Текст книги "Личная ассистентка босса (СИ)"
Автор книги: Екатерина Котлярова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)
Глава 31
Мира
Я отхожу от Ромы, смотрю на Диану. Сегодня девушка выглядит крайне растрёпанной. Того лоска, который я увидела в первый раз, почему-то нет. Она растрёпана, волосы лежат в беспорядке, пальто криво застёгнуто.
– Здравствуйте, – натягиваю на лицо вежливую улыбку. – Кого Вы ищите?
– Мужа своего, урода пришибленного, ищу! Отошла! – грубо пихает меня в плечо.
– Женщина, не забывайтесь, – я повышаю голос. – Вы не на базаре. Я задала вопрос.
– А ты тупая? Или память напрочь отшибло? Я в прошлый раз тебе сказала, что мой муж – твой начальник.
– Я с Вами на «ты» не переходила. Степана Александровича сейчас нет на рабочем месте.
– Ты лжёшь мне! – Диана подскакивает ко мне и пытается схватить на грудки, но я ловко отпрыгиваю назад.
Ещё и Рома дёргается, явно намереваясь меня защитить. Но я одним взглядом даю понять, что сама справлюсь. За своего мужчину я буду бороться.
– Я видела тебя с ним. Ты, секритутка, как все твои коллеги по цеху, ноги широко раздвинула перед моим мужем? Спишь с ним и думаешь, что я ничего не знаю? Я тебя уничтожу просто за то, что ты позарилась на моё.
– А на что именно я позарилась? – я склоняю голову к плечу и слабо улыбаюсь. – На Степана Александровича или на его деньги?
– Вот! Вот! Что и требовалось доказать! Тебе только деньги его нужны. За язык тебя никто не тянул. А зря, знаешь? – вдруг переходит на шёпот. – Деньги совершенно не окупят то, что он будет творить.
Смолкает. Смотрит на меня в ожидании. Ждёт, когда я поинтересуюсь, что же такое делал Калинин. Но я вижу, что она лжёт. Поджимает губы, отводит взгляд, морщит нос.
Я кидаю взгляд на Рому и вижу, как скептически он настроен. Он криво ухмыляется, но ему явно, как и мне, интересно, что в этот раз выкинет Диана. Я дёргаю уголком губ, встречаясь взглядом с другом Стёпы, и возвращаю взгляд на лицо девушки.
– Давай поговорим без лишних ушей, – шепчу доверительно, положив руку на её плечо.
Глаза Дианы вспыхивают победным блеском. Я давлю усмешку.
– Роман, я на обед. Передайте своему боссу, что заходила его жена.
– Так точно, – мужчина нарочито серьёзно отвечает, чуть ли честь не отдаёт.
Мне хочется рассмеяться от нелепости ситуации, но я стараюсь держать себя в руках. Надеваю пальто, беру сумочку и иду к лифту. Диана следует за мной.
– Куда мы идём?
– На обед. Калинин крайне строгий босс. Только в обеденное время он позволяет выходить за пределы офиса.
– Ох, он всё любит контролировать, – вздыхает Диана. – Я как вспомню, как он отслеживал каждый мой шаг. Контроль был во всём.
Ревность жжёт нутро. Мне хочется стукнуть хорошенько Диану за то, что она говорит об их совместном прошлом. Калинин мой! И пусть мы не были знакомы три года назад, я всё равно ревную. Неразумно. Глупо. Эгоистично. Особенно по отношению к Ульяше.
В лифте Диана торопливо начинает приводить себя в порядок. Приглаживает волосы, нормально застёгивает пальто. Вздыхает несколько раз тяжело и опускает взгляд, принимая вид белой овечки.
– Давно ты работаешь на Степана? – нарушает звенящую тишину.
– Нет. Недолго.
Лифт останавливается на первом этаже, я спешу на выход из здания. Слышу торопливые шаги за спиной.
– А одежду он тебя покупает? – спрашивает ревностно, с завистью сквозящей в каждой букве.
– Я зарабатываю достаточно, чтобы обеспечивать себя саму, – холодно отвечаю я. – Я работаю часто без выходных.
– Ммм… Тяжело, наверное, работать таким образом, – девушка пытается ёрничать.
