Текст книги "Я попала в злую свекровь (СИ)"

Автор книги: Екатерина Вострова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 33

Долго смотреть друг на друга нам не дали. В коридоре снова раздались шаги, а затем вошли сразу четверо дружинников. Старший коротко поклонился мне:

– Княгиня, Михаил Ростиславич велел вас и Мстислава Святославича увести от сюда, – сказал он.

– Увести или взять под стражу? – с вызовом спросил отец, оглядывая мужчин.

– Князь велел, чтобы вы оставались вместе с княгиней до его распоряжения, – осторожно ответил дружинник.

Можно было назвать это как угодно, но смысл я поняла. Во рту пересохло, ещё несколько минут назад я радовалась, что Мстислав согласился оставить моего мужа в живых, а теперь люди под знаменами отца штурмовали наш дом.

– А сам Михаил где? – спросила я, уже направляясь к двери.

– Во дворе, княгиня, – ответил дружинник. – Нападающих ещё на лесной дороге заметили. Князь успел поднять людей и ворота закрыть.

От этих слов мне стало немного легче. Значит, Михаила всё-таки не застали врасплох. Он сам много дней готовился к приезду моего отца, приказал следить за дорогами и держал дружину поблизости. Конечно, он вряд ли ожидал, что нападение начнётся именно сейчас, когда предполагаемый предводитель этого нападения сидит в доме, но хотя бы к самим неприятностям муж оказался готов. Я только сейчас заметила, что всё это время сжимала пальцы так сильно, что ногти впились в ладонь, и заставила себя разжать руку.

Двое дружинников пошли впереди, ещё двое остались за нами. Дуняша тоже дёрнулась следом, но я остановила её.

– Останься здесь, – распорядилась я. – И дверь закрой.

– Да, матушка-княгиня, – испуганно ответила служанка и тут же попятилась обратно в комнату.

Мы быстро пошли по коридору. Снаружи уже отчётливо слышались крики, иногда доносился звон оружия, но пока всё это казалось достаточно далёким. И всё равно от каждого особенно громкого удара я невольно напрягала плечи. На повороте коридора, где окна выходили прямо во двор, я замедлила шаг.

Внизу было полно дружинников. Главные ворота стояли закрытыми, поперёк них лежал тяжёлый деревянный брус, на стенах стояли люди с луками. Михаил действительно всё предусмотрел. При виде закрытых ворот я вдохнула чуть глубже: дом пока неприступен.

– Эти идиоты решили брать княжеский терем двумя десятками людей? – с раздражением произнёс отец, тоже остановившись у окна. – Я их сюда не посылал.

– Очень надеюсь, что это правда, – Голос прозвучал куда спокойнее, чем я себя чувствовала.

Мстислав хотел что-то ответить, но тут со стороны хозяйственного двора раздался крик, все разом повернули головы.

– Хозяйственные ворота! Там прорвались! – донеслось со двора.

Между лопаток неприятно засвербело. Ближний к нам дружинник выругался, а затем коротко бросил, обращаясь к отцу:

– Идёмте, князь.

Второй уже подтолкнул Мстислава в сторону коридора. Отец недовольно дёрнул плечом.

– Руки убрал, – процедил он, но спорить не стал и, зло выдохнув пошёл дальше.

Мы миновали следующий коридор. Шум, ещё недавно доносившийся только со двора, теперь звучал совсем рядом. У меня вспотели ладони, и пришлось несколько раз вытереть их о юбку. Чем ближе становились крики, тем меньше мне нравилась мысль, что мы идём именно в ту сторону. Мы как раз дошли до открытого перехода, соединявшего гостевую часть с внутренними покоями, когда рядом что-то свистнуло. Я даже не сразу поняла, что произошло. Дружинник, шедший первым, дёрнулся и осел на колени. Из его плеча торчала стрела.

– Назад! – крикнул второй мужчина, разворачиваясь к нам.

