Текст книги "Личная ассистентка босса (СИ)"

Автор книги: Екатерина Котлярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 34

Мирослава

– Что? – я окончательно теряюсь.

– Иди ко мне, – расставляет широко ноги, ладонью хлопает по коленке.

И я иду. Сажусь к нему на колени и обхватываю руками шею. Стёпа целует меня в кончик носа, с нежностью трётся своим носом о мой. На моих глазах от его трепетности наворачиваются слёзы. Мой любимый. Мой самый родной.

– Ты моя, Мирослава. Я добьюсь развода, мы поженимся, – целует меня в щёку.

– Стёпа…

– Погано вышло. Клишировано. Я женат, обещаю развестись, – морщит нос.

– Так сложились обстоятельства. Ты не лгал мне.

– Ты слишком меня идеализируешь.

Я молчу. Прикрываю глаза и устало утыкаюсь лбом в плечо Калинина.

– Я очень сильно устала, Стёпа. От всего этого. Столько всего навалилось в последнее время, а я понятия не имею, как с этим бороться. У меня просто уже нет сил.

– Немного осталось потерпеть. Если хочешь, всё отменим, – целует меня в висок.

– И тогда я подведу всех – тебя, Рому, Сашу. Нашу компанию. Нет. Я обязана пойти. А ещё я очень сильно боюсь за Ульяну, – выдыхаю признание, которое тяжёлым камнем висит на душе. – Я так боюсь, что Диана отберёт её. Я не знаю, успела ли я привязаться к ней, но глядя на твою жену, осознаю, как плохо будет ребёнку. Я не претендую, чтобы Ульяна называла меня мамой, – я осекаюсь на полуслове.

Страх вдруг накрывает с головой. Я начала болтать слишком много. Но разве Стёпа мне что-то предлагал? Дура.

Я боюсь посмотреть в его лицо. Но Стёпа обхватывает его обеими ладонями.

– Я не дурак, Мира, знаю, насколько тяжело воспитывать чужого ребёнка. Я буду откровенен с тобой – если бы ты не понравилась Ульяне, я бы не начал с тобой отношения.

В груди странная смесь восторга и разочарования. Я восторгаюсь тем, какой он хороший папа. Осознаю, что он потрясающий родитель, который делает выбор в сторону любимого человека. В сторону дочери, которую мачеха с лёгкостью может обижать и использовать в собственных корыстных целях.

Но обида. Иррациональная и глупая, разъедает душу. Очевидно, что мне хотелось бы услышать, что боссу плевать на весь мир, только бы я была рядом.

Но он первый, кого я люблю. Первый мужчина, которому я хочу подарить себя без остатка.

– Но моя дочь полюбила тебя сразу же. Дети ведь чувствуют человека, как никто лучше. Ульяна вообще мало кого к себе подпускает. Она очень недоверчивая.

– Теперь мне начинает казаться, что ты позволил мне остаться только из-за Ульяны, – выдыхаю, не сумев скрыть обиду в голосе.

– Дура ты, девочка, – отвечает с хмурой лаской. – Я мог бы попросить тебя стать няней. Или репетитором, чтобы готовить к школе или изучать иностранные языки.

Я опускаю голову ещё ниже. Чувствую себя крайне глупо.

– Прости. Я сказала глупость.

Стёпа молчит, только пальцами поглаживает мою спину, рассыпая мурашки по коже.

– Мне нравится, когда ты говоришь, что тебя тревожит, – говорит чуть помедлив. – С Дианой всё было иначе. Она игнорировала меня неделями, обижалась непонятно на что.

Сбивается. Тяжело дышит, носом вновь и вновь водит по моему виску в жесте полном нежности и любви. Я чувствую, как тяжело ему даются эти слова. Калинин молчаливый и замкнутый человек, он никогда не говорит не по делу. Скуп на эмоции и проявление чувств. И мне до одури льстит, что со мной он открывается с другой стороны.

– Мои единственные кривые отношения были недолгими, ты и сам знаешь. Для меня всё это в новинку. Я понятия не имею, как правильно себя вести. Но я буду стараться говорить, если что-то не так.

