Текст книги "Я попала в злую свекровь (СИ)"

Автор книги: Екатерина Вострова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 17

– Что здесь происходит? – грозно спросила я.

Стоящие у бани девушки вздрогнули и резко обернулись. Забава мгновенно сменила презрительную гримасу на сладкую улыбку.

– Матушка-княгиня! А я думала вы отдыхаете после баньки. – начала она и вдруг запнулась. Щёки Забавы моментально залились густым румянцем, видимо и до нее дошли слухи как именно я «отдыхала» в бане вместе с князем. – То есть… я имела в виду… – она окончательно смешалась, не зная, куда деть глаза.

– Я поняла, что ты имела ввиду, – произнесла я спокойно. – Но так и не поняла, что здесь у вас происходит? Авдотья, она тебя обижает?

Авдотья в ответ прикусила нижнюю губу, и мотнула головой. Было видно, что ей очень больно, но она упрямо молчала, не желая давать Забаве дополнительного удовольствия видеть её слёзы.

Забава попыталась оправдаться:

– Матушка, мы просто беспокоились! Смотрите, она вся в пятнах, это же явно какая-то…

– Беспокоились, – язвительно протянула я, прерывая её. – Как трогательно.

Стоите тут в тёплых полушубках, а моя невестка в мокром на холоде. Настоящая забота!

Я сняла с себя тёплую меховую накидку и накинула её на плечи Авдотьи.

– Раз уж ты так сильно переживаешь за здоровье моей семьи, то с сегодняшнего дня будешь лично прислуживать Авдотье до самого вашего с отцом отъезда.

Забава побледнела.

– Матушка-княгиня… но я же гостья… дочь старосты!

– Но ты же сама вызвалась, – сладко продолжила я. – Не ты ли только что уверяла, что очень переживаешь за мою невестку? Да и дочь старосты должна лично показывать пример уважения к княжескому дому.

Забава открыла рот, но так и не нашла, что ответить. Её кулаки сжались под шубкой. Она явно понимала, что попала в ловушку: отказаться – значит открыто проявить неуважение к княгине, согласиться —унижаться перед Авдотьей на глазах у всех.

Я повернулась к невестке, которая смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых смешались удивление, благодарность и лёгкий страх.

– Пойдём, – мягко сказала я, обнимая её за плечи. – Нужно скорее заняться твоей кожей, пока не стало хуже. А Забава… – я бросила короткий взгляд через плечо, – пусть начинает с того, что принесёт тёплой воды и чистые полотенца. Немедленно!

Мы двинулись в сторону комнаты Авдотьи. Маруся, как обычно, чуть впереди, Дуняша сзади. Авдотья шла, кутаясь в мою накидку, и тихо шмыгала носом, пытаясь не расплакаться.

– Дуняша, – сказала я на ходу, – беги за лекарем. Скажи, что это срочно.

– Слушаюсь, матушка-княгиня, – служанка поклонилась и быстро ушла.

Когда мы вошли в комнату Авдотьи, я усадила девушку ближе к свету и осторожно сдвинула накидку с её плеч. Волдыри шли ровными, длинными полосами – явно кто-то специально прошёлся по коже чем-то жгучим. Я нахмурилась.

– Авдотья, расскажи честно, что в бане случилось.

Авдотья долго молчала, кусая губу, потом всё-таки заговорила, едва слышно:

– Я мылась последней… как всегда. Служанки… они всегда спорят, когда надо мне помогать. Перекидывают друг на друга, говорят… – Она запнулась и опустила глаза, явно не решаясь продолжать.

Я вдохнула и повернулась к Марусе, которая стояла у двери.

– Что там про Авдотью говорят? – спросила я холодно. – И не ври, что не знаешь, не поверю.

Маруся побледнела, нервно сглотнула, переступила с ноги на ногу и жалобно посмотрела на меня.

– Матушка-княгиня… я знаю… только не гневайтесь, ради Бога… – она понизила голос. – Примета же есть такая, с пустоцветом в бане сядешь – сама пустоцветом станешь… – договорив, служанка опустила глаза в пол.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

– Интересная примета. – произнесла я, чуть подумав, – Но я еще вот такую народную мудрость знаю: «Кто невестку князя обижает, по спине плетью получает. Кто обидит ее снова, того выгоню из дома!» Расскажи ее всем обязательно, хорошо?

