Текст книги "Я попала в злую свекровь (СИ)"

Автор книги: Екатерина Вострова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 9

В комнату Марфы я вошла тихо, почти на цыпочках. Она лежала на кровати, а неподалеку от нее в углу тихо пряла служанка. Увидев меня, девушка вздрогнула и попыталась приподняться на подушках. Лицо у неё было всё ещё бледное, но уже не такое мраморное, как вчера. За моей спиной тихо вошли Маруся и Дуняша – встали у дверей на случай, если что понадобится.

– Матушка … – прошептала Марфа вместо приветствия.

– Лежи, – я подняла руку и подошла ближе. – Как ты себя чувствуешь?

– Лучше. Лекарь сказал, ребёнок держится. Сердце у него бьётся ровно.

Я кивнула, присела на лавку рядом и позволила себе искреннюю улыбку.

– Вот и хорошо. Значит, будем беречь вас обоих.

Марфа смотрела на меня с осторожным удивлением. Я огляделась.

– А где Павел?

– С батюшкой на совете, – тихо ответила она. – Когда совет начался, Всеволод на охоте был, так что Павел вместо него пошел помогать отцу…

Я мысленно выругалась. Из-за того, что старший лоботряс, среднему вместо него отдуваться на совете. Красавец, Всеволод, ничего не скажешь!

Марфа помолчала, потом повернулась к одной из моих служанок.

– Дуняша… долго ли они там ещё, не слышно? – голос у неё слегка дрогнул.

Дуняша покачала головой:

– Пока не выходили, Марфа Андреевна.

Марфа кивнула, но пальцы её продолжали нервно мять край одеяла, комкая ткань. Она несколько раз сглотнула, будто слова застревали в горле, и только потом, не поднимая глаз, тихо добавила, будто сама с собой:

– Интересно… Павел рядом с батюшкой сидит?

Марфа прикусила губу, взгляд метнулся к двери, потом обратно к одеялу. Было видно, как она пытается держать себя в руках, но у неё плохо получается.

Я удивлённо повернулась к своим служанкам.

– А есть из-за чего беспокоиться? Совет опасен может быть?

Маруся и Дуняша быстро переглянулись. Маруся шагнула ближе и, наклонившись к моему уху, зашептала едва слышно:

– Дочь старосты Силантия с отцом приехала. Он её с собой на совет взял, мол, сыновей нет, пусть дочь учится. А Павел как раз сегодня на совет пошел, вместо брата. Вот Марфа и нервничает, матушка-княгиня…

Я невольно произнесла вслух, искренне удивлённая:

– Дочь Силантия? А что с ней не так?

Марфа резко вскинула голову. В её глазах мелькнула боль, смешанная с обидой.

«Это что… какая-то ее соперница?» – мелькнуло у меня в голове.

Точно, Михаил ведь в первый день как я появилась здесь, что-то говорил про какую-то «другую», которую я якобы хотела вместо Марфы. Неужели дочь Силантия и есть эта «другая»? В комнате повисла тяжёлая, неловкая тишина.

Марфа смотрела на меня так, будто я только что подтвердила все её худшие опасения. Я сухо кашлянула, стараясь сохранить спокойный тон.

– Я к тому, – добавила я уже ровнее, – что на совете им не до глупостей. Там они дела решают. Павел я уверена с отцом сидит. И делает то, что должен, ему там не до… отвлечений. Не переживай, Марфа. Всё будет хорошо.

Марфа отвела взгляд и положила ладонь себе на живот, словно защищая. Несколько секунд она молчала, кусая губу, а потом вдруг заговорила:

– Не переживай… – повторила она мои слова с болезненной усмешкой. – Я тут лежу с животом… А она там, рядом с ним. Будет сидеть, улыбаться, глазки строить… руку «случайно» заденет, под столом ножкой прижмётся к его бедру… А Павел – он же мужчина, устанет… – голос стал высоким и ломким, – и не оттолкнёт.

Она резко замолчала, будто испугалась самой себя.

– Я глупости говорю… – быстро добавила она, опустив голову. – Простите, матушка.

Первым порывом у меня чуть не вырвалось: «А нафиг тебе такой муж, если он на первую же улыбку поведётся?» Но я вовремя прикусила язык, здесь не двадцать первый век. Здесь нельзя просто сказать «найдёшь лучше». Здесь если муж изменит, то виновата всегда жена: «не уберегла», «не удержала», «плохо ублажала».

