Текст книги "Чувства в клетке (СИ)"
Автор книги: Екатерина Янова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)
Глава 33
Мы отправляемся в указанный Маратом санаторий. Я все еще зла на Амина, он тоже. Вот же гад! Это ж надо возбудить меня до предела и оставить ни с чем! Но он прав. Это веский аргумент. А еще меня удивило то, что его грубость завела меня даже больше, чем нежность. Теперь я вместо того, чтобы думать о деле, поглядываю украдкой на моего все еще злого мужчину и думаю, как бы затащить его в ближайшие кусты и оттрахать как следует. Неудовлетворенное желание все еще гуляет по телу, внизу живота слегка тянет, и башка варит плохо. Так нельзя! Надо успокоиться. Раньше я всегда могла это сделать. Да, но раньше секс вообще не вызывал во мне восторга. А теперь я начинаю превращаться в дикую похотливую сучку, помешанную на конкретном мужчине, который тоже бросает на меня злые, но красноречивые взгляды. Хорошо, что в машине мы не одни, иначе я бы набросилась на него прямо здесь.
Неимоверным усилием воли заставляю себя переключиться на предстоящую операцию. Хорошо, что мы едем достаточно долго, и мне хватает времени прийти в себя. Сейчас главное – девочка, маленькая и беззащитная, которая попала в лапы страшных людей, по сути, по нашей с Амином вине. Эти мысли быстро гасят ненужные страсти и заставляют настроиться на боевой лад. Когда подъезжаем к нужному месту, из машины выпрыгивает уже хладнокровная, смертоносная Марго. Ну, что, твари, поиграем?
С нами еще пять бойцов, распределяем наши силы. Бесит то, что все мужики-военные смотрят на меня снисходительно. Один вообще предлагает мне остаться в машине, хочется вырубить его одним ударом, но я терплю, пропуская мимо ушей его слова. Я бы лучше справилась без них, но теперь Амин меня точно никуда не отпустит.
Отправляем двоих на разведку. Сейчас уже начало светать, поэтому темнота не сможет скрыть наше приближение. Но это не страшно. Старый санаторий хорош тем, что ограждение повреждено во многих местах, здание главного корпуса окружено множеством заброшенных построек и деревьев.
Те, кто ушел на разведку, возвращаются через минут 15. В целом сведения Марата подтверждаются. В здании находится человек 5–6. Сидят они тихо внутри, двое по очереди обходят территорию. Их мы убираем в первую очередь. Вместе с Амином и еще двумя ребятами пробираемся к главному зданию, через разбитое окно попадаем на первый этаж. Здесь тихо. Кругом валяется мусор, разбитое стекло. Пробираемся к лестнице. Поднимаемся на второй этаж, здесь множество комнат, но почти все они без дверей. По словам Марата, девочка должна быть на третьем этаже. Поднимаемся туда. Амин снова постоянно задвигает меня за спину. Я уже не спорю. На третьем этаже решаем разделиться. Двое ребят берут правое крыло, мы левое. Ступаем тихо. Как только заворачиваем за угол, раздаются выстрелы. Амин толкает меня назад, начинается перестрелка. Понятно, что парочка мудаков засели где-то. Значит, заметили нас. Это плохо. Пройти по коридору нам не дадут. Надо что-то придумать. Я толкаю ближайшую дверь, похоже, здесь когда-то были номера. Захожу внутрь, затягивают с собой Амина. Выглядываю в окно.
– Что ты задумала? – спрашивает он.
Показываю за окно на карниз.
– Я пройду по карнизу, обойду за угол и заберусь в окно снаружи.
– Нет! Это опасно!
– Не опаснее, чем сидеть здесь. Эти твари засели так, что мы не пройдем по коридору.
– Хорошо, ты пойдёшь по карнизу, что дальше?
– Сработает эффект неожиданности.
– А если тебя заметят?
– Придумаю что-нибудь!
– Марина!
– Амин! Хватит спорить! Вот поэтому я и не хотела брать тебя с собой, когда шла за Маратом! Доверься мне! Или не удивляйся потом, если снова уснешь от чая!
Он тяжело вздыхает.
– Хорошо. Будь осторожна.
– Ты тоже! Отвлекай их, а я попробую понять, в какой комнате Мадина, и как ее вытащить.