Мужчина пальцами перехватывает мой подбородок, долго смотрит мне в глаза тёплым взглядом. Его большой палец нежно поглаживает мой подбородок, соскальзывает на нижнюю губу, мягко оттягивая и вызывая дрожь нетерпения. Во взгляде Калинина столько эмоций, что в моей груди становится тесно и больно. Мне хочется кричать на весь мир о том, сколько он для меня. Как сильно я его люблю.

И как сильно я мечтаю о нашем совместном будущем.

Калинин нежно целует мои приоткрытые губы, языком переплетается с моим. Массирует мой затылок, пропускает растрёпанные пряди сквозь пальцы. Я ловлю его дыхание, впитываю в себя. Пропускаю сквозь каждую клеточку.

Он моё дыхание.

Он весь мой мир.

Я, не задумываясь, пойду за ним куда угодно. Оставлю всё, что у меня есть.

Это страшно так сильно любить. Зависеть от человека. Ловить каждый вздох, дрожание ресниц и улыбку. Но я иначе уже не могу.

Раньше я просто смотрела издалека. Запрещала себе мечтать. Но сейчас я знаю, каково это, когда его руки скользят по телу. Как это, когда он целует с жаром, вжимая в своё крепкое тело.

– Девочка моя… – выдыхает в губы.

И я льну ближе. Безмолвно кричу, что я его. Вся. Каждой клеточкой трепещущего тела. Каждой вставшей волосинкой на руках.

– Как твоя голова? – вовремя опоминаюсь я, чуть не коснувшись раны.

– Отлично, – я зорко смотрю в любимые глаза и вижу, что он не врёт. – Не болит.

– Всё же, тебе стоит домой поехать.

– Нет. Я буду с тобой на связи, Мира. Я буду наблюдать за тем, как пройдёт процесс передачи.

Он смолкает, но я понимаю, что Калинин хочет меня защитить, если Антон снова начнёт ко мне лезть. Я кончиками пальцев, с трепетной нежностью провожу по щеке любимого. Меня в жизни никто так не защищал.

Папа хоть и пытался поддерживать меня после ссор с мамой и изредка защищал, но такой защиты я всё равно не чувствовала. Мой отец будто всегда боялся привязаться ко мне. И сейчас я понимаю, что зная характер матери, он просто боялся, что она меня заберёт и запретит нам видеться.

А в руках Калинина я будто спрятана от всего мира. Ничто не способно коснуться, причинить боль.

Я целую его скулу, трусь носом о кожу. Жадно втягиваю любимый запах.

Как же мне хотелось сделать это раньше!

– Тебе нужно идти, – вздохнув, говорит мужчина.

Я киваю и сползаю с его колен. Мужчина проходит к своему столу, достаёт флешку.

– Тут старые данные. Прошлогодние.

– Но он же их может использовать.

– Он не успеет. Но пусть будут.

– Хорошо, – забираю чёрную флешку. – Что дальше? Как мы будем действовать?

– Выходи из кабинета, сделай расстроенный и подавленный вид.

– А Рома? Ты ему не будешь звонить?

– Рома сейчас занят более важными делами, – лицо Калинина озаряет мягкая улыбка.

Я не могу сдержаться от того, чтобы улыбнуться ему в ответ. Мужчина искренне переживает за друзей. Я вижу на дне его зрачков беспокойство.

– Хорошо, – я собранно киваю. – А когда флешку отдавать?

– Сама решишь. Всё. Пора идти.

Калинин остаётся в кабинете, а я иду на дрожащих от волнения ногах на улицу. Выхожу из офиса, порыв ветра заставляет глаза заслезиться. Я оглядываюсь нервно по сторонам, замечаю Зуева, который стоит у машины и машет мне рукой. Я спешу к нему.

– Привет, моя девочка, – обхватывает меня руками, притягивает к себе и пытается поцеловать в губы.

Я всхлипываю и утыкаюсь лбом в его подбородок, чтобы избежать этого прикосновения.

– Анто-о-о-н, мне так плохо-о-о, – вою, орошая его свитер слезами.

– Ничего. Всё пройдёт. Пойдём в машину, моя сладкая. Я отвезу тебя домой. Садись в машину, – гладит меня по спине подрагивающей рукой.