Ударила еще одна стрела. Дружинник позади меня вскрикнул и врезался спиной в стену, схватившись за бок. Я замерла всего на секунду, а потом Мстислав схватил меня за руку и буквально втолкнул в ближайшую комнату. Двое оставшихся дружинников затащили туда раненых и захлопнули дверь.

Сердце колотилось где-то почти в горле, несколько первых вдохов получились короткими и рваными. Пришлось заставить себя сосредоточиться на раненом, а не на том, что происходит снаружи.

Я опустилась рядом с мужчиной, которому стрела попала в плечо. Он был бледный, но в сознании и уже пытался сам ухватиться за древко.

– Не трогай! – сказала я, перехватывая его руку. – Хуже сделаешь.

Пальцы у меня дрожали, и я сильнее сжала его запястье, чтобы он этого не заметил.

– К воротам! – прокричал кто-то за дверью. – Быстрее! Остальные за мной!

Отец выругался.

– Я сейчас выйду и закончу это безобразие. – Мстислав резко направился к выходу, но один из дружинников тут же перегородил ему дорогу.

– Отойдите, князь, – сказал он. – Михаил Ростиславич велел вам оставаться с княгиней. Мне приказано вас не выпускать.

– Уйди с дороги, – предупредил отец.

– Не могу, князь.

Я только открыла рот, собираясь поддержать дружинника и напомнить отцу, что за дверью вообще-то стреляют, но не успела. В следующую секунду Мстислав схватил его за руку, рванул на себя и со всего размаху впечатал плечом в косяк. Дружинник не ожидал нападения и только успел коротко выругаться, прежде чем отец ударил его ещё раз. Мужчина тяжело осел на пол. Второй из уцелевших бросился к Мстиславу.

– Князь!

Он успел ухватить отца за плечо, но Мстислав резко развернулся и ударил его в лицо. Тот отшатнулся, зацепился ногой за лавку, а отец тут же добавил ещё один удар. Дружинник рухнул рядом с первым.

Раненый у стены попытался подняться, но едва опёрся рукой о пол, как скривился и снова осел назад. Второй, тот, у которого стрела торчала из плеча, дёрнулся следом, однако я сама удержала его за руку.

– Да лежи ты! – рявкнула я и тут же повернулась к отцу. – Ты что творишь?!

Отец уже наклонился к одному из тех, что был без сознания, и вытащил его меч из ножен.

– Исправляю то, что устроили от моего имени, – ответил он.

– Ты только что избил людей, которые нас защищали! – возмущённо сказала я, бросаясь следом. – Если сейчас выйдешь с мечом, то как это, по-твоему, будет выглядеть со стороны?

– Я разберусь, – отрезал отец.

Я сердито скрипнула зубами. Мужчины в моей новой семье очень уж любили сначала «разбираться», а потом уже выяснять, что именно произошло. И ведь самое страшное, что я прекрасно понимала: оставить его одного тоже нельзя. Если Михаил увидит вооружённого Мстислава среди нападающих, объясниться будет почти невозможно. От одной этой мысли живот неприятно свело.

– Я иду с тобой, – сказала я.

– Ярослава...

– Ты уже двух моих дружинников уложил. – перебила я. – Так что нет уж, я с тобой.

Отец недобро посмотрел на меня, но спорить дальше не стал. Я быстро повернулась к раненым:

– Никуда не лезьте, – бросила им.

Мстислав вышел в коридор, а я следом.

Нам пришлось спускаться по боковой лестнице. Чем ниже мы оказывались, тем громче становился шум. Теперь я уже отчётливо слышала удары металла, ругань, топот и чьи-то команды. На первом этаже дверь в хозяйственный двор стояла распахнутой. Я выглянула наружу и сразу поняла, что всё стало значительно хуже, чем было несколько минут назад.

Во двор прорвались люди. Человек семь или восемь, но они уже успели пройти от хозяйственных ворот почти до середины двора. Наши дружинники теснили их к стене, однако несколько нападающих вместо того, чтобы вступать в бой, пробирались вдоль построек в сторону главных ворот.