– Стой! – Амин притягивает меня к себе, целует коротко, но страстно. Я вырываюсь из его объятий, открываю окно и вылезаю наружу.
Карниз узкий, но я не собираюсь падать. Удачно то, что вокруг здания проходит газовая труба, за которую я цепляюсь руками, аккуратно переставляю ноги. Самое сложное – завернуть за угол здания. Это опасно, но получается сделать все как надо. Теперь иду аккуратнее, потихоньку заглядываю в каждое окно, пытаясь рассмотреть, нет ли там девочки.
Удача улыбается мне на пятом по счету окне. Через стекло вижу старый грязный номер, а в углу на матрасе сидит маленькая, съежившаяся фигурка. В комнате кроме девочки никого нет. Внутри здания снова слышны выстрелы. Значит, уроды стерегут дверь снаружи, а Амин отвлекает их, как может. Это хорошо. Плохо другое. Окно старое, открыть его снаружи невозможно. Разбить – значит привлечь внимание.
Потихоньку скребусь в окно. Девочка поднимает голову. Я маню ее рукой, прикладываю палец к губам, показывая, чтобы не шумела. Она смотрит сначала недоверчиво, оглядывается с испугом на закрытую дверь, потом снова смотрит на меня. Я зову ее к окну. Она очень медленно с опаской подходит. Я жестами показываю ей, что нужно открыть форточку. Если у нее получится это сделать, то она сможет пролезть в это небольшое отверстие. Но форточка высоко, девочка не может достать. А еще она явно боится. Не доверяет. Поэтому я достаю из кармана телефон, нахожу на нем фотографию Амина и показываю Мадине. Жестами объясняю, что хочу отвести ее к брату.
Она оживляется, оглядывается, потом убегает куда-то. Мне ее не видно, но через несколько секунд она появляется снова, подталкивает какое-то ведро, переворачивает его и становится сверху. Забирается на подоконник, пытается дергать задвижку на окне, но у нее явно не хватает сил. Старый ржавый шпингалет не поддается. Я пытаюсь расшатать окно, чтобы помочь девочке. Секунды тикают, пот течет градом по спине. В любой момент в комнату может зайти кто-то из бандитов, тогда нам конец.
Вижу, девочка тоже в отчаянии, у нее по щекам текут слезы, но она не сдается. Маленькая, но отважная крошка. Изо всех сил дергает задвижку, сдирая маленькие пальчики в кровь. Наконец чертов замок поддается. Остается чуть-чуть. Я как могу, помогаю девочке, толкая форточку со своей стороны. Наконец, старая рама открывается. Проем маленький, но девочка пролезет. Подаю ей руку в отверстие:
– Не бойся. Я помогу тебе, – шепчу я.
– Но мы упадем, там высоко.
– Нет. Не упадем. Давай руку, быстрее, – девочка боится, снова оглядывается на дверь, но все же подает руку, я подтягиваю ее вверх, помогаю протиснуться в узкое отверстие. С трудом, но у нас все получается.
– Тихо, малышка, тихо, – говорю я. Беру ее на руки, – обними меня за шею и обхвати ногами. Крепко, поняла?
Девочка слушается. Так идти очень неудобно, но я должна справиться. Держусь за трубу, дохожу почти до угла, но тут слышу грохот из той комнаты, где была Мадина, слышу крики, мат, звон стекла, понимаю, что уйти незамеченными нам не удалось. Поэтому быстро бью ближайшее окно и вваливаюсь в одну из комнат. Девочка начинает кричать, я зажимаю ей рот рукой, падаю на пол вместе с осколками стекла, стараясь не навредить малышке. Встаю, Мадину толкаю в угол, сама бросаюсь к двери, открываю ее, выглядываю в коридор – никого. Возвращаюсь за Мадиной, хватаю ее за руку и кричу:
– Бежим!
Выскакиваем в коридор вместе, тут появляется один из бандитов, но он не успевает вскинуть пистолет, как получает пулю в лоб, за ним падает и другой. Понимаю, что нас прикрывают. Хватаю Мадину на руки и бегу по коридору к месту, где остался Амин. Раздаются выстрелы, чувствую, как в спину бьёт пуля, потом вторая, боль прошивает тело. Только успев завернуть за угол, я падаю прямо в объятия Амина. Дышать тяжело, боль прошивает все тело. Сползаю на пол, но главное – отдаю девочку в руки моего любимого мужчины. Взгляд у него пораженный, он хватает сестренку.