Я предпочитаю промолчать. Конечно же мне очень хочется сказать что-то колкое в ответ. Послать её куда подальше. Но мне действительно интересно, что она наплетёт про Стёпу. Что такого она выдумает, что должно меня отпугнуть. Да и мне хочется понять, каковы шансы любимого оставить ребёнка возле себя. Готова ли Диана продать Ульяну. Ведь за время нашего разговора она ни разу не упомянула дочь. Только деньги и вещи.
Я останавливаюсь у кафе, но Диана морщит нос.
– Может, мы куда-то в другое место пойдём? Выглядит не очень.
– Там очень вкусный кофе делают. И недорого.
Диана что-то хочет сказать, но закусывает губу и нехотя кивает. В кафе она долго листает меню, останавливает свой выбор на мохито.
– А ты не будешь?
– Я не пью.
– Почему? Калинин запрещает, да? Мне вот тоже запрещал. Всё запрещал! Если бы ты только знала, как сильно я его боялась, – качает головой и прижимает руки к груди. – Он казался мне таким умным, обольстительным и красивым. Я влюбилась. Я без головы была от Стёпы. Между нами сразу же вспыхнула эта… страсть. Стёпа подошёл ко мне первый, сразу взял всё в свои руки. Потом с цветами приходил каждый день. Ухаживал невероятно красиво. Игрушки покупал. Ну и это… Шоколадки ещё приносил. Эту… Ну… бижутерию там всякую. Я очаровалась. А потом узнала, что забеременела. Я не могу даже слова сказать, как была счастлива. А Степан сразу сказал, что я должна стать его женой. Он казался таким влюблённым. Мы женились. А потом выяснилось, что он очень жадный. Как там называется? Ну… Скупой, вот! Он считал каждую копейку. Не разрешал мне с подругами видеться, заставлял сидеть дома взаперти. Калинин очень ревнивый. Мой… ну это… как там его… одногруппник приехал навестить меня, а Стёпа его избил и с лестницы скинул. И меня потом два раза ударил кулаком. В этот… в живот он ударил… Ну и это…
Я зорко слежу за мимикой девушки, разграничивая ложь и правду. Она всё смешивает в кипучий котёл.
– У меня была угроза выкидыша, поэтому меня положили в больницу. Я так боялась Калинина, что хотела сбежать оттуда, но он и в больнице меня контролировал. Каждый мой шаг. Как же я его боялась! – взмахивает руками и прерывает рассказ, потому что приходит официант с напитком.
Диана забирает стакан и залпом его выпивает.
– Повтори ещё, – кидает опешившей официантке. – На чём я остановилась? Вспомнила. Так вот, когда я вернулась домой, он с катушек слетел. Запер меня в квартире, еды не оставлял. Я голодала. Мне была так плохо, – по щекам девушки катятся слёзы. – Но когда я родила всё стало ещё хуже. От его криков и побоев у меня пропало молоко. Я была постоянно на… ну это, как там его… на стрессе! Нервничала очень много. Даже волосы выпадал этими… – щелкает пальцами, – кусками. Я терпела, терпела. Поняла, что так я умру от голода. Или от того, сколько он меня бьёт. И я ушла.
Картинно зажимает руками рот, опускает глаза и начинает рыдать.
– Я была вынуждена оставить Ульяну ему. У меня не было денег, я бы не смогла её прокормить. И я… ик… Я сделала вид, что погибла, чтобы он меня не искал. Ик. Ик. Ик. Я вспоминаю свою доченьку постоянно. Я хочу её вернуть.
В груди всё холодеет. Нет. Как можно позволить этой женщине воспитывать ребёнка, которого она без сожаления выкинула из своей жизни?
Я прикрываю глаза и судорожно думаю, что ответить. Как сделать вид, что я ей поверила?
– Ты поможешь мне? – Диана поднимается со своего места и хватает меня за плечо.
– Чем? – смотрю на неё исподлобья.
– Растоптать этого урода. Забрать у него дочь, статус и деньги. Он когда-то уничтожил меня, а я уничтожу его!
И говорит она это с такой уверенностью, с таким пылом, что я понимаю – Диана верит, что Калинин испортил ей жизнь. Я прикусываю губу, в рот попадает кровь.
Меня задержат, если я начну драку в общественном месте?
Трясу головой и прогоняю прочь кровожадные мысли.
Глубокий вдох и медленный выдох.
