Текст книги "Полоса препятствий для одержимых (СИ)"

Автор книги: Екатерина Ильинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Тишина.

А потом площадь взорвалась.

Кричали все. Хлопали, топали, свистели. Кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то даже упал на колени и молился. Откуда-то донесся крик, что перед нами новое воплощение Кая Синхэ. А я молча стояла и смотрела на принца.

Он улыбнулся. Поклонился. И встретился со мной взглядом.

Всего на миг, но мне и этого хватило, чтобы энергия внутри сошла с ума, закружившись в водовороте.

Лан Чжун ушёл с помоста под нескончаемые аплодисменты, а я всё стояла и не могла пошевелиться.

«Красиво, – сказал Хэй Фэна без обычной насмешки. – Он силён».

Я промолчала. Не могла говорить.

Потом на помост поднялась девушка в зелёном ханьфу, расшитом золотыми драконами. Такая красивая, что захотелось затаить дыхание – казалось, от выдоха дивное видение просто исчезнет. В руках незнакомка держала нефритовую флейту. Рядом с помостом остался принц Лан Чжун и теперь смотрел на неё с улыбкой.

Незнакомка поднесла флейту к губам и заиграла.

Звуки взлетали над площадью, кружились, падали и снова взмывали. Пламя в жаровнях опустилось и присмирело. У людей на трибунах на глазах выступили слёзы. Эта мелодия была совершенной. Каждая нота попадала в сердце.

Девушка закончила играть и поклонилась. Толпа взорвалась аплодисментами. Принц улыбнулся ей и кивнул.

Внутри всё перевернулось от разочарования и беспомощности. Как выступать после неё? Хорошо, что моя очередь ещё не пришла. И я взмолилась, чтобы кто-то затмил незнакомку в зелёном грандиозным успехом или провалом, чтобы никто не думал сравнивать меня и её.

Потом вышли ещё трое. Парень из Школы Каменного Кулака разбил голыми руками плиту. Девушка из Школы Танцующего Клинка кружилась с мечами, оставляя в воздухе светящиеся следы. Толпа наблюдала за каждым её движением, а когда она замерла в последнем пируэте, разразилась аплодисментами. А третьего я даже не рассмотрела, так плыло в глазах от страха.

Выступления были сильными, но после огненного дракона и той мелодии всё казалось бледнее. Зрители хлопали вежливо, но без прежнего восторга.

– Школа Девяти Напевов! – выкрикнул распорядитель. – Линьяо Шуин!

Тишина.

Сглотнув ком в горле, я сделала шаг. Потом ещё один. Вышла вперёд. Тысячи глаз уставились на меня. Тысячи глаз видели моё бледное лицо, выцветшие волосы, трясущиеся руки.

Подошла к помосту. Рядом стоял гуцинь, который в начале шествия, забрали прислужники. Протянулась к нему.

– Нет, – остановил распорядитель. – Только духовное оружие. Сыграйте на флейте.

Руки затряслись.

Флейта.

Демоническая флейта!

Просто держать её уже было слишком. Каждый раз, когда я дотрагивалась до инструмента, вспоминала, как чужие пальцы переплелись с моими.

А теперь они хотят, чтобы я… до неё… губами…

Губами прикоснулась к этому!

Там же тёмная, чужая ци!

Нет. Невозможно. Я не могу. Это... это неприлично. Это стыдно. Это...

Мысли заметались, цветные пятна поплыли перед глазами. Щёки горели так, что, наверное, было видно даже зрителям.

– Барышня, – голос распорядителя резанул по ушам. – Пора начинать.

В толпе засмеялись. Кто-то крикнул: «Она там заснула?»

Один из зрителей, пожилой заклинатель в синем, покачал головой: «Слабая, совсем не готова».

– Шуин, – тихо позвал мастер Цин. В голосе явно звучала тревога.

Я не могла ответить. Сжимала флейту в руке и смотрела на неё как на змею.

«Светлячок… – Голос Хэй Фэна звучал странно сдавленно. – Ты... там... полегче».

«Что?!» – мысленно заорала я.

«Твои фантазии даже меня смущают».

«Я в ужасе!»

«Похоже на то, – не стал спорить демон. – Такое ощущение, будто я подглядываю за чем-то, чего не должен видеть. И не хотел бы видеть. Но я, вообще-то, внутри тебя, мне деваться некуда».

«Что мне делать?! Я… Я не могу!»

«Успокоиться, – дал очень умный совет Хэй Фэн, которому я попросту не могла последовать. – Имей в виду: если ты сейчас не сыграешь, они решат, что ты трусиха. Это позор, и до старейшин твоих дойдёт, и принц увидит. А если сыграешь – ну, подумаешь, флейта. Деревяшка. Ты множество раз играла на флейтах».

«То были обычные, а в этой ты!»

«Частично. Но губами ты касаешься дерева, а не меня. Правда, теперь и мне как-то не по себе от таких образов. Даже, можно сказать, неловко».

Я замерла. Неловки? Демону? Тому, кто убивал, мучил, ломал судьбы, неловко? От моих мыслей?

«Каких образов?»

Молчание. Потом тяжёлый вздох.

«Тебе точно не надо этого знать».

«Надо! То есть... не надо! Хватить издеваться!»

