть навсегда останется на моих руках, и я едва могу с этим жить.

Как Леди Эшбридж, или кто-либо еще, может жить с двумя смертями?

– Зачем мне рассказывать тебе свои планы? – Леди Эшбридж улыбается злобной улыбкой. Ее гибкие пальцы скользят по старой, деревянной дверной раме, она может казаться хилой, но это единственное, что держит нас в ловушке.

– Значит, у вас вообще нет плана. – Я поднимаю подбородок выше. – Если вы не скажете мне, я считаю, что вы без понятия, что делать.

Пока я говорю, я посылаю щупальца магии к леди. Ее эмоции не на поверхности. Некоторые носят свои чувства на лице или прямо над головой, что позволяет слишком легко их выхватить. Леди Эшбридж прячет свои глубоко в клетке в своей груди. Я чувствую клетку вокруг них, но добраться до эмоции – другое дело.

Еще один замок, который я не могу открыть.

Что заставляет ее обращаться с нами с такой жестокостью?

Я толкаю свою магию в клетку в ее сердце, резко выдыхая.

– Не пойми меня превратно, дитя, – говорит она. – У меня есть на тебя планы. И⁠…

Вся моя магия устремляется обратно ко мне, и я падаю на кровать.

– Держись подальше от моего сердца, – рявкает Леди Эшбридж.

Мой пульс учащается.

– Как вы⁠…?

– Ты думаешь, я не чувствую, как твоя отвратительная магия фейри тыкает и толкается? – Она цокает языком. – Какой же дурой ты стала, пока нежилась у того гнилого принца.

Откуда она знает, где я была?

Я обмениваюсь взглядом с Хеленой, чьи пальцы подергиваются. Может, она что-то планирует, и я не знаю что, но я отвлеку Леди Эшбридж.

– Значит, вы шпионили за мной, – говорю я. – Как?

– У меня глаза и уши повсюду в этом замке. Это все, что тебе нужно знать.

Ее ответы становятся все менее вразумительными.

Мои брови хмурятся.

– Я ничего этого не знала, мадам. Я понятия не имела, что вы интересуетесь замком и фейри, кроме вашего предубеждения.

Ее глаза сужаются, и она берется за ручку.

– Ты многого обо мне не знаешь, но не вытянешь это из меня, сколько бы ни спрашивала. Ешьте, пока хлеб не зачерствел.

Леди Эшбридж уходит. Она уйдет. Мы теряем наш шанс, какой бы маленький он ни был.

– Подождите… – зову я.

Это отчаянная попытка дать подруге еще мгновение на подготовку, но, кажется, ей это не нужно. Хелена держит руки у груди и разводит их в стороны – свет взрывается в комнате.

Я пригибаюсь и закрываю глаза, ослепленная солнечным светом.

Леди Эшбридж спотыкается и кричит.

– Сейчас, – кричит Хелена. – Беги!

Как я могу бежать, когда почти ничего не вижу? Я следую за голосом Хелены, мчась сквозь яркий солнечный свет. Рука Хелены сжимает мою, мягкая и крепкая под моими пальцами, и она ведет меня вниз по лестнице.

– Свет долго не продержится. – Хелена задыхается. – Мы должны…

Она замирает. Я тоже, и это не наш выбор – оставаться такими неподвижными. Мы застыли на месте, снова в ловушке. Все, чем я могу двигать – глаза, которые мечутся в поисках ответа.

Леди Эшбридж появляется в клубе черного дыма. Слезы текут из ее налитых кровью глаз, а радужки вспыхивают красным. Она держит амулет над головой. Это кричащее ожерелье, которое она всегда носила, зажато в ее костлявых пальцах. Мне никогда не нравилась эта вещь, но сейчас меня от нее тошнит. Она превращает мою кровь в лед. Она превращает мое тело в пепел.

Я ничто, как она всегда и хотела.

Боже. Почему я не могу двигаться?

– Думала, сможешь убежать от меня, – говорит она. – Но магия фейри не сравнится с магией колдуньи. Разве наблюдение за проклятием, которое я наложила на ту землю, ничему тебя не научило, дитя?