Я дождалась, пока Маруся кивнёт, и повернулась обратно к Авдотье. Голос мой сразу смягчился:

– А теперь расскажи, что было дальше.

– Пришла служанка – не знаю точно, они всегда меняются, когда дело до меня доходит. Сказала: «Сейчас вас хорошенько попарим». Взяла веник и начала хлестать… Сначала было терпимо, а потом так зажгло. Я думала, просто веник плохой, потерплю… Не хотела жаловаться, чтобы опять не сказали, что я капризная.

Она замолчала, опустив взгляд на свои руки.

– А когда вышла в предбанник увидела, что вся в волдырях и моей одежды не нет. Только эта грубая рубаха служанки лежала. – она указала на грубую холщовую рубаху, которая была на ней, – Пришлось в ней через весь двор идти.

В этот момент в дверь тихо постучали, и вошёл лекарь. Старик быстро оглядел комнату, поклонился мне и сразу подошёл к Авдотье. Он осторожно осмотрел её плечи, шею и руки, потрогал волдыри пальцами и тихо хмыкнул.

– Крапива, – уверенно сказал он. – И довольно свежая. Кто-то постарался, чтобы жгло сильнее. Ничего опасного, матушка-княгиня. К утру пройдёт, если правильно обработать.

Авдотья облегчённо выдохнула, видимо, сама до последнего момента боялась, что это может оказаться чем-то серьёзным и заразным.

Лекарь повернулся ко мне:

– Лучше всего сейчас обмазать сметаной или свежей простоквашей. Она хорошо вытягивает жжение. Можно также отвар ромашки с чередой сделать. Но сметана быстрее поможет… – он ещё давал последние рекомендации, когда я оглянулась на дверь.

Забавы, видно, не было: ни с полотенцами, ни без них.

«Ну надо же, – подумала я. – Когда нужно было издеваться над Авдотьей, так она первая прибежала, а как дело делать – ее нет. Очень удобно.»

Я повернулась к Дуняше:

– Найди сейчас же Всеволода и приведи его сюда. И захвати миску свежей сметаны из кухни.

– Слушаюсь, – Дуняша поклонилась и выбежала из комнаты.

Авдотья посмотрела на меня с лёгким испугом.

– Матушка… может, не нужно Всеволода беспокоить? Я сама…

– Нужно, – спокойно, но твёрдо ответила я. – Пусть муж наконец научится о тебе заботиться.

Дуняша вернулась довольно быстро, следом за ней вошёл Всеволод. Увидев красные полосы на плечах и шее жены, он резко нахмурился.

– Что случилось? – спросил он низким голосом.

– Лекарь сказал, – Я взяла у Дуняши миску сметаны и сунула её сыну в руки. – что нужно тщательно обмазать все поражённые места. Ты этим и займешься.

Всеволод взял миску и растерянно посмотрел на Авдотью. Та залилась краской и ещё сильнее закуталась в накидку.

– Матушка… – смущённо пробормотала она. – Не надо… Волдыри… они не только на плечах. Мне… мне стыдно.

Всеволод тоже покраснел, но продолжал стоять с миской в руках.

«Надо же, – мысленно хмыкнула я. – Чего это он-то? Ладно Авдотья – скромница, а этот гуляка ведёт себя так, будто впервые в жизни женскую спину увидел. Хотя, если подумать, со своей женой он может действительно впервые.»

– Кому как не мужу помогать жене. – Я мягко, но настойчиво подтолкнула Всеволода в сторону Авдотьи. – Садись. Инструкции простые: берёшь сметану, наносишь на красные места, дуешь если жжёт. Понял?

«От простого стояния рядом дети точно не появятся, – подумала я про себя. – Особенно когда один вечно с чужими девками шляется, а вторая слишком скромная и запуганная, чтобы первой шаг сделать.»

Всеволод осторожно сел рядом с Авдотьей.

– Повернись… – сказал он жене.

Авдотья, красная до самых ушей, нерешительно повернулась спиной к мужу. Всеволод осторожно отодвинул накидку и начал неловко, но старательно наносить прохладную сметану на её покрасневшую кожу.

Я тихо вышла из комнаты, оставив их вдвоём.