Надеваю на лицо маску сочувствия. Делаю глаза покруглее, даже слёзы получается нагнать.
– Диана, милая, – я хватаю её за руку, – мне так жаль. Если бы я только знала, какой мой босс, я бы давно уже уволилась. Отвратительный человек. Я всегда знала, что он жёсткий и любит всё контролировать, но и не подозревала, что он такой… Бедная ты… Как же ты терпела! – голос срывается. Переигрываю. – Конечно я постараюсь тебе помочь. То, что ты рассказала мне не должно так просто сойти ему с рук. Мы вместе накажем его.
На лице Дианы промелькивает триумфальная улыбка.
– Отлично!
– Ой, время уже! Я побегу, – я суетливо начинаю собираться. – Я пошла. Пока.
Диана что-то говорит мне вслед, а я бегу в офис.
Глава 32
Мирослава
В приёмной меня встречает улыбчивый Рома и крайне хмурый Стёпа.
– Ты почему не лежишь?
– Ты где была?
Спрашиваем в один голос и оба осекаемся.
– Я пошёл, – Рома усмехается и поднимается.
– Погоди! Диана хочет отобрать у Стёпы всё.
– Ты с ней разговаривала? – Калинин подходит ко мне.
– Сядь! Тебе вообще лежать нужно.
– Зачем? Зачем ты разговаривала с ней? – мужчина бледнеет.
– За тем, чтобы понять, что она от тебя хочет! – злюсь.
Быстро начинаю пересказывать детали нашей встречи. Стёпа с каждым моим словом становится всё более хмурым и злым.
– Всё. Рома, отвези, пожалуйста, Стёпу домой.
– Ты едешь со мной, – не терпящим возражений тоном говорит любимый.
– Мне работать нужно. Я тебя подменю, – я складываю руки на груди.
– Я даю выходной.
– У тебя отпуск.
– С каких таких пор? – хмурит брови, смотрит цепко и зло.
– С сегодняшнего дня.
– Твоих рук дело?
– Моих. Тебе необходимо проверить здоровье.
– Плевать на здоровье, в офисе крыса.
– На меня, следовательно, тоже наплевать. Отлично! – я вскидываю подбородок.
– Стоп! – рявкает Рома. – Два барана! Калинин, ты едешь домой. Ты, Смирнова, остаёшься на работе. Вечером я тебя отвезу.
Я разворачиваюсь и ухожу в туалет, чувствуя, как обида жжёт грудь. До чего упрямый! Что, так тяжело думать о чём-то кроме работы? Видно ведь, что едва на ногах держится, а сам героя из себя строит. Будто я его люблю только за то, что из себя весь такой мужественный. А мне не нужен идеал. Мне не нужен робот. Мне нужен человек со своими слабостями и недостатками.
Это изначально я влюбилась в идеал. А уже позже, зная его несносный характер, привычку наводить идеальный порядок и придираться, если у меня на столе лежит хоть один лишний листик.
Я не успеваю зайти в кабинку, сзади меня обхватывают крепкие руки.
– Не обижайся.
Я вздыхаю, прикрываю глаза и разворачиваюсь к Калинину.
– Если ты не хочешь, чтобы я обижалась, поезжай домой! И ложись в постель. Позаботься о своём здоровье. Я запишу тебя к врачу.
– Малыш… ты же понимаешь, что отпуск сейчас не к месту?
– К месту. И прямо сейчас! – я топаю ногой и начинаю повышать голос. – Ты сам говорил, что я хороший специалист. Я знаю все твои обязанности. Я вникаю во все документы. Я справлюсь.
– Мирослава, мне нужно всего несколько дней, чтобы я понял, кто срывает сделки.
– Эти дни могут стоит тебе несколько лет здоровья. И я ставлю тебе условие, Калинин. Либо ты едешь домой, а потом проходишь полное обследование. Либо ты остаёшься на работе, не берёшь отпуск, но тогда я увольняюсь. И я обещаю, что больше мы не увидимся.
Смотрит на меня сверху вниз непонятным взглядом. Хмурится. Потом улыбается. Снова хмурится.
– Я не знаю, какая эмоция сейчас берёт верх. Злость, восхищение, любовь или раздражение, Смирнова. Я хочу тебя зацеловать за твою заботу, но в то же время отшлёпать за самоуправство. Ты не посоветовалась со мной. Действовала опрометчиво. Уже дважды. Сначала заявление на отпуск от моего лица подала, потом с Дианой пошла обедать.
