Текст книги "О проклятиях и ухаживаниях (ЛП)"

Автор книги: Эль Лаванделль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)

Глава 29

Офелия

– Это плохая идея, – шепчет Хелена. – Напомни мне еще раз, почему я это делаю?

– Потому что я будущая королева. – И хотя сама мысль об этом титуле все еще вызывает у меня дискомфорт, я использую его во благо – и во благо этого дворца. – Это вряд ли может доставить мне неприятности.

– Пока вы с принцем не поженитесь, я уверена, что это доставит тебе неприятности. – Хелена может жаловаться, но это не мешает ей совать проволоку в замок. Она возится с ней, ее лоб нахмурен, пока она работает.

Толстая книга пророчеств хранится в стеклянном шкафу за замком и ключом. Не магический замок, просто обычный, и у моей подруги не возникает проблем⁠…

ЩЕЛК.

– Готово, – говорит Хелена. – Поторопись, пока библиотекарь нас не поймала.

– Библиотекарь здесь так редко бывает. Я видела ее здесь всего два раза.

Здесь дюжины книг на выбор. Книга ядов, другая о бессмертных секретах… но меня интересует только одна: пророчества.

Я хватаю толстую книгу.

– Я закрою, когда закончу.

– Хочешь, я останусь с тобой? – Хелена переминается с ноги на ногу.

– Нет-нет – и я не хочу, чтобы у тебя были неприятности. – Я закрываю шкаф, но не запираю. Пока нет. – Мне нужно немного времени наедине с пророчествами.

– Если ты так говоришь.

Хелена стоит в дверях и долго смотрит на меня.

Возможно, она теперь не доверяет меня, когда узнала, что я полукровка, но она должна понять, почему у меня такое сильное желание прочесть эту книгу. Я должна знать, что именно пророчество говорит обо мне.

Помедлив мгновение в молчании, она уходит.

Я несу стопку книг к самому маленькому столу в огромной библиотеке, затиснутому в угол перед витражным окном. Единственное, что могло бы сделать его прекраснее – присутствие солнца, но я перестала желать таких вещей. Желания не в моей власти, пришло время действий. Солнце вернется, и я буду той, кто его вернет…

Или я на это надеюсь.

Я складываю книги рядом с собой на столе. Прикрытие, конечно. Меня интересует только одна книга, но если меня поймают за ее чтением в одиночестве, это вызовет подозрения. Эмир много рассказал мне о проклятиях, но так мало о проклятии этой земли.

И о пророчестве, которое с ним связано.

Я всегда знала о пророчестве. Будучи смертными, мы перешептываемся о нем, зная его только по пересказам. Тьма поглотит землю, и только король Солнца сможет ее освободить.

Роль полукровки – разрушительна. Предполагается, что полукровка будет похотливой и жадной, низвергающей фейри и смертных вместе. Только колдунья может остановить ее, или так гласит легенда.

Эта полукровка – не я. У меня нет средств, желания или силы разрушить какое-либо королевство. Честно говоря, эти легенды всегда меня сбивали с толку. Каждый рассказывает их по-разному, и единственное, что остается неизменным, – это конец.

Смерть, разрушение и земля во тьме. Конец Солнечного Дворца, каким я его знаю.

Мои руки дрожат, когда я открываю книгу с простым названием: Книга Пророчеств.

Пророчества – забавная вещь. Одни сбываются, другие нет. У некоторых есть авторы, другие написаны анонимно. Книга может выглядеть простой, в красном переплете и с ничем не примечательный названием, но она тяжелая и почти без пыли. Ее, вероятно, часто читают, но только сам король.

Я листаю страницы, хмуря брови в поисках нужного. Одно столетие назад. Содержание книги ужасно и прекрасно. Одни – проклятия, как то, что я ищу. Другие – сказания о браке и ухаживаниях, о богатстве и изобилии.