Я посмотрела на них ещё несколько секунд, потом подала знак Марусе и Дуняше. Служанки всё поняли и бесшумно выскользнули из комнаты следом за мной.

«Ну глядишь, и от этих детей когда-нибудь дождёмся…» – фыркнула я про себя.

* * *

Силантий лежал на кровати бледный, осунувшийся, но уже в себе и с осмысленным взглядом. Рядом на лавке сидела Забава с самым невинным видом, будто весь день только и делала что с отцом была.

Увидев меня, Силантий попытался приподняться.

– Лежи, – сказала я.

Он не стал настаивать, зато вскочила Забава.

– Матушка-княгиня! Как хорошо, что вы пришли. – торопливо затрещала она, – Батюшке уже лучше…

– Вижу, – кивнула я. – Я очень рада. Но я тебя ждала, Забава в комнате у Авдотьи, а ты не пришла.

– Так… батюшке помощь нужна была, я с ним сидела. – нашлась девица.

– Понятно, – кивнула я. – Но, видишь ли, в чем дело… Лекарь осмотрел Авдотью, и сказал, что у нее действительно может быть что-то заразное. Причем такое, что просто по воздуху передается. А ты рядом с ней как раз на улице стояла. Ты же теперь рядом с больным отцом сидишь…

Силантий на кровати медленно повернул голову к дочери.

– Забава, – произнёс он хрипло, – что за болезнь?

– Да никакой болезни нет! Это же от крапивы у неё… – выпалила Забава и тут же осеклась. – Я имею в виду…

Я сделала вид, что совершенно не услышала последнюю фразу. Лицо моё осталось серьёзным и озабоченным.

– К сожалению, мы не можем рисковать здоровьем всех остальных, – спокойно сказала я. – Если это действительно заразно, ты уже могла подхватить. Поэтому тебе придётся немедленно отправиться в полное уединение. – подумалось, что слова «карантин» они тут скорее всего не знают.

Забава облегчённо выдохнула, решив, что легко отделалась.

– Но… куда меня поселят?

Я слегка улыбнулась.

– К сожалению, в доме сейчас полно гостей, свободных комнат нет. Придётся тебя определить на сеновал за свинарником. Самое главное, там ты никого не заразишь.

– На… сеновал?! Матушка-княгиня, вы серьёзно?!

– Абсолютно, – я пожала плечами с невинным видом. – Это для твоей же безопасности и безопасности твоего отца. Не переживай, я распоряжусь, чтобы тебе туда соломы побольше положили и одеяло дали.

– Княгиня! – Силантий приподнялся на локте, – Что происходит в этом доме? Меня отравили под вашей крышей. Чуть не убили! А теперь мою дочь – на сеновал?! Я этого так не оставлю!

Я повернулась к Забаве.

– Не ты ли сегодня во дворе кричала, что Авдотья заразная? Что к ней нельзя подходить? Что болезнь передаётся?

Забава открыла рот, но потом закрыла и все-таки кивнула.

– Вот видишь Силантий. Я тут не причем. Твоя дочь сама героически предупредила всех об опасности, и, к сожалению, сама пострадала.

Я чуть прищурилась, разглядывая Забаву с задумчивым видом.

– Кстати… – произнесла я медленно, – Забава, повернись-ка. Вот здесь, на шее… Маруся, ты видишь?

Маруся сделала вид, что тоже рассматривает шею девушки.

– Похоже на те же симптомы, что и у Авотьи Тихоновны, – сказала она серьёзно.

Забава схватилась за шею обеими руками.

– Где?! Что там?! – она скосила глаза, пытаясь разглядеть.

Силантий на кровати отодвинулся от дочери к самой стене.

– Ох, ну раз так, то иди Забава, – произнёс он осипшим голосом. – Княгиня потом тебе лекаря пришлет. Правда?

– Конечно, мы ее обязательно вылечим. – мрачно кивнула я.

Глава 18

Маруся остановилась в нескольких шагах от Забавы и почтительно указала рукой на дверь. Когда они уже выходили, я крикнула вслед:

– Не переживай, Забава! Я к тебе сейчас же отправлю лекаря. Будет лечить со всем усердием!

Перед тем как дверь за ними закрылась, Забава обернулась, на ее лице застыло обиженное выражение, глаза блестели от подступающих слёз, а губы дрожали.