Я едва могу издать писк.

– Вот так. – Медленная улыбка появляется на ее лице. – Наконец-то ты поняла. Я та, кто прокляла твоего драгоценного принца. Я та, кого предал гнусный король. Я та, кто написала пророчество и заставила тебя скрываться до твоего рождения. И я буду той, кто разрушит Солнечный Дворец и все остальные, раз и навсегда. Новое правление магии начнется под моей короной.

Все, что я могу, – это плакать.

– Офелия? – шепчет слабый голос по ту сторону деревянной двери. – Пожалуйста. Не паникуй. Это мы.

Мы. Я узнаю голос Элизы, мягкий и сладкий по сравнению с резкими тонами ее матери. Шепот – первое, что я слышу от моих сводных сестер за месяцы, и это мало меня успокаивает. Как бы я ни была расстроена ими, я беспокоюсь.

Они все еще здесь, когда их мать сошла с ума. Они в такой же опасности, как и я.

– Кто это? – спрашивает Хелена, садясь.

Я пробираюсь к двери и опускаюсь на колени рядом с ней, прижимая руки к старому дереву.

– Моя сводная сестра – или, может, обе.

– Да, – говорит Райя. – Я тоже здесь.

Райя – причина, по которой меня изгнали из дома, но, несмотря на наше положение, я не держу зла на младшую сестру. Может, злость придет позже, но у меня нет сил на такую ненависть, когда в доме большая угроза. Райя была наивна, она не знала, что делает.

Никто из нас не мог предположить, что все обернется так… если только…

– Вы знаете, что происходит? – спрашиваю я. – Почему ваша мать заперла меня?

– Не знаем, – шепчет Райя. – И не знаем, как помочь. Мама странно ведет себя с тех пор, как ты ушла.

«Странно» не описывает поведение их матери, но Леди Эшбридж всегда баловала своих дочерей. Они, вероятно, не знают, кто их мать на самом деле.

Я обмениваюсь усталым взглядом с Хеленой.

– В чем именно странность?

– Она исчезает на недели, – говорит Элиза. – Почти не ест, едва спит, а когда дома, редко с нами говорит. Дом пришел в запустение.

Теперь, когда меня нет, чтобы убирать, полагаю, моя спальня стала действительно пыльнее. Я думала, беспорядок только в моей комнате, но если Элиза права, Леди Эшбридж запустила наш когда-то прекрасный дом.

– Она сняла портрет твоего отца, – говорит Райя. – Повесила вместо него свой собственный.

Мое сердце падает в желудок, и моя нижняя губа дрожит.

Мой отец. Этот портрет, который я не видела месяцами, был всем, что у меня осталось на память об отце. Где он? Если есть способ найти его, прежде чем я покину это место, я должна. Я найду.

– Возможно, она наконец закончила горевать по нему, – говорю я, и в мой тон просачивается горечь.

Кто-то из них дергает дверь, но она не поддается.

– Я не могу поверить, что она заперла тебя там, – говорит Элиза. – Она всегда была холодной женщиной, но я думала, ее жестокости есть предел. Это… это…

Райя рыдает. Я едва слышу звук сквозь толстое дерево, но это почти наверняка она.

– Прости меня. Мне не следовало⁠…

– Довольно, – говорю я, прерывая ее истерику. – Плакать о прошлом ничем не поможет нам в настоящем. Есть ли способ помочь нам освободиться? Вы найдете ключ? К нам кто-то идет на помощь, и если вы сможете впустить его внутрь…

После всего, даже с крокодиловыми слезами Райи, я не должна ей доверять. Ее авантюрная сторона и та ее часть, что желает оставаться в хороших отношениях с матерью, постоянно враждуют, и есть шанс, что она снова меня предаст.

Это неважно, я на самом дне. Если колдунья захочет меня убить, пусть так. Она ничего больше не может сделать, чтобы меня разрушить.