– Я мороженого хочу! – я вскидываю красные глаза на Антона. – И картофку по-деревенски. И я флешку тебе принесла, – я лезу в карман и достаю её.

– Не здесь же, – скалится, накрывая мою руку своей и пряча флжшку себе в карман.

– Так-так-так, а что это у нас здесь? – слышу голос Лощинина за спиной. – Значит, не ошибся я на твой счёт, Смирнова.

Я оборачиваюсь и мне в тот же миг становится дурно. За моей спиной стоит вся охрана нашего офиса.

– Я тут не при чём, – Антон швыряет флешку.

– Вы не так поняли, – я испуганно ищу взглядом Калинина. – Это какое-то недоразумение.

– Я тебе расскажу, что такое недоразумение, – ухмыляется Лощинин. – Когда ты выплатишь неустойку.

Меня больно хватают под руки и тащат в офис. Я вырываюсь, оглядываюсь через плечо назад. Зуева тоже скручивают и тащат в офис. По щекам катятся слёзы от испуга. Если днём я знала, что ничего не делала, то сейчас меня застукали за передачей информации.

Но стоит только лифту закрыться, отрезая меня и двух парней от внешнего мира, их руки исчезают с моих локтей.

– Извините, Мирослава Юрьевна. Это был приказ Соболева, чтобы всё было как можно естественнее.

Я огромными глазами смотрю на виновато переминающихся с ноги на ногу молодых людей.

– Я…

Мой словарный запас просто иссяк. Я чертовски сильно устала и сейчас хочу одного – спрятаться где-то и вдоволь поплакать.

И мне это позволяют почти сразу. Створки лифта распахиваются, а я попадаю в надёжные объятия любимого.

– Всё хорошо. Поехали домой. Рома всё решит.

Я не успеваю ничего ответить. Калинин с лёгкостью подхватывает меня на руки и обратно заносит в лифт. Я вдыхаю запах его тела и понимаю, что мой дом там, где он.

Глава 35

Мирослава

Я стою перед зеркалом в платье персикового цвета, выгодно подчёркивающем мою фигуру. Волосы уложены лёгкими волнами, на лице макияж, нанесённый профессиональной рукой визажиста. Улыбаюсь чуть подрагивающими губами собственному отражению. Сегодня я выгляжу невероятно хорошо. И немного волнуюсь выходить из комнаты, чтобы показаться на глаза любимому.

Прошла неделя с того момента, как Зуева поймали. Оказалось, что он не только передавал данные, но и воровал деньги из бюджета. Вскрылось множество факторов его мошенничества и воровства.

Делаю глубокий вдох, собираясь с духом. Прошлая неделя была адом. Допросы, встречи с юристами, вычитка тонны документов. Но всё это позади. Теперь я свободна от тени Зуева и тех тёмных дел, в которые он меня пытался втянуть.

Я окончательно убедилась, что встречаться со мной он стал вовсе не из симпатии или внеземной любви, в которой он мне клялся. Зуев давно уже работает на конкурентов. Антон увлекался азартными играми, проматывал все деньги, делаю ставки на спорт. И как-то он решил попытать удачу в казино, там-то и встретился с Дорониным. Зуева поймали на крючок.

У меня есть доступ к восьмидесяти процентам данных сделок и через меня часто проходят документы на подпись. И Зуев, который сначала разговорил Леру и втёрся ей в доверие, узнал об этом. С тех пор и началась его «любовь» ко мне.

– Я ведь правда тебя люблю, – устало говорит мужчина, который за пару дней сильно похудел. – Сначала всё было только ради денег. Но ты особенная для меня, Мира. Таких светлых девушек я не встречал. И жениться я собирался потому что хотел.

– Я не верю тебе, Антон, – я устало прикрываю глаза.