«Ну да, – мысленно усмехнулась я. – Старая Ярослава, поди, всегда ей потакала и баловала. А тут вдруг я ее покрывать перестала».

Дверь захлопнулась. В комнате остался только Силантий.

– Ярослава Мстиславовна, – внезапно очень официально обратился ко мне он, – Я думал, разговор этот до вечера подождет, но раз уж вы сами пришли, то давайте сейчас.

– И о чём же ты хочешь поговорить… – начала я и внезапно запнулась.

«Чёрт, а как же его по отчеству? – мысленно выругалась я. – Силантий… Силантий… а дальше? Вот позор-то.»

А в прочем, он же Марфу вчера на ужине чуть не отравил, чтобы выкидыш ей устроить. Что ж, будем считать, что отчества он не заслужил. Я быстро взяла себя в руки и закончила уже ровнее, с лёгкой усмешкой:

– …Силантий. Говори.

– А вы присядьте, княгиня-матушка, в ногах правды нет.

Я кивнула и села на табурет рядом с его кроватью, расправив складки сарафана. Силантий некоторое время молчал, собираясь с силами, потом заговорил низким, усталым голосом:

– Я человек незлобивый, – начал он. – Меня чуть не убили под вашей крышей, но я обиды на вас не держу. Понимаю, нет в том вашей прямой вины. Виновную нашли, князь разбирается. Зла не помню.

«Конечно не помнишь, – ехидно подумала я. – Возраст не тот. Предпочитаешь записывать».

Силантий перевёл дыхание и продолжил:

– Я мог бы шуметь и требовать виры, … но я не такой. Я человек разумный. Но… – он поднял палец.

«Ага, – мысленно кивнула я. – Вот и добрались до "но". С такими людьми всегда так: сначала долго объясняют какие они добрые и хорошие, а потом выкатывают счёт».

– …Есть один вопрос, который давно висит между нашими семьями. – продолжал Силантий, – Нерешённый вопрос, скажем так. И раз уж такое дело…

«Ну, давай уже. Хватит тянуть!», – поторопила я его.

– Павел женат, Марфа дитя носит – это я понимаю, что уж теперь. – Силантий вздохнул с видом человека, который смирился с судьбой. – Но у вас ведь ещё есть младший сын?

«Ни… чего себе…» – Внутри меня всё перевернулось от такого наглого предложения.

Я мгновенно поняла, куда он клонит, и мне очень захотелось встать и уйти от этого разговора прямо сейчас.

Эту ушлую, ядовитую лису, младшему ребёнку? Ну и что что я его еще в глаза не видела, все равно он еще ребёнок! Сколько ему лет вообще? Пятнадцать? Шестнадцать? Семнадцать максимум?

Я быстро взяла себя в руки, чтобы на лице ничего не отразилось, и спокойно ответила:

– Младший сын у нас действительно есть.

«Знать бы еще где он, как он выглядит, и как его зовут!» – съехидничал внутренний голос.

Я очень медленно встала с табурета.

– Но Силантий, ты только что пережил тяжёлое отравление, – сказала я с искренней заботой в голосе. – Тебе нужен покой. Не надо сейчас себя утомлять разговорами.

– Я в полном уме, – быстро сказал он. – И я ещё не договорил. Забава – хорошая девица. Красивая, из достойного рода, послушная. Вас уважает безмерно. Вы же сами хотели, чтобы она женой Павла стала. Вашей правой рукой в этом доме!..

Я подняла руку, останавливая поток его слов.

– Я всё поняла, Силантий. Предложение серьёзное и… весьма неожиданное. Но такие вопросы нельзя решать вот так, сгоряча, особенно когда речь идёт о судьбе моего младшего сына. Я обязательно обсужу это с князем. А сейчас тебе действительно нужно отдыхать и набираться сил.

Я сделала шаг назад и решительно закончила:

– Поправляйся. Я навещу тебя позже. – и не дожидаясь ответа, я повернулась и вышла из комнаты, плотно прикрыв за собой тяжёлую дверь.

Нужно было срочно поговорить с Михаилом. Я глубоко вдохнула и направилась в сторону его покоев. Михаил оказался в своем рабочем кабинете, как и в прошлый раз у входа стояли дружинники, но увидев меня, они переглянулись, но пропустили без единого слова.

Я толкнула дверь и вошла.