Я видела мечи, слышала тяжёлое дыхание мужчин и вдруг отчётливо почувствовала металлический запах крови. Меня слегка замутило, но я заставила себя смотреть дальше. Где-то среди этих людей были Михаил и сыновья.

Оказавшись во дворе, отец попытался перекричать шум.

– Стоять! – рявкнул он, шагнув вперёд. – Оружие бросить! Всем прекратить!

Ближайший к нам мужчина обернулся первым. Ещё один на мгновение замер, отбивая удар дружинника Михаила, но дальше ничего не произошло. Во дворе кричали сразу с нескольких сторон, звенело оружие, кто-то отдавал приказы у ворот. Голос отца просто утонул во всём этом.

– Да остановитесь вы, дурни! – снова заорал Мстислав.

На этот раз один из его людей всё-таки услышал и растерянно опустил меч.

– Князь?.. – выговорил он, не сводя с Мстислава глаз.

– Оружие бросай! – приказал отец.

Мужчина послушался, но остальные продолжали драться. А те, кто остался снаружи, вообще ничего не знали. Я облизнула пересохшие губы и оглянулась по сторонам. Должен же быть способ заставить их хотя бы посмотреть сюда. Пока они не видят отца, всё это не закончится.

И тут я заметила помост над воротами, где стояли наши лучники. У стены рядом с лестницей висела какая-то большая металлическая пластина, а возле неё на ремне болталась тяжёлая колотушка.

– Отец! – крикнула я, хватая Мстислава за рукав.

– Что ещё?! – раздражённо спросил отец, оборачиваясь.

– Наверх! – Я показала на помост над воротами. – Оттуда тебя увидят!

Мстислав проследил за моей рукой и сразу понял. Мы направились к лестнице, но едва успели сделать несколько шагов, как справа раздался свист. Что-то с силой ударило в деревянный столб рядом со мной. Из дерева торчала стрела.

Я несколько секунд смотрела на неё, а потом до меня дошло, что она вошла в столб почти на уровне моей головы. Я даже не успела испугаться как следует, просто стояла и смотрела на древко, ещё мелко дрожащее после удара. А ведь следующая вполне может прилететь уже не в столб.

– Ярослава! – рявкнул Мстислав и схватил меня за плечо. – К стене!

Я послушалась. Над нами щёлкнула тетива. Один из лучников с помоста выстрелил куда-то за хозяйственные постройки, после чего махнул нам рукой.

– Уходите, княгиня! – крикнул он.

У лестницы я наконец увидела Михаила. Он был ближе к главным воротам вместе с Павлом и Всеволодом. В руке был меч, на плече виднелось что-то тёмное, то ли грязь, то ли кровь. У меня сразу неприятно сжалось под рёбрами. Муж повернул голову и увидел меня.

– Яся! – донёсся его голос.

Я невольно притормозила. В этот момент один из нападающих вырвался из схватки сбоку и бросился на Михаила. Я только увидела занесённый меч и успела испуганно вскрикнуть, но Павел оказался ближе. Он встретил мужчину ударом и не дал тому добраться до отца. Я забыла и про лестницу, и про Мстислава. Сердце так сильно ударило о рёбра, что стало больно.

– Ярослава! – резко бросил Мстислав, уже ступая на лестницу. – Наверх!

Я стиснула зубы и заставила себя отвернуться. Чем быстрее мы доберёмся наверх, тем быстрее отец сможет остановить своих людей и тем скорее вся эта бойня закончится.

– Иду! – крикнула я и двинулась за Мстиславом.

На последних ступеньках подол зацепился за доску, я едва не полетела назад. Пришлось ухватиться обеими руками за перила и сердито дёрнуть юбку. Ладони скользнули по дереву от пота, и я испуганно перехватилась покрепче. Только свалиться отсюда не хватало! Почему в книжках женщины в подобных платьях, как у меня, всегда бегают по крепостным стенам легко и красиво? Вот закончится это все, введу здесь моду на женские брюки!