– Я знаю. Я не прошу поверить. Я зависимый человек, Мира. Говорят про алкоголизм, наркоманию. Но всегда забывают про лудоманов. Я проиграл всё – квартиру родителей, машину, каждую свою зарплату. Я понабирал долгов в микрозаймах, мне звонят постоянно. И вот я встрял в задницу, из которой уже нет выхода, – он грустно улыбается и разводит руками. – Меня просто трясёт, когда я не могу сделать ставку. Этот азарт… Эта вера, что я вот-вот выиграю… И ярость, агрессия, когда проигрываю. Из раза в раз. Я понимаю, что я всё проигрываю. Но не могу сдержаться. Калинин твой ангел-хранитель, Мира. С ним ты будешь счастлива.

Мужчина уязвлённо улыбается, а мне становится его до слёз жалко.

– Тебя посадят, – шепчу расстроенно, закусывая губу.

– Я не расстроен. Там не будет возможности делать ставки. Может, получится излечиться, – горько улыбается.

– Мне так жаль, – я подаюсь вперёд и накрываю его ледяную ладонь пальцами.

– Мне тоже. Я тебя много раз обидел. Подставлял. С матерью поссорил.

Я уже не могу сдержать слёз.

– Не плачь. Кто-кто, а я не стою слёз.

– У тебя всё точно в жизни наладится! Я верю!

– Помирись с Лерой, – говорит мне вслед, когда я уже берусь за ручку двери. – Она искренне тебя любит. Тот раз был единственным и спонтанным. Я ей нравился с самого начала, а меня перед свадьбой мучала совесть. Я понимал, куда тебя втягиваю… Она хороший человек, просто запутавшийся и потерявший себя. Ты ей очень нужна.

Я кивнула и молча ушла, чувствуя тяжесть на душе. Несмотря на всю злость и обиду на Зуева, мне было его жалко. И самое главное, он попросил прощения. Не каждый способен признать свою вину, а он сумел. И даже нашёл в себе силы, чтобы извиниться.

Я покинула здание с толстыми стенами и колючими решётками, перешла дорогу и села на лавочку в парке. Мне показалось, что он из меня вытащили все силы.

Завтра меня снова вызовут на допрос, поскольку я долгое время состояла в отношениях с Зуевым. Мои счета проверяют. Ищут, куда он мог ещё перевести деньги. Доходит до такого абсурда, что интересуются, за что он переводил мне тысячу рублей.

Но каждый день неизменно заканчивается тем, что я прихожу после работы и допросов домой, где меня ждут. Мой мужчина и девочка, к которой я привязалась всем сердцем. Мой океан спокойствия, теплоты и уюта.

Они встречают меня на пороге в доме, где вкусно пахнет едой и ими. Особым детским запахом мыла и чистоты. И моим любимым мужчиной. Сногсшибательно.

Я жду, когда всё закончится. Хочу просто выдохнуть и продолжить жить спокойно. С любимыми людьми.

Но всё же мне не хватает одного важного человека в жизни. Я вызываю такси, указав конечной точкой адрес Леры. Через двадцать минут решительно жму кнопку звонка. Лебедева не появляется на работе. В кадрах я узнала, что девушка взяла отпуск за свой счёт. На мои звонки она не отвечала, а потом и вовсе выключила телефон. Или добавила меня в чёрный список.

Я не жду, что она откроет дверь. Переминаюсь с ноги на ногу на лестничной клетке и уже собираюсь уходить, когда щёлкает замок.

Подруга стоит на пороге заспанная и бледная.

– Привет, – говорю почему-то шёпотом.

– Привет, – отвечает настороженно, смотря на меня исподлобья.

– Я пришла извиниться. Прости меня, пожалуйста.

– Не за что извиняться, – машет рукой. – Проходи.

– Я думала, что ты обижаешься, – говорю в растерянности, заходя в квартиру.

– Нет.

– Но почему ты на работу не ходишь?

– Токсикоз мучает.

Я ошарашенно открываю рот и хлопаю глазами, не веря тому, что слышу.

– Я… О-о-о… Я… Лера… Ты рада?

– Да. Но пока тяжело. Очень плохо.

Мне хочется спросить, кто отец, но я не решаюсь. В последнее время наши отношения стали слишком напряжёнными, чтобы задавать столь личный вопрос.

– Я могу чем-то помочь? – беру её за руку.

– Да. Потом, когда малыш родится, я хочу, чтобы ты была крёстной мамой.