Я глубоко вдохнула и твёрдо ответила:

– Павел теперь не просто твой муж, он отец твоего ребёнка, а это уже совсем другое. Он не мальчик уже, чтобы на каждую ножку под столом кидаться.

Марфа подняла на меня глаза, в них явно было удивление. Я повернулась к Дуняше:

– А чтобы тебе было спокойнее… Дуняша, сходи сейчас к горнице, где идёт совет. Передай слугам, которые у дверей дежурят: как только Павел выйдет, то пусть сразу идёт сюда, к Марфе, не задерживаясь нигде. Скажи, что это мой приказ.

Дуняша поклонилась и быстро вышла.

Марфа смотрела на меня так, будто я только что совершила чудо. Она открыла рот, но ничего не сказала, только крепче прижала ладонь к животу. Через несколько минут Дуняша вернулась, слегка запыхавшаяся.

– Матушка-княгиня, – быстро заговорила она, – совет только-только закончился. Старосты остаются у нас на ночь, будут вечерять. Павлу я всё передала, он сказал, что сейчас придёт.

– Хорошо, – кивнула я и встала. – Проводите тогда меня к князю. Раз совет закончился, могу поговорить с ним.

Мы вышли из комнаты Марфы, и дверь за моей спиной тихо притворилась.

В доме стоял шум: где-то переговаривались мужчины, скрипели лавки, хлопали двери, слуги сновали быстрее обычного, стараясь никому не попасться под руку. У самой большой горницы мы замедлились. Я уже собиралась войти, когда из проёма вышел Михаил.

– Ты вовремя, – сказал он негромко. – Я как раз собирался к тебе.

«Опять этот взгляд, – мелькнуло у меня в голове. – Как тогда, в светлице, когда он пришёл «долг супружеский отдать». Сейчас он снова смотрит на меня так же…»

Мы отошли чуть в сторону от двери.

– А зачем ты хотел ко мне идти? – спросила я первой.

Михаил посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом, потом повернулся к двум слугам, которые как раз проходили мимо:

– Вы двое, идите баню затопите. И чтобы пар стоял хороший.

Слуги замерли.

– Князь-батюшка… так завтра же банный день, утром ведь завтра печи топиться будут…

– Я сказал сегодня, – отрезал Михаил, не повышая голоса, но тон был такой, что желание возражать у слуг отпало. – Устал на совете. Вымыться хочу.

Слуги поклонились и быстро ушли выполнять приказ. Михаил снова повернулся ко мне.

– А ты чего пришла? – спросил он, слегка приподняв бровь. – Про совет спросить? Или про дочь Силантия узнать?

Я чуть опешила, но он не дал мне ответить.

– Сразу скажу, – продолжил Михаил твёрдо, – я их приказал в соседнем тереме разместить. Сюда к нам не пущу, даже не проси. Другие старосты пусть тут ночуют, но ее не позволю.

Я на мгновение растерялась. Он что, решил, что я из-за этой девицы пришла?

– Нет, я не по этому поводу. – Я зажмурилась и только потом добавила, – Я кажется, ключи потеряла.

– Какие именно? – спросил он спокойно.

– Все! – ответила я. – Те, что на поясе были. Там и от кладовой ключ был. Я всё перебрала у себя. Ни в сундуках, ни в шкатулках нигде нет. В общем, или я их потеряла, или их кто-то украл, пока я с отравлением слегла. Поэтому было бы хорошо замки сменить.

Михаил помолчал, глядя на меня сверху вниз. Потом медленно кивнул.

– Замки сменить… Хорошо.

Я уже начала расслабляться, когда он сделал полшага вперёд, почти прижав меня к стене.

– Только этого мало.

– В каком смысле? – я невольно напряглась.

Михаил чуть склонил голову, разглядывая меня так, будто видел впервые.

– Если ключи не потерялись, значит их взяли. Придётся поднимать всех, кто к тебе заходил в тот вечер… трясти людей, лезть в сундуки. Дело серьёзное.

Его взгляд медленно спустился по моему лицу, задержался на губах, вернулся к глазам. Голос стал низким, почти интимным:

– За такую услугу с тебя причитается, Ярослава.

– Что ты хочешь? – у меня пересохло в горле.

Михаил наклонился так близко, что его дыхание обожгло мне висок. Губы почти коснулись уха.

