Текст книги "Личная ассистентка босса (СИ)"
Автор книги: Екатерина Котлярова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
Глава 13
Мира
Звонок телефона кажется взрывом в оглушающей тишине. Я подпрыгиваю от неожиданности и испуга. Мой лоб соприкасается с носом мужчины. Я тут же хватаюсь за саднящее место. Калинин что-то выдыхает сквозь стиснутые зубы и хватает разрывающийся телефон.
– Исполнительный директор Калинин. Слушаю! – рявкает в трубку.
Калинин хмурит брови и пальцами сжимает переносицу, по которой я случайно приложила его лбом.
– Я понял, Дарья Игоревна. Через пять минут буду.
Мужчина кладёт трубку и застывает с низко опущенной головой.
– Степан Александрович, простите. Может льда принести?
– Не нужно, Смирнова, – глухо отвечает мужчина. – Когда вернусь, приготовь мне крепкий кофе.
– Хорошо.
Я пытаюсь заглянуть в лицо Калинина, но он, будто чувствуя моё любопытство, отворачивается. Подходит к принтеру, забирает напечатанные листы отчёта, закладывает в папку, кладёт в портфель с логотипом нашей фирмы. Эти портфели четыре месяца назад я делала на заказ для всех сотрудников. Генеральный директор как-то увидел, как одна из девушек ходила по офису с пакетом с изображением мужского полового органа и похабными надписями. От Королёва поступила задача снабдить всех сотрудников одинаковыми серыми портфелями с логотипом фирмы.
– Степан Александрович, а отчёт о поставках нужен?
– Нет.
Калинин покидает кабинет, оставив меня в полном недоумении. У меня создаётся ощущение, что я прокатилась на американских горках. Сначала вознеслась стремительно наверх, а потом столь же стремительно рухнула вниз.
Мы. Почти. Поцеловались!
Если бы не этот звонок…
– Что было бы, Мира? – шепчу себе зло под нос. – Думаешь, он бы тебя поцеловал?
Кусаю губу до крови. Взгляд скользит по столу начальника. Я множество раз была в его кабинете, его стол знаю вдоль и поперёк. Сколько раз я клала сюда папки с отчётами, ставила завтраки, обеды и ужины. Ещё чаще ставила чашки с кофе.
Всегда чистый, без лишних бумаг и атрибутов. Ни статуэток, ни фоторамок, ни лотков для документов. Только компьютер, мышка и клавиатура.
Я знаю, что поступаю неправильно, но ничего не могу поделать со своим любопытством, поднявшим голову. Воровато кидаю взгляд на дверь и выдвигаю верхний ящик стола, там лежат блокноты, ручки. Опять же всё ровно и ничего лишнего. Со всеми остальными ящиками та же история. Ни одной фотографии. Только рабочие бумаги. Даже конфетки не завалялось! Ничего личного. Ни-че-го!
С разочарованием закрываю последний ящик и покидаю кабинет Калинина. Направляюсь к своему рабочему месту. Погружаюсь в работу с головой. За четыре дня накопилось много почты и других, на первый взгляд, мелких задач, которые требовали много времени.
Я пропустила возвращение Калинина. Только вздрогнула, когда громко хлопнула дверь в его кабинет.
– Чёрт! – выругалась себе под нос и подорвалась с места.
Быстро подрываюсь с места и верю кофе. Нерешительно замираю у двери. Заношу руку, чтобы постучать, но костяшки пальцев не успевают соприкоснуться с деревянной поверхностью. Дверь распахивается. Передо мной предстаёт злющий Калинин.
– Где мой кофе?
В следующий миг моя рука вздрагивает от неожиданного появления начальника и испуга, а горячий кофе выплёскивается на живот Калинина.
– Твою! Мать! – ревёт так, что уши закладывает. – Смирнова! Ты решила меня сегодня покалечить?
От шока я врастаю в пол. Не могу даже рта открыть, чтобы извиниться. Смотрю на то, как босс оттягивает штаны в районе ширинки. Отмираю. Толкаю его в плечи. Калинин от неожиданности делает шаг назад, а я шагаю следом. Захлопываю дверь в его кабинет, торопливо начинаю расстёгивать его рубашку, при этом бормоча:
– Простите, я не знаю, как так могло выйти. Я случайно. Я несла кофе, а Вы так резко открыли дверь. Я просто испугалась. Я слишком много нервничаю последнее время. Простите. Я сейчас!