У меня на глазах наворачиваются слёзы.

– Конечно!

– Ты простила меня? – спрашивает с надтреснутостью в голосе.

– Да. Хочу верить, что такого больше никогда не повторится.

– Я тебе клянусь. То была ошибка… Я была не в себе. Я так ненавижу себя за это. Я поступила как гулящая…

– Давай закроем эту тему раз и навсегда. Чем я сейчас могу помочь?

– Просто побудь со мной рядом. Мне безумно одиноко.

И я, отправив сообщение Калинину, о своём местоположении, остаюсь у Леры с ночёвкой, как в студенческие годы.

Выныриваю из воспоминаний, когда слышу за дверью шаги. Замираю, улыбаясь уголками губ. В зеркало наблюдаю за тем, как в комнату заходит Стёпа. Мужчина замирает в проёме двери, смотрит на меня тёмным, пожирающим взглядом.

Скользит глазами по фигуре, обтянутой платьем. Ласкает взглядом каждый изгиб тела. Заставляет меня дрожать и желать, чтобы горячие ладони оказались на коже.

Я желаю его каждый день. Почти каждое мгновение, когда он рядом.

Но слишком стесняюсь заявить о своих желаниях. Калинин очень сдержан. А мне так хочется, чтобы всё было так же жарко, порочно и напористо, как в его кабинете. Хочу утопать в его страсти. Хочу вновь забыть обо всём на свете.

– Красавица, – выдыхает с неприкрытым восхищением любимый. – Какая же ты красавица.

– Спасибо, – я в смущении опускаю глаза в пол.

Калинин подходит ко мне со спины, кладёт руки на плечи. Мягко поглаживает кожу большими пальцами. Склоняется и оставляет поцелуй на плечике. Трепетно. С любовью, плещущейся в каждом прикосновении.

– Поехали, Рома уже ждёт.

Глава 36

Степан

Мира сидит рядом на заднем сидении, нервно сжимает тонкими пальчиками край укороченного пальто. Смотрю на розовые щеки, на пухлые губы, которые она неустанно кусает и хочу наплевать на всё. Велеть развернуть машину, вернуться домой и затащить девчонку в свою постель. Один Бог знает, насколько тяжело мне сдерживаться всё это время, пока девчонка живёт со мной под одной крышей. Когда она сопит мне в шею, касаясь мягкими губками кожи. Когда кладёт во сне ладошку мне на живот, вызывая желание сместить её ниже. Под кромку боксеров. Когда она закидывает на меня ногу, обнимая во сне. Мои руки так и ползут вверх во её стройным ногам. Так и норовят пробраться под ткань скромных домашних штанов в мишек.

Я понял одно – я хочу её любой. Заспанной. Растрёпанной. Сонной. Весёлой. Расстроенной. Хохочущей и строящей рожицы Ульяне. Злящейся. Задумчивой. Смущённой.

Я просто дышу ей. Её эмоциями. Каждым её движением.

Я жду вечера, когда малышка вернётся с работы. Чтобы заключить в объятия. Чтобы вдохнуть запах волос, коснуться губами шеи, собрать дрожь её тела. Вжать в себя и почувствовать себя цельным.

Я эгоистично хочу знать каждую её мысль. Чтобы они принадлежали только мне.

Я протягиваю руку и накрываю её прохладные пальцы ладонью. Согреваю. Ловлю её смущённую улыбку и взгляд из-под ресниц. Она сегодня красива. До безумия, до ломоты в сердце.

Я горжусь тем, что эта девушка стала моей. Я хочу показывать её всему миру, держа при этом в своих руках, не позволяя никому коснуться. Только смотреть. Любоваться. И то не долго.

Но нравится мне моя девочка ещё больше домашней. Тёплой. Уютной. Восхитительно расслабленной и соблазнительной. Когда волосы собраны в небрежный пучок на затылке, а она одета в простую футболку с забавным рисунком. Когда на ногах смешные тапки с зайцами.

Я не могу оторваться от её созерцания и восхищения ею. Такая юная. Хрупкая. Нежная.