Михаил стоял у стола, скрестив руки на груди, и смотрел на молодого парня лет семнадцати-восемнадцати. А рядом с ними, скромно опустив глаза, стояла совсем молоденькая девушка в простом, но чистом платье. Её рыжие волосы были заплетены в толстую косу, на лице цвели веснушки, а щёки слегка горели румянцем.

Михаил резко повернулся ко мне. На его лице мелькнуло облегчение, смешанное с раздражением.

– Ярослава, – произнёс он. – Ты как раз вовремя.

Парень тоже повернулся. Он был удивительно похож на Мишку, моего племянника из той, настоящей жизни. Те же глаза, тот же разлёт бровей, даже ямочка на подбородке… Только вместо пятилетнего пацанёнка, который сопел у меня под боком, передо мной стоял уже почти взрослый парень лет шестнадцати-семнадцати.

Внутри меня всё резко качнулось.

«Миша…»

Голова закружилась, пол под ногами вдруг стал мягким и ненадёжным. Я инстинктивно схватилась рукой за косяк двери, но пальцы соскользнули.

– Матушка? – встревоженно спросил младший сын, делая шаг ко мне.

Последнее, что я увидела, это как муж резко рванулся в мою сторону, а потом всё потемнело.

* * *

Я очнулась ночью. Было темно, только лампада в углу давала мягкий, дрожащий свет. Я лежала в своей постели. Тело было тяжёлым и вялым, а во рту ощущалась сухость. Я попыталась пошевелиться и тихо застонала.

У лавки тут же что-то зашуршало, это Маруся вскочила со своего места и оказалась рядом раньше, чем я успела сесть.

– Матушка-княгиня! – выдохнула она с облегчением. – Лежите, не вставайте! Я сейчас позову князя и лекаря!

– Стой… подожди, – голос получился хриплым и чужим. – Скажи сначала… сколько я…

Маруся замерла на полушаге, но быстро развернулась обратно. Она осторожно присела на край кровати и тихо ответила:

– Три дня, матушка-княгиня, – тихо ответила Маруся. – Лекарь сказал, что вы себя не щадили последние дни, и отвары его не пили, что он вам после отравления, выписал. Вот организм и не выдержал.

Три дня, ничего себе!

– Старосты уехали? – спросила я.

– Уехали, матушка-княгиня, на второй день, – отчиталась служанка. – Силантий до последнего не хотел уезжать. Ходил по двору мрачный, словно грозовая туча, покрикивал на своих людей и даже на наших слуг. С князем они заперлись в кабинете почти на час. О чём говорили – никто не знает. Но когда Силантий вышел оттуда, лицо у него было очень недовольное. После он велел немедленно закладывать повозки и уехал, забрав с собой Забаву.

– А как Прасковья?

– Всё так же, матушка. Ее держат в тёплой комнате при старой кладовой. Кормят нормально, но из комнаты не выпускают. Она каждый день о вашем самочувствии справлялась. Очень переживала, все про новолуние что-то твердила…

Я резко приподнялась на локте, несмотря на слабость.

– Новолуние? Когда оно было?

Маруся посмотрела на меня с лёгким удивлением.

– Вчера, матушка-княгиня. Вы как раз были без сознания.

Я медленно откинулась обратно на подушки. Получается в этот раз повозку не отправили.

Сердце забилось чаще. Это могло быть как хорошо, так и очень плохо. Тот, кто ждал посылку в лесу, наверняка уже заметил её отсутствие. И что теперь будет?

Маруся тем временем заботливо поправила мне подушки и продолжила сама:

– Князь в первую ночь от вашей кровати не отходил, до самого рассвета сидел. Лекарь его уговаривал отдохнуть – только рукой махнул. – Маруся помолчала. – На второй день гостей провожал. Со старостами часть пути верхом проехал, до Красного бора. Сегодня только вернулся, но сразу о вас справился. Сказал, что, если очнётесь, немедленно позвать. Мне сходить за ним?

– Да, позови.

Маруся выдохнула, вскочила и метнулась к двери. За порогом она тихо позвала:

– Дуняша! Просыпайся! Княгиня очнулась! Беги скорее за лекарем, а я к князю!

Я услышала, как за дверью зашевелилась вторая служанка, а затем как быстрые шаги удаляются по коридору. В комнате снова стало тихо, только лампа чуть потрескивала.