Сверху двор оказался виден гораздо лучше. Люди, прорвавшиеся через хозяйственные ворота, уже почти все были оттеснены от середины двора. Но снаружи главных ворот оставалось ещё немало людей Мстислава. Отец вышел ближе к краю помоста.

– Прекратить! – крикнул он. – Всем сложить оружие!

Несколько человек снаружи подняли головы, но часть даже не обернулась. Мы добрались сюда, чуть не словили стрелу, а они всё равно его не слышат!

Я метнулась к висевшей у стены металлической пластине, схватила тяжёлую колотушку обеими руками и ударила. Грохот получился такой, что я сама вздрогнула и чуть не выронила её. Ударила ещё раз, затем еще.

Пальцы уже начинали неметь, а после каждого удара ладони неприятно ныли от отдачи, но останавливаться я не собиралась, пока хотя бы половина этих безумцев не поднимет головы.

– Стоять! – снова рявкнул Мстислав, перегнувшись через ограждение. – Всем моим людям сложить оружие! Я не отдавал приказа нападать!

Я перестала бить и замерла, сжимая колотушку обеими руками. В ушах всё ещё звенело, собственное дыхание казалось слишком громким. Ну пожалуйста. Хоть сейчас послушайтесь его!

Люди начали переглядываться: кто-то ещё держал оружие, кто-то просто смотрел наверх, а кто-то уже откровенно пятился от стены. Во дворе тоже начали останавливаться.

– Князь?.. – донеслось снизу.

– Оружие бросили! – снова приказал Мстислав. – Немедленно!

Меч упал на землю, потом ещё один. Я наконец выдохнула, но тут заметила возле ворот какое-то движение. Один из людей Мстислава, кажется, не понял, что происходит, и попятился назад с поднятым мечом, дружинник Михаила бросился к нему.

– Михаил! – крикнула я, – Они сдаются!

Муж повернулся к воротам:

– Кто оружие бросил, не трогать! – громко приказал Михаил. – Остальным дать сложить!

Команду подхватили дальше, и наши начали отступать от тех, кто перестал сопротивляться. Только теперь всё действительно стало стихать.

Глава 34

Мстислав первым направился к спуску вниз. Я пошла следом, осторожно придерживая подол и внимательно глядя под ноги. Теперь, когда все наконец закончилось, свернуть себе шею на лестнице было бы особенно обидно.

Я едва успела ступить на землю, как увидела Михаила. Меч он уже убрал, но на правом плече рубаха потемнела от крови.

– Ты ранена? – спросил муж, оказавшись рядом, и сразу схватил меня за плечи.

– Я нет, а вот у тебя кровь, – я перевела взгляд на его плечо. – Тебя задели?

– Царапина, – коротко произнес он и, не удовлетворившись моим ответом, быстро осмотрел меня с головы до ног. – Вместо того, чтобы оставаться в доме под охраной, полезла на стену под стрелы!

В его глазах было все и сразу: злость, еще не прошедший страх и очень явное желание запереть меня где-нибудь. Неожиданно поймала себя на том, что сейчас его суровый взгляд меня совсем не тревожил. Кажется, к княжеской манере переживать за меня я начинала привыкать.

– Я правда цела, – я осторожно коснулась его предплечья.

– Если вы двое закончили нежности, – вмешался Мстислав, – я бы все-таки узнал, кто отдал моим людям приказ напасть.

– В этом наши желания полностью совпадают, – ответил муж и махнул одному из дружинников. – Старших вести ко мне. Остальных разоружить и проверить, нет ли среди них раненых. Лекаря сюда.

– Слушаюсь, князь-батюшка, – ответил дружинник и сразу побежал выполнять приказ.

Во дворе уже начали наводить хоть какое-то подобие порядка. Раненых оттаскивали к крыльцу, возле стены складывали оружие. Большинство людей Мстислава выглядели скорее растерянными, чем побежденными.

От них отделился рослый дружинник с проседью в бороде. Он встал перед нами, затем опустился на одно колено.

– Это я повел людей, князь, – произнес он, не поднимая головы. – Виноват перед тобой, коли неверно понял твой приказ.