Я люблю её трогательно тонкую шейку с завитками волос. Позвонки выступающие над вырезом майки. И запах, сводящий с ума запах, который особо яркий и вкусный, если прижаться к шее носом. Мурашки всегда бросаются в рассыпную, когда я целую тёмные завитки волос и позвонки. А Мира доверчиво опускает голову, позволяя дарить мне ласку. Полное доверие.

Доказательство того, что со мной она чувствует себя в безопасности. Под защитой. И я готов всем глотки рвать, только бы девчонка улыбалась. Только бы её карие глаза светились от счастья.

Я вижу, как она относится к моей дочери. Как искренне любит и заботится. Это не подделаешь. Не сыграешь на публику или благодарного зрителя. Пусть она сказала, что не претендует на то, чтобы заменить мать Ульяне, я прекрасно вижу, что дочь привязалась к ней. Как ко второму родителю.

Я поднимаю руку, губами прикасаюсь к прохладным пальчикам Миры. Она снова смотрит смущённо, изгибая губы в улыбке. Сегодня у нас корпоратив. Закончилось расследование, фигурантом дела которого был Зуев. Доронин сбежал заграницу, потому что и ему грозил огромный срок, слишком много вскрылось грязных дел.

Машина останавливается у отеля, где будет проходить вечер. Я выхожу из машины, подаю руку Мире. Не выдерживаю, притягиваю девушку к себе за талию, дарю долгий поцелуй. Слизываю с пухлых губок всю помаду. Вжимаю девушку в себя, желая получить как можно больше нежности.

Отрываюсь с трудом, когда где-то громко верещит сигнализация машины.

– Чёрт, – хриплю, прижимаясь лбом к горячему лобику девушки. – Я хочу послать всё к чёрту и украсть тебя.

Я вижу, как ответным желанием вспыхивают глаза девушки, но она пересиливает себя и тихо говорит:

– Нужно присутствовать.

Я целую её в кончик носа. Стучу в окно машины, склоняюсь, когда оно открывается.

– Ром, пойдёшь?

– Не хочу, – отвечает хмуро, смотря в лобовое стекло.

– Малыш, пойдёшь без меня? – выпрямляюсь и смотрю во встревоженные глаза.

– Конечно. Поговорите, я тебя буду ждать.

Девушка уходит. Я провожаю её взглядом. Когда мира скрывается за дверями, сажусь обратно в машину.

– Брат, пойдём. Тебе нужно отдохнуть. Развеяться.

Я смотрю в осунувшееся лицо друга. Даже после возвращения с линии огня он не выглядел таким подавленным.

– Влад в реанимации сейчас. Лежит утыканный трубками. Нашли подходящего донора. Но операция стоит слишком дорого.

Я провожу ладонью по лицу, пытаясь прогнать судорогу боли, пробежавшей по нему.

– Сколько стоит операция?

– Семь лямов. Даже если я продам квартиру, машину и вытащу все свои сбережения, мне столько не накопить. Даже если снова пойду на фронт и сдохну там, денег не хватит. Либо ждать очереди, чёрт знает сколько. Либо… – задыхается, закусывает костяшки пальцев, чтобы не взвыть от безысходности.

Я задумчиво жую губу, похлопываю друга по плечу.

– Сколько у тебя на руках есть?

*****

Мира

Я ухожу в конец банкетного зала, где беру в руки бокал для вида и рассматриваю нарядных коллег. Замечаю невероятно красивую Леру и машу ей рукой. Подруга расплывается в улыбке и плывёт ко мне. Беременность сделала её ещё красивее. И без того красивая фигура стала более округлой и женственной. Лицо засияло. Девушка нашла гармонию. Теперь на её губах почти постоянно играет улыбка.

– Привет, – подруга быстро чмокает меня в щёку. – А где твоя половинка? Где потеряла?

– Привет. С Соболевым разговаривает. Как токсикоз?

– Уже отступает. Почти не тошнит. Но на запахи всё же остро реагирую. Сегодня даже утром смогла позавтракать нормально и всё осталось со мной.

Я улыбаюсь. Смотрю в сияющие глаза, чувствую её безграничное счастье.

– А его отец… он знает?

– Нет. И не узнает.