– Мы поможем, – говорит Элиза. – И мы не скажем матери, что видели тебя.

– Тогда вам лучше поторопиться. – Я встаю и прижимаю руку к двери. – Она хитрая женщина, и у нее уши повсюду. Не дайте ей узнать, что мы говорили. Райя?

Райя всхлипывает.

– Да?

– Не дай ей узнать.

– Я не дам, – говорит она.

Возможно, я не могу доверять Райе, но мои сводные сестры – моя единственная надежда. После всего, что я пережила, я не хочу терять дружбу и надежду. Они – единственный свет в конце этого туннеля.

Их туфли цокают, когда они уходят. Звук исчезает, и я снова остаюсь в темной комнате с Хеленой – еще один день посредственной еды и спертого воздуха. Принц может никогда не прийти, может даже не знать, где нас искать.

Я плыву обратно к кровати и сажусь, расправляя крылья. После того, как я так долго их прятала, я никогда не знала, как трудно будет снова их складывать.

Я провожу руками по шелковистому крылу.

– Ты была близка с сестрами? – спрашивает Хелена. – Ты никогда не рассказывала мне о них.

– Со сводными сестрами – но мы когда-то были дорогими подругами, да. – Солнце ползет по горизонту, угрожая нам очередным ужасным днем. – Пока они не предали меня. Они причина, по которой меня изгнали из этого города.

Хелена вздрагивает.

– Это серьезное предательство.

– Да, но они такие же жертвы Леди Эшбридж, как и я. – Я разглаживаю другое крыло. – Если они освободят нас из этого ужасного места, все будет прощено.

– А если они предадут тебя снова?

У меня больше нет семьи. Мои сводные сестры – самые близкие, но если они пойдут на такое, чтобы удержать меня здесь…

Мое горло сжимается.

– Тогда у меня больше нет сестер.

Хелена обвивает рукой мои плечи и притягивает ближе.

– Но у тебя всегда буду я.

Глава 34

Эмир

Я вываливаюсь из портала после наступления темноты, проведя день в дороге. Я там, где нужно, но прошло слишком много времени. За этот день с Офелией могло случиться все что угодно.

Я должен найти ее, пока не стало слишком поздно.

Фар-Уотер напоминает мне только об Офелии и обо всем, что мы разделили, какой бы недолгой ни была наша помолвка. Я не в центре деревни, как в прошлый раз. Вместо этого я стою перед незнакомым пейзажем – чьим-то домом. Я один, без моего верного стража, чтобы защитить меня.

Мои руки дрожат, когда я рассматриваю нависающий готический дом. Проклятие здесь слабее, хотя все еще присутствует, но я знаю, что это не причина тьмы, окутывающей дом. Это колдунья внутри.

Как Офелия могла так долго жить в таком унылом месте? Моя любимая сильнее, чем она думает.

Я запахиваю пальто плотнее и делаю шаг к ржавой калитке.

Маленький голос зовет меня сзади:

– Подождите!

Это не Офелия, ее голос я знаю лучше своего. Ее мелодии – те, что звучат в моей голове в тихие моменты. Если она решит не быть со мной, она все равно будет той, кто озаряет мой разум.

Но нет, та, кто появляется – смертная. На ней коричневый плащ поверх бежевого платья, и она кажется вполне обычной, даже неуместной рядом с темным лесом. Что ей могло от меня понадобиться?

– Вы принц, – говорит она. – М-мы встречались на балу, но не знаю, помните ли вы.

Конечно, нет. Последняя, кто утверждал, что мы встречались на балу, лгала. Тем не менее, я улыбаюсь.

– Я помню, что вы были на моем балу, да. Что вы здесь делаете?

Иза велела мне не доверять никому, и полагаться на эту маленькую смертную, которая едва говорит, превозмогая дрожащий голос, не кажется мудрым. Я все же не настолько жесток, чтобы оттолкнуть ее, хотя это могло бы быть в моих интересах.

– Я Райя, – говорит она. – Я живу в этом доме.