Я прикрыла глаза, пытаясь собраться с силами, когда вдруг раздался тихий, но отчётливый стук в оконный ставень.

Тук… тук… тук…

Я резко повернула голову. За небольшим слюдяным оконцем в полутьме явно что-то было. В слабом свете я увидела пару ярко-жёлтых глаз, которые смотрели прямо на меня.

Глава 19

Я моргнула, и желтые точки исчезли. Осталась только тьма за окном и слабое отражение лампады в слюде. Конечно же, мне показалось. После трёх дней в забытьи ещё и не такое привидится...

Я медленно выдохнула, отвернулась от окна и устало потёрла глаза. Дверь тихо скрипнула.

Михаил вошёл бесшумно. В свете лампады его лицо выглядело осунувшимся, под глазами залегли тёмные тени. Он был без верхнего кафтана, только в рубахе и штанах, в которых, видимо, спал.

Несколько секунд он просто стоял на пороге, глядя на меня. Потом резко выдохнул и пересёк комнату за три больших шага.

– Ярослава… – голос у него был низкий, хриплый, будто он долго молчал.

Он опустился на край кровати, и матрас прогнулся под его весом. Большая тёплая ладонь сразу легла мне на лоб, потом скользнула по щеке, по волосам.

– Три дня… – сказал он. – Три дня… Лекарь уже не знал, что и думать.

Я слабо улыбнулась: «Неужели это тот же самый мужчина, который в мое первое утро здесь смотрел на меня как на врага и холодно сказал, что «нас давно нет» и есть только дети?

Я никак не могла совместить того человека с тем, кто сейчас касался ладонью моей щеки.

– Не пугай меня больше так, – прошептал он. – Я уже старый для таких потрясений, Яся.

Я фыркнула и слегка толкнула его в плечо свободной рукой.

– Старый он, видите ли. А я тогда кто, по-твоему? Старуха древняя?

«Ну да», – мелькнуло в голове, – «прежнюю Ярославу именно так в той сказке и изображали. Злая свекровь, сварливая, властная, всем поперёк горла».

Хотя если честно, я всё больше задавалась вопросом: в ту ли сказку я вообще попала?

Там история была короткая и простая. Злая свекровь изводила невесток, всё шло плохо, потом злую бабу выгнали и стало всем хорошо, мораль понятна.

А впрочем… если бы на моем месте осталась та, прежняя Ярослава, то может быть и сложилось бы все по-другому. Кого бы князь тогда подозревал, когда Силантия отравили? Возможно, свою злую жену.

А когда сам Силантий подсыпал травы Марфе, и та потеряла бы ребёнка? Ясное дело, снова бы сказали, что это свекровь довела невестку вечными придирками. А по поводу моего собственного отравления в первый день тут? Да кто бы вообще про него узнал! Старая Ярослава не стала бы звать лекаря к замерзающей Марфе, не стала бы поднимать шум. А без лекаря, никто и не понял бы, что с княгиней что-то не так. Всё списали бы на её очередной каприз или злобу.

Я невольно поёжилась.

Михаил внимательно смотрел на меня, будто чувствовал, что я где-то далеко в своих мыслях. Его ладонь всё ещё лежала на моей щеке, большой палец медленно и успокаивающе гладил кожу.

– Ты любую двадцатилетнюю девицу за пояс заткнёшь, – сказал он очень серьёзно. – И дело даже не в красоте, хотя ты, конечно, красавица. Просто… ты будто светишься. Даже сейчас, после болезни. Я раньше этого и не замечал как-то…

Я откашлялась, пытаясь скрыть смущение, и решила сменить тему, пока совсем не растаяла.

– Ладно… расскажи лучше про младшего. Его долго дома не было… Как он вообще?

Михаил слегка улыбнулся, будто ожидал этого вопроса.

– Олег очень по тебе соскучился. Если бы я его делами не нагрузил по приезду, он бы сейчас тут сидел, у твоей кровати, и ни на шаг не отходил.

«Олег», – мысленно повторила я с облегчением. – «Наконец-то узнала, как его зовут».

И судя по тому, как Михаил это сказал, младший явно был любимчиком прежней Ярославы.

– Пришлось специально ему задания давать, – продолжил Михаил, – чтобы хоть немного отвлечь, иначе он бы совсем извёлся. Он тебе от твоего отца письмо привёз.