Я сдёргиваю с Калинина рубашку вместе с пиджаком, отправляю верхнюю часть гардероба на пол. Щёлкает пряжка ремня. Я расстёгиваю пуговицы и тяну пальцы к язычку молнии, но горячие и чуть подрагивающие пальцы Степана перехватывают мои.
– Только раздевать меня не нужно, Смирнова. Лучше принеси холодное полотенце.
– Хор-р-рошо, – я жмурюсь от стыда и желания разрыдаться. – Извините!
– Хватит! – рявкает. – Прекрати уже извиняться. Принеси полотенце и чистый костюм. И другой кофе.
– Хорошо, – я виновато опускаю голову и бросаюсь выполнять указания.
Первым делом мочу под холодной водой махровое полотенце и возвращаюсь к боссу, который уже занял своё место за столом. Стараюсь не пялиться на его обнажённый торс. Отдаю полотенце, из скрытого шкафа достаю костюм коричневого цвета и рубашку. Поскольку не решаюсь повернуться к боссу, кладу их на диван и сбегаю из кабинета. Кофе варю особо долго, надеясь, что Калинин оденется к моему возвращению.
В этот раз я вхожу в кабинет с особой осторожностью, удерживаю чашку обеими руками. Ставлю на стол перед одетым Калининым.
– Я возьму Ваш испорченный костюм? – спрашиваю тихо, отводя взгляд.
– Зачем? – даже не смотрит в мою сторону, стучит пальцами по клавиатуре.
– В химчистку отдам. Я всё оплачу.
– Иди работать, Смирнова. И до конца дня не попадайся мне на глаза, – бросает раздражённо.
Я киваю и выбегаю из кабинета. Слёзы начинают жечь глаза, как только я закрываю дверь. Я едва дохожу до туалета, захлопываю дверь в кабинку и даю волю слезам. Не знаю, сколько времени провожу рыдая и жалея себя, но когда выхожу, натыкаюсь на Леру.
Бывшая лучшая подруга стоит у раковин и поправляет макияж. Она замечает меня и неловко улыбается. Я поджимаю губы и иду на выход.
– Мира, давай поговорим, – несётся мне вслед. – Пожалуйста.
– Нам не о чем разговаривать. Я в самолёте тебе всё сказала.
– Мира, прости меня. Я умоляю! Прости! – вдруг всхлипывает и кидается ко мне.
Крепко обхватывает руками и прижимает к себе так крепко, что я даже шевельнуться не могу.
– Пусти! – я дёргаюсь в тщетной попытке вырваться.
– Я не могу тебя отпустить пока мы не поговорим. Я очень виновата перед тобой. Оправдания нет. Но я люблю Антона! Я влюбилась в него сразу же, как мы пришли сюда.
– Ты встречалась со своим Жуком тогда, – вздыхаю, когда осознаю, что вырваться не выйдет.
«Жуком» я прозвала её женатого любовника, который два года обещал ей развестись со своей женой. Подруга была студенткой, когда они встретились. Всё было как в романах – он её облил водой из лужи, потом предложил купить новую одежду и оплатить химчистку. Лера влюбилась без памяти. Он стал её первым мужчиной. Три года она жила в неведении, что её любимый на самом деле женат. Мужчина ловко скрывал, что живёт на два фронта. Уже тогда он мне не нравился. Уже тогда я говорила Лере, что он слишком часто катает её на эмоциональных качелях – то клянётся в вечной любви и задаривает подарками, то пропадает на несколько недель и оскорбляет подругу. Лебедева была влюблена и не видела ничего. А потом я случайно увидела его в ресторане с женой и тремя детьми. Сообщила об этом Лере. Но кто бы поверил? Лебедева набросилась на меня с обвинениями, что я ей обманываю и хочу расстроить отношения. Но фотографии, которые я сделала, убедили её в обратном. Следующие два года были сплошными обещаниями, что он в процессе развода.
А Лера верила в жалкие оправдания. Я была рядом, как могла, поддерживала, хотя и готова была придушить эту барышню за слепую веру в подлеца. Но любовь зла, как говорится. А теперь она стоит передо мной, держит мои руки и признается в любви к Антону.