Магия – вещь нейтральная, в конце концов. Чародеи могут выбирать использовать свою магию для разрушения, но, несомненно, они могли бы сделать другой выбор, как ведьмы из моей деревни. Они исцеляли раны и защищали людей в их путешествиях. Это была простая магия, но полезная.

Самая запутанная часть этого пророчества – роль колдуньи. Все, кого я встречала, говорят о чародеях и злой магии, и почти подтверждено, что это колдунья создала проклятие.

– Зачем кому-то желать спасать мир? – бормочу я, листая книгу.

Слово полукровка привлекает мое внимание, и наконец я останавливаюсь, водя пальцем по странице. Да. Слова отличаются от тех, что я слышала, но это должно быть оно.

С каждой прочитанной строкой моя кровь стынет. К концу она превращается в лед. Слова кружатся в голове, теряясь в страхе…

Тьма охватывает каждую землю. Никто не может быть свободен.

Солнечные Фейри говорят об этом проклятии так, будто пострадают только они, но пророчество рассказывает другую историю. Каждая земля. С их уникальной магией и архитектурой, каждый дворец падет во тьму, вслед за Солнцем. Серебристый, фиолетовый лунный дворец рухнет. Пляжи. Люди.

Это не мой народ, конечно, не по-настоящему, но после одного дня в Лунном Дворце…

Он кажется моим.

Мое сердце сжимается.

Взгляни на солнце, ибо он – тот самый.

Эмир. Здесь мог бы говориться о любом Солнечном Фейри, но я знаю, что это должен быть он. Он – воплощение солнца.

Коварные фейри с острыми зубами и стиснутыми челюстями мнят себя достаточно возвышенными, чтобы обходить смертные законы.

Фейри явно не писал это пророчество. Эта часть читается точно так же, как и смертные, которых я знаю, пересказывающие истории. Всегда винили фейри. Мы не знали о проклятии – только то, что земля падет, и виноваты фейри.

Вот почему это ввело нас в заблуждение и заставило упустить правду. Мы думали, что фейри убивают наш народ, но мы ошибались.

Насколько еще мы могли ошибаться?

Я просматриваю рассказы о колдунье, которая, кажется, является героиней в этой истории. Я останавливаюсь, и мое сердце останавливается вместе со мной.

Полукровка, охваченная похотливой жадностью. Если она вмешается, падут обе стороны.

Это не может быть я. Как я могу привести к концу? Я пытаюсь снять проклятие. Я помогала Эмиру неделями.

Все это так отличается от того, во что я верила, взрослея. Такое чувство, будто смертные исказили эти слова, и.… почему это пророчество вообще не говорит о проклятии – по крайней мере, прямо? Возможно, эти две вещи не связаны.

Но это кажется маловероятным.

У меня осталось больше вопросов, но стоит ли беспокоить ими Эмира? Мы должны пожениться, это наверняка положит конец проклятию, а вместе с ним и всему этому.

– Офелия?

Боги. Я захлопываю книгу. Немного пыли летит мне в лицо, и я чихаю, выдавая себя.

– Я здесь! – кричу я, засовывая книгу под остальные. – Просто немного исследую.

Эмир стоит высокий, прислонившись к каменной стене.

– Все еще исследуешь проклятия, хм? – Его улыбка – само солнце, и клянусь, темная комната светлеет. – Пойдем. Мы снимем проклятие через несколько недель. Больше нечему учиться.

– Возможно, ты прав. – Я встаю и отряхиваю изумрудное платье – новое, подаренное Эмиром. – Я уберу это.

– Давай. – Он кивает. – И скоро встретим меня внизу. Я запланировал приватный ужин.

– Ну конечно.

Он уходит. Я одна.

Даже с закрытой книгой, мой разум блуждает по последним словам ужасного пророческого проклятия.

Это не зло. Это не месть. Это просто рассказ о том, что мы узнаем как…

Конец

Не рассказывай ему о пророчестве.