– Мадина, малышка моя! Ты цела? – девочка начинает всхлипывать, он прижимает ее к груди. Мне тоже хочется плакать.
– Марина! – обращает он внимание на меня. – Что с тобой? Ты ранена?
– Кажется, нет, – хриплю я. – Спасибо бронежилету.
Амин помогает мне подняться, я боковым зрением отмечаю, что мимо проносятся остальные наши бойцы. В конце коридора раздается взрыв, крики. Понятно. Девочка у нас, теперь можно не церемониться с этими уродами. Амин помогает снять бронежилет, который спас мне жизнь, но сейчас только мешает дышать.
– Чёрт. Моим ребрам снова не поздоровилось, – хриплю я.
– Точно, – у Амина тоже замечаю кровь на рукаве чуть выше локтя.
– Ты ранен.
– Пустяки, – отмахивается он. Я осматриваю рану.
– Не смертельно, но пуля застряла внутри. Это плохо. Надо перевязать.
– Потом, – говорит он, зажимая рану рукой, – надо уходить, – подхватывает девочку на руки, и мы бежим прочь из здания, не дожидаясь, пока ребята закончат разгром остатков бандитского гнезда.
Добираемся до машины. Вижу, кровь по руке Амина течет, и не думая останавливаться.
– Сядь! – командую я. Залетаю в машину, хватаю аптечку, достаю бинты и стерильные салфетки. Прижимаю к ране, Амин шипит от боли, – терпи!
– Терплю, – туго бинтую рану и только тут замечаю, что девочка смотрит на нас глазами, полными ужаса. Боже! Как она переживет все это?
– Все будет хорошо, малышка, не бойся! – говорю я. Она начинает жалобно всхлипывать. Амин бросает бинты, притягивает девочку к себе, она зарывается личиком в его свитер и рыдает. Амин прижимает девочку к себе, шепчет ласковые слова ребенку, пока я заканчиваю перевязку. Сейчас у него такое лицо, полное любви и нежности. Меня прошивает сильная душевная боль. Жалко малышку, но меня охватывает страх за мою девочку. Где она? С кем? Если тоже в плохих руках, если ее обижают? Пытаюсь блокировать эти мысли, но получается слабо. Амин поднимает на меня глаза, похоже, он за секунду понимает, что со мной происходит, берет меня за руку, притягивает к себе, и тоже обнимает.
– Все будет хорошо, мои девочки! Все будет! – шепчет он.
Малышка немного успокаивается, поднимает головку, и спрашивает, указывая на меня:
– Амин, а кто эта тетя?
– Эта тетя скоро станет моей женой, – заявляет он, – ее зовут Мариной, – не знаю, что на это сказать, поэтому пока молчу.
– Правда? – спрашивает девочка.
– Да.
– Она очень смелая.
– Это точно!
– А когда мы поедем к маме? И к Зульфейке?
– Скоро, милая моя, скоро.
– Мне было очень страшно, – снова начинает всхлипывать девочка, – мы гуляли с Зульфейкой, и она вдруг упала, а меня схватил дядька и потащил в машину. Потом он заставил меня выпить какую-то таблетку, и я заснула, а проснулась уже здесь. Потом мне все время хотелось спать. А сегодня я проснулась ночью, и больше не могла уснуть. Мне было очень страшно.
– Я знаю, маленькая, знаю. Тебя больше никто не обидит. Поняла? Всех плохих дядек мы победили, – Амин крепче прижимает к себе девочку, а я вдруг замечаю, как они похожи. Только глаза у Мадины светло-карие, а волосы такие же черные, несколько кудряшек выбилось из растрепанной косы, придавая ей еще более милый вид.
– У тебя кровь. Ты поранился? – вновь оживает девочка.
– Это не страшно, – успокаивает ее Амин. – Помнишь, когда ты упала и разбила ножку, мама тебе мазала ранку мазью. Мы поедем к маме, она тоже даст мне волшебную мазь, и все пройдет. Да?
– Да. И Марине дай мазь. Она тоже поранилась из-за меня.