– Ты могла сказать мне сразу, – говорю отстранённо, отталкивая Леру от себя. – Я бы просто не пошла с ним на свидание.
– Я боялась, что ты в него влюблена.
– Поэтому ты подождала до свадьбы и переспала с ним прямо во время церемонии, – я криво улыбаюсь.
Лера морщится и шмыгает носом. По её щекам текут крупные слёзы, но она даже не пытается их вытереть.
– Мне нет оправдания, – тихо говорит Лера. – И никогда не найдётся. Я тварь. Я знаю. Я готова была разрушить семью Пети. И не дала появиться твоей. Но я… Прости, – качает головой и отходит в сторону, обхватывая себя руками за плечи. – Просто прости меня. Если сможешь когда-нибудь.
Я молча покидаю туалет. Прощать я её не собираюсь. Не сейчас. Мне совершенно наплевать на то, что она переспала с Антоном. Но с какой стороны не посмотри, это предательство. Она причинила мне боль в любом случае. Пусть она не такая необъятная, какой могла бы быть, если бы женихом, допустим, был Калинин, и Лера переспала с ним. От одной только мысли, что Степан может прикасаться к другой женщине, меня перекашивает. В любом случае больно.
Я возвращаюсь в кабинет и тут же морщусь, когда вижу Антона с огромным букетом красных роз. Этот день когда-нибудь закончится?
Глава 14
Мира
Я прохожу мимо бывшего жениха, будто его не вижу. Подхожу к кофе машине и делаю себе капучино. Кофемашина утробно урчит. Антон что-то говорит, но я не слышу его из-за шума.
– Малышка, – молодой человек подходит ко мне со спины и кладёт руку на плечо, – привет.
– Здравствуй, Антон, – отвечаю сухо.
Я не оборачиваюсь. Только дёргаю плечом и пытаюсь сбросить тяжёлую руку бывшего.
– Я хочу с тобой поговорить, Мир. Выслушай, прошу.
– Антон, я тебе всё сказала. У меня нет сил и времени на разговоры. У меня много работы.
– Мира, я думал над твоими словами. Все эти дни. И я понял, что не могу тебя отпустить. Я люблю тебя. И готов сделать всё, чтобы вымолить прощение. Хочешь, я на колени встану?
– Нет. Я хочу, чтобы ты ушёл, – я устало прикрываю глаза. – У меня был тяжёлый день, Антон.
– Чем я могу тебе помочь?
Молодой человек всё же настойчиво разворачивает меня к себе лицо и заглядывает в глаза преданным взглядом. Только сейчас замечаю, как плохо он выглядит. На опухшем лице появилась щетина, в глазах лихорадочный блеск. В груди поднимает голову жалость. Я поднимаю руку и прикасаюсь пальцами к его лбу.
– У тебя температура.
– Да плевать! Мира, прошу тебя! Чем я могу помочь? То, что было с Лерой, было просто ошибкой. Мы просто поцеловались и всё.
Краем глаза я замечаю, что в приёмную кто-то зашёл. Поворачиваю голову и вижу Лебедеву. В груди становится так больно, что сердце перестаёт биться. Лера открывает и закрывает рот, в тщетной попытке пытается глотнуть воздуха. По её щекам градом катятся слёзы. Я вижу, насколько ей больно услышать эти слова. Я слишком хорошо её знаю, чтобы это понять.
– Отпусти. Меня. Немедленно.
Я цежу слова сквозь стиснутые зубы. Я так сильно зла, что хочется заорать. И ударить Зуева. И я не сдерживаю себя в этом желании. Я вырываю их его рук букет и начинаю хлестать мужчину.
– Оставь. Меня. В покое! Исчезни из моей жизни!
Антон руками закрывает лицо, но защититься даже не пытается.
– Малыш!
– Я тебе не малыш! Не милая! Не любимая! Мы теперь друг другу никто.
Никогда не замечала за Антоном, чтобы он отличался скудным умом или плохим слухом, но он перехватывает мои руки и дёргает меня на себя. Сжимает запястья одной рукой, а другой зарывается в распушенные волосы.
– Ты такая сексуальная, когда злишься, – улыбается с лёгким безумием и, дёрнув меня на себя, впивается поцелуем в губы.