Пожалуйста, не порть этот чудесный ужин разговорами об этом проклятом проклятии. Только о нем мы и говорили месяцами. Теперь мы можем сосредоточиться на любви. Мы должны пожениться, большое кольцо на моем пальце – доказательство этого. Как только луна станет полной, мы снимем проклятие.

Хотя кольцо все еще вызывает блаженство, один его вид наполняет меня радостью, этого недостаточно, чтобы затмить ужас, последовавший за мной на ужин.

Мы одни в столовой, всего два человека, зажатые в углу большого стола. Белая скатерть расстелена на деревянной поверхности, и половина стола уставлена золотыми блюдами с изысканной едой.

Чай, пирожные, суп, жареные овощи и ростбиф такой сочный, что от одного кусочка пальцы на ногах поджались бы. В другой жизни я бы сразу взялась за основные блюда, но я должна быть принцессой – и когда-нибудь королевой. У меня должно быть больше приличий.

Сначала всегда суп.

Хотя я не в самом разговорчивом настроении, Эмир без труда заполняет пустоты. Он говорит со мной о своих таинственных исследованиях, теме, которая является его величайшей страстью, но она слишком близка к теме проклятий, и мне приходится прикусывать язык, чтобы не испортить наше время вместе.

Эмир пригласил меня сюда, на прекрасный ужин при свечах. Я не должна его портить напоминаниями о давлении, которое лежит на нашей помолвке. Но оно тяготит меня, и я не могу выносить это бремя одна. Он никогда не казался таким беззаботным.

Я мешаю спаржевый суп в миске и подношу самую малость ко рту.

– Что случилось, любовь моя? – спрашивает Эмир. – Тебе не нравится суп? Будь честна. Я верну его на кухню, и они немедленно приготовят для тебя что-то другое. Суп из лука-порея с картофелем, возможно. Это твой любимый, не так ли?

– Эмир. Прекрати. Этот суп вкусный. – И я знаю, что повара во дворце много работают, учитывая, что я дружу с некоторыми из них. Я бы никогда не добавила им ненужной работы. – Нет нужды в таких крайностях.

– Ты считаешь это крайностью? Я бы сделал для тебя гораздо больше, чем просто попросил поваров налить тебе новую миску супа.

– Но это излишне. – Я одариваю его неискренней улыбкой. – Все хорошо.

– Нет. – Он наклоняется, его глаза блестят от чего-то – возможно, страха. – Ты почти не говорила. Ты все еще расстроена из-за вечеринки?

– Я не была расстроена – просто не на своем месте, и нет. Меня это больше не беспокоит.

Но я лгу. Слова Минетты все еще преследуют меня. Полукровка. Она сказала это так, будто это насмешка, угроза. В любой момент принцесса Минетта побежит к его родителям, и меня выгонят из дворца. Вместо меня она выйдет за него замуж.

Фейри, высшие и простые, продолжат нападать и умирать.

И я все еще не знаю, откуда ей известно, кто я.

– Ты никогда не будешь не на своем месте, пока я рядом. – Он касается своей ногой моей под столом, и это простое прикосновение успокаивает мое колотящееся сердце.

Я поднимаю взгляд от миски.

– Твои родители знают, что я полукровка, Эмир? Ты им сказал?

Его лицо белеет.

– Ну, нет…

– Хорошо. Так лучше. Я не хочу, чтобы они знали. – Моя ложка со звоном падает в миску, разбрызгивая суп на белую скатерть. – Просто я боюсь, что они знают. Каким-то образом даже принцесса Минетта знает.

Его глаза сужаются.

– Принцесса Минетта коварна. Я поговорю с ней.

– Нет! Пожалуйста, не надо. Мы и так причинили ей большой вред…

– Она причинила мне большой вред – нам большой вред.

Я вздрагиваю.

– Возможно, ты прав, но я не хочу, чтобы кто-то желал зла нашему браку.

– Она будет. Прости, что говорю прямо, но мы ничего не можем сделать, чтобы убедить принцессу Минетту поддержать наш союз. Это чистая ревность, не более, и ее мнение не важно ни для меня, ни для моих родителей. Ты должна в это верить. У нас всех общая цель.

