Текст книги "Я попала в злую свекровь (СИ)"

Автор книги: Екатерина Вострова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 28

Михаил сидел за столом напротив меня, а я всё никак не могла решить, с какой стороны подступиться к собственной «замечательной» идее.

После разговора со служанками я сразу пришла в его кабинет, дождаться пока он придет. Михаил появился минут через двадцать вместе с Павлом, продолжая на ходу что-то обсуждать с ним.

Я ещё несколько секунд слушала их разговор, собираясь с духом, а потом всё же перебила, обратившись к сыну:

– Оставишь нас ненадолго?

Павел слегка приподнял брови, словно хотел спросить, что случилось, но передумал и вышел. Стоило двери закрыться, как вся моя решимость куда-то испарилась.

– Ну? – спросил Михаил, когда молчание затянулось. – Что случилось?

– Я придумала, что делать с… Мстиславом, – выдавила я после недолгой заминки. – С моим отцом.

Брови Михаила сразу сошлись на переносице.

– Начало разговора мне уже не нравится. – мрачно хмыкнул он.

– Я ещё даже ничего не сказала, – возмутилась я, хотя его подозрительность была вполне оправданной.

– Подозреваю, когда скажешь, мне не понравится еще больше. – Михаил откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди, всем видом показывая, что готовится услышать худшее.

– Я хочу ответить ему на письмо, которое ты видел, – продолжила я, заставляя себя не отводить глаз. – Написать, что согласна передать грамоту и помочь в твоём… устранении.

Судя по выражению лица мужа, начинать всё-таки следовало как-нибудь иначе.

– Нет, – отрезал он.

– Михаил, я не собираюсь соглашаться на самом деле, – терпеливо объяснила я. – Я хочу, чтобы он решил, будто я согласилась.

– Я прекрасно понял, чего ты хочешь. Нет.

– Ты хотя бы дослушай!

– Зачем? Чтобы потом отказать тебе более обстоятельно? – сухо поинтересовался он.

Я поджала губы.

– Олег сегодня рассказал мне кое-что про деда. Перед его отъездом Мстислав несколько раз повторил, что, если мне понадобится помощь, достаточно только позвать, и он сам приедет. – Я подалась чуть вперёд. – Вот я и подумала: почему бы не позвать?

Михаил мгновенно напрягся.

– Сюда? – переспросил он с таким видом, будто надеялся, что ослышался.

– А куда ещё? – Я развела руками. – Напишу, что он был прав. Что после всего окончательно поняла, насколько ужасно ты со мной обращаешься. Что из-за тебя я едва не погибла в пожаре.

– Убедительно, – мрачно заметил Михаил. – Особенно часть про ужасного мужа. Даже придумывать ничего не пришлось.

Я едва не закатила глаза.

– Не перебивай. Я ещё не дошла до той части, где собираюсь тебя предать.

– А я уже начал переживать, что план недостаточно плох. – сухо бросил он.

– Скажу, что достану твою подписанную грамоту. И что готова помочь ему с тобой, раз уж он сам это предложил. Но после пожара ты усилил охрану, следишь за мной, письма проверяешь, поэтому через обычного гонца я ничего передавать не стану. Если он действительно хочет получить грамоту и помочь мне избавиться от тебя, пусть приезжает сам.

– Очень приятно слышать, как жена рассуждает, каким способом удобнее организовать моё убийство. – Он потёр переносицу и тяжело выдохнул.

– Но я ведь его с тобой заранее обсуждаю, – заметила я. – Так что это не считается.

Михаил посмотрел на меня исподлобья, но уголок его рта всё-таки дрогнул.

– Утешила. И тем не менее – нет.

Я шумно выдохнула и откинулась на спинку кресла. Спорить с ним было всё равно что пытаться сдвинуть стену, которая ещё и язвит в ответ.

– Хорошо. Тогда объясни, что ты предлагаешь делать.

– С чем именно?

– Со всем этим. С деревней. С тем что он писал. С тем, что происходит в доме. – Я загибала пальцы, перечисляя. – Тут могут быть люди отца.

Ухмылка Михаила мгновенно растаяла.

– Почему ты так решила?

– Потому что слухи не появляются из воздуха. Сначала пожар, потом разговоры о том, что я в нём виновата, что ты мне не доверяешь, что мы ссоримся, что ты держишь меня едва ли не под замком. Кто-то очень старается сделать так, чтобы я перестала доверять тебе, а ты мне. И кому это выгоднее всего? Он хочет, чтобы я сама пришла к нему. Чтобы решила, что ты враг, а он единственный человек, к которому я могу обратиться за помощью. Письмо ведь было именно об этом.