– Сегодня баню уже топят, – тихо произнёс он. – Приходи. Потрёшь мне спину… веничком похлестаешь. Как раньше.

«Точно, как в тот раз, – подумала я. – Тогда он якобы извинялся, а теперь ключи использует как предлог. Ну и выдумщик…»

– Михаил… – голос предательски дрогнул. – Я ещё слаба после отравы. Да и слуги сказали, что баня завтра.

Он не отодвинулся, а наоборот, чуть прижался, и я почувствовала, как сильно бьётся его сердце. Его грудь была горячей даже сквозь рубаху, а тяжёлое и чуть прерывистое дыхание, обжигало кожу у виска.

– Завтра – это завтра, – мягко, но очень уверенно ответил он. – А сегодня я устал, и хочу именно твоих рук.

«Да чего это его так приспичило? – пронеслось у меня в голове. – Он же три года к старой Ярославе почти не подходил, а тут второй раз за два дня сам подкатывает…»

Я попыталась напомнить:

– Я же тебе говорила уже, дай время в твои чувства поверить, а то потом мне будет больно, если ты снова говорить будешь, что «нас нет».

Михаил на секунду замер, но потом тихо, почти нежно усмехнулся.

– Да ты чего… Я же просто про баню. Ничего такого, чистым хочу быть.

Он чуть отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза. Взгляд был тёмный и совершенно не «просто про баню».

– Но если ты еще слаба сегодня… То завтра же банный день. – Его глаза потемнели, дыхание стало глубже, а голос упал до низкого, бархатного шёпота, – И тогда ты точно пойдёшь, без отговорок. Договорились?

Его пальцы легко, почти невесомо провели по моей щеке, будто проверяя, не отстранюсь ли я.

– Завтра ты будешь в бане со мной, и будешь делать всё, что я скажу.

Он выпрямился, развернулся и пошёл по коридору, оставив меня стоять с бешено колотящимся сердцем.

«Я буду с Михаилом в бане наедине» – от этой мысли внутри стало жарко и тревожно одновременно. Похоже на этот раз мне уже точно не отвертеться.

Глава 10

Я вернулась в свою светлицу, закрыла дверь и несколько минут просто стояла посреди комнаты, пытаясь унять сердце.

Перед тем как отпустить меня, Михаил с самым спокойным видом попросил «подобрать что-нибудь нарядное» к ужину со старостами. Так я, собственно, и узнала, что вообще должна на этом проклятом ужине присутствовать. И, честно говоря, новость эта выбила меня из колеи не меньше, чем его утренние намёки на завтрашнюю баню.

Ужин со старостами, замечательно!

А если меня там кто-нибудь о чём-нибудь спросит? Вернее, не кто-нибудь, а тот, кого я, по идее, знаю много лет. А я даже по имени никого назвать не смогу!

Я прошлась по комнате, машинально поправляя складки на рукаве.

Силантий с дочерью, опять же… наверняка они захотят перекинуться парой слов. Что если я их не узнаю? Или, хуже того, ляпну что-нибудь совсем неуместное?

И что я сделаю? Спрошу: «простите, а вы кто вообще?» Или ляпну что-нибудь такое, после чего они решат, что княгиня окончательно сошла с ума?

Я невольно фыркнула. Да, это определённо произведёт впечатление.

Я села у окна, глядя на темнеющий двор. Слуги уже носили блюда и кувшины – ужин явно приближался. В голове крутилось всё сразу: ключи, баня, Силантий, завтрашний день… Нужно было срочно придумать, как выкрутиться, не вызвав подозрений.

Интересно, здесь вообще есть что-то вроде… портретов? Ликов? Да хоть какие-нибудь подобия изображений, по которым можно заранее понять, кто есть кто?

Я медленно выдохнула.

Нет. Так я на ужин идти не могу. Нужно каким-то образом хотя бы выяснить, с кем именно мне предстоит иметь дело. И тут меня вдруг осенило. Я резко развернулась к двери.

– Дуняша! Маруся! – позвала я.

Служанки появились почти мгновенно.

– Матушка-княгиня? – поклонились они.

Я на секунду задумалась, как бы сформулировать просьбу так, чтобы не звучать как человек, который внезапно потерял память.

– Я сейчас с князем говорила, – начала я спокойно, – он упомянул, что сегодняшний совет был… напряжённым.

Служанки переглянулись.

