Текст книги "Чувства в клетке (СИ)"

Автор книги: Екатерина Янова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава 13

В своем законном 315 номере я успеваю принять душ, облачиться во вполне себе откровенное белье, чулки и шелковый халатик, все это кто-то уже явно потрогал и, наверняка, представил на мне. Остается еще несколько минут, чтобы прийти в себя. Да, я решила дать то, что он хочет. Хотя нет. Не так. Я решила дать это себе. У меня не было времени проанализировать его слова, я не решила, стоит ему верить или нет. Факт в том, что у меня уже куплены билеты на самолет на завтра, и я просто хочу дать это себе! Его хочу. Хочу понять свое тело. Оно столько времени было мертво, что сейчас меня просто разрывает от желания. Хочу дать себе эту малость. А потом видно будет.

Раздается стук в дверь, ну что ж! Иду открывать.

Только это не он, обслуживание номеров. Все, как я просила, шампанское, устрицы и еще какие-то закуски и фрукты. Ну, что ж. Это даже лучше. Успею подкрепиться, а то последние два дня я, кажется, ничего и не ела. Открываю сама шампанское, закидываю в рот кусочек сыра. Неплохо. Сейчас, когда я приняла решение и наметила цель, я почти спокойна. Внутренняя дрожь и эмоции взяты под контроль. Почти. Я смогу.

Открывается дверь, на пороге он. Не стал стучать. Ну да ладно. Амин переоделся, от него исходит одурительный запах парфюма. Взгляд горит, черные глаза ощупывают мое тело. Нет. Смотреть не него нельзя. Иначе опять потеряюсь.

Я сажусь прямо на столик, рядом с блюдом с устрицами и фруктами. Закидываю ногу на ногу, попиваю шампанское, жую сочное манго.

– Ты проголодалась?

– Очень.

– Я тоже. Только не по еде.

– Понимаю, – он подходит прямо ко мне, наполняет свой бокал шампанским.

– Этот напиток старше тебя.

– И?

– Его чаще всего пьют по особым случаям. А у нас с тобой случай очень особенный.

– Не думаю. Мы оба хотим одного и того же. Такое часто случается, – он хмурится. Кажется, ему не нравится то, что я сказала. Его проблемы.

– У меня такое случилось только раз, – задумчиво говорит он.

– Сочувствую.

– Не стоит. Так за что выпьем?

– За то, для чего ты здесь. За секс. Может, хватит болтать?

– Я здесь не только за этим, но если ты так хочешь, выпьем за это.

Мы ударяемся бокалами, отпиваем несколько глотков.

Амин оставляет бокал и вдруг опускается у моих ног. Уже начинает потряхивать, а когда он обхватывает мою щиколотку, и начинает медленно вести ладонью вверх, меня уносит. Вот так сразу, с первого прикосновения. Не удерживаюсь, смотрю в его глаза. Зря. Потому что тут же теряюсь в этой черноте, впрочем, как всегда.

Он тянется к моей руке, приближает ладонь к лицу и забирает оставшийся кусочек манго прямо губами, пройдясь языком по пальцам. Слизывает мякоть с ладони, кончиком языка собирает дорожку сока от локтя вверх. Мурашки бегут табуном, дыхание сбивается. А он забирает бокал из моих рук, отпивает пару глотков, тянется к губам, целует, но не задерживается. Отстраняется. Снова садится у моих ног. Снова ведет по ноге, заставляет занять другую позу. Разводит ноги немного в стороны, устроившись между ними. Наклоняется, целует через капрон чулок колено, а потом ведет дорожку поцелуев вниз, подхватывает мою ногу, прикусывает мизинец на ноге. Почему-то эта сладкая боль отдается импульсом внизу живота. Сволочь! Знает, что делает. Видит мою реакцию, наслаждается ею. Поднимает дорожку поцелуев вверх, разводит ноги в стороны сильнее, вот так властно и пошло. Я почему-то ощущаю смущение, что странно, ведь это чувство у меня отбили давным-давно. А он смотрит жадно, медленно опускает голову, зарываясь в ткань трусиков носом. Шумно втягивает воздух:

– Обожаю, как ты пахнешь! – а меня колотит. Ощущения настолько сильные, что хочется сбежать. Отодвигает ткань трусиков и проводит рукой по влажным складкам. Это бьет по нервам еще больше. Запрокидываю голову, легкий стон срывается с губ, хотя хочется орать в голос.