– Это всё ещё не доказывает, что в доме есть его человек, – возразил Михаил.

– А деревня? – я невольно повысила голос и тут же заставила себя говорить спокойнее. – Ты ведь понимаешь, что я не могла провернуть всё это одна?

От этих слов внутри всё неприятно сжалось. Формально я говорила правду. Вот только сама не имела ни малейшего понятия, кто помогал прежней Ярославе, кого она успела втянуть в свои дела и сколько ещё подобных сюрпризов оставила мне в наследство. Каждый раз приходилось на ощупь разгребать чужие интриги и при этом делать вид, будто я прекрасно помню, что творила собственными руками.

– Тогда просто скажи, кто тебе помогал, – нахмурился Михаил.

– Если бы я знала! – вырвалось у меня резче, чем следовало. Я тут же прикусила язык и отвела взгляд. Сон, который мне приснился, доказательством не был, но я была уверена, что подобным трюкам прежняя Ярослава научилась у отца.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

– Пока Мстислав думает, что ещё может мной управлять, у нас есть шанс его выманить, – продолжила я. – Но что будет, когда он поймёт, что я больше не слушаюсь? Что дочь почему-то не бросается выполнять приказ по первому письму?

– Вероятно, напишет второе, – сухо предположил Михаил.

– А потом третье? И что дальше? Будем годами обмениваться письмами издалека, пока он не устанет?

– Мне нравится этот вариант. Особенно та часть, где он находится далеко отсюда.

– Михаил, – укоризненно протянула я. – Когда он поймёт, что тихо получить желаемое не выйдет, ему придётся действовать открыто. И тогда всё может закончиться уже не письмами и слухами, а войной.

– Ты преувеличиваешь, – нахмурился он.

– Правда? Человек участвовал в создании целой деревни ради своих целей, пытался столкнуть нас, предложил мне помочь избавиться от собственного мужа, и ты считаешь, что на открытый конфликт он не пойдёт?

И ещё припасы… Я невольно вспомнила, сколько всего прежняя Ярослава отправляла Мстиславу. Если он действительно так зависел от этих поставок, значит, с собственными запасами у него всё было далеко не прекрасно.

– И я бы не сбрасывала со счетов ещё одну причину, – осторожно добавила я. – С продовольствием в его владениях всё было не так благополучно, как может показаться.

– Я слышал от старост, что последние годы у них были плохие урожаи, – нахмурился Михаил. – Но ты действительно думаешь, что из-за нехватки продовольствия он решится на войну?

– Если его людям начнёт не хватать еды – вполне. Голодные люди долго покорными не остаются. А Мстислав скорее попробует взять нужное силой, чем станет ждать, пока недовольство обернётся против него. Я, разумеется, надеюсь, даже если он пойдет с оружием, то ты победишь. Но малой кровью это уже точно не обойдётся. – тихо закончила я.

– А если заманить его сюда, обойдётся? – резко спросил Михаил.

– Здесь поле выбираем мы. Люди наши, дом наш. И если он приедет за грамотой и сам попытается сделать то, о чём писал, ему придётся показать своё настоящее лицо.

– Ты хочешь его спровоцировать, – мрачно заключил Михаил.

– Если он явится сам, и попытается сделать что-то из того, что обещал, у нас будет причина его арестовать.

Михаил поднялся и прошёлся по кабинету.

– Ты рассуждаешь так, будто речь об обычном заговорщике, – произнёс он наконец. – Мстислава боятся не только из-за людей и влияния. – О нём говорят разное. Что он владеет колдовством. Что лесные духи приходят на его зов.

– И это твой главный довод? Что у него есть лесные духи?

– Я рад, что тебя это так веселит.

– Меня это не веселит. Просто… Михаил, у нас своих лесных духов целая деревня.

Он уставился на меня.

– Все привыкли бояться Мстислава, потому что считают, будто сила на его стороне. Будто стоит ему захотеть, и сам лес встанет за него. – Я подалась вперёд. – Так давай покажем, что это больше не так.

Муж собирался что-то ответить, но в дверь неожиданно постучали. Почти сразу на пороге появился Павел. По его лицу было понятно, что пришёл он не из-за сгоревшей крыши.