– Некоторые из старост, – продолжила я, чуть понизив голос, – остались недовольны. И я почти уверена, что за ужином они не ограничатся трапезой.

Маруся едва заметно кивнула.

– Я хочу помочь князю, – сказала я. – А для этого мне нужно понимать, о чём они думают и как между собой говорят… когда его нет рядом.

Я сделала паузу, будто взвешивая слова.

– Скажем так… мне было бы полезно услышать их разговоры заранее. Но так, чтобы никто не догадался, что я их слышала.

Дуняша моргнула, потом ещё раз, и вдруг её лицо просветлело. Маруся же и вовсе удивилась не моим словам.

– Конечно, матушка-княгиня, – спокойно ответила Маруся. – Вы ведь так уже делали раньше. Прикажите, мы отведём.

Я едва не выдала себя от радости. Значит, старая Ярослава тоже иногда подслушивала чужие сплетни. Отлично!

– Разумеется, – кивнула я с самым невозмутимым видом. – Но сейчас хочу… убедиться, что понимаете, насколько все серьезно и ответственно.

– Мы понимаем, матушка-княгиня, – спокойно и уверенно сказала Маруся.

Дуняша тоже закивала и добавила чуть тише:

– Мы проведём вас так, как вы любите, тихо и незаметно.

Маруся улыбнулась едва заметно, почти по-деловому, и от этой улыбки у меня внутри неприятно кольнуло: значит, это действительно не первый раз, когда «я так люблю».

– Силантий с дочерью в малой гостевой, – продолжила она. – Их отдельно поселили. Там стена тонкая, слышно хорошо. С них прикажете начать или сперва к остальным?

Я на секунду задумалась. В крови разгоралось любопытство и почти детский азарт.

– Сначала к тем, кто в доме, – решила я. – Хочу понять общее настроение. Силантия с дочерью послушаем позже.

– Как прикажете, матушка-княгиня.

Они повели меня узким, почти незаметным коридором, о существовании которого я даже не подозревала. Мы прошли немного в сторону, потом спустились по крутой деревянной лестнице и остановились у очередной скрытой щели в стене. Маруся осторожно отодвинула небольшую деревянную заслонку.

– Здесь, – прошептала она.

Я наклонилась.

Щель оказалась достаточно широкой, чтобы не только слышать, но и видеть. Комната по ту сторону была освещена, и я различила троих мужчин за столом. Один сидел боком ко мне, широкоплечий, с густой бородой; второй – худощавый, с острым лицом, нервно постукивал пальцами по столу; третий, постарше, развалился на лавке так, будто это его дом.

Голоса доносились чётко.

– Я тебе говорю, Фёдор, – буркнул бородатый, – добром это не кончится.

В ответ шумно вздохнул худощавый.

«Один уже есть – Фёдор» – мысленно сделала я пометку.

– Да что ты всё заладил, Гаврил? Князь сам разберётся. – ответил тот.

«Второй – Гаврил» – еще одна мысленная заметка.

– Разберётся? – фыркнул третий, тот, что постарше. – Если князь не наведёт порядок в собственном доме, то Мстислав всем головы поснимает. Ярослава – его любимая дочь. А ты, Федор, сидишь и делаешь вид, что ничего не происходит.

– Да знаю я, чья она дочь, – раздражённо отмахнулся Фёдор. – Только жить с ней нам, а не Мстиславу.

– Жить? – Гаврил коротко усмехнулся, но без веселья. – Это ты сейчас так говоришь. А как он войско подведёт – по-другому запоёшь.

Я чуть сильнее прижалась к щели.

– Ты видел, сколько у Мстислава людей на заставе стоит? – продолжил он, наклонившись вперёд. – И это только те, что на виду. А сколько в лесу – кто их считал?

– Да не полезет он сразу с войной, – нахмурился Фёдор. – Ему это невыгодно.

– Не полезет? – вмешался третий, лениво потянувшись. – Конечно не полезет. Он просто сначала дочку пожалеет, слёзки ей утрёт, а потом уж зятя похоронит… и нас всех разом с ним заодно. Чтоб два раза не ходить.

– А ты не скалься, Семён, – резко бросил Гаврил, даже не оборачиваясь. – Тут не до шуток.

Ага, значит, этот – Семён.

– Он и без войны нас задушит, – добавил Гаврил. – Торг через его земли идёт. Перекроет – и всё. Без соли останемся, без железа. Зиму не переживём.