Я мычу. Дёргаюсь в его руках. Поднимаю ногу и со всей силы опускаю каблук на носок его правой кроссовки. Зуев начинает материться, а я, взбешённая до предела, хватаю чашку с капучино и выплёскиваю в наглую, ненавистную рожу.
– Пошёл к чёрту! Проваливай сейчас же!
– Ты ещё об этом пожалеешь, тварь, – шипит Зуев. – Я тебя раскатаю.
– А Вы попробуйте, – ледяной голос начальника заставляет застыть всех троих.
Я перевожу растерянный взгляд на Калинина, который неторопливым шагом выходит из своего кабинета. Чёрт! Как же я не подумала о том, что он услышит возню в приёмной. Я вижу, что Калинин взбешён. Он зол настолько, что на лице ходят желваки. Плечи мужчины напряжены, зубы сжаты с такой силой, что мне даже мерещится их скрип.
– Степан Александрович, – Зуев отступает от меня, смахивает рукой капли кофе с лица, – в чём дело?
Антон выгибает бровь и смотрит на босса с вызовом. Я прикрываю глаза и судорожно выдыхаю. Дурак! Зачем только нарывается?
– Во-первых, что Вы делаете в офисе в свой отпуск? – голос Калинина спокойный, но от этого становится ещё страшнее.
– Свой отпуск я могу проводить где хочу и как хочу. Ещё вопросы?
– Во-вторых, – я не могу сдержать крика, когда Калинин размахивается и кулаком бьёт в лицо Зуева, – я забыл выплатить.
– Антон, – Лера кидается к упавшему на пол приёмной Зуеву.
– Лебедева, немедленно покиньте приёмную, если хотите здесь работать.
– Но…
– Немедленно. Или мне спросить у Вас, что Вы в рабочее время делаете здесь, вместо того, чтобы выполнять свои рабочие обязанности?
Лера кидает полный ярости взгляд на Калинина, но уходит, чуть помедлив. И я её понимаю. Никто не захочет терять рабочее место в такой фирме и с такой высокой заработной платой. Какими бы сильными ни были её чувства к Антону, стабильный заработок поважнее будет.
– Ты озверел? – ревёт Антон и подрывается с пола, кидаясь с кулаками на босса. – Ты думаешь, что если спишь с моей невестой, то имеешь права предъявлять на неё права? Она была моей и останется. Пусть повыделывается! Пусть пообижается! Но потом всё равно вернётся ко мне!
Зуев разбивает боссу губу и переносицу. Я кидаюсь к кнопке вызова охраны и судорожно тычу в неё. Да только помощь уже не требуется, потому что Калинин как-то особенно ловко уворачивается от очередного удара и заламывает руки Зуева. До меня доносится его яростный шёпот:
– Я тебя пока не уволю только по одной причине – ты хороший специалист. Но это было последнее предупреждение. Ещё хоть раз подойдёшь к Смирновой и будешь ошиваться в приёмной, вылетишь с волчьим билетом.
– Я пожалуюсь гендеректору!
– Твоё право. А теперь пошёл вон. Твой пропуск до конца отпуска будет заблокирован. А за нарушение порядка штраф в размере оклада.
Зуев сплёвывает кровью на пол и, кинув на меня ненавидящий взгляд, уходит из приёмной, громко хлопнув дверью. Я без сил опускаюсь на пол, не заботясь о том, что порчу платье. Слышу тяжёлые шаги. Калинин подходит ко мне, присаживается на корточки рядом, хватает пальцами за подбородок и заглядывает в глаза.
– Почему, Мира?
– Что «почему»? – с испугом спрашиваю я.
– Почему от тебя столько проблем? – я дёргаюсь будто от удара.
– Простите, Степан Александрович, я не виновата. Я не знала, что он придёт. Я уже всё раньше ему сказала. Я… – я замолкаю, потому что на губы ложится его большой палец, призывая к молчанию.
Калинин с задумчивым видом поглаживает мою нижнюю губу, хмурит брови и над чем-то усиленно размышляет.
В приёмную залетают наши охранники.
– Что случилось? – Роман осматривает помещение цепким взглядом. Замечает помятый букет цветов, разлитый кофе и кровь на полу.
– Ко мне в кабинет. Живо.
Я поднимаюсь с пола и, понурив голову, плетусь за Калининым.
– Я не к Вам обратился, Мирослава Олеговна. У Вас обед. Сходите в ресторан. И мне принесите что-нибудь на свой вкус, – Степан даёт мне свою банковскую карту.