– Отец, – сказал он, переведя взгляд с Михаила на меня. – Лекарь передал, что Родион очнулся.

* * *

До комнаты, куда перенесли Родиона, мы добрались почти бегом. У двери стоял дружинник, внутри пахло травами. Родион лежал на узкой кровати, бледный, с перевязанной головой. Глаза у него были открыты, но взгляд оставался мутным.

Лекарь поднялся нам навстречу и предостерегающе поднял руку.

– Едва привел его в чувство, князь-батюшка. Сильно не тревожьте, ему сейчас и говорить тяжело.

Михаил коротко кивнул и подошёл к кровати.

– Родион, слышишь меня? – негромко спросил он, наклонившись ближе.

Молодой дружинник не сразу отреагировал. Потом с трудом повернул голову и попытался сфокусировать взгляд на Михаиле.

– Слышу, князь-батюшка.

– Что случилось у двери княгини?

Родион нахмурился, словно сам пытался собрать рассыпавшиеся воспоминания.

– Не знаю... Данила рядом стоял. Потом... пить принесли.

Я настороженно посмотрела на Михаила. Он тоже сразу подобрался.

– Кто принёс? – быстро спросил он.

Родион снова закрыл глаза. Несколько секунд я уже думала, что он опять потерял сознание, но потом он едва слышно произнёс:

– Прасковья.

Прасковья? Вот про кого я совсем не ожидала услышать. Впрочем, она ведь могла действительно просто принести дружинникам воды.

– Ты уверен? – настороженно переспросил Михаил, наклонившись ближе.

– Она, – Родион слабо кивнул. – Кувшин принесла. Сказала... долго стоим, выпить дала. Данила первый пил. Потом я.

– А дальше? – Михаил нахмурился.

– Не знаю... Голова тяжёлая стала. В сон потянуло. Данила у стены сел, я ещё спросил, что с ним... – Родион поморщился, пытаясь вспомнить. – Потом кто-то пришёл. Кажется... слышал голоса.

Мы с Михаилом одновременно переглянулись.

– Какие голоса? Кто пришёл? – быстро спросил он.

– Не видел. Я уже... плохо соображал. Потом боль... – Родион с трудом поднял руку к перевязанной голове. – Дальше не помню.

– Хватит, – решительно вмешался лекарь и шагнул к кровати. – Ещё немного, и он снова сознание потеряет.

Михаил явно хотел спросить что-то ещё, но всё-таки отступил. Я отошла вместе с ним, а лекарь поправил на Родионе одеяло и только потом повернулся к нам.

– От удара по голове сознание потерять можно, но дыхание у него было слишком тяжёлым, пульс слабым, да и в себя он не приходил дольше, чем я ожидал. Так что… опоили их перед тем, как ударить.

– Думаешь, в воде, что дала им Прасковья что-то было? – Я никак не могла связать услышанное с той Прасковьей, с которой столько раз спокойно разговаривала и которая ни разу не дала мне повода заподозрить что-то подобное.

– Похоже на то, княгиня, – серьёзно ответил лекарь. – Есть травы, от которых сон наваливается, тело слабеет, ноги перестают держать. Данила, видно, выпил больше или подействовало на него сильнее. А Родион ещё какое-то время оставался в сознании после удара, видимо смог отползти пытаясь позвать на помощь. Потому его и нашли на лестнице. А Данила так возле двери и остался...

Зачем Прасковье было опаивать мою охрану? Я всё ещё не могла до конца поверить, что она действительно к этому причастна. Но если всё-таки допустить, что в кувшине что-то было и Прасковья знала об этом, оставался главный вопрос: зачем ей это понадобилось?

Первым на ум снова пришёл Мстислав. Но затем я вспомнила сына Прасковьи, в чьей смерти была виновата прежняя Ярослава. Выходит, у старой служанки и без всяких приказов моего отца имелась более чем веская причина меня ненавидеть.

Михаил уже повернулся к стоящему у дверей дружиннику.

– Возьми двоих и найдите Прасковью.

– Подожди, – я схватила его за рукав.

– Яся, она опоила двоих, а следом кто-то явился к твоей двери и устроил пожар. Данила погиб!

– Но если сейчас её схватить, мы мало что из нее вытянем, а что, если она связана с Мстиславом?

Михаил смотрел на меня так, будто все еще очень хотел сказать снова «нет».

– Ты предлагаешь отдать ей письмо?