– Я тоже проголодался. Хочу попробовать тебя. А ты уже такая влажная, готовая. Ты мое главное блюдо на сегодня! – бормочет он. Наклоняется и проводит там языком, не отрывая от меня взгляда. Это бьет по нервам со страшной силой. Это безумно пошло и сильно. Но я не могу оторвать от него взгляд. А он раздвигает колени сильнее, обхватывает бедра и впивается губами туда, где все горит. Удовольствие бьет через край, я не могу сидеть прямо, откидываю голову, а он приподнимается, укладывает меня на стол, среди тарелок с закусками и продолжает пытать языком. Я выгибаю спину, впиваюсь в его волосы, заставляя приблизиться еще сильнее. Он тоже глухо постанывает, вызывая легкую вибрацию там, где итак все в огне, помогает себе еще и пальцами, которые уже где-то в моей глубине, двигаются в медленном, сводящем с ума, одурительном ритме. Когда я уже нахожусь на грани, он вдруг останавливается. Смотрит на меня жадно. Понимает свою власть надо мной. Поднимает к лицу руку, втягивает запах и совершенно пошло и жадно облизывает свои пальцы, блестящие от моего возбуждения.

– Самый лучший десерт, – говорит он и набрасывается на мои губы. Я чувствую свой вкус, смешанный со вкусом шампанского. Его рука стягивает халат вместе с бретелькой белья, обнажает грудь, пальцы ласкают сосок. И меня срывает окончательно. Не могу терпеть больше. Похоже, он тоже. Мы впивается друг в друга губами, руками, зубами. Прямо как раньше, как будто и не было этих лет. Не помню, как мы оказываемся на полу. До кровати добраться, сил нет. Положение спасает мягкий ковер. Остатки одежды летят в сторону, и вот наши тела открыты друг другу, дыхание тяжелое. Опрокидываю его на пол, забираюсь сверху, перехватываю инициативу. Чувствую его крепкую горячую плоть внутри, темп сразу дикий, засосы и укусы на теле – результат этого безумия. Я уже готова взлететь, но этот гад меняет позу. Подминает меня под себя, продолжая вбиваться с бешеной силой. Спираль удовольствия раскручивается снова, он стонет мне в шею. Остатком мозга я вспоминаю кое о чем. Хриплым голосом говорю:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Если кончишь в меня, я тебе член оторву!

– Серьезное заявление! Спасибо, что предупредила, – тянется за своими штанами, достает квадратный пакетик, натягивает резинку и набрасывается опять. А мне много уже не надо. Несколько скользящих движений внутри, и меня разрывает удовольствием. Сильный, болезненный оргазм сотрясает тело. Это вспышка, потрясение, красная пелена перед глазами, и взрыв всех нервных окончаний. Не знаю, кончил он или нет, но когда я прихожу в себя, он тяжело дышит мне в ухо, придавив своим весом.

– Ты все?

– Определенно. Я перекусил.

– Тогда встань с меня.

Он поднимается, а я стартую в ванную. Закрываюсь там. Трясёт. Меня все еще трясёт. От удовольствия и шока. Не думала, что будет так. Понимала, что сможет мне доставить удовольствие, но такого предательства от тела я не ожидала. И что делать теперь? Есть слабая надежда, что он свалит, но это маловероятно. Ладно. Тормозить я не привыкла, поэтому обмываюсь слегка под душем, заворачиваюсь в полотенце и выхожу из ванной.

Амин лежит на кровати, даже не подумав прикрыться. Спасибо, хоть трусы надел.

– Я надеялась, что ты уже свалишь. Перекусил, хватит с тебя.

– Вот именно, что всего лишь перекусил. Я еще хочу, – смотрю на него зло. А сама понимаю, что тоже хочу. Но хорошего понемножку.