Я киваю и смотрю на дверь, которую захлопнули перед самым носом. Вызываю уборщицу, чтобы она привела приёмную в порядок, одеваюсь и спускаюсь на третий этаж здания, где находится фудкорт. Иду в любимый ресторан Калинина, где готовят вкусный плов. Заказываю себе гороховый суп и без особого аппетита поглощаю его. В голове сумбур. На душе невероятная тяжесть.
В какой момент моя жизнь превратилась в фарс? Будто всю свою спокойную жизнь я копила максимально нелепые происшествия и беды, а за последнюю неделю они стали сыпаться на меня как из рога изобилия.
Я вздыхаю, откладываю ложку в сторону. Суп в меня не лезет. После череды сегодняшних событий хочется только одного – залезть под одеяло и не высовывать носа, пока все не забудут про случившееся.
И как не странно, мне сейчас очень не хватает Леры. Я привыкла с ней делиться всем, что происходит в моей жизни. Никто не умел подбирать слова поддержки так, как она.
Я долго сижу за столиком, так и не притронувшись к еде, пытаюсь привести мысли и чувства в порядок, что выходит у меня крайне паршиво. Меня колотит после произошедшего. А ещё я боюсь возвращаться на рабочее место. Мне кажется, что меня ждёт строгий выговор от Калинина.
Но сидеть здесь вечно я не могу, забираю заказ с собой, захожу в аптеку и поднимаюсь на наш девятнадцатый этаж. Выхожу из лифта и замираю, когда замечаю на столе шикарный нежный букет цветов. Я медленно подхожу к своему рабочему месту, с опаской косясь на крепкую дверь кабинета Калинина. Цветы действительно прекрасны: белоснежные розы, перевязанные тонкой шелковой лентой, источают тонкий, едва уловимый аромат. Нахожу открытку, прикрепленную к букету, и с трепетом разворачиваю ее. «Нежной».
Одно слово и больше ничего. Я кусаю губу и втягиваю нежный запах роз. Провожу по лепесткам кончиками пальцев. Почему-то на губы наползает счастливая улыбка.
Я разогреваю еду для босса, завариваю кофе, беру пластыри, вату и перекись и иду к нему в кабинет.
Калинин сидит, откинувшись в кресле и прикрыв глаза. На губе засохла корочка крови, переносица опухла. Степан не реагирует на моё появление. Я медленно подхожу к нему, ставлю под нос перед ним на стол. Отщипываю кусок ваты, смачиваю перекисью и пальцами с нежностью провожу по щеке босса. Он открывает глаза. Взгляд расфокусирован.
– Степан Александрович, нужно обработать раны.
Я не дожидаюсь от него ответа, просто прижимаю вату в переносице. Он дёргается, шипит и хватает меня за запястье.
– Какого чёрта?
Я не отвечаю. Вместо этого дую на больное место и заклеиваю пластырем. Очень осторожно прижимаю ватку в припухшей губе.
– Простите меня. Это всё из-за меня.
– Хватит извиняться. Твоей вины в этом нет.
– Спасибо, что заступились, – шепчу, смотрю Калинину в глаза.
Он сейчас так близко. Я могу его поцеловать. И я подаюсь вперёд, лишь в последний миг испугавшись и прижавшись губами к его щеке.
– Спасибо, – смутившись ещё сильнее, шепчу едва слышно. – Приятного аппетита.
Я забираю медикаменты и покидаю кабинет. Взгляд снова падает на цветы, а на душе вдруг становится невероятно светло, будто счастье заполняет до самых краёв.
Глава 15
Мира
Три дня спустя
Машина останавливается у отеля и к нам тут же спешит портье, чтобы открыть двери и помочь выйти.
– Припаркуй машину и иди в здание. Может понадобиться твоя помощь, – велит Калинин Роману. – Пальто застегни, холодно, – это он хмуро бросает мне.
Степан не дожидаясь действий с моей стороны запахивает моё пальто. Застёгивает верхние пуговицы и поправляет ворот.
– Где Лебедева? – чеканя шаг, Калинин направляется в сторону отеля.
– В холле ждёт, – я едва успеваю переставлять ноги, чтобы не отставать от босса. На каблуках это делать весьма сложно.