– Я хочу, чтобы всё наладилось!
– Диана подлый человек, Мирослава. И это было очень глупо идти с ней куда-либо. Она могла… – Калинин прикрывает глаза. – Она могла сделать всё, что угодно. Нанести тебе вред.
– Но всё ведь в полном порядке. Но сейчас не об этом, – я мотаю головой. – Ты тянешь время. И не едешь домой.
– Я сейчас поеду. Только сделаю кое-что.
Толкает меня мягко. Я пячусь, оказываюсь в кабинке. Калинин захлопывает дверь. Склоняется, ладонью зарывается в мои волосы на затылке и жадно-жадно меня целует.
– Не отпущу. Не позволю, – на миг разорвав поцелуй, говорит любимый.
Я хочу вскинуть руки, зарыться пальчиками в волосы на его затылке, но вовремя вспоминаю про рану. Поэтому обхватываю торс руками и отвечаю на нежный поцелуй со всей любовью, которая копилась во мне полгода. Я вкладываю все чувства, всю заботу и трепетность о нём.
– Прости меня, – шепчу тихо. – Я просто хотел позаботиться. И мне казалось, что так будет лучше.
– Я понял, – целует меня в висок. – Я всё решу.
– Нет, Стёпа. Не «я решу», а «мы решим», – осмелившись, выпаливаю я.
– Мы решим, – чуть помедлив, говорит мужчина.
– Домой, прошу тебя. Мне больно смотреть на то, какой ты бледный.
– Если возникнут сложности, звони, слышишь?
– Обязательно. Рома подстрахует, если что.
Калинин с неохотой отрывает от меня руки и выходит из туалета. Я смотрю на своё отражение в зеркале, улыбаюсь уголками губ. Я верю, что всё будет хорошо.
*****
Степан
Просто с титаническим усилием воли отрываю себя от Миры. Хочется остаться, но головокружение и тошнота с каждой минутой становятся всё сильнее. Покидаю офис, сажусь в машину и откидываю голову назад, устало прикрываю глаза.
Мне тяжело принимать заботу. Тяжело привыкнуть к тому, что за меня принимают решения.
Я осознаю, что Мира хочет как лучше, но я с детства привык полагаться только на себя. Идти напролом, добиваться своих целей. Я усвоил, что нужно пахать, чтобы твоё место никто не занял. Мне кажется, что стоит мне чуть отпустить контроль, всё полетит к чертям.
Мира восхищала меня тем, как кропотливо, вдумчиво и добросовестно она выполняет свои задачи. Я не сомневаюсь, что девочка справится без меня.
Но страх упустить контроль над собственной жизнью слишком велик.
Родителей я не выбирал. Отец умер от алкоголизма, с матерью отношения были чисто формальностью. Жива. Жив. Всё в порядке. Пока. Я никогда не пойду к ней за советом. Никогда не стану рассказывать о проблемах. Она просто биологический родитель, который кормил, одевал и давал крышу над головой. Всё.
Я изворачивался всегда, как мог. Где-то был честным и пахал, а где-то засовывал гордость в задницу и подстраивался под других. Лгал. Лебезил. Выслуживался.
Диана стала моей главной ошибкой в жизни, но принёсшей чудо в мою жизнь. Я плохой отец, вечно пропадающий на работе и скидывающий всё воспитание на няньку. Я знаю это.
Ответственность за будущее Ульяны дамокловым мечом нависает надо мной. Я только научился зависеть от желаний другого человека, заботиться о ком-то, как в жизнь ворвалась Мира.
Всё поменялось слишком быстро. Я хотел её присвоить, сделать своей. И вот она моя. Только я не задумывался о том, что придётся свыкнуться с мыслью, что обо мне кто-то будет заботиться. Принимать важные решения за меня.
Я злюсь. Дико злюсь. И в то же время плавлюсь от её заботы.
– Ты был неправ, брат, – прерывает напряжённое молчание Рома. – Мира умная девчонка, она сделала выводы из разговора с Дианой.
– Ты должен был пойти за ними.
– Мой косяк. Не подумал. К слову говоря, пока ты миловался со Смирновой, звонил Лощинин. Нашли откуда были отправлены данные на почту Доронина. И новости совсем безрадостные. Отправляли с компьютера Смирновой.