В толпе кто-то засмеялся. Кто-то презрительно фыркнул.

– Школа Девяти Напевов, видимо, решила нас посмешить, – донёсся голос из толпы.

Пальцы, сжимавшие флейту, стали влажными от пота, дерево под ними казалось ледяным, несмотря на жару. Я перехватила инструмент, чувствуя, как гладкая поверхность скользит в ладони.

Поднесла к губам…

Глава 15. Чужая победа

Затем заболела любимая наложница императора. Ей снился один и тот же сон: будто идёт она по мосту над пропастью, а снизу тянет холодом, и кто-то шепчет её настоящее имя, забытое с детства. Через сорок дней она перестала просыпаться. Тело её не хоронили – ждали, что дух вернётся, но вернулась только тень, и та кривая, злая, непохожая на прежнюю.

Император призвал лучших лекарей Поднебесной. Трое вошли во дворец, и трое вышли безумцами. Четвёртый, старец из южных провинций, поставил условие: «Дайте мне ночь в тронном зале, и чтобы ни одна свеча не горела». Ему позволили. Наутро нашли его сидящим на троне, с флейтой в руках, но флейта была сломана, а старец улыбался, глядя в пустоту.

После этого Хэй Фэн покинул столицу. Но не потому, что испугался, а потому что насытился.

Отрывок из сказания «О том, как Чёрный Ветер по Серединным землям гулял»

Воздух со свистом ворвался в лёгкие, обжёг горло, и я выдохнула его в флейту со всей яростью, на которую была способна.

Изо всей силы. Со всей злостью. Со всей ненавистью, что копилась внутри.

Хотела, чтобы звук вышел противным. Режущим слух. Чтобы демон скорчился от боли.

Воздух рванул во флейту.

Первый звук вырвался из инструмента, как крик раненой птицы. Я даже не поняла, что сама это сыграла. Просто дунула изо всей силы, и пальцы дёрнулись, нашли нужные отверстия, зажали.

В ушах зазвенело.

Я замерла на мгновение. Потом до меня дошло: это сделал Хэй Фэн. Это он двигал моими пальцами. Это он заставил их зажать именно эти отверстия, чтобы звук получился не противным, а просто громким, просто сильным.

«Нет, – мелькнула мысль. – Пусть тебе будет плохо!»

Снова дунула. Ещё сильнее. Ещё злее.

Пальцы снова дёрнулись, и снова не так, как я хотела. Они не слушались. Они жили своей жизнью и зажимали отверстия в каком-то своём порядке.

Второй звук. Третий. Четвёртый.

Они были громкими. Они разлетались над площадью. Но в них не было ни противности, ни режущей боли. Только сила и мощь.

Щёки раздувались, лёгкие жгло огнём, но я не останавливалась.

Я дула, задыхаясь от злости, и каждый раз, когда воздух вырывался из лёгких, пальцы подхватывали его, оборачивали в ноту, бросали в толпу.

«Пусть у тебя уши отвалятся!» – мысленно крикнула я.

Тишина в ответ. Только музыка, которая уже начинала складываться из этих громких, сильных звуков.

Пятый. Шестой. Седьмой.

Я вдруг поняла – это мелодия. Она уже звучала, уже текла, уже захватывала пространство вокруг. Она вплеталась в гул толпы, в шум ветра, в треск пламени из жаровен и подчиняла их себе, делала частью себя.

Попыталась сбиться. Дунуть не в ритм. Дёрнуть пальцами так, чтобы они слетели с отверстий.

Пальцы не слушались. Они бежали по флейте легко и быстро, опережая моё дыхание, опережая мою злость, опережая мои мысли. Я сбивала ритм, но пальцы подстраивались, делая мелодию ещё интереснее. Я пыталась дуть слабее, но они ждали, ловили мой выдох и всё равно делали из него музыку.

Демон был быстрее и точнее. Он был мастером, а я всего лишь дыханием, всего лишь воздухом, который он использовал. Словно я сама была строптивым инструментом, который надо было просто подчинить.

Мелодия росла. Крепчала. Взлетала выше, к самым небесам, и оттуда обрушивалась вниз, на головы потрясённых зрителей, заставляя их замирать в благоговейном ужасе.

Чужие пальцы превращали в музыку моё сбившееся дыхание. Чужое умение перековывало мою злость. Чужая сила удерживала мой страх. А я стояла, сжимала флейту, и чувствовала, как по щекам текут слёзы злости и бессилия. От того, что даже моя ненависть становится музыкой в чужих руках.

А из флейты лилась мелодия, от которой у меня самой мурашки бежали по коже.

«Победная песнь». Я знала её. Слышала когда-то давно, на празднике в родовом поместье Линьяо. Великие музыканты играли, и все вокруг – даже суровые старейшины – плакали от гордости, вспоминая заслуги рода.

В тот день я стояла в самом дальнем углу, прячась за колоннами, и слушала, затаив дыхание. Казалось, что такая музыка не для меня, что я никогда не смогу прикоснуться к этому величию.

Сейчас эту мелодию играла я.

Нет. Не я. Он.

Я была лишь оболочкой, лишь сосудом, через который древняя сила являла себя миру. Моё тело, моё дыхание, мои пальцы – всё это было только средством. А