Амин подносит руку к моей щеке, вытирает капельку крови. Я даже не заметила, когда порезалась. Видимо, когда окно разбила.
– Обязательно, и Марину полечим!
– Да, а еще подуть надо, тогда меньше болит, – уверенно заявляет девочка.
– И подуем. А сейчас нам пора ехать, – говорит Амин, видя, что возвращаются наши бойцы. Операция закончена, бандиты ликвидированы. Сегодня победа за нами, девочка спасена. Одним камнем на душе становится меньше.
Всю обратную дорогу мы сидим рядом, обнявшись. Несмотря на все происходящее, я чувствую себя почти хорошо. На душе как-то особенно тепло, когда вижу Амина с ребенком на руках, гложет только мысль, что это совсем не тот ребенок, а вот суждено ли когда-то прижать к груди нашу родную дочь, одному Богу известно. Но в любом случае я счастлива, что сестренка Амина снова в безопасности.
Глава 34
Вернувшись в часть, нам оказали медицинскую помощь. Врач осмотрел девочку, помог Амину, вытащил пулю, наложил повязку. В целом, как я и говорила, рана оказалась не опасная. Девочка тоже чувствовала себя хорошо, я отделалась парой синяков и царапин.
Марата к тому моменту уже определили в камеру. Он теперь будет отвечать не только за похищение ребенка, но и еще за многие преступления. Мы же после того, как отчитались о проделанной операции, отправились на машине в сторону Сочи, именно там нас ждали родители Амина. Он позвонил им сразу, как только мы добрались до части. Не знаю, о чем они говорили, я не слышала, но вернулся Амин хмурым. Отвезти до места назначения нас взялся сам командир части. Ехали мы в тишине, вокруг стоял туман, поэтому скорость была черепашья. Мадина спала на руках у Амина. Она вообще не слазила с его рук, на всех посторонних смотрела с опаской. На меня поглядывала с любопытством, но заговорить больше не решалась. Я тоже не знала, что сказать. Вдруг поняла, что совершенно не умею обращаться с детьми. Я столько лет горела желанием найти дочь, но только сейчас поняла, что если это случиться, то совершенно не представляю, как с ней общаться. Она ведь уже взрослая, если выжила. ЕСЛИ. Снова это проклятое если. Нет. Нельзя. Снова тянет внутри. Поэтому я об этом и не думала, запрещала себе. Надо найти ее, а дальше разберемся. И с Мадиной мне тяжело, потому что напоминает о моей потере. С этими мыслями засыпаю в дороге, положив голову на плечо Амина. Я ведь не спала всю ночь, поэтому быстро проваливаюсь в сон.
Все тот же плотный туман. Едем все медленнее, пока видимость не пропадает совсем. На перевалах в такую погоду ехать опасно. Выхожу из машины, оглядываюсь. Плотная белая пелена, стоит отойти на несколько шагов, и я теряю машину из вида. Пытаюсь вернуться, но не могу понять, куда идти. Меня охватывает страх, я зову Амина, но в ответ ничего не слышу. Только звенящую тишину. Пытаюсь руками разогнать плотный туман, не помогает. Я одна в непроглядной белой завесе, отгораживающей от всего мира. Меня накрывает паника, я чувствую приближающуюся опасность, но не могу понять, откуда она исходит. Где Амин и его сестренка? Почему я не вижу их? Кричу его имя громче – ничего. Мне становится очень холодно. Откуда-то дует пронзительный ветер, кажется, даже приносит снежинки, которые пронизывают кожу ледяными иголками. Холод пробирается глубже, замораживая душу и сердце. Из этого ледяного белого плена меня вырывает тоненький детский голосок. Я не пойму, откуда он доносится, но именно эти звуки заставляют встряхнуться, подняться и идти. Хочется остановиться, закрыться от ледяного ветра, спрятаться и уснуть, но голос не дает. Я иду за ним. Мне больно и страшно, но я не могу остановиться. В какой-то момент, когда силы на исходе, я уже готова сдаться, но я снова слышу его. И не просто неразборчивые звуки, а четкое и родное – «мама». Вдалеке в плотном тумане вижу маленькую черноволосую девочку. Она тянет ко мне ручки и зовет. Я рвусь к ней, хочу дотронуться, у меня почти получается, но в этот момент я просыпаюсь.