Я невольно стиснула пальцы. Значит, вот как всё обстоит на самом деле. Похоже я была правда в своих догадках о том, что брак Ярославы и Михаила договорной.

– Не только торг, – вставил Семен. – Ты про лес не забывай.

– Вы что в это верите? – тихо спросил Фёдор почерти, оглядывая собеседников, – Ну в то, что у Мстислава договор с… лесом?

Я стояла, прижавшись к холодной стене, и чувствовала, как по спине ползёт неприятный холодок. Снова о лесе говорят. Может ли быть, что плата, которую старая Ярослава в лес отправляла как то с договором отца связана?

– Я в это не верю, – хмуро мотнул головой Гаврил. – Но проверять бы не рискнул, и руку на отсечение не дал бы.

На секунду в комнате стало совсем тихо.

– Потому и говорю, – добавил он, уже жёстче, – если князь с княгиней вразлад пойдут, худо будет всем.

– А он уже вразлад, – буркнул Семен. – Тут все об этом шепчутся. Говорят княгиня князя в опочивальню уже несколько лет не пускает.

– Вот именно, – многозначительно кивнул Гаврил.

– Михаил сам виноват. – снова принялся ерничать Семен, – Не умеешь жену держать, не бери такую, а коли взял – держи. Или под себя гни, или сам под неё ложись. Либо воспитывай, либо подчиняйся. Третьего не дано.

Я чуть не фыркнула, но вовремя прикусила язык.

– Ты потише, Семён, – резко одёрнул его Фёдор, бросив взгляд на стены. – Дом княжий, не кабак.

«Если бы ты знал, насколько не кабак…» – мелькнула ехидная мысль.

– Да пусть слышат, – отмахнулся тот. – Я не один так думаю.

– Думать можно что угодно, – устало сказал Гаврил. – а вот говорить лучше поменьше.

Фёдор шумно выдохнул, потянулся за кружкой.

– Ладно, – буркнул он. – Чего зря языки чесать. На ужине станет ясно, что к чему. Поглядим как они с друг другом общаются.

Дальше разговор постепенно свернул в сторону чего-то более приземлённого: дороги, людей, поставок, недостачи зерна в одной из волостей. Я ещё какое-то время слушала вполуха, стараясь выцепить полезные мелочи и заодно запомнить лица, а затем отстранилась от щели и тихо выдохнула:

– Тут трое, – прошептала я, оборачиваясь к Марусе. – Остальные где?

– другие разошлись по своим комнатам. Кто отдыхает, кто с людьми своими говорит.

Я медленно кивнула и бросила последний взгляд в щель. Гаврил уже о чём-то спорил с Фёдором, Семён лениво слушал, время от времени вставляя короткие реплики

Главное я услышала, и, кажется, начала понимать еще кое-что.

Михаил тоже уже уловил настроение среди старост, и поэтому так настойчиво меня в баню звал. Ему нужно не просто помыться, а публично показать всем, что между князем и княгиней полный мир и согласие. Что все эти разговоры обычные досужие сплетни. От этих мыслей я заметно повеселела.

Ведь если так… мне и не обязательно идти с ним в баню, а можно просто хорошо сыграть на ужине. Улыбаться, смотреть на него с нежностью, позволить ему при всех касаться моей руки. Пусть старосты ахнут и разнесут по волостям, какая у князя любящая и покладистая жена. Тогда и нужда в банном спектакле отпадёт сама собой.

Я едва сдержала довольную улыбку.

– Пойдём, – сказала я Марусе. – Покажешь мне малую гостевую.

Теперь было самое время посмотреть на «знаменитую» дочь Силантия. Посмотрим, чем же так хороша эта девушка.

Глава 11

Интересно, чем эта девица так угодила прежней Ярославе, что та готова была Марфу со свету сжить ради неё? Хорошее приданое? Влиятельный отец? Или просто послушная?

– Туда лучше через хозяйственный двор, там сейчас пусто. – тихо сказала Маруся.

Мы вышли через боковую дверь. Я сразу пожалела, что не успела накинуть ничего теплого, снаружи ударило морозом. Февраль, будь он неладен. Похоже он одинаково холодный и дома и здесь.

Дуняша шла чуть впереди, оглядываясь. Двор действительно был пуст, только где-то за конюшней переговаривались конюхи, но далеко. Мы быстро пересекли открытое пространство и нырнули в низкую дверь соседнего строения.