– Почему они поехали в этот отель, а не в офис?
– Я не знаю, Степан Александрович. Лера ничего не объяснила, когда ей звонила.
– Ваши разборки с Лебедевой меня уже порядком надоели! Не поделили пса битого, теперь работу целого коллектива подрываете? – Степан останавливается так резко, что я впечатываюсь носом в его широкую спину.
Я не упускаю возможности втянуть носом запах его туалетной воды.
– Ничего подобного, Степан Александрович. Мы взрослые люди, умеющие разграничивать личную жизнь и работу. Просто мы не успели согласовать действия.
Калинин хмыкает и продолжает движение. Я сравниваю его с ледоколом, который не видит преград на своём пути. Перед ним расступаются люди. Мне же приходится всех огибать, мне дорогу никто не уступает.
Отель встречает нас теплом и улыбающейся управляющей, которая встречает гостей.
– Степан Александрович, я здесь, – голос Леры разносится по холлу.
– Где госпожа Лей Хэ? – требовательно спрашивает босс.
– Не переживайте, Степан Александрович, я всё разрулила, – Лера светится от счастья, будто выиграла миллион. – Эта девчонка сказала, что очень сильно заскучала в нашей столице, пока ждёт своего жениха. Ну и намекнула, что у неё давно не было с… – девушка кашляет, вспомнив с кем разговаривает. – В общем, я ей привела развлечение. Всё организовала.
– Кого ты привела? – шепчу я онемевшими губами, чувствуя, как ноги подкашиваются.
По спине катится ледяной пот, а от лица отливает вся кровь. Она вместе с сердцем оказывается в пятке.
– Ну… Нашему Дроздову она очень понравилась. Да и он ей приглянулся. Мы когда после экскурсии зашли в ресторан, она коктейль себе алкогольный заказала. Ну и висла потом на Дроздове, лепетала что-то на своём, мы не смогли разобрать. А тот и не против.
– Лебедева, у Вас мозгов совсем нет?
– Ну, я хотела как лучше! – Лера в недоумении хмурит брови и переводит растерянный взгляд с меня на Калинина. – Они друг другу понравились. Она ныла, что ей скучно. Вот Дроздов её и развлекает! – Лера хохотнула и тут же скрыла смешок за кашлем.
– У неё жених есть! – кричу я так, что Лера вздрагивает, а посетители отеля оглядываются на нас. – И этот жених сейчас едет за ней! Сюда! Как и его отец, который блюдёт семейные ценности. Ты хоть представляешь, что будет с нашей фирмой, если они узнаёт, что наша сотрудница подложила его дочь под нашего сотрудника! Нас всех по миру пустят!
– Ну а что… – Лера неуверенно переступает с ноги на ногу и кидает на нас виноватые взгляды, которые совсем не трогают. – Я же как лучше хотела.
– В каком они номере? – сосредоточенно спрашивает босс.
– Пятьсот пятый номер.
– Чёрт! – босс кидает взгляд на вход в отель.
Я прослеживаю его взгляд и вижу господина Цяня Хэ и Луо Ли – его будущего зятя.
– Смирнова, быстро за мной. На лестницу! – тон Степана бескомпромиссный.
Я скидываю туфли, отдаю их застывшей с виноватым лицом Лере и несусь по лестнице за боссом на пятый этаж. Мужчина замечает горничную, которая убирает в соседнем номере.
– Девушка, откройте пятьсот пятый номер.
– Но я не…
Степан протягивает ей пятитысячную купюру, а молодая девушка без лишних слов и вопросов прикладывает магнитный ключ к замку.
Босс распахивает дверь как разъярённый муж, рявкает громко, из-за чего я присаживаюсь и вжимаю голову в плечи:
– Дроздов! Слез с неё! Живо!
– Степан Александрович? – слышится пьяное бормотание.
– Что происходит? – раздаётся вопрос на китайском.
– Ваш отец и жених направляются в этот номер. И если они увидят вас в такой ситуации, то всем нам будет очень плохо, – отвечаю, от волнения путая слова.
– Ба! – девушка начинает что-то быстро бормотать, у меня разобрать не выходит.
– У вас минута, чтобы собраться и покинуть номер, – рычит босс.
Дроздов в одних трусах, которые однозначно топорщатся, вываливается к нам.