– Разворачивай машину. Мне нужно обратно в офис.
– Нет. Прости, я не могу. Поступил приказ сверху.
– Соболев! – реву так, что у самого уши закладывает. – Она не могла сливать данные!
– Я знаю. И это выяснять без твоего вмешательства, – спокойно отвечает Рома.
– А что если бы на её месте была бы твоя Саша?
– Она не моя. И меня бы это совершенно не тронуло.
– Соболев, разворачивай машину. Сейчас же, – я хватаю друга за плечо. – Я убью тебя.
Меня трясёт от ярости и страха за Миру. Я представляю, как сильно её сейчас запугают. Вижу её огромные испуганные глаза, полные слёз.
– Твою ж мать! – рявкает Рома. – Если меня уволят, ты будешь виноват! Я буду на твоей шее сидеть до пенсии. А потом и на пенсии.
Друг резко разворачивает машину и на полной скорости несётся в офис. На адреналине и клокочущей в груди ярости я забываю о том, что у меня сотрясение. Сейчас это действительно отходит на второй план.
Я выпрыгиваю из машины до того, как Рома нормально припаркуется. Бегу к лифту, пока жду, нервно переминаясь с ноги на ногу, друг нагоняет.
– Она сейчас у нас. Её допрашивают.
– Понял.
Через долгих пять минут я влетаю в кабинет начальника безопасности. Взглядом тут же нахожу белое личико своей девочки. Огромные глаза смотрят на меня умоляюще, со страхом и отчаянием.
– Что здесь происходит? – задаю вопрос, на который знаю ответ.
– Калинин, покинь кабинет, – нетерпящим возражения тоном говорит безопасник.
– Ты забываешься, Лощинин.
– В свете выяснившихся обстоятельств, забываешься ты. Твоя секретарь отправляла со своей почты данные нашему конкуренту.
– Сколько раз? – сосредоточенно спрашиваю я, не спуская внимательного взгляда с любимого лица.
Моя девочка быстро моргает, пытается прогнать слёзы. Она напугана, не понимает, что происходит. Я плюю на всех. Грубо отпихиваю Лощинина плечом, оказываюсь возле Миры. Подхватываю подмышки, прижимаю к себе.
– Всё будет хорошо. Я всё решу.
– Я не виновата! Стёпа, я клянусь. Я бы никогда не предала. Я бы…
– Я знаю. Я верю. Всё решу.
– Калинин, отойди от неё. Сейчас же.
– Почему меня не оповестили о том, что кого-то нашли?
– Ты в отпуск ушёл.
– Это не повод оставлять меня в неведении. Это экстренная ситуация.
– Ты спишь с этой женщиной, этого достаточно. Естественно свою подстилку ты будешь защищать.
Лощинин валится на пол, когда я бью его кулаком в челюсть. Рома тут же оказывается рядом и оттаскивает меня от безопасника.
– Что и требовалось доказать. Рома, выведи его. И до конца допроса не пускай.
– Я сам обо всём расспрошу Смирнову.
– Калинин, не усугубляй ситуацию, – шипит Рома. – Ты разозлил Лощинина, он и так тебя не любит. Он нашёл твоё слабое место, теперь на девчонке отыграется.
– Я знаю, кто отправил данные, – слышу родной ровный голос. – Валерия Лебедева. Она вчера садилась за мой компьютер с картой памяти.
Я резко разворачиваюсь, бьюсь с другом лбами.
– Ты услышал, Лощинин? Отпусти её. Иди за Лебедевой, – велит Рома.
Безопасник бесится, но ничего не может сказать. Я снова оказываюсь возле Смирновой. Она подскакивает и бросается ко мне в объятия.
– Я так испугалась. Думала, что с тобой что-то случилось, – хнычет, вжимаясь в меня трясущимся телом.
Глава 33
Мирослава
В кабинете я переобуваюсь, когда заходят двое парней из охраны. У меня в груди всё обрывается от ужаса. Единственная мысль, возникшая в этот момент в голове – со Стёпой что-то случилось. Сердце проваливается в пятки, по спине градом начинает течь ледяной пот, а земля уходит из-под ног.
– Мирослава Юрьевна, пройдемте с нами.