– Глеб? Про какой еще приказ ты говоришь? – нахмурился Мстислав – Я таких приказов не отдавал.

Глеб сунул руку за пазуху. Двое наших тут же схватились за мечи, но он только вытащил сложенный в несколько раз пергамент.

– Вот, князь-батюшка, – сказал мужчина и протянул письмо Мстиславу. – Я сберег.

Отец выхватил пергамент, развернул и начал читать. Уже через несколько строк его лицо изменилось.

– Это что еще за дрянь? – выговорил он.

Я подошла ближе, пытаясь заглянуть в письмо. Почерк был таким же как в письме, которое Олег привез от деда: такие же буквы, тот же наклон строк. Внизу темнела печать. Я пробежала глазами текст: если к условленному часу князь сам не выйдет за ворота и не пришлет человека с отменой приказа, следовало считать, что Михаил захватил его силой, а Ярославу удерживает против воли. В таком случае людям велено было войти в усадьбу и освободить обоих. Я перечитала последнюю часть еще раз.

– Когда князь в дом вошел, ворота закрылись. Час прошел, другой. Отмены не было. Вот я и решил, что все случилось, как в грамоте написано. – пояснил Глеб.

Мстислав выругался, ткнув пальцем в строчки:

– Почерк мой, но я этого не писал!

– И печать похожа, – произнес Михаил, забирая пергамент и внимательно рассматривая оттиск.

Мстислав посмотрел на него с таким выражением, будто вопрос о собственной печати счел личным оскорблением.

– Моя печать сейчас при мне, – ответил он и сунул руку под кафтан. Через мгновение на его ладони лежал тяжелый перстень

Михаил сравнил оттиск на письме с печатью, потом нахмурился еще сильнее.

– Если не знать, что искать, разницы почти не видно, – сказал он и повернулся к старшему дружиннику.

– Когда именно тебе передали эту грамоту? – спросила я.

– В тот же день, когда от вас письмо князю пришло, матушка-княгиня, – ответил Глеб. – Князь почти сразу велел собираться в дорогу, а мне перед отъездом гонец эту грамоту передал. Сказал, приказ особый, открывать только после того, как князь уедет.

– И тебя не удивило, что я сам тебе ничего не сказал? – закатил глаза Мстислав.

– Удивило, князь-батюшка. – заметно смутился Глеб. – Только в грамоте было сказано, что дело тайное. Я и решил, что потому вы при людях ничего говорить не стали.

Кто-то заранее знал, что после моего письма отец сразу соберется сюда, и успел сделать для Глеба тайный приказ. Тот, кто знал суть моего послания, а также прекрасно знал почерк Мстислава и как выглядит его печать.

– Прасковья, – имя само вырвалось у меня.

– Никита! – крикнул Михаил, одному из своих людей. – Приведи сюда Прасковью.

Через несколько минут со стороны хозяйственных построек показались трое дружинников. Двое вели Прасковью под руки. Платок у нее сбился набок, седые волосы растрепались, а подол платья был перепачкан грязью. Следом шел тот самый мужчина, которого Михаил приставил за ней следить после показаний Родиона.

– У хозяйственных ворот взяли, князь-батюшка, – доложил он, остановившись перед Михаилом. – Как бой начался, она сперва пыталась от меня избавиться. Сказала, будто княгиня велела бежать к лекарю за помощью, а сама через сушильню пошла к задним воротам, а я за ней. Увидела, что не отстал, побежала. Там и перехватили.

Прасковью подвели ближе. Она тяжело дышала после бега, но, увидев меня, перестала вырываться и выпрямилась. Ни страха, ни раскаяния на ее лице я не увидела, лишь усталость и такую неприязнь, что стало не по себе.

– Это ты подделала этот приказ? – спросил Михаил и протянул ей пергамент.

– Я, князь-батюшка, – ответила Прасковья.

Она даже не попыталась оправдаться. Наоборот, посмотрела прямо на меня, и губы ее дрогнули в горькой усмешке.