«Того самого Мстислава, о котором шептались старосты…» – мелькнула короткая мысль.

Оказывается, Олег всё это время был у деда. Вот почему его не было видно.

– Олежка злой, что я его к тебе не пускал. – Михаил крепче сжал мою руку. – Так что завтра с утра, наверное, сам прибежит. Не прогоняй его, ладно? Он сильно переживал.

– Когда я тогда зашла к тебе в кабинет… там ещё была девушка. Рыженькая, с косой. Я толком не разглядела её в тот момент. Кто это?

Я постаралась спросить как можно небрежнее, хотя внутри напряглась. Вдруг это была какая-то важная персона, которую прежняя Ярослава прекрасно знала.

– Это… – начал он и слегка поморщился, подбирая слова. – Долгая история. Вот завтра придет, пусть сам тебе рассказывает. Тебе сейчас спать надо. Отдыхай. – сказал он наконец, наклонился и потянулся к моему лбу.

Я не знаю почему я это сделала. Может голова ещё кружилась. Может просто не успела сообразить. Я чуть приподнялась на подушке, ровно в тот момент, когда его губы уже почти коснулись моего лба. Вышло совсем не в лоб.

Мы оба замерли, поцелуй получился тихий, тёплый, почти невесомый… от него по телу разлилось такое густое, сладкое тепло. Потом он медленно отодвинулся, но совсем недалеко. Его глаза были тёмные и чуть растерянные.

– Засыпай, Яся. Я рядом посижу.

Я кивнула, чувствуя, как тяжелеют веки. Сон накатывал мягко, но настойчиво. Уже почти проваливаясь в забытье, мне снова померещилось, что на меня сквозь окно смотрят желтые глаза…

* * *

Когда я открыла глаза, в комнате было уже светло. Маруся сидела на лавке у окна, увидев, что я проснулась, она тут же вскочила на ноги.

– Доброе утро, княгиня. Как вы себя чувствуете?

– Уже лучше, – хрипло ответила я и попыталась сесть. – Сколько сейчас времени?

– Почти полдень. Князь велел вас не беспокоить, но… – она чуть замялась. – Младший княжич уже второй час под дверью сидит. Говорит, что будет ждать, сколько понадобится.

Я невольно улыбнулась.

– Пусть войдёт. Только дайте мне минутку привести себя в порядок.

Маруся с Дуняшей быстро помогли мне умыться, расчесали и заплели косу, накинули тёплый сарафан. Я ещё не до конца пришла в себя, но хотя бы не выглядела как ожившая покойница.

– Можете впустить его.

В комнату вошёл высокий, худощавый мальчишка лет шестнадцати, ещё совсем безусый, с мягкими тёмными волосами и знакомыми до боли глазами. Действительно вылитый мой племянник Мишка, только выросший, вытянувшийся и немного угловатый. Тот же разлёт бровей, та же ямочка на подбородке.

Олег замер на пороге, глядя на меня широко раскрытыми глазами. А потом рванул вперёд и крепко обнял, да так сильно, что у меня перехватило дыхание.

– Мама… – глухо сказал он мне в плечо. – Ты очнулась…

Я обняла его в ответ, прижимая к себе. Он был ещё не взрослым мужчиной, а большим до боли родным ребёнком.

– Олежка… – имя сорвалось с губ легко и естественно, а на глаза навернулись слёзы. – Не переживай, я в порядке.

Мы стояли так почти минуту. Наконец он чуть отстранился, но рук не убрал.

– Я тебе письмо от деда привёз, – сказал он, доставая из-за пазухи свёрнутый пергамент с печатью. – Велел передать лично в руки.

– Спасибо. Я потом прочитаю, – я аккуратно отложила письмо на столик. – Расскажи лучше, как ты там погостил? Как дед?

Олег опустил глаза и переступил с ноги на ногу. Вид у него стал виноватый.

– Мама… я должен тебе кое-кого представить.

Он резко повернулся к двери, толкнул её и позвал:

– Яра, заходи.

В комнату вошла та самая рыженькая девушка с косой, в простом, но чистом платье, с россыпью веснушек на носу. Она выглядела очень смущённой и одновременно решительной. Олег взял её за руку и выпалил, глядя мне прямо в глаза:

– Это Яра. Я её люблю и хочу на ней жениться. Благословите нас, матушка.