У меня отнимается дар речи, поэтому я плетусь следом за мужчинами. Господи, что если они с Ромой попали в аварию? Они живы? А если удар головой был сильный, и Стёпа сейчас в реанимации?
Он жив?
На нас все смотрят. Оглядываются. Провожают взглядами. Меня приводят в кабинет Ромы. Но Соболева там нет. Только Лощинин, весьма неприятный и скользкий мужчина.
Я сжимаюсь. Оглядываюсь. Пытаюсь найти Рому.
– Здравствуйте, – говорю слабым голосом. – Что происходит?
– Вы вчера отправляли таблицы с данными на почту нашего конкурента, – с холодной улыбкой говорит Лощинин.
Но слова проходят мимо меня. Меня всё ещё трясёт от страха.
– Где Калинин и Соболев?
– Вашего любовника и покровителя сейчас нет в офисе.
– С ним всё в порядке?
Лощинин ухмыляется и сообщает мне, что я задержана за сотрудничество с конкурентами и слив базы данных. Сообщает, что я должна буду выплатить огромную сумму денег.
Лощинин задаёт мне вопросы, на которые я заторможено отвечаю. Моё сердце готово вырваться из груди, когда дверь распахивается и влетает Калинин.
Я выдыхаю, только с его появлением осознаю, что до этого просто не дышала. Плечи расслабляются. Я вер его обещанию, что всё будет хорошо. Чувствую уверенность. И только тогда мой мозг начинает работать.
Боль пронзает сердце, стоит вспомнить Леру, которая вчера просилась за мой компьютер. На одни и те же грабли наступила дважды.
Дальше всё вновь закручивается в бешенное колесо. Вызывают Леру. Она заходит в кабинет в полной растерянности. Оглядывается по сторонам.
– Привет, – тянет растерянно, поймав мой разочарованный взгляд, – а что происходит.
– Что ты вчера отправляла с моего компьютера, Лера? – спрашиваю с нажимом.
– Ничего. Я только распечатала отчёт.
– А почему вчера с моей почты были отправлены данные в фирму нашего конкурента? – ору, срывая голос.
Грудь дерёт боль. Мне так больно от её предательства. Пусть это уже второй раз. Но в случае с Антоном так больно не было.
– Мира, что ты такое говоришь? – шепчет Лера потерянно. – Я бы никогда… Мира…
Я отворачиваюсь, прячу лицо в груди Калинина. Не хочу её видеть. Не могу. Потому что слишком сильно хочется поверить, что она не виновата.
– Подождите! – раздаётся голос молодого ай-тишника, имени которого я не знаю. – Я тут обнаружил кое-что интересное.
Я первая оказываюсь возле экрана компьютера. Вижу мою новую знакомую Сашу, которая крадётся по коридору, нервно оглядываясь. Она заходит в мой кабинет. Камера направлена на лифт, поэтому дверь в приёмную плохо видно.
– Она была в кабинете ровно в то время, когда было отправлено письмо.
Я перевожу взгляд на Рому. Соболев стоит белый, как стена. Он смотрит на экран с неверием.
– Я сам поговорю с ней, – жёстким голосом выдавливает он. – Все вон из моего кабинета.
– Генеральный мне дал задание…
– Я твой начальник. И я приказываю, Лощинин. Пошёл. Вон. Все выметайтесь.
Я тоже направляюсь на выход, но Стёпа придерживает меня за локоть.
– Останься.
– Стёпа, уйди, прошу.
– Нет. Мы с Мирославой останемся.
– Калинин.
– Соболев! Я притащил тебя сюда. Я взял ответственность, несмотря на… ты сам знаешь. Мы не уйдём. И я лично нанимал Сашу. Я должен знать, почему она…
– Предала? – горько улыбается Рома. – Так это её привычка. Она любит предавать. Вставлять нож в спину и прокручивать.
Я с недоумением смотрю на Соболева. Никогда не видела его таким… уязвимым. Он взъерошен. И я вижу его боль. Дверь распахивает и в кабинет впихивают плачущую Сашу.
– Что, Воробьёва, снова решила нагадить? – я даже моргнуть не успела, так быстро подскочил к бледной девушке Рома.
– Простите, – плачет Саша, захлёбываясь рыданиями. – Простите. Я не могла никак иначе.