– За столько лет я столько ваших писем насмотрелась, что подчерк подделать раз плюнуть. – голос ее звучал спокойно, – Что мне теперь отпираться?

– Почерк еще можно срисовать. Но печать мою ты где взяла? – потребовал Мстислав, шагнув ближе к Прасковье.

– Не брала я вашу печать, князь, – фыркнула она. – С одного из старых писем оттиск сняла, потом велела такую же вырезать. Не точь-в-точь, конечно, но для того, что б обмануть дружинника хватило.

– Хорошо, – произнес Михаил, – С приказом разобрались. Теперь скажи, зачем тебе все это понадобилось?

Прасковья перевела взгляд на меня. Страха в ее глазах по-прежнему не было. Только старая, давно накопленная обида.

– Я все сделала, чтобы люди наконец увидели, какая вы на самом деле, княгиня! – ответила она.

Я несколько секунд смотрела на Прасковью, не понимая, что она имеет ввиду, но та уже продолжила, и голос ее становился все увереннее.

– Думаете, если Марфу обратно в дом пустили да Авдотью вдруг защищать начали, все сразу забыли, какой вы были? – спросила Прасковья. – Как невесток своих изводили? Слуг за людей не считали? За каждую мелочь пороть велели, еду запирали, лекарства жалели?

Я невольно отвела взгляд и только тогда заметила движение возле крыльца. К нам шли сыновья. Всеволод поддерживал Павла под локоть, хотя сам прихрамывал. У Павла была рассечена губа, на рукаве темнела кровь. Олег шел чуть позади, растрепанный, с грязью на лице и обнаженным мечом в руке. И, кажется, все трое слышали, что говорила Прасковья. Я почувствовала, как неприятно похолодели ладони.

– Прасковья, хватит, – произнес Михаил, тоже заметив сыновей.

– Почему же хватит, князь-батюшка? – та резко повернулась к нему. – Детей стесняетесь? Они лучше меня знают, какая у них мать.

Сыновья встали рядом. Мне вдруг стало трудно смотреть на них.

– А мой сын? – продолжила Прасковья, снова повернувшись ко мне. – Он же молодой был совсем. Я к дверям вашим приходила, просила разрешить лечить. А вы отдыхали и принимать меня не пожелали.

На этот раз никто ее не перебил. Я видела, как изменилось лицо Олега. Павел нахмурился и посмотрел на меня, потом на Прасковью. Всеволод стоял совсем неподвижно.

Мне вспомнился финал сказки. Как все решили, что больше терпеть злую свекровь нельзя, и выгнали ее из дома.

Я могла сколько угодно защищать Марфу, пытаться помочь Авдотье, мириться с сыновьями, спорить с Михаилом и убеждать себя, что живу уже совсем другую жизнь. Но похоже, как бы далеко я ни пыталась уйти от написанного финала, сказка все равно нашла способ вернуть меня к нему.

Что я вообще могла сказать в свое оправдание? Что это была не я? Что однажды я заснула в собственной постели, а проснулась в теле их матери? После такого меня либо сочтут безумной, либо решат, что в княгиню вселилась чужая душа. И еще неизвестно, что в этом мире делают с такими, как я.

Да и Прасковье от этой правды легче не станет. Ее сын все равно умер.

– Так это ты опоила Ярославу в тот вечер? – вдруг спросил Михаил. – Когда Марфа на морозе осталась?

– Я, – ответила Прасковья. – Раз уж невестку за дверь выставила, пусть бы сама потом перед всеми и отвечала за то, что с ней случилось.

Павел побледнел и шагнул ближе.

– А Силантию белену тоже ты подсыпала? – спросил он.

– Я, – спокойно призналась Прасковья. – Я знала, что, когда разум у того помутится, первым делом на княжну все подумают. Так и вышло. Кто же знал, что князь свою непутевую супругу так защищать будет.

Она замолчала на мгновение, тяжело переводя дыхание.