Снять проклятие. Но если я та полукровка из пророчества, способна ли я на это?

Мои плечи расслабляются. Я была напряжена весь вечер, но он дарит мне немного утешения, даже если не может снять все бремя.

– Скажи мне, в чем настоящая причина, – говорит он с нажимом в голосе. – Я хочу жениться на тебе, и чтобы мы провели вместе остаток нашей долгой жизни. То, что говорит Минетта по этому поводу, не имеет никакого значения, и я уверен, ты уже это знаешь. Должно быть что-то еще, что порождает этот страх.

– То, что я полукровка. – Моя нижняя губа дрожит. – Если твои родители узнают мой секрет, они могут не позволить тебе жениться на мне.

– Офелия. – Он берет мою руку, сильно сжимая. – Они ничего не могут сделать, чтобы помешать нам пожениться. Пожалуйста, согласись с этим. Мы будем сами принимать решения. Боже – мы сбежим, если понадобится.

– Знаешь что? – Я киваю и смеюсь, желая отогнать тени. – Да. Пропустить свадьбу целиком звучит предпочтительнее.

– Не правда ли? – Он криво улыбается. – Я люблю тебя, моя будущая королева. Наша свадьба для нас, и только для нас. Минетта не имеет права это испортить. Она и так украла у нас столько времени.

– Полагаю, ты прав.

– Я прав. – Он отпускает мою руку. – Ешь свой суп, дорогая. Давай поговорим о лучших темах – например, о твоем свадебном платье.

Я смотрю на него.

– Тебе нельзя его видеть.

– Значит, ты уже выбрала?

– Ну… нет.

– Как жаль. – Он вздыхает с тоской. – Не могу дождаться, каким видением ты будешь в день свадьбы. Ты должна поторопиться и выбрать платье.

– А ты должен научиться терпению.

Напряжение нашего ужина легко растворяется в болтовне. Я вижу попытку Эмира меня утешить. Он хочет, чтобы я чувствовала, что я здесь своя, и я знаю, что он действительно жаждет на мне жениться. Этого должно быть достаточно.

Почему, ну почему бремя все еще на моих плечах? Оно давит все сильнее и сильнее, вдавливая меня в землю, пока я не боюсь, что упаду в самую глубину Преисподней.

Глава 30

Офелия

Тени поглощают меня. Я не могу спать и не могу выйти за Эмира. Я не могу здесь оставаться – ни секунды дольше.

Сейчас глубокая ночь, когда я выскальзываю из спальни Эмира. Каждый шаг дрожит и сбивается, как и мое сердце, когда я стою у двери, прижимая пальцы к прохладной деревянной раме. Эмир спит в кровати, так мирно, как только можно.

Его грудь вздымается и опускается, волосы разметались по шелковым наволочкам. Он милый, его губы мягко приоткрыты, пропуская воздух. Как бы мне ни хотелось заползти обратно в постель и притвориться, что все хорошо, я не могу.

Таким я его запомню.

Я должна идти. Я должна оставить его без слов и писем и сбежать туда, где он не сможет меня найти.

Это неправильно – или, может, правильно. Мое присутствие здесь не поможет. Как я могу быть той, кто принесет гибель земле, и той, кто ее спасет? В этом мало смысла.

У принца должна быть другая истинная любовь. Это не должна быть я. Это не Минетта, но есть кто-то другой. Кто-то другой снимет это проклятие. Возможно, колдунья спасет всех, как гласит пророчество. Если смертные могли так ошибаться насчет злых фейри, может, они ошибались и насчет колдуньи…

Но ошибались ли они насчет меня? Насчет полукровки? Не могу сказать.

Я иду в свою спальню и бросаю в сумку все, что могу. Боги. Когда я начала владеть таким количеством вещей? У меня слишком много платьев и мало места для всего, что я должна нести. В конце концов, я беру только то, что важно: одно простое утреннее платье и кольцо, которое подарил мне Эмир.