Внутри пахло печёными пирогами, видимо гостям подали угощение. Маруся уверенно повела меня по узкому коридору, потом указала на стену:

– Вот здесь, матушка. Слышимость хорошая, я проверяла.

Я невольно задумалась: и кого это она подслушивала, когда «проверяла»? Но тут же отбросила это, не до того сейчас.

Я шагнула ближе и плотно прижала ухо к холодным доскам. Слышимость действительно была хорошей, голоса доносились отчётливо, хотя и приглушённо.

– …какой он всё-таки статный, – мечтательно протянул молодой девичий голос, – Высокий, плечи широкие… И глаза такие серьёзные. Вот только когда он на совете говорил, я ему улыбнулась, а он даже не посмотрел толком. Чурбан деревянный! – последнее было капризным обиженным тоном.

– Забава, ну что ты как девка красная, – усмехнулся отец. – Павел весь в отца просто. Тот княгине никогда не изменял, хоть они уже много лет живут как чужие. И этот видимо тоже старается. Такие мужья самые покладистые, сделаешь его своим, быстро под каблук возьмёшь.

– Матушка Ярослава мне обещала подсобить, – тихо сказала девушка. – И охоту старшему специально устроила, чтобы Павел вместо него на совет пошёл… А он даже не заметил меня толком.

– Заметил, – уверенно ответил отец. – Главное, чтобы княгиня не передумала. Она всегда хотела тебя для Павла.

– Так хотела, да не вышло, батюшка, – с обидой протянула Забава. – Если бы не тот поход…

– Уверен Михаил тогда нарочно взял Павла с собой. – ехидным тоном откликнулся Силантий, – Увёз сына от матери подальше, а там и подсунул ему Марфу. Перед битвой обвенчались, второпях, как водится и всё, назад не открутишь.

– Батюшка, но ведь теперь…

– Теперь другой разговор, – перебил он. – Ярослава жива, здорова, и слово свое сдержит.

– Батюшка, – Забава понизила голос, – Я слышала, как служанки болтали, что Марфа брюхата.

Силантий помолчал, потом коротко ответил:

– Знаю.

– Но хуже всего, – голос девушки задрожал. – что болтают, будто матушка Ярослава её вдруг защищать начала. В дом вернула, лекаря приставила… Что мне теперь делать, батюшка?

Силантий помолчал, потом вдруг ласково ответил:

– Ничего не делай. Ты своё дело знай: улыбайся, и на ужине сядь так, чтобы Павел тебя видел. И больше ничего. А про брюхо, я сам позабочусь.

– Батюшка… – в голосе Забавы послышалась тревога.

– Но Марфа…

– Марфа – не твоя забота, – перебил он всё тем же ласковым тоном. – Бывает, что беременность не держится. Зима, холода, здоровье у неё слабое… Всякое случается.

Забава что-то пробормотала недовольно, но так тихо, что было не разобрать. Я медленно отстранилась от стены. Все это звучало так, что мне совсем не понравилось.

– Всё, – тихо сказала я, оборачиваясь к служанкам. – Возвращаемся. Мне ещё нужно переодеться перед ужином.

Маруся и Дуняша кивнули и спокойно двинулись следом, а вот у меня в голове творился настоящий вихрь.

Брать Марфу на ужин или нет?

Если оставить, то Павел сразу заподозрит неладное, решит, что я снова невестку обижаю. Да и Марфа будет ревновать. Она из-за совета, на котором Забава присутствовала вся извелась, а тут и вовсе сама себя съест.

А если взять, то получился, что я сама ее под угрозу подставляю. Вдруг Силантий действительно задумали что-то против ребёнка?

Я уже почти дошла до двери, когда повернулась к Дуняше:

– Сходи к Марфе. Скажи, что сядет на ужине рядом со мной. И ещё скажи ей, чтобы ела и пила только то, что я разрешу. Не объясняй почему, просто скажи, что я так велела.

– Поняла, матушка-княгиня. – отозвалась служанка.

– И ещё, – добавила я, – Павлу тоже скажи, что б от жены весь вечер пусть ни на шаг не отходит.

Дуняша ушла, а Маруся сразу взялась за дело. Следующие полчаса она облачала меня с той же обстоятельностью с какой полководец снаряжает войско перед битвой: сарафан, пояс, украшения, прическа, поверх лёгкий убор.

– Раз уж ужин с гостями, надо соответствовать. – тяжело вздохнула я, поглядывая в зеркало.