– Тогда вы…? – Я качаю головой. Это маленькое создание никак не может быть колдуньей. Тьма ей не к лицу.

Возможно, это маскировка.

– Я Райя, как я уже сказала. – Она склоняет голову. – Офелия моя сводная сестра. Вы наконец пришли спасти ее?

Одна из сводных сестер Офелии. Она рассказывала мне о них – что когда-то они были довольно близки. Если кто и может помочь, так это она. Этот квест не так безнадежен, как кажется.

Мои глаза загораются, и я подхожу ближе.

– Да. Вы должны немедленно отвести меня к ней. Скажите, как попасть в поместье…

– Погодите! Если вы ворветесь как герой, наша мать поймает вас. Она сейчас в своем кабинете, но если что-то изменится в этом доме, она узнает. Она всегда знает.

Вот почему эта молодая женщина, кажется, дрожит, содрогаясь, будто что-то бежит по ее позвоночнику. Она боится свою мать. Какими бы раздражающими и ограниченными ни были мои родители, я не могу представить, чтобы так боялся свою мать.

Мое сердце смягчается.

– Я должен спасти Офелию. Вы меня совсем не знаете, но она мне очень дорога.

– Она так и говорила. – Ее плечи опускаются. – Я хочу помочь чем смогу. Мне нужно многое искупить. Я не всегда была хорошей сестрой для Офелии, и если могу помочь сейчас…

– Можете. Вы должны помочь мне попасть внутрь. Вы знаете, где ее держат?

Тень большого дерева падает на ее лицо.

– Она заперта в своей спальне, но у меня нет ключа.

– Ее подруга с ней? Хелена?

– Думаю, да.

По крайней мере, она не одна. Хелена сильная и здравомыслящая сама по себе. Она умеет обращаться с замками, если верить слухам. Я не удивлюсь, если они вдвоем сбегут сами.

Я смотрю на окна, ища признак Офелии.

– Вы должны рассказать мне планировку дома и достать для меня ключ или найти другой способ открыть замок. Вы сможете?

– Я попробую. – Совсем не холодно, но бедняжка дрожит как лист. – Моя сестра поможет. Она лучше в таких вещах.

– Хорошо. – Я указываю на лес. – Я буду прятаться в лесу, пока вы не будете готовы. Найдите способ подать мне сигнал, когда придет время.

– Хорошо. – Она делает шаг назад. – Принц Эмир?

– Да?

– Когда вы снова освободите Офелию… вы сможете взять нас с собой? Меня и мою сестру? – Она смотрит на дом с ужасом в круглых глазах. – Не знаю, сколько нам еще оставаться с матерью. Она нездорова…

Этого бы хотела Офелия, не так ли? Эта женщина называет себя ее сестрой, и хотя Офелия редко говорила о сестрах, я знаю, кто такая Офелия. Она заботится о людях и стремится поступать правильно. Если Офелия здесь не в безопасности, то и эти бедные смертные тоже.

Я тоже забочусь о том, что правильно, и оставлять двух безобидных людей волчице-колдунье – неправильно.

– Я сделаю все возможное. – Я прижимаю руку к сердцу. – Клянусь жизнью.

Офелия

Записка проскальзывает под дверь, и Хелена подхватывает ее, прежде чем я успеваю оторваться от своего места у окна. Весь день я мысленно молила Изу снова появиться… или принца. Увидеть его, стоящим посреди сада, с сердцем, все еще открытым для меня, было бы отрадой для уставших глаз.

Вместо этого нам дают записку.

– Что там? – Я звучу тускло, я тусклая. Все во мне говорит о блеклости. Скуке. Безжизненности. Я провожу пальцами по секущимся концам волос.

– Это от Элизы. – Глаза Хелены широки и радостны, трепеща впервые за дни. – Принц здесь, чтобы спасти нас.

Я сажусь. Жизнь пробуждается во мне, я вибрирую с головы до пят.

– Не может быть! Ты не думаешь, что это ловушка?

– Откуда мне знать? – Она издает радостный смешок. – Но если им нужен способ открыть дверь, я помогу.