Хотя я ухожу, не попрощавшись с ним, есть один человек, с которым я должна проститься.

Спальня служанок когда-то была моим местом утешения. Там я могла спрятаться с Хеленой и хихикать всю ночь. Это было единственное место, где меня не могли попросить работать или убирать. Эмир даже навещал нас иногда. Наша маленькая комната полна воспоминаний, которые я буду хранить.

Поздно. Никто здесь не задаст мне вопросов, когда я без слов пробираюсь в свою старую спальню. Моя кровать все еще свободна, но кто-то скоро займет мое место. Я надеюсь, они займут мое место не в одном смысле. Хелена должна найти новых друзей – новых людей, которые принесут ей ту радость, что приносила мне она. Это мое пожелание для нее, и если я действительно могу исполнять желания, я надеюсь, это сбудется. Возможно, ей тоже стоит найти любовь. Думаю, ей бы это понравилось.

– Ты чего здесь? – бормочет Хелена, открывая один глаз. – Я чувствую, как ты на меня смотришь, знаешь. Чуть не напугала меня до мокрой постели.

Я качаю головой и сжимаю губы. Даже в такую ночь, как сегодня, Хелена может меня рассмешить.

– Ты не выглядишь такой уж испуганной.

– Я слишком сонная, чтобы выражать эмоции. – Она садится. – Что-то случилось? Не говори мне – вы поссорились со своим принцем.

Мой принц. Когда-то она называла его так, чтобы поддразнить меня, но теперь это правда. Он мой, и я его. Несмотря на это, я должна отпустить его… отпустить нас.

– Нет, нет, – слабо говорю я. – Он все так же прекрасен.

– Что еще могло заставить тебя беспокоить меня в такой час?

Моя нижняя губа дрожит.

– Боюсь, я должна уйти, несмотря на то, какой он прекрасный.

– Уйти? – Она смаргивает сон. – Это, должно быть, сон. Я даже не могу притвориться, что понимаю, что ты говоришь.

– Тебе и не нужно понимать. Так лучше, но завтра ты проснешься, а меня не будет. Я не хотела, чтобы это стало шоком.

– Почему? – Ее глаза сужаются. – Можешь назвать мне вескую причину уйти?

– Не могу.

– Тогда я тебе не верю, ни капельки. Должно быть, он что-то сделал. Я пойду в его спальню и вобью в него немного здравого смысла.

– Хелена! – Даже в момент отчаяния она меня смешит. – Нельзя так говорить. Он и твой принц тоже, а я ухожу по своим причинам.

– Тогда я иду с тобой. – Она поднимает голову выше. – Боюсь, это единственные варианты.

Должно быть, я ослышалась.

У Хелены есть семья, о которой нужно заботиться, и друзья во дворце. Хотя я бы никогда не сказала этого вслух, она не самая сильная из фейри. Если она решит пойти со мной посреди ночи, она подвергает опасности себя и свою семью.

Я не должна принимать предложение, но мое время в Солнечном Дворце ослабило меня. Я жажду иметь людей рядом.

– Ты сделаешь это? Ради меня?

– Я сделаю для тебя гораздо больше. – Ее взгляд перемещается на маленький столик, задвинутый в угол. – Дай мне минуту собраться, и мы отправимся.

– Быстрее. Мы должны уйти до рассвета.

У нас с Хеленой нет кареты. Мы уходим пешком, бредем по дороге, искушая проклятие поглотить нас целиком. И все же возбуждение пронзает мое тело с каждым шагом. Даже когда я бегу от того, кого люблю, я не могу не чувствовать себя… свободной.

Бремя исчезло. Я спасаю дворец от себя, как и планировалось, а он снимет проклятие с кем-то другим, Эмир очень любвеобильный, в конце концов. Он найдет кого-то нового. Это больше не моя ответственность. Я так долго несла обязанности, которые не были моими, и я больше не могу брать это на себя.