– Ну, мало ли чего ты хочешь. Я вот есть хочу по настоящему. Мяса хочу, с кровью. Если в меню человечины нет, пойдет и говядина! – понимаю, что и правда дико хочу есть, а еще курить.

Достаю сигарету, иду на балкон, прикуриваю, втягиваю горьковатый дым. Слышу сзади шаги, руки на талии, губы на шее. Легкий укус:

– Я бы тоже не отказался от человечины. На десерт.

– Обойдешься, – он разворачивает меня к себе, и впивается в губы, а я только затяжку сделала. Этот поцелуй с горьким дымом и привкусом вишни сводит с ума.

– Люблю эти сигареты. Когда-то именно такие курил.

– А сейчас что? Стал порядочным мальчиком? Не куришь и не пьешь? Правильно питаешься? Медитируешь?

– Нет. Правильным не стал, но курить бросил пару лет назад.

– А я начала.

– Вижу. Зря.

– Учить меня будешь?

– Нет. Просто бросать потом тяжело.

– Жить вообще тяжело. А бросать я не собираюсь.

– Придется. Тебе еще детей рожать, – сука! Вот так сразу и под дых. Но вида не показываю. Только затяжку делаю глубокую. Чтобы до пяток пробрало. Выдыхаю ему прямо в лицо.

– Нет. Мне уже не рожать! Для этого есть коровы, которые тебе десяток выносят! – отворачиваюсь к окну. Больно. В горле ком. Он молчит. Трогает слегка мое плечо. Я нервно сбрасываю его руку.

– Марина…

– Ты что, б*ядь, тупой? – меня срывает. – Сказала же. Нет Марины! – ору я. – Ты меня трахнуть хотел? Получил? Теперь вали отсюда!

Не смотрю на него. Продолжаю курить.

– Прости. Марго. Я помню. Так тебя теперь зовут, – кажется, он хочет сказать еще что-то. Боковым зрением вижу, опять руку поднимает. Хочет дотронуться. Если сделает это, я его ушатаю. Не надо трогать меня сейчас. Он одним словом во мне все иголки выпустил и ток по ним пустил. Если тронет, его же и шандарахнет так, что руки оторвет нафиг. Наверное, он это понимает. Потому что опускает руку и отходит на шаг. Тяжело вздыхает. Молчит несколько секунд, потом говорит совсем другим тоном. Слишком легким для этой ситуации.

– Ты есть хотела? Голодная женщина – злая женщина. Я понял, – идет к телефону, берет трубку, начинает делать заказ. Я выбрасываю окурок и иду в спальню, плотно закрыв дверь. Сбрасываю полотенце, надеваю халат, сажусь на кровать, подтягивая ноги. Амин не трогает меня и правильно.

Через минут двадцать раздается стук в дверь.

– Чего тебе?

– Ваша говядина прибыла. Иди, поедим.

– Сейчас.

Есть уже не хочется, но прятаться я тоже не собираюсь.

Стол накрыт в гостиной, вижу кучу закусок.

– А что случилось с устрицами?

– Я так понял, тебе больше по нраву мясо.

– Да. Ненавижу устрицы. Они скользкие и холодные.

– Ты права. Говядина намного лучше. Зачем тогда устриц просила?

– Ляпнула первое, что в голову пришло. Они мне кое-кого напоминают.

– Я так и понял. Скользкие и холодные. Только ты ошиблась.

– Это вряд ли. Жизнь научила разбираться в людях.

– Видимо, не во всех. У меня к тебе предложение.

– Какое?

– Помощь твоя нужна.

– Смешно. Для помощи у тебя наверняка есть куча баб, сам говорил. В крайнем случае, можешь подрочить! – про себя добавляю: "Я тебе даже платье свое в помощь оставлю".

– Я не об этом, вообще-то.

– А о чем?

– У меня сегодня вечером важная встреча.

– И?

– Нужен твой совет. В выборе.

– Чего? Я в мужском шмотье не разбираюсь.

– Не чего, а кого. Рабынь. В выборе рабынь.

Я поперхнулась соком. Кусок сочнейшей говядины становится поперек горла. Смотрю на него убийственным взглядом, а он, как не замечает, продолжает.

– Да. Решил прикупить несколько для своих клубов, – таким тоном, как будто десяток яиц в магазине выбрал.