– Ты уверена? Мы до сих пор не смогли открыть замок.

– Потому что у нас нет инструментов. Снаружи может быть легче. – Она прижимается ближе к двери. – Постучи один раз, если ты еще здесь.

Тихий стук доносится с той стороны.

– Хорошо, – говорит Хелена. – А теперь достаньте эти вещи и немедленно передайте принцу следующие инструкции. Не мешкайте.

Эмир

Лес укрывает меня, как покрывало, но я все еще беспокоюсь, что колдунья меня заметит. Просидев в укрытии весь день, я не видел ни намека на ужасное существо – ни Офелию. Моя надежда то угасает, то разгорается.

– Что это? – Я беру согнутую проволоку у Райи.

Другая ее сестра стоит рядом, положив руку на плечо Райи. Они держатся близко друг к другу, и я узнаю защищающую натуру старшей сестры.

Мое сердце болит по Карвину. Был бы он здесь, со мной? Было бы проклятие вообще, если бы он мог жить? Конечно, он бы уже нашел любовь и женился.

– Чтобы открыть замок, – говорит Райя. – Мы не смогли достать ключ у матери, но Хелена говорит, что проинструктирует вас, как пользоваться этой… этой штукой. Если не получится, у нас есть запасной план.

Следующий предмет, который они передают мне – топор, зажатый в их дрожащих руках.

Я отшатываюсь.

– Где вы это взяли?

И как я должен им пользоваться? Меня растили, чтобы я читал книги и удачно женился, а не размахивал топором. Он тяжелый, такой тяжелый, что я боюсь уронить его себе на ногу.

Если бы только Тибальт мог пойти со мной.

– Придется разобраться самому, – говорит Элиза, – но есть хорошая новость.

– Ключ был бы новостью получше, – бормочу я.

– Ладно, не настолько хорошая, но мать уедет сегодня вечером, – говорит Райя. – Элиза устроила фальшивую встречу с женихом, и она согласилась поехать с нами. Дом будет пуст.

– Это… – я переминаюсь с ноги на ногу и склоняю голову набок – «звучит благоприятно, но я не доверяю этому.

Что-то пойдет не так, но даже если так, это неважно. Это мой единственный вариант, и он намного лучше, чем врываться без посторонней помощи.

– Вы должны больше верить в нас, – говорит Элиза. – Мы имеем на нашу мать большее влияние, чем вы думаете.

Я смотрю на нее ровно.

– Я поверю, когда мы освободимся от вашей матери.

Они все еще называют ее матерью. Неужели они не понимают, кто она – и что она? Она та женщина, которая прокляла эту землю. Проклятие может быть несильным в Фар-Уотере, но оно достаточно сильно, чтобы нападения озверевших фейри были частыми.

Это прекратится. Все это прекратится. Убью ли я колдунью или женюсь на Офелии, чтобы освободить наши земли, я покончу с тьмой и убийствами раз и навсегда.

Сестры спешат внутрь, и я жду часами, пока карета уедет. Офелия заперта в доме уже несколько дней, и это гложет мою душу. Почему я должен двигаться так медленно? Если бы я был больше похож на Тибальта, я бы ворвался и потребовал ее свободы.

Но я не такой. Я никогда не буду таким сильным.

К тому времени, как семейство из трех человек загружается в карету, я уже иссох до состояния ничто. Их экипаж менее роскошен, чем королевская карета, и далеко не так великолепен, как сверкающая красота Изы, но он должен справиться с задачей убрать их с моего пути.

Я сжимаю топор побелевшими костяшками и жду, пока они скроются из виду, прежде чем подойти к темному дому. Магия здесь сильна, будто этот дом проклят тем же, что разрушило мой дворец.

Иза права. Хозяйка дома – та самая колдунья. Должно быть, она.

Я дергаю входную дверь, и, по малому чуду, она не заперта. Похоже, сестры не так бесполезны, как я думал.

Тихие звуки встречают меня. Тиканье часов. Стук моих ног по полу. А затем тишина.