– Оденься! – Степан Александрович делает шаг вперёд и закрывает мне обзор.
– Степан…
– Рот закрой, мы поговорим позже. Девчонке помоги одеться. Чёрт! – стонет, когда в дверь начинают стучать. – В шкаф! Быстро! Девчонку туда же!
На удивление Дроздов соображает быстро. Он исчезает из поля зрения, а Калинин поворачивается ко мне.
– Раздевайся, Смирнова! – велит бескомпромиссно.
– Что? – у меня немеют губы от изумления.
– Раздевайся и ложись в постель! Немедленно! – сверкает ледяным взглядом так, что невозможно ослушаться.
Непослушными руками я расстёгиваю пальто и стягиваю его. Пытаюсь дотянуться до собачки платья, но от страха пальца не гнутся.
– Развернись, – велит босс, чтобы в следующую секунду моя одежда уже летела на пол. – В постель! – приказывает, и я подчиняюсь, забираясь на огромную кровать, чтобы наблюдать, как одежда босса отправляется к моим вещам.
Я не успеваю даже пикнуть, как сильное тело Калинина придавливает меня к кровати сверху, лишая кислорода и мешая моим мыслям задерживаться в голове хоть на долю секунды. Каждой клеточкой дрожащего от напряжения тела я чувствую горячую кожу мужчины.
Запах Калинина окружает меня в кокон. Терпкий. Вкусный. Желанный. Каждая нотка оседает на языке и взрывается чувственным удовольствием. Моё сердце стучит с перебоями. То прекращает свой ход, то бросается в бешеный галоп.
Моя маленькая грудь в обычном чёрном лифчике расплющилась о его крепкую грудную клетку с литыми мышцами. Подрагивающим животом я чувствую каждый кубик его стального пресса. Каждую жёсткую волосинку, которая щекочет мою чувствительную кожу. Мне хочется застонать от того, насколько это чувственно и запредельно прекрасно. Это ещё порочнее, ещё слаще, чем во всех моих мечтах. Под ним я чувствую себя совсем крошечной. Невесомой. Песчинкой, которую подхватит любой порыв ветра и унесёт в неизведанном направлении.
Ладони Степана обхватывают моё лицо, а тёмные, практически чёрные, как ночное небо глаза заглядывают в мои. Я смотрю в его красивое лицо и понимаю, что не смогу дышать, если он сейчас отстранится. Если отвернётся и его губы не прикоснутся к моим. Если я пойму, что та страсть, то невероятное желание, что сжигает меня безответно. Потому что не может так смотреть в ответ человек, которому всё равно. Потому что не могут быть такими тёмными и жадными глаза, смотрящие в самую душу. Вытаскивающие на свет самый порочные, самые потаённые желания.
Калинин скользит взглядом по моему лицу. По трепещущим от волнения ресницам и приоткрытым губам, которые точно пересохли от волнения. Но я не спешу проводить по ним языком. Я боюсь. Боюсь даже вдохнуть, особенно, когда Степан большим пальцем проводит по моей нижней губе.
На грани сознание я слышу, что кто-то колотит кулаком в дверь. Из коридора доносятся громкие восклицания, но всё это проходит мимо меня. Я смотрю в красивое лицо своего босса и хочу лишь одного – чтобы он меня поцеловал. Чтобы он сократил это чёртово расстояние между нашими лицами и впился жадным поцелуем в мои губы.
Жадно. Подчиняюще. Я уверена, что нежничать он будет. Что он будет столь же напорист, как и во всех своих делах. Он будет брать. Присваивать.
А я готова отдать ему всё. Всю себя. До молекулы. Мне не жалко.
Мне выпал шанс, о котором я и мечтать не смела. Отказываться я точно не стану. Пусть потом будет больно. Пусть я буду потом собирать себя по кусочкам. Зато я буду знать, какие его губы на вкус.
Тяжесть его тела и гладкость горячей кожи я уже почувствовала. Но разве этим насытишься? Ведь хочется ещё! Гораздо больше!
В голове мелькает крамольная мысль – упасть так с коня, побывать так под принцем. Где-то с грохотом отворяется дверь. Боковым зрением вижу появившиеся в комнате фигуры. Вздрагиваю. Хочу повернуть голову, но не успеваю, потому что Калинин фиксирует мою голову ладонями и резко сокращает расстояние между нашими губами.