Амин трясёт меня за плечо:
– Мариша! Проснись! – зовет он. – Тебе снился плохой сон. Ты стонала.
– Чёрт! – протираю глаза, оглядываюсь. Нет тумана уже, за окном прекрасный вид на высоченные горы и голубое море.
– Все хорошо? – обеспокоенно спрашивает Амин. – Что тебе снилось?
– Ничего. Не помню уже, – утыкаюсь снова в шею Амину, его запах и руки успокаивают. После кошмара все еще ощущаю мерзкий холод внутри. Смогу ли я когда-нибудь разогнать холодный туман и найти мою девочку? Дотянусь ли до нее, сожму ли в своих руках? Тяжело вздыхаю и пытаюсь расслабиться. Но беспокойные мысли не отпускают. Амин обещал, что как только найдем Мадину, примемся за поиски нашей дочери, но правда в том, что я не знаю с чего начинать. Ни одной зацепки не осталось. Я все уже проверила, много раз натыкалась на ложный след, который ни к чему не приводил.
За этими невеселыми размышлениями я не замечаю, как мы подъезжаем к границе. Проходим контроль быстро, спасибо нашему сопровождению. Теперь до места назначения осталось совсем немного.
Родня Амина живет в огромном доме на берегу моря в одном из поселков вблизи Сочи. Как только подъезжаем, автоматические ворота открываются. Мадина нетерпеливо ерзает, постоянно спрашивая что-то о родителях и Зульфейке. Амин не говорит пока девочке, что Зульфейка в больнице в тяжелом состоянии. Неизвестно, выживет ли.
Двор большой, красивый, но я отмечаю это мельком. Все мое внимание сосредотачивается на темноволосой женщине, выбегающей навстречу. Мадина тут же вырывается из машины и бежит в объятия этой хрупкой женщины с громким воплем "мама". Следом за женщиной выходит мужчина. Не нужно быть провидцем, чтобы понять, что это и есть родители Амина. Они обнимают девочку, женщина всхлипывает, девочка тоже. От этой картины у меня наворачиваются слезы на глазах. Правда, они сразу высыхают, как только вижу колючий взгляд отца Амина в нашу сторону. Повисает гнетущая тишина, мать тоже смотрит на меня почти с ненавистью. Понимаю ее чувства. Похоже, они в курсе того, что в эту передрягу их сына, а потом и дочь, втянула именно я. Не могу их винить, хоть и понимаю теперь, что теплых отношений нам не светит. Мне по большому счету все равно, а вот за Амина обидно. Неприятно осознавать, что я стала причиной разлада в семье. Смотрю на него, он по-прежнему хмур. Видя такую реакцию родителей, он, похоже, не удивляется. Только берет меня под руку, обращаясь к ним:
– Вижу, нам тут не рады. Понимаю вашу злость, но мы сделали все, что смогли. Мадина в безопасности, больше не будем вас смущать своим присутствием. Если что, телефон мой вы знаете. С сегодняшнего дня он доступен. До свидания! – он разворачивается к выходу, тянет меня за собой.
– Амин, стой! – окликает его мать.
– Что?
– Зульфия, она очень хочет тебя видеть, – с холодом в голосе произносит она. – Поторопись, может, еще успеешь.
К Зульфие в больницу мы поехали сразу, как только вышли от родителей Амина. Немолодая женщина была действительно очень плоха. Врачи давали неутешительные прогнозы. Когда мы вошли в палату, она спала. Бледная, с заострившимися чертами лица, слабо похожая на прежнюю Зульфию. Я чувствовала, что Амину очень тяжело. Я уже поняла, что няньку он любил. Подойдя к кровати, он взял морщинистую слабую руку больной женщины. Она тут же открыла глаза, как будто почувствовала, узнала.
– Амин, – слабо прошептала она, – я ждала тебя. Боялась, что не успею сказать.
– Я здесь, няня. Все будет хорошо. Что ты хотела сказать?
– Где девочка эта? Марина?
– Я здесь, – подхожу ближе.