– Ты же говорил, что в твоих клубах нет рабынь.

– Так и есть.

– И? Где подвох?

– Никакого подвоха. Я частенько покупаю рабынь.

– Понятно. И каких ты предпочитаешь? Блондинок, брюнеток, с большими сиськами или маленькими?

– Всех. Но в этот раз мне обещали эксклюзивный товар.

– Это какой? С тремя сиськами или у которых поперек?

– Девственниц, – вот теперь из желудка поднимается тошнота. Хочется вцепиться и выдрать ему глаза. Сжимаю крепко вилку, а потом молниеносным движением втыкаю в его ладонь, лежащую на столе. Только в последнюю секунду он успевает убрать ее.

– Хорошая реакция. То, что нужно.

– Ты о*уел?

– Это значит, да? Ты ведь в теме? Значит, тебе не будет безразлична судьба этих девочек?

– Так тебе нужен совет, под кого потом положить этих детей?

– Нет. Мне нужно их забрать, привести в чувство, а дальше они сами решат, как быть. Вернуться домой или поработать здесь.

– В смысле поработать?

– В прямом. Я покупаю рабынь, даю им свободу, а потом возможность заработать.

– Это как?

– Очень просто. Попадая ко мне, у них есть выбор. Вернуться на родину или остаться работать у меня. Здесь или другом из отелей. В качестве обычного персонала, если ты не поняла. Ты обратила внимание, насколько здесь разнонациональный персонал?

– Вообще-то, да.

– Это одна из причин.

– То есть вместо рабства ты им предлагаешь вечную кабалу?

– Не вечную. С каждой составляется индивидуальный договор. Чаще всего какое-то время половина их заработка идет в счет оплаты долга. Дальше они получают полную сумму. Но, поскольку большинство остаются, потому что дома им ловить нечего, то даже эта половина намного больше, чем они могли бы заработать в родной стране.

– А те, кто решил вернуться домой?

– Это да. Это убыток, с которым я готов смириться.

– Какой ты благодетель, я смотрю. И как, всех скупил? Спрос рождает предложение, ты этого не знал?

– Знал. Я покупаю их не для этого.

– А для чего?

– Это хороший способ собрать информацию. О поставщиках и новых каналах.

– А что дальше?

– По разному. Но многие каналы мы уже прикрыли.

– Кто мы?

– Моя тайная организация. "GF" Слышала о такой?

– В смысле, твоя?

– В смысле, я ее организовал.

Вот это новость. Я сижу, как мешком прибитая. В голове миллион вопросов, но произносить вслух я их просто не могу. Конечно, я знаю эту организацию. Именно с ней я сама работала много раз, когда нужно было кому-то помочь обрести свободу. Он, похоже, понимает, о чем я думаю.

– Кстати, в России недавно накрыли партию девочек при вывозе и поломали довольно крупную сеть.

– Знаю. Только это не ваша заслуга.

– Не скажи… Я бы сказал, не только наша. Но наши люди способствовали этому как могли.

– Я была при захвате этой партии и ВАШИХ людей я там не видела.

– Их там и не было. Но информация, которую ты передала куда следует, попала к тебе не случайно.

– Ты о чем?

– Ты один из наших агентов в России. Не отрицай. Теперь я это точно знаю.

– Я и не отрицаю. Знала бы на кого работаю, попросила бы расчет.

Он усмехается, но ничего не говорит. Я тоже молчу.

Как принять эту информацию, я еще не решила. Дальше мы едим молча.

– Что ты будешь на десерт?

– Ничего. Хочу просто крепкий кофе.

– Хорошо.

Он идет, снова делает заказ. Через несколько минут раздается стук в дверь, молоденькая девушка в форме сотрудников отеля закатывает каталку с нашим десертом. Убирает со стола, расставляет новые приборы. Вдруг Амин спрашивает.

– Как у тебя дела, Анна?

– Хорошо, господин Веленский, спасибо.

– Как мама?

– Лучше. Ей недавно сделали операцию. Она поправляется. Спасибо вам огромное. Мы за вас всегда будем молиться, – Амин тепло улыбается.