– Я предлагаю пока не говорить, что Родион в себя пришел. Давай всем скажем, что он тоже погиб. А я вызову Прасковью и скажу, что мне нужно тайно передать весть отцу. И твои люди проследят, что она делать будет.

– Хорошо, – наконец произнёс Михаил, явно через силу. – Прасковью пока не трогаем.

Я облегчённо выдохнула, но он тут же поднял палец, не давая мне обрадоваться.

– Не радуйся раньше времени. Я по-прежнему считаю, что это ужасный план.

Я не смогла сдержать улыбку, шагнула ближе и, не удержавшись, быстро поцеловала его в щёку. Михаил мог сколько угодно называть план ужасным, но главное было в другом: он согласился.

– Спасибо. – шепнула ему я.

Михаил удивлённо замер, но почти сразу в его взгляде появилось что-то тёплое. Он медленно коснулся пальцами щеки и едва заметно улыбнулся в ответ.

Глава 29

Письмо мы с Михаилом составляли вместе и провозились с ним дольше, чем я ожидала. Сначала написали обычное короткое послание: я пожелала отцу здоровья, пожаловалась, что давно его не видела, и пообещала написать подробнее позже.

А потом началось самое интересное. Между строк я тонким пером вывела разбавленным молоком настоящий ответ, который должен был проявиться только над огнем. Я писала, что Мстислав был прав, что готова достать подписанную грамоту и что после всего случившегося больше не доверяю Михаилу. В конце попросила его приехать самому, потому что такую вещь не решусь передавать через чужие руки.

Последнюю часть мы переписывали трижды. Михаил придирался едва ли не к каждому слову, особенно когда речь дошла до его собственного устранения. Я напоминала, что письмо должно звучать убедительно, он мрачно отвечал, что я и без того слишком убедительно рассуждаю о смерти мужа. Мне самой было неприятно это писать.

Когда молочные строчки высохли и письмо стало выглядеть совершенно безобидно, я передала его Прасковье. Это оказалось куда тяжелее, чем я представляла. Все время, пока объясняла ей, что хочу тайно связаться с отцом, я всматривалась в знакомое лицо и пыталась понять, действительно ли эта женщина желала меня убить?

– Нужно, чтобы князь ничего не узнал, – сказала я, протягивая ей сложенный лист. – Сможешь передать отцу так же, как делала раньше?

– Смогу, матушка-княгиня, – та спокойно взяла письмо. – Не в первый раз.

Впрочем, такой ее ответ еще ничего не доказывал. Она и раньше могла передавать письма Мстиславу, причем не за спиной, а по приказу прежней Ярославы. С другой стороны, если Прасковья действительно причастна к пожару, то я вполне понимала, откуда могла взяться ее ненависть. Эта женщина столько лет хранила верность княгине, а в самый страшный момент не получила от своей госпожи даже такой малости, как помощь лекаря для сына.

Да, конкретно я была не виновна, но в глазах Прасковьи никакой другой Ярославы не существовало. И от мысли, что теперь именно мне приходится улыбаться ей и делать вид, будто ничего не знаю, было физически неприятно.

Когда письмо ушло, нам оставалось только ждать. Первые несколько дней прошли на удивление спокойно. Родион в тайне от всех понемногу поправлялся, сгоревшее крыло разбирали, Михаил со старшими сыновьями готовились к возможному приезду моего отца, а Прасковья продолжала заниматься обычными делами. Я тоже разговаривала с ней как прежде, хотя каждый такой разговор теперь оставлял неприятное чувство. Мне все еще очень хотелось верить, что мы ошибаемся и она не виновна.

После пожара я так и осталась в спальне Михаила. Мои покои все равно сгорели, а искать мне другое место муж, похоже, даже не собирался. Я тоже не возражала. На пятый вечер я легла довольно поздно, но Михаил так и не пришел. Сначала решила, что он опять засиделся с Павлом или Всеволодом, однако время шло, а рядом по-прежнему оставалось пусто. В конце концов мне надоело ждать, и я отправилась его искать.

Приставленный ко мне дружинник, конечно, тут же последовал за мной. До кабинета мы дошли вместе, но у двери он остановился и остался ждать снаружи. Внутри еще горел свет. Я тихо открыла дверь и вошла.

Михаил сидел один за столом. Перед ним стояли кувшин и уже почти пустой кубок, а рядом лежал черновик моего письма Мстиславу. Похоже, ожидание действовало на мужа совсем не так спокойно, как мне до этого казалось.