Я смотрела на них, ощущая как улыбка на губах сползает вниз. Он сейчас серьёзно? В голове моментально пронеслось: «Какое, к чёрту, жениться?! Ты ещё ребёнок, Олег!»

– Сколько тебе лет? – деревенеющим голосом спросила я у неё.

– Шестнадцать, матушка-княгиня, мы с Олегом ровесники.

В моём мире в шестнадцать лет не то, что жениться, в кино на взрослые фильмы ходить нельзя! И я прекрасно знала, что бывает, когда женятся слишком рано и слишком неосознанно. Вон Всеволод – вроде бы и взрослый, а всё равно видно, что не нагулялся, и Авдотья из-за него натерпелась. Нет, этому мальчику такой судьбы я не хочу, и этой рыжей девочке тоже.

– Матушка… – осторожно позвал Олег.

– Вы давно знакомы? – спросила я наконец.

– Уже неделю почти. – признался сын, отводя глаза.

Я уставилась на него.

– Неделю?!

– Да, – Олег чуть покраснел, – Я её в лесу нашёл. Она одна была, раненая, еле живая, без памяти совсем. Не помнила ни кто она, ни откуда, ни как там оказалась.

– Неделю, – повторила я второй раз, потому что первый как-то не помог это осознать. – Олег, я правильно поняла, ты нашёл девушку в лесу неделю назад, и теперь хочешь на ней жениться?

– Я полюбил ее! – горячо выпалил он.

– За неделю.

– Да!

Я посмотрела на Яру. Та стояла тихо, смотрела в пол.

– Яра, а ты что думаешь? – спросила я

Она подняла голову. Глаза у неё оказались очень яркого зеленого оттенка.

– Я думаю, – сказала она тихо, – что он мне жизнь спас. Так что теперь куда он, туда и я.

– Олег, – я говорила спокойно, но внутри всё кричало. – Тебе шестнадцать лет.

– Почти семнадцать, – тут же поправил он.

– Почти семнадцать, – повторила я с сарказмом. – Даже если бы тебе было двадцать, я бы сказала то же самое. Вы знакомы неделю, и ты уже хочешь жениться?

Олег упрямо сжал челюсти. Точно такое же выражение лица бывало у племянника Мишки, когда он упирался рогом.

– Я её люблю, – твёрдо повторил он. – И она меня любит. Я уже всё решил.

– А я – нет, – отрезала я.

Плевать, если меня снова начнут называть злой свекровью или домашним тираном. Но прямо сейчас они моего согласия на этот брак точно не получат.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Я глубоко вдохнула, пытаясь держать себя в руках.

– Матушка… – начал Олег с болью в голосе.

– Нет, – жёстче повторила я, и посмотрела на девушку. – Яра, ты можешь остаться у нас. Мы выделим тебе отдельную комнату, будешь жить как гостья. Мы узнаем тебя лучше, ты узнаешь нас. А там… посмотрим.

Олег хотел что-то возразить, но я перебила:

– Это не обсуждается. Если ты действительно любишь эту девушку, то подождёшь… года два. Настоящая любовь от ожидания не умрёт. А теперь ответь мне честно. Что сказал тебе отец, когда ты ему всё это рассказал?

Олег опустил взгляд.

– Он сказал… что сначала надо поговорить с тобой.

Я мысленно скрипнула зубами: «Хорошо устроился, Михаил Ростиславич! Самую неприятную часть свалил на меня.»

– Понятно, – процедила я. – Ладно. Идите оба.

Олег открыл рот, чтобы возразить, но я подняла руку:

– Довольно. Сейчас вы оба пойдёте и дадите мне отдохнуть. Яра, Маруся проводит тебя в гостевую. А с тобой, Олег, мы поговорим позже.

Сын смотрел на меня так, будто я его предала. На секунду мне даже стало больно, он действительно был очень похож на Мишку, когда тот обижался по-настоящему.

– Как скажете, матушка, – холодно бросил он, развернулся и вышел первым. Яра тихо поклонилась и последовала за ним.

Когда дверь закрылась, я устало откинулась на подушки и закрыла лицо ладонями. Господи… шестнадцать лет, неделя знакомства, и вот тебе: «Люблю и хочу жениться»!