– Это Антон? – спрашиваю шёпотом.

– Зуев тут не при чём. И даже тот раз не был… Мы не успели.

– А кто тогда?

– У меня за всю жизнь был только один мужчина, – с болезненной улыбкой говорит девушка.

– Снова ОН? – цежу сквозь зубы, желая её встряхнуть.

Лера с грустью улыбается и отворачивается, растеряв своё счастье. Я обнимаю её и прижимаю к себе.

– Глупышка моя.

– Я люблю его. Любила. И люблю. Так у меня останется его частичка. Я знаю, что у меня будет сын, похожий на него. Больше мне ничего не нужно.

– Лерка…

– Всё. Тему отцовства закроем. Не хочу. Вон и твой Калинин идёт, не буду мешать.

– Ты не мешаешь, – пытаюсь возразить, но Лебедева шустро скрывается в толпе. – Как дела? – спрашиваю у Стёпы, заглядывая в обожаемые глаза. – Ты какой-то загадочный…

– Всё прекрасно, – любимый целует меня в кончик носа, притягивая меня к себе за талию. – О чём с Лерой говорили?

– О пустяках всяких, – я отмахиваюсь.

Калинин хмыкает и забирает у меня бокал, чтобы отставить его на стол и потянуть танцевать под медленную музыку. Я расслабляюсь. Забываю обо всём, сосредотачиваюсь исключительно на этом моменте. На чувстве безграничного счастья, переполняющего меня. Мне хочется смеяться, делиться своей радостью со всеми окружающими.

После танца я ухожу в туалет, а когда возвращаюсь, замечаю возле Калинина молодую сотрудницу, которая кокетливо хлопает ресницами и наматывает на палец прядь волос. Её рука лежит на предплечье Стёпы, дарит ласку.

Я чувствую, как ядовитая ревность бежит по венам. Я хочу заорать, затопать ногами, за волосы оттащить девушку от любимого.

Решительным шагом подхожу к Калинину, окидываю девушку ледяным взглядом. Но она делает вид, что не замечает меня. Смотрит с обожанием на Калинина, дуя губки и пища:

– Так Вы мне поможете?

– Нет, – сухо говорит Калинин. – Все вопросы через отдел кадров.

– Степан Александрович, – тянет с обидой.

– Там стоит Дарья Константиновна, – Калинин указывает на дальние столы. – К ней все вопросы.

Стёпа поворачивается ко мне, концентрируя на мне всё своё внимание. Девушка уходить не спешит. Смотрит на меня полным злости и зависти взглядом. А я кладу руку на затылок Калинину, приподнимаюсь на носочки и целую в губы, показывая всем, что он принадлежит мне. Млея от собственной смелости, быстро отстраняюсь и отхожу на несколько шагов, когда мужчина тянется следом. Улыбаюсь. И развернувшись на каблуках, иду на выход из ресторана.

Я знаю, что он последует за мной. Чувствую спиной обжигающий взгляд. Ноги дрожат. Губы горят. А ладошками всё ещё чувствую его мягкие волосы.

Я прохожу к лифту, доставая из сумочки ключ от номера, который сняла заранее. Сердце грохочет в грудной клетке, как заведённое. Пол плывёт перед глазами. Я чувствую приближение Калинина. Он кладёт руку мне на поясницу ровно в тот момент, когда створки лифта распахиваются. Кабина пустеет, мы заходим внутрь.

– Куда ты собралась? – шепчет на ушко хриплым голосом, водя носом по виску.

Я не отвечаю. Улыбаюсь и целую его в шею, втягивая сводящий с ума запах его тела и туалетной воды. Моё самое любимое сочетание. Невероятное. Сводящее с ума. Заставляющее все мысли покидать голову.

Я прикусываю шею Калинина, срывая с его губ стон. Губы расплываются в улыбке полной торжества.

Невероятно приятно осознавать, что я так влияю на любимого мужчину. Что мои прикосновения могут срывать ему крышу. Вышибать все мысли из головы.

Лифт останавливается на самом верхнем этаже. Я беру руку Калинина в свою ладонь, переплетаю наши пальцы и веду за собой в номер. Сегодня будем только мы вдвоём.