Я несколько секунд постояла у двери, разглядывая мужа. Волосы растрепались, верхняя застежка рубахи была расстегнута, а взгляд казался усталым и каким-то непривычно тяжелым.

– Надеюсь, ты не собирался допить весь кувшин в одиночку? – спросила я, закрывая за собой дверь.

– Собирался, – честно ответил он и потянулся к кувшину.

Я подошла к столу и перехватила его руку.

– Яся, не мешай. – хмуро произнес он.

– Нет. – Я отставила кувшин подальше и посмотрела на кубок. – Сколько ты уже выпил?

– Недостаточно.

Это мне совсем не понравилось. Я села напротив, но Михаил почти сразу отвел глаза к лежащему на столе черновику.

– Это из-за него? – спросила я, хотя ответ был очевиден.

– Просто решил отпраздновать письмо жены, в котором она обещает помочь собственному отцу меня убить, – с горечью усмехнулся Михаил.

Я хотела что-то ответить, но нужных слов так и не нашла. Михаил, похоже, и не ждал их и продолжил сам:

– Я знаю, что оно ненастоящее, – он устало потер лицо ладонями. – Не надо объяснять мне еще раз. Я сам согласился на этот план, сам сидел рядом, пока ты писала. Разумом я все понимаю.

Я осторожно коснулась его плеча. Михаил поднял лицо и посмотрел на меня.

– Я много лет убеждал себя, что мне безразлично, любишь ты меня или ненавидишь. Мы жили в одном доме, растили сыновей, иногда делили постель, а остальное меня якобы не касалось. Так было проще. – Он помолчал и нахмурился. – Может, если бы я раньше хоть раз попытался увидеть в тебе то, что вижу сейчас, все сложилось бы иначе.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде было что-то такое, от чего мне захотелось немедленно сменить тему. Потому что я знала то, чего не знал он. Никакую прежнюю Ярославу он не проглядел. Просто той женщины, которую Михаил видел перед собой сейчас, тогда здесь не было.

– А теперь мне снова хочется возвращаться в постель к жене по вечерам. Хочется знать, где ты, что ты опять задумала, с кем спорила. Почему смеешься. Мне вдруг стало важно, что ты чувствуешь ко мне.

– Говоришь, что хочешь возвращаться, – заметила я. – Вот только сегодня то я тебя так и не дождалась.

Он помолчал, потом провел пальцем по краю листа перед ним.

– Я просто боюсь, что все это ненадолго, Яся, – наконец сказал он. – Что однажды ты передумаешь. Снова решишь, что отец тебе ближе, что я тебе не нужен, и все вернется к тому, как было раньше.

Шутить мне сразу расхотелось.

– Ты правда думаешь, что я могу тебя предать?

– Нет, – неожиданно ответил Михаил и поднял на меня глаза. – В том-то и дело, что сейчас не думаю, верю тебе сам не знаю почему. А потом смотрю на это проклятое письмо… – Он помолчал и с досадой добавил: – Сколько таких писем ты уже писала раньше... Только тогда рядом я не сидел…

Он замолчал, будто только сейчас понял, что сказал вслух.

– Ладно, не бери в голову, – Михаил поморщился и потянулся за кубком, но почти сразу сам же отодвинул его. – Кажется, я совсем с ума сошел.

Я же лишь покачала головой. Что бы я сейчас ни чувствовала и сколько бы раз ни доказывала, что не собираюсь его предавать, прежняя Ярослава действительно могла писать отцу такие письма. Упрекать его за сомнения я не имела никакого права.

Поэтому вместо ответа я просто встала, обошла стол и обняла его. Михаил обхватил меня за талию и прижал к себе. Я уткнулась лицом ему в плечо и несколько секунд мы просто молчали.

– Обещаю, я тебя не предам. – А затем я наклонилась и поцеловала его.

Он ответил сразу, будто только этого и ждал. Сначала поцелуй был осторожным, но ненадолго. Его ладонь легла мне на затылок, вторая сильнее притянула за талию, и через несколько секунд я уже совершенно забыла и про письмо, и про Мстислава, и про стоящего за дверью дружинника.

Михаил резко поднялся, заставив меня отступить к столу, одним движением сдвинул в сторону бумаги, кубок и все, что мешало, а потом подхватил меня за талию и усадил на край.

– Михаил! – успела возмутиться я, когда кувшин покачнувшись упал таки на пол.

– Потом подниму, – коротко ответил он и снова меня поцеловал.