– Я должна вам сказать, – шепчет она. – Помоги мне, – просит она. Амин поправляет повыше подушки, дает попить Зульфие. Она делает несколько глотков, устало закрывает глаза, потом вздыхает тяжело и начинает рассказ. От первых же ее слов у меня замирает сердце, а потом начинает биться как сумасшедшее.
– Жива ваша дочь. Теперь я точно знаю, – смысл медленно доходит до моего разума, перед глазами снова мой сон, как будто я в плотном тумане, а впереди где-то маячит смутный силуэт маленькой девочки. Сквозь туман я слышу еще и слабый голос Зульфии, которая продолжает. – Я долго думала, вспоминала те дни, потом поняла, кому Зухра могла отдать девочку. На том празднике была ее крестница Азина. Зухра ее одну любила, она тогда тоже беременная была. Поговаривали, что Азина женила на себе парня, не хотел он ее в жены брать, но из-за беременности его заставили жениться родители. А еще говорили, что он сына хочет, и все знали, что ждут они именно мальчика, а потом вдруг стало известно, что родилась девочка. Роды начались на следующий день после праздника. Темная история там была. В больницу Азину увезли ночью. Говорили, что она прямо в дороге родила. Зухра сама роды принимала. И все потом, особенно молодой муж, недоумевали, почему родилась девочка, ведь на УЗИ им четко сказали, что будет мальчик. Но как это обычно и бывает, поговорили-поговорили, и забыли. Муж все равно бросил Азину через пару лет, а сама она уехала в столицу. Ребенка оставила в деревне со своей матерью. Там девочка и сейчас. Я узнавала. Мы когда-то были дружны с Джанат – матерью Азины, хоть она и постарше меня. Я звонила ей. Она жаловалась на дочь, что та пропала, и уже несколько лет от нее ни слуху, ни духу. А сама Джанат очень больна. Переживала, что если не станет ее, то девочка пропадет. Зовут ее Зоряна. Я уверена, это и есть ваша малышка. Тем более, что когда я спросила, как Азина может так поступать, Джанат оговорилась, что та всегда относилась к девочке, как будто она ей не родная, – Зульфия замолкает, тяжело переводя дыхание. А я не могу ничего произнести. Разрывает внутри, трясёт. Неужели, правда? Неужели жива моя девочка? Убить хочется эту суку Азину, раз уж Зухру не достать. Но главное, я теперь почти у цели. Зоряна. Вот как зовут мою крошку. Я ведь никак не называла ее все эти годы. Она так и была для меня безымянной кровоточащей раной.
– Где она? – спрашиваю я хрипло, заглядывая в печальные глаза Зульфии.
– Я расскажу, как ее найти, – она называет незнакомую мне деревню, и адрес, – это в Дагестане, недалеко от Махачкалы. Только не обижай Джанат. Она хорошая женщина, не виновата ни в чем.
– Не обижу, – обещаю я. Зульфия берет меня за руку.
– Хочешь увидеть свою девочку? – спрашивает она, я киваю с трудом, потому что дышу все еще через раз. – Амин, подай телефон мой, – просит Зульфия. Перевожу взгляд на моего мужчину, он тоже взволнован, берет телефон, лежащий на тумбочке, – там фотографию мне Джанат прислала. Открой, – Амин нажимает что-то в телефоне, а потом подает мне. Взгляд замирает на изображении, с которого на меня смотрит моя дочь. Сомнений нет. Это она. Красивая, похожа на Амина и Мадинку. Такие же смоляные кудряшки и черные глаза. Сжимаю телефон так, что белеют костяшки пальцев. В голове туман, в душе все в клочья. Что-то рвется внутри, и лицо почему-то мокрое. Изображение расплывается перед глазами. Чувствую руку Амина, он прикасаться к моему плечу. Я, кажется, выпала из реальности на несколько секунд, он стоит рядом, я сижу, все так же сжимая телефон, он притягивает меня к себе, я утыкаюсь головой в его живот, не сводя глаз с фото девочки.
– Дыши, Марина, дыши! – шепчет, наклонившись к моему уху. – Я же говорил, что мы найдем ее. Все будет хорошо! Теперь точно будет! – его руки вытирают мои слезы, только они продолжают течь. Рыдания все-таки вырываются наружу, не могу их сдержать. Зарываюсь в рубашку Амина, а в голове гудит только одна мысль: "Моя девочка жива! Я нашла ее!"