– Мы не можем остановиться? – ноет Хелена, не в первый раз. – Я чертовски устала, и ноги ужасно болят.

Я смотрю на нее через плечо.

– Мы только начали путь.

– У меня есть немного денег на таверну. Пошли.

Мы должны когда-нибудь сделать передышку, но сейчас слишком рано. Если мы остановимся сейчас, Эмир может взлететь в небо и найти нас, и если он попросит меня вернуться домой… я достаточно слаба, чтобы послушаться. И пожалеть об этом.

Скоро взойдет солнце, и крылатому принцу будет легче нас найти.

Энергия, пульсирующая во мне, дает мне неправильные идеи, и она искрит на кончиках пальцев. Я практиковалась в магии неделями. Наверняка… наверняка я могу создать что-то…

Мое внимание падает на лужу темной воды. Дождь был помехой, наполняя мои ботинки и покрывая меня прохладой, но он может пригодиться.

Смотри на воду, сказала однажды Иза.

– У меня есть другая идея, – говорю я. – Что, если я создам нам портал?

Глаза Хелены расширяются.

– Что ты знаешь о портальной магии?

– Я исследовала в библиотеке. Эмир… он дал мне книгу. Инструкции были довольно ясны.

Я никогда не была достаточно храброй, чтобы пробовать магию такого уровня. Согласно прочитанному, мы можем застрять между измерениями, если портал создан неточно.

Будет ли это хуже, чем там, где я сейчас, застряв между двумя мирами, которые меня не хотят?

– Исследовать – это не то же самое, что делать, – кричит Хелена. – Я слышала о людях, застревающих в этих штуках, знаешь ли.

– Но может сработать. – Моя улыбка достаточно широка, чтобы болели щеки. – Ты должна довериться мне. Мы можем переместиться через портал куда-нибудь еще, и тогда мы сможем найти таверну.

– Но зачем? Наверняка здесь есть одна поблизости?

Я игнорирую ее и опускаюсь на колени у лужи, окунаю палец и медленно вожу им по воде, направляя свою энергию в лужу. Закрыв глаза, я вызываю деревню. Любую деревню, кроме той, где я выросла. Лунный Дворец. Это было бы прекрасно. Мы были бы достаточно далеко, чтобы никто никогда не смог нас найти…

– Офелия. – Хелена задыхается. – Получается. Я вижу его.

– Офелия. – Хелена ахает. – Получается. Я вижу.

– Тогда идем. – Я протягиваю другую руку. – Пошли.

Прежде чем она успевает ответить или сделать собственный выбор, портал затягивает нас. Энергия хватает меня за голову, натягивая каждую прядь волос и вибрируя мое тело. Каждая крупица магии во мне взрывается, тянет, скручивается.

Я вскрикиваю, но это бесполезно.

Хелена стоит напротив меня, окруженная лавандовой магией. Впервые с нашей встречи она смотрит на меня с чистым ужасом: глаза широки, губы приоткрыты в беззвучном крике.

Она тает в лужицу.

Магия забирает нас. Она владеет нами. Владеет мной.

Мой желудок переворачивается и кувыркается. Я словно ребенок, катящийся с холма, собирающий грязь и траву. Это ухабисто и больно. Вибрация в моем теле растет. Усиливается. Словно я ничто. Никто. Размытие цвета и движения.

На мгновение я перестаю существовать.

И так же быстро я взрываюсь обратно в реальность.

Хелена визжит, когда мы приземляемся, обе на свои задницы, посреди тихой улицы. Боль в моей заднице возвращает меня к реальности, доказательство того, что я все еще существую. Что я жива.

– Я сделала это! – Слезы текут по лицу. Я сажусь и вытираю их, оглядывая темную землю. – Но это не Лунный Дворец.

– Кому какое дело, где мы? – Хелена смеется, где-то между сумасшествием и испугом. – Ты создала чертов портал

– Полагаю, да. – Я встаю, подаю руку Хелене и поднимаю ее на ноги. – Пошли. Найдем гостиницу. Может, возьмем праздничный напиток.