– Только что бы я ни делала, все без толку выходило, – в голосе ее впервые прорвалась настоящая злость. – Все вокруг словно ослепли. Невестки к вам потянулись, сыновья снова слушать начали, князь и тот всякий раз прикрывал! Вот тогда я и решила, что больше ждать нечего. Раз уж никто не хочет видеть, какая вы есть, значит, надо было покончить с этим самой. Потому и пожар устроила. Думала, хоть там все закончится. Да не вышло.

Всеволод, до этого стоявший неподвижно, резко шагнул вперед.

– Так это из-за тебя Данила погиб? – спросил он.

– Не из-за меня! – почти выкрикнула Прасковья и тут же указала на меня. – Из-за нее! Если бы не она, ничего этого не случилось бы. Не пришлось бы мне ни зелье искать, ни огонь разводить, ни людей обманывать. Она все начала. Она тут главная злыдня, не я!

– Нет, – воскликнул Олег. – Матушка много чего натворила. Но тебе было мало того, что она действительно сделала. Ты решила добавить то, чего она не делала.

– А какая разница после всего?.. – нахмурилась Прасковья.

– Большая, – перебил Олег. – Если она и так была такой, как ты говоришь, зачем тебе понадобилось ее подставлять?

– И людей сегодня сюда привела тоже ты, – добавил Павел. – Значит, хватит прикрываться тем, что мать когда-то сделала. За ее поступки отвечать ей. А за твои придется отвечать тебе.

– А что мне еще оставалось?! – резко бросила Прасковья. – Я думала, если люди князя Мстислава ворвутся сюда по его приказу, вы наконец поверите, что она только притворяется перед вами доброй. После этого уж никто бы ее не защищал.

– А если бы сегодня кого-нибудь убили? – тихо спросил Павел.

– Мой сын уже умер. А до остальных мне дела нет. – пожала она плечами, – Я только хотела, чтобы вы наконец увидели правду.

От ее спокойного расчета мне стало холоднее, чем от всех прежних признаний. Прасковья упрямо дернула головой, но Михаил уже шагнул вперед. Его рука легла на рукоять меча, и у меня внутри все неприятно сжалось. Неужели он казнит ее прямо здесь и сейчас?

– Михаил, – быстро позвала я и схватила его за предплечье. Прасковья смотрела на меня настороженно, словно ждала подвоха. – Отправь ее в дальний монастырь, – попросила я. – Такой, откуда она уже не вернется. Пусть живет там до конца своих дней под надзором.

Прасковья усмехнулась, но я не дала ей заговорить.

– То, что ты сделала, не становится правильным только потому, что я когда-то поступила с тобой плохо, – сказала я, глядя ей в глаза. Улыбка медленно сошла с лица Прасковьи. – Твой сын погиб из-за того, что когда-то сделала я. А сегодня из-за тебя могли погибнуть чужие сыновья. Неужели ты правда думаешь, что он гордился бы тобой за это?

Мне было тяжело произносить эти слова при сыновьях и Михаиле.

– Уведите ее, – наконец произнес Михаил, убирая руку с меча. – До утра под стражу. Потом решим, куда отправить.

Дружинники взяли Прасковью под руки. Она больше не сопротивлялась. Я смотрела ей вслед, пока она не скрылась за хозяйственными постройками. Ее увели, а я осталась стоять перед мужем и сыновьями, не зная, куда деть глаза. Все, чего я боялась несколько минут назад, никуда не исчезло. Теперь, наверное, настала моя очередь отвечать. От этой мысли стало совсем тяжело.

– Матушка, ну что ты, – Олег подошел ближе. – Неужели думаешь, что мы теперь отвернемся?

– Олег прав, матушка, – сказал Павел. – Куда мы тебя денем?

Всеволод ничего не сказал, только встал рядом с братьями. Я тихо усмехнулась, хотя в глазах защипало.

– В лес, например, – пробормотала я.

– Какой еще лес? – произнес Михаил. Он подошел ближе и спокойно взял меня за руку. – Ни в какой лес я тебя не отпущу.

– Даже после всего, что услышал? – спросила я, подняв на него глаза.