Спорить дальше почему-то совершенно не хотелось. Я обхватила его за шею, притягивая ближе, а муж встал между моих коленей и целовал уже так, что все мысли окончательно разбежались.

Руки его скользнули ниже, уверенно обхватили бедра, приподняли меня чуть выше. Я обхватила его ногами, притянула ближе, и ткань моего платья задралась почти до пояса. Прохладный воздух коснулся кожи, но тут же его сменил жар его ладоней.

– Яся… – выдохнул он мне в губы, и в этом шепоте было столько сдержанной жадности, что по спине пробежала дрожь.

Я сама потянула завязки его рубахи, раздвинула ткань и провела ладонями по груди, по крепким плечам, по напряженным мышцам. Стол под нами тихо скрипнул. Он одной рукой поддерживал меня, второй с силой сжал бедро, притягивая еще ближе, так, что, между нами, почти не осталось пространства. Я отвечала тем же, двигаясь ему навстречу, вцепляясь в его волосы, оставляя на его коже красные следы ногтей.

Судя по всему, возвращаться сегодня в спальню мы собирались еще нескоро.

* * *

После той ночи жизнь стала почти обычной. За завтраком спорили из-за каких-то хозяйственных мелочей, Марфа жаловалась, что Павел слишком опекает ее и не дает даже лишний раз во двор спуститься, Олег таскался за Ярой, по поводу Всеволода лекарь мне шепнул, что прописал ему какие-то травы «для мужской силы», а я то и дело ловила себя на том, что прислушиваюсь к каждому шуму за воротами. Стоило загрохотать колесам или послышаться копытам, как первая мысль была одна и та же: приехал.

Но приезжали купцы, гонцы от старост, какие-то люди по делам Михаила. Я даже начинала думать, что отец Ярославы и вовсе не поверил письму и сейчас готовит совсем другой ответ. И проверить этого было никак нельзя. Оставалось жить как обычно и делать вид, будто я не жду появления человека, которого сама же пригласила в наш дом, пообещав помочь избавиться от мужа.

Михаил, кстати, после той ночи больше в кабинете не ночевал. По вечерам он исправно возвращался в спальню. К концу второй недели я уже почти привыкла к этому странному ожиданию.

А потом однажды утром во дворе поднялся шум. Я сначала даже не обратила внимания. Кто-то крикнул у ворот, загремели копыта, послышались мужские голоса. Все это за последние дни случалось столько раз, что я спокойно продолжила завтракать.

Пока дверь не распахнулась и в комнату не влетел Олег.

– Матушка! – радостно выпалил он. – Дед приехал!

Я сразу поднялась и поспешила за ним. Пока мы спускались во двор, я пыталась собраться с мыслями. Сейчас мне впервые предстояло разговаривать с Мстиславом лицом к лицу и при этом изображать любящую дочь. Главное было не забыть, зачем мы вообще позвали его сюда, и не выдать себя какой-нибудь глупостью в первые же минуты.

Во дворе уже было людно. Вместе с Мстиславом приехала небольшая свита: дружинники, слуги, люди, державшие под уздцы уставших после дороги коней. Никакого войска, разумеется, но и один князь через чужие земли путешествовать бы не стал. Михаил со старшими сыновьями стояли возле крыльца, встречая гостей, а Олег уже убежал вперед.

Я посмотрела на высокого седого мужчину, который как раз спешился и передавал поводья одному из своих людей, и невольно остановилась. Мстислав повернулся в мою сторону.

– Яся? – настороженно позвал меня Михаил, но его голос я услышала словно сквозь толщу воды.

Потому что передо мной был мой отец. Не отец Ярославы, а мой собственный, оставшийся в другой жизни. Конечно, старше, с сединой и морщинами, которых я не помнила, но те же глаза, тот же нос, даже привычно нахмуренные брови.

Наша с сестрой мама умерла несколько лет назад после болезни, и отец ненадолго пережил ее. Так мы с сестрой остались вдвоем. Я уже много лет знала, что никогда больше его не увижу. А теперь он стоял передо мной.

Мстислав тоже смотрел на меня, а потом его лицо смягчилось.

– Дочь, – произнес он и шагнул навстречу.

– Папа… – выдохнула я.

В следующий момент я уже сама бросилась к нему и крепко обняла, совершенно забыв про устроенную ловушку, и про Михаила с сыновьями, стоявших совсем рядом. Мстислав на мгновение застыл от неожиданности, но затем обнял меня в ответ.