– Дело ваше. Если что-то нужно будет, или кто-то будет связываться из старых знакомых, обязательно сообщи. Ты знаешь как.

– Да. Хорошо. Спасибо.

Девушка уходит.

– Это ты так хотел показать одно из своих приобретений?

– Да. Эта девушка из последней партии, она из России, но ее уже два раза перепродавали. Кстати, она выехала из страны добровольно. Конечно, на заработки. Она хотела заработать денег на лечение матери.

– Знаю я таких дур. И как, заработала?

– Нет пока. Но у нее все впереди. Она вполне в состоянии отработать аванс и долг.

– И сколько ей работать? Всю жизнь?

– Не могу сказать точно. Думаю, за пару лет управится. А ты бы отказалась в свое время от такого варианта?

– Мне так не повезло.

– Вот именно. А им повезло, – делает паузу. – Так ты согласна пойти сегодня со мной?

– В качестве кого?

– Ну, для того, с кем мы будем встречаться, будешь играть роль мамочки. Справишься?

– Справлюсь. А на самом деле?

– На самом деле ты мне нужна в качестве поддержки, охраны, моей женщины, – он подается вперед, накрывая мою ладонь своей. – Точнее, ты мне просто нужна, – смотрит прямо в душу, гипнотизируя взглядом.

– Нет, – произношу я тихо, вытаскивая руку. Встаю из-за стола, снова прикуриваю сигарету. Он не идет за мной, что хорошо. Это дает время успокоиться.

Я понимаю, чего он хочет. Он уже итак сломал все мои знания. Все мои барьеры. Но я не могу ему поверить и открыть душу. Я боюсь. Поэтому я отчаянно хватаюсь за остатки ненависти, именно она помогает держать барьеры, держать под контролем мысли и чувства, хотя они, как растревоженные птицы, рвутся из клетки, просят свободы, но я безумно боюсь. Даже не замечаю, как сигарета догорает до фильтра. Делаю последнюю затяжку и прикуриваю еще одну. Сзади слышу шаги.

– Кстати, я знал твоего мужа.

– И?

– Он обращался за помощью. Мы искали его дочь.

– Не нашли.

– Нет.

– Ее нашла я. Вернее не так. Я знала, где ее искать.

– Мы помогали ее освободить.

– Ее освободила я. Сама.

– Да. Но кто тебя прикрывал?

– Зачем ты все это мне говоришь?

– Затем, чтобы ты поняла. Мы с тобой все эти годы делали одно дело, и еще. Мы бы все равно встретились, – чувствую его руки на плечах. Он зарывается носом в мои волосы. – Я не знаю, почему судьба так долго водила нас кругами. Я бы многое отдал, чтобы найти тебя раньше. Помочь. Но вернуть уже ничего нельзя. Давай не будем больше бежать друг от друга. Давай попробуем быть вместе. Снова узнаем друг друга, – меня начинает колотить. Какого хрена? Я не могу контролировать это. А он дышит в ухо, водит губами по моей шее.

– Я за тебя все готов отдать. Видишь? Я ничего от тебя не скрываю. Я открыт перед тобой. Спрашивай что хочешь. На все отвечу.

– Ты, может быть. Зато я не хочу ничего отвечать. Я забыть хочу, а ты… ты самое больное воспоминание.

Он шумно вздыхает.

– Я не спрошу, если ты не захочешь. Я…готов пойти на все твои условия. Ты права. Я слишком многое тебе задолжал. Я готов тебе дать все, столько, сколько ты сама захочешь взять.

– А если я ничего не захочу?

– Я приму это. Но… отпустить не смогу. Я буду рядом. Хочу так. Просто дышать с тобой одним воздухом – это уже безумно много, – господи, зачем он так? Как же тяжело. Как страшно. Внутри снова все рвётся. Зарыдать бы, броситься к нему на грудь, как в сопливых мелодрамах, отпустить свою боль, но я не могу. Я так не привыкла. Прутья клетки натягиваются, впиваясь в кожу, но они крепки. Дышу сквозь зубы, натянута как струна, не смогу отпустить себя. Мое это все. Больше ничье!

– Отойди от меня! – прошу каким-то голосом-скрежетом.