Маруся отступила на шаг и окинула меня взглядом:

– Хороши, матушка-княгиня. Вы сегодня всех затмите!

* * *

Когда мы вошли в большую горницу, там уже стоял густой гул голосов и тяжёлые, тёплые запахи праздничного стола. Михаил сидел во главе. Увидев меня, он поднялся.

Я шла к нему не торопясь, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов. Подойдя совсем близко, я остановилась, заглянула ему в глаза и тихо, с лёгкой улыбкой произнесла:

– Добрый вечер, муж мой.

Михаил слегка приподнял бровь, явно пытаясь понять, что я затеяла.

– Добрый вечер… Ярослава, – ответил он чуть растерянно.

А я тем временем привстала на носочки, будто собиралась поцеловать его в щёку. Краем взгляда я заметила, как сидящие ближе всего гости затаили дыхание, ожидая что будет дальше. Но в последний момент я мягко провела пальцами по его виску, убирая несуществующую соринку или волосок.

– У тебя ниточка в волосах, – ласково пояснила я, глядя ему прямо в глаза.

На долю секунды во взгляде мужа мелькнуло настоящее замешательство. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но так и не произнёс ни слова. Я же спокойно опустилась на своё место по правую руку от него, словно ничего особенного не произошло.

Михаил ещё секунду постоял, затем резко сел. Кончики его пальцев невольно коснулись виска.

Ещё не все гости успели собраться. Старосты и их люди заходили группами, шумно здоровались, рассаживались. Но стоило кому-то новому занять своё место, к нему сразу наклонялись соседи и начинали что-то быстро шептать. Сплетни в этом доме распространялись очень быстро.

Марфа вошла под руку с Павлом, и тот усадил её рядом со мной, как я и велела, сам заняв место сразу за женой. Он бросил на меня короткий, настороженный взгляд, но ничего не сказал.

Чуть позже в горницу вошёл Всеволод с Авдотьей. Невестка шла с опущенными глазами, но, когда муж слегка приобнял её за талию, заметно заулыбалась. Они сели дальше за Павлом, так как слева от отца уже расположились очевидно наиболее влиятельные старосты: Гаврил и Силантий с дочерью. Судя по всему, Михаил сам так распорядился перед ужином.

Всеволод на мгновение замешкался, заметив изменение в привычном порядке, но ничего не сказал и сел дальше, рядом с Авдотьей.

Именно в этот момент кто-то из незнакомых мне старост тихо хмыкнул и наклонился к соседу, говоря достаточно громко, чтобы я услышала:

– Глянь-ка… Средний сын нынче ближе к отцу, чем старший. Неужто порядок в княжеском доме поменялся?

Я подняла на говорившего взгляд и улыбнулась совершенно безмятежно:

– Так ведь Марфа у нас сейчас на особом положении. – Я сделала небольшую паузу, давая всем услышать. – Когда ждёшь первого внука, хочется, чтобы дитя было поближе.

За столом стало тише, Марфа вскинула на меня удивлённые глаза, Павел кашлянул.

– Внука? – переспросил уже знакомый мне староста Гаврил, – Так это добрая весть, княгиня.

– Очень добрая, – тут же согласилась я. – Я сама уж заждалась. Так хотелось с маленьким понянчиться, что я Михаила всего измучила. Но мы старались, старались, и у нас не вышло. Видно, возраст уже не тот. Так что я очень счастлива что у нас будет внук.

Михаил в этот момент как раз подносил кубок к губам, но услышав мои слова поперхнулся, резко поставил кубок на стол и закашлялся. По горнице прокатился приглушённый гул: кто-то тихо засмеялся, кто-то многозначительно переглянулся...

Я же невозмутимо взяла со стола чистый льняной платочек, повернулась к мужу и нежно промокнула ему бороду в том месте, где капнула капля напитка.

– Дорогой, у тебя тут борода запачкалась, – произнесла я так, чтобы слышали все гости. – Нельзя же так не аккуратно… все смотрят.

Михаил поймал мою руку, перехватив за запястье.

– Ты сегодня… особенно заботливая, жена, – проговорил он низким голосом.

– А как же иначе? – ответила я мягко и улыбнулась ему так, как, наверное, никогда раньше не улыбалась прежняя Ярослава.

Затем спокойно высвободила руку и взяла свой кубок, будто ничего особенного не произошло. Игра только начиналась.