Она плачет так горько, что у меня у самой наворачиваются слёзы на глазах. Рома теряется, прячет подрагивающие руки за спину. А я, пользуясь случаем, отодвигаю его от девушки.
– Пойдём, сядем, – тяну её к стулу. – Объяснись, пожалуйста.
– Влад. Мой Влад болеет. У него рак. Ему нужна пересадка костного мозга. Я устроилась сюда, чтобы накопить на операцию. Неделю назад его состояние ухудшилось, – Саша захлёбывается слезами. – А вчера, когда я зашла в туалет на работе, кто-то напал на меня. Мне надели мешок на голову, зажали рот и сказали, что делать. Я должна была отправить данные с компьютера Мирославы Юрьевны. Мне сказали, что если я не сделаю этого, то тогда Влад… Они Влада…
– Тш-ш-ш, – я смотрю на то, как Рома прижимает к себе Сашу и поглаживает по голове. – Мы всё решим.
– Я не хотела подставлять. Но я не могла поступить иначе! Это мой сын! Простите меня. Умоляю. Простите.
Дверь в кабинет открывается и заходит генеральный директор. Он окидывает взглядом открывшуюся картину. По его лицу нельзя понять, что он думает.
– Степан, что происходит? Лощинин сказал, что крысу поймали.
– Нет, не поймали. Нас ввели в заблуждение.
– Девчонка отправила данные с компьютера твоего секретаря.
– Её подставили.
– И кто же тогда это сделал?
Калинин молчит. Хмурится, потом говорит спокойно:
– Я обещаю, что найду того, кто сливал данные. И уволюсь. И выплачу долг Воробьёвой вместо неё.
– И с чего такая щедрость? – вскидывает бровь генеральный.
– На её месте я поступил бы так же, если бы моему ребёнку грозила опасность.
Я смотрю на Калинина и просто умираю от любви к нему. Я думала, что любить мужчину больше просто невозможно, но ошибалась. Меня рвёт на части от восхищения, нежности, любви и уважения.
Генеральный директор молчит, сверлит взглядом сначала заплаканную Сашу, потом Рому, успокаивающе похлопывающего её по плечу, и, наконец, останавливается на Калинине. В его взгляде читается смесь недоверия и удивления. В воздухе повисает напряженное молчание, которое кажется вечностью.
– Хорошо, – наконец произносит генеральный. – У тебя есть ровно сутки для того, чтобы найти виновных. Если к завтрашнему дню не будет конкретных результатов, то ты уволен. И долг возрастёт в разы. Считай это последним шансом.
Генеральный поворачивается и выходит из кабинета, оставляя после себя ощущение надвигающейся бури. Рома отстраняется от Саши и смотрит на Калинина с благодарностью. Воробьёва же продолжает тихо всхлипывать, но в её глазах появляется слабая надежда. Калинин подходит к ней и мягко берет её за руку.
– Всё будет хорошо. Мы обязательно поможем твоему сыну. Найдём врачей. А сейчас иди домой и отдохни. Рома тебя проводит, – любимый вскидывает взгляд на друга. – Завтра встретимся и обсудим, что делать дальше.
Рома выводит Сашу из кабинета, а мы с Калининым идём в его.
– Что нам делать? – спрашиваю с тревогой.
– Я думаю, что я знаю, кто за этим стоит. Хоть он старательно запутывал следы.
– Кто?
– Твой бывший жених.
– Антон, – тяну задумчиво.
А у самой в голове складываются пазлы. Он часто приходил ко мне в кабинет. Часто садился за мой стол. Часто между делом спрашивал про дела Калинина. А я, привыкшая держать всё в секрете, переводила тему разговора.
– А что если мы снова ошибаемся? Я на Леру подумала. Её обвинила.
Калинин с силой сжимает переносицу.
– Мне совсем не нравится то, о чём я собираюсь тебя попросить, но иного выхода я не вижу. Скажу сразу, чтобы у тебя не было поводов для ревности – с Сашей мы были знакомы ещё в студенческие годы. Они с Ромой встречались.
– Я это уже поняла. В чём суть просьбы?
– Тебе нужно сделать вид, что ты простила Зуева. Скажи, что… Скажи, что я тебя обманул, затащил в постель, а сейчас решил вернуться к жене. Скажи, что тебе очень плохо и тебе очень нужна его поддержка.
– Хорошо.