Амин вздыхает тяжело, но убирает руки и отходит на несколько шагов.

– Тебе тяжело, я вижу. Ты не доверяешь мне. Мое предложение в силе. Я открыт перед тобой, – потом добавляет. – И еще. Твой самолет на завтра отменили.

– В смысле? – оборачиваюсь резко.

– В прямом. Можешь позвонить в аэропорт, узнать сама. Не смотри на меня так. Я тут не при чем. Самолеты мне не подчиняются. Кстати, не знаю, зачем тебе в Лондон, но у меня там дом и три отеля. Остановиться можешь, где пожелаешь.

– Без тебя разберусь!

– Как скажешь. Так ты поможешь мне вечером?

– Да, – выдыхаю я. Не знаю, почему это делаю, но внутри есть уверенность, что должна так поступить. Хотя я знаю зачем. Хочу убедиться, что он не врет, и все так, как он сказал.

– Я зайду за тобой в семь. Будь готова.

– Наряд? Вечерний?

– Да. Встреча будет на яхте.

– Я буду готова.

Он выходит из номера, а я дышать не могу. Что мне делать? Как жить теперь? Я не знаю.

Все время до вечера я пыталась привести мысли в порядок и договориться с собой. Я начала бороться с желанием поддаться на уговоры Амина и остаться с ним. И желание это было слишком велико. Осознать все его слова получалось плохо. Я настолько привыкла его ненавидеть, что перестроиться вмиг не получалось, а еще был большой страх, что он снова врет. Да, складно, гладко, но врет. Может, я ему нужна для чего-то? Или он действительно опасается, что я его грохну? Не знаю. Но броситься просто в его объятия я не могу. Рядом с ним мне все сложнее держать чувства под контролем. Если сорвусь, точно превращусь во влюбленную идиотку. Мне уже сейчас хочется постоянно к нему прикасаться, прижаться к его груди, поплакать, рассказать про все горести и печали. Но я понимаю насколько это глупо. Это путь в никуда. Будущего у нас все равно нет и быть не может. Пусть он будет сто раз не виноват, но он не знает меня, а я его. И я не хочу, чтобы меня кто-то узнавал. Не хочу никого пускать в душу. Я не для этого, и это все не про меня. Я – одиночка. Холодная, без души и жалости. Я себя такой сделала и менять не собираюсь.

Но сегодня я хочу пойти с ним. Хочу просмотреть, что будет и как. Да, для меня большим потрясение стало узнать, что он и есть основатель организации, с которой я работала не один год. Пока мне не все понятно в его прошлом, с этим тоже надо будет разобраться. А еще он говорил об охране, а я не забыла, что могла получить на него заказ. Я отказалась, но это говорит лишь о том, что его попробуют убрать другим способом. Подумала об этом, и сердце потянуло. Не хочу, чтобы он умирал. Раз уж я его не убила, то и никому другому не позволю. Хотя, от своих планов я не отказываюсь. Сегодня побуду с ним, а дальше пусть сам разбирается. Предупрежу его, и пусть Алекс этот его безопасность обеспечивает. А мне нужно дальше искать, тем более, что сейчас у меня появилась зацепка, которая должна привести меня к моей девочке. Если нет, тогда я вообще не знаю, как жить дальше. Хотя, я столько раз разочаровывалась, столько искала, и все мимо. Все, кто мог что-то знать, давно на том свете.

Хватит об этом. Это завтра. Кстати, самолет мой перенесли на вечер. Значит, планы мои сдвигаются, но не отменяются.

К вечеру Я вроде как успокоилась, настроилась. Роль, которую предложил мне Амин, потребует от меня собранности, холодности и определенной жестокости. Чтобы сыграть ту, которая ломает невинных девчонок, нужно стать ею на время, вжиться в роль. Иначе никак.

Поэтому, выбирая наряд, я вспоминала суку, которая встретилась на моем пути. Многому она меня научила, точнее, вбила в меня эти знания плеткой. Тоже сдохла уже, тварь. Правда, тут не моих рук дело, а жаль.

Ну, что ж. Роль холодных сучек я люблю. Посмотрим, понравится ли она Амину.