– Пожалуйста! Думаю, мы обе заслужили выпить после⁠…

– Боюсь, сегодня вечером вы отправитесь не туда. – Жестокий голос раздается из-за моего плеча.

Я сжимаю руку Хелены крепче и медленно поворачиваюсь, борясь со страхами. Деревня. Она знакома, понимаю я.… место, которое я знаю лучше всего.

И лицо передо мной, ужасное и прекрасное, я знаю так же хорошо.

– Леди Эшбридж. – Мой голос дрожит. – Что… что вы здесь делаете?

Эмир

Я просыпаюсь один.

Кроме первой ночи, что мы провели вместе, Офелия никогда не просыпалась раньше меня. Она любит поспать. Я всегда подозревал, что это из-за жизни, полной ранних подъемов, чтобы заботиться о других, и я горжусь тем, что позволяю ей отдыхать столько, сколько она хочет. В некоторые дни это означает приносить ей завтрак в постель – или просить кого-то другого.

Таков план на это утро. В последнее время она была подавлена, и я намереваюсь удивить ее вафлями. Чем-то сладким. Чем-то, что заставит ее чувствовать себя лучше.

Это невозможно – она исчезла. Она не могла уйти на свои обязанности, потому что больше не работает во дворце. Не зная, что пошло не так, я сразу понимаю. Меня тошнит, и в комнате холоднее без нее.

С моей невестой что-то не так. Я знал это за ужином, хотя она пыталась это объяснить. Как я мог игнорировать то, что было так очевидно?

Я вылетаю из своей комнаты и нахожу первого стражника в коридорах.

– Где Мисс Офелия? – спрашиваю я властным тоном.

Мужчина замирает.

– Не знаю, Ваше Высочество.

– Ты ее не видел? Ты не видел, как она уходила?

Он качает головой.

– Я сменил ночного стражника только час назад.

– Найди ночного стражника и скажи ему поговорить со мной. Быстро. – Я звучу слишком похоже на своего отца, раскомандовавшегося стражниками. – Ты должен найти мою невесту. Если увидишь ее, я должен узнать первым. Понял?

– Да, Ваше Высочество.

– Ты не видел ее? Ты не видел, как она уходила?

Он качает головой.

– Я сменил ночного стражника только час назад.

– Найди ночного стражника и скажи ему поговорить со мной. Быстро. – Я звучу слишком похоже на моего отца, когда рявкаю на стражников. – Вы должны найти мою нареченную. Если вы ее увидите, я узнаю об этом первым. Ты понял?

– Да, Ваше Высочество.

Проходят часы, и мой страх растет. Она исчезла. Я не могу найти Хелену, и даже Тибальт не видел ее – не видел ни одной из них.

Я расхаживаю по комнате, которая когда-то была их общей спальней. Комната пустее без ее присутствия, но большинство вещей Хелены все еще здесь.

– Возможно, они пошли смотреть платья, – говорит Тибальт.

– Нет. – Я качаю головой. – Она бы сказала мне, когда мы говорили о платьях прошлым вечером.

Включая сложенную записку на ее подушке.

– Прочти, пожалуйста, – бормочу я. – У меня кишка тонка.

Тибальт поднимает письмо.

– Оно для тебя.

– Проклятье. – Я мягко стучусь лбом о стену.

– Ты прав. – Он прочищает горло и прячет письмо. – Они ушли. Это письмо от Хелены. Она не знает, куда они направляются, но… она говорит, что Офелия, мягко говоря, расстроена.

Тибальт, вероятно, скрывает степень расстройства Офелии, но я не могу жаловаться. Это то, что мне нужно.

Я в шаге от того, чтобы разрыдаться от отчаяния.

– Что мне делать?

– Это действительно вопрос? – Глаза Тибальта поднимаются от письма и с суровостью встречаются с моими. – Хелена хочет, чтобы ты их нашел. Значит, ты должен это сделать – и я присоединюсь, конечно.