– Как-то ненавязчиво нужно намекнуть ему, что хочешь меня подставить, чтобы отомстить.
Я киваю. Достаю телефон и набираю номер Антона. Играть плачущего человека даже не приходится, от напряжения и усталости голос срывается и дрожит.
– Привет, – натурально всхлипываю в трубку.
– Привет, – с напряжением отзывается Антон.
– Как у тебя дела? – новый всхлип.
– Очевидно, что лучше, чем у тебя. Что случилось?
– Я… Я собираюсь увольняться.
– Почему же?
– Я его… а он! Я думала, что у нас любовь, а оказалось, что я ошиблась. Он… к своей бывшей собирается вернуться.
– Вот как… Малыш, я же говорил, что так всё будет. Я хоть и оступился, но я люблю тебя.
Я кривлюсь. Ага, как же. Любит. Сам ведь говорил, какие именно цели он преследовал, когда за мной начал ухаживать.
– Я не понимала этого, – вздыхаю тоскливо. – И с мамой поругалась. Я такая дура! Что мне делать, Антон?
Мужчина напряжённо молчит, что-то обдумывает.
– А что ты готова сделать?
– Ну… – я мнусь, смотрю на любимого, который сосредоточенно вслушивается в разговор. – Антон, я отдала ему свою девственность. Я поверила, что у нас настоящая любовь. Я же берегла себя для мужа… Прости, что говорю тебе это, но… Я до свадьбы не собиралась ни с кем, а тут он… Мне так плохо. Я доверилась, думала, что мы поженимся, а он любит свою бывшую жену. Точнее говоря, она нынешняя… Анто-о-о-н, – подвываю драматично. – Я готова его размазать! Раскатать так же, как он меня. Я хочу, чтобы он тоже потерял самое ценное, что у него есть.
Мои руки дрожат, но нежные и чуткие пальцы Калинина сжимают их, согревая и даря поддержку. Я смотрю на него, извиняясь за слова, но вижу лишь одобрение.
– Моя бедная, сладкая девочка. Я готов всё отдать, чтобы помочь тебе. Скажи, куда мне приехать, чтобы тебя поддержать.
– Я сейчас буду писать заявление на увольнение, а потом поеду домой. С мамой нужно помириться.
– Ты больше не вернёшься в офис? – спрашивает с напряжением.
– Нет. Видеть его рожу не хочу. Мне плохо становится, когда я его вижу. Ненавижу! – выдыхаю с чувством, предназначенным Зуеву.
– Тогда у меня есть одно предложение к тебе. Пока ты ещё имеешь расширенный доступ ко всем базам, ты можешь подставить этого урода. Сними все данные на флешку. Потом ты сможешь продать эти данные Доронину. Он заплатит тебе такие деньги, что ты обеспечишь будущее не только себе, но и нашим внукам.
– Нашим? – ахаю восторженно, вложив в голос надежду.
– Нашим, моя девочка. Мне наплевать на то, что ты переспала с Калининым. Я оступился. Ты оступилась. Мы оба совершили ошибки. Мы попробуем всё сначала.
– Хорошо, – лепечу. – Хорошо, Антоша! Я… Я так рада. Ты прости меня, глупую, что тогда сказала, что не люблю. Я так хотела, чтобы ты ревновал. Я просто… Мне было больно, Антон.
– Прости меня. Давай я помогу тебе. Я приеду за тобой, заберу с работы. Ты только не забудь снять данные на флешку.
– Хорошо. А как же я с Дорониным свяжусь? Меня вычислят.
– Не вычислят. Я помогу. Мы сделаем так, что Калинина вышвырнут с работы. Оставят с голой задницей на улице. Я тебе это обещаю.
Я ногтями вцепляюсь в запястье Стёпы. Мой мужчина ласково поглаживает мои пальцы, мягко расслабляя.
Вот урод! Моего Калинина решил подставить? Я сама его голыми руками на части разорву.
– Хорошо. Я… Я всё сделаю. Приезжай скорее!
Я сбрасываю трубку и подскакиваю на ноги.
– Ты слышал, да? Нет! Ты слышал? Он… Да я его…
Стёпа смотрит на меня снизу вверх странным взглядом. Я запинаюсь на полуслове и растерянно спрашиваю:
– Что такое?
– Я люблю тебя, – говорит серьёзно, без тени улыбки.