Я крепко сжимаю топор, закидываю его на плечо и поднимаюсь по винтовой лестнице направо, и в конце, как мне сказали. Это самая маленькая комната в доме, и единственная дверь, которая запирается снаружи.

Бедная Офелия.

Доски пола скрипят под моей тяжелой поступью, а мои крылья остаются спрятанными, но дрожат. Деревянная рукоять топора впивается в плечо, и хотя я достаточно силен, чтобы держать его, я боюсь, что он столкнет меня в Ад.

Я опускаю топор и стучу костяшками по деревянной двери. Дерево крепкое, использовать топор на нем будет непросто.

– Кто там? – шепчет голос изнутри.

Офелия. Это не первые слова, которые я хочу от нее услышать, но сам звук ее голоса заставляет мой дух взлететь.

– Это я. – Мое горло сжимается так сильно, что слова выходят сдавленными и искаженными, сказанными сквозь рыдание. – Эмир. Я здесь, чтобы освободить тебя.

– Эмир? – говорит Хелена. – Боги! Это правда ты? Я готова расцеловать тебя!

– Хелена, – восклицает Офелия.

– Что? – говорит Хелена. – Может, он и принц, но сейчас он наш чертов спаситель.

– Он кое-кто более важный. Он мой жених.

Тепло разливается по мне, расширяя грудь от обожания. Она все еще считает меня своим женихом?

– Ты бросила его, – говорит Хелена. – Насколько я знаю, он свободен.

– Хватит препирательств. – Я усмехаюсь. – Я несвободен, но все равно постараюсь быть твоим спасителем. – Я держу проволоку в дрожащих руках. – Я не знаю, как пользоваться этим приспособлением.

– Каким? – спрашивает Офелия. – Проволокой или топором?

– И тем, и другим… но проволокой. Топор… он, полагаю, объяснений не требует.

– Засуньте ее и повозите туда-сюда, – говорит Хелена. – Посмотрим, сможем ли мы сделать из вас слесаря.

– Где ты научилась этому? – бормочу я, засовывая проволоку в замочную скважину.

– Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответ. – Хелена вздыхает. – Вы уже делаете неправильно, Ваше Высочество. Попробуйте загнуть кончик…

Мы тратим на это слишком много времени, с Хеленой, дающей инструкции, и моими провалами. Тиканье часов становится еще одним проклятием. Звук живет в моей голове. Каждый раз, когда я роняю проволоку, издавая вздох разочарования, тиканье становится громче.

– Хватит. – Я поднимаю топор. – Отойдите. Я выломаю дверь.

– Делай что должно, – говорит Офелия.

– Как привлекательно, – пищит Хелена.

ТИК-ТАК… ТИК-ТАК…

Я не обращаю внимания на перепалку за дверью и вонзаю острый топор в дерево. Он едва оставляет вмятину. Я бью снова, в то же место. Расщепленное дерево растет.

– Продолжай, – говорит Офелия. – Нам нужна лишь дыра, достаточно большая, чтобы пролезть.

С каждым ударом топора дерево трещит и ломается.

Офелия.

Наконец я вижу ее, через крошечное отверстие. Она – само воплощение растрепанных волос, заплаканного лица, в том же платье, что и в прошлый раз, когда я ее видел.

Любое сомнение, любит она меня или нет, исчезает. Хотя она смотрит на меня с огромным ужасом, за ее взглядом все еще есть любовь. Между нами всегда будет любовь, решит она выйти за меня или нет. Я верю в это.

Я бью топором снова и снова. Хелена ликует, Офелия рыдает, и вскоре они свободны. Я роняю топор на пол с громким стуком. Нет времени на то, что я хочу сделать – поцеловать Офелию, обнять ее, лететь с ней, прижатой к моей груди.

– Скорее, – говорю я. – Мы должны немедленно уходить. Хозяйка дома должна вернуться через несколько часов, но…

Входная дверь открывается с громким грохотом.

– Бегите! – Писклявый голос Райи эхом разносится снизу. – Она здесь. Она…