– Ты много чего натворила. Но я люблю тебя, Яся. Такую, какая ты сейчас, – ответил Михаил и, не обращая внимания на стоявших рядом сыновей, притянул меня к себе.

Я уткнулась лбом ему в грудь и на несколько секунд позволила себе просто стоять так. Похоже, из дома меня все-таки не выгоняли. Даже наоборот, держали очень крепко.

– Княгиня! – послышался голос лекаря.

Я нехотя отстранилась от Михаила. Лекарь сидел на корточках возле одного из раненых дружинников и затягивал повязку у него на предплечье.

– Вы бы к невесткам сходили, матушка-княгиня. Успокойте их немного. После такого переполоха переживают небось, а им волноваться совсем ни к чему.

– Павел, а девочки где? – спросила я, оборачиваясь к сыну.

– У Авдотьи в комнате, – ответил он.

Я кивнула и направилась к крыльцу. Хотелось своими глазами убедиться, что с ними действительно все хорошо. Я поднялась наверх и, едва открыла дверь в комнату, как Марфа и Яра одновременно вскочили со своих мест.

– Матушка, что там? – Марфа тут же бросилась ко мне. – Павел цел? Его не ранили?

– А Олег? – почти одновременно спросила Яра. – Я видела из окна, как они во двор побежали.

– Все живы, – поспешила успокоить я их. – Павлу губу разбили, Олег весь в грязи, Всеволод прихрамывает, но на ногах стоят и даже спорить со мной силы остались. Так что ничего страшного.

Марфа облегченно выдохнула и прижала ладонь к животу, Яра тоже заметно расслабилась. И только тогда я увидела Авдотью. Она лежала на кровати, укрытая одеялом почти до груди, и была такой бледной, что я сразу подошла ближе.

– А с тобой что? – спросила я, присаживаясь рядом.

– Лекарь еще до всего этого ко мне заходил, матушка, – тихо произнесла она. – Сказал... похоже, я дитя жду. Но срок совсем маленький и пока нельзя быть уверенным, – торопливо добавила Авдотья, словно боялась, что вспугнет возможную радость своими словами. – А потом все это началось... крики, бой... Я так испугалась. Вдруг теперь что-нибудь случится? Вдруг и правда было дитя, а я его потеряю из-за переживаний?

Голос у нее дрогнул, и она быстро отвернулась. Я взяла ее за руку.

– Даже не начинай, – мягко сказала я, сжимая ее пальцы. – Что бы ни случилось дальше, твоей вины в этом не будет. И уж точно ты не виновата в том, что испугалась.

Авдотья посмотрела на меня, и по ее лицу я сразу поняла, что именно это ей и нужно было услышать.

– Сейчас от тебя требуется только лежать, отдыхать и выполнять все, что скажет лекарь, – продолжила я. – А гадать заранее, что будет, я запрещаю!

Авдотья слабо улыбнулась. Марфа тут же подсела с другой стороны кровати, Яра устроилась рядом, и я вдруг поймала себя на странном ощущении. Еще недавно Марфа и Авдотья старались лишний раз не попадаться мне на глаза, да и Яра поначалу держалась настороженно. А теперь сидели рядом, смотрели на меня с доверием и, кажется, действительно ждали, что я скажу дальше.

– Ничего, девочки, – произнесла я, оглядывая их. – Детей вырастим, мужей воспитаем. Если понадобится, научу вас, как с ними обращаться.

– Я все слышал, – раздалось от двери.

Я обернулась. Михаил стоял, прислонившись плечом к косяку. От одного его вида внутри сразу стало спокойнее.

– А разве ты не должен сейчас во дворе всем руководить? – спросила я.

– У меня три взрослых сына, – невозмутимо ответил Михаил. – Я распоряжения отдал. Проследить за остальным они и без меня сумеют. А вот за собственной женой я предпочитаю следить лично.

Он подошел и положил ладонь мне на плечо. И я вдруг я поймала себя на мысли, что больше не боюсь того, чем закончится моя сказка. Здесь был мой дом. Так какая разница, что было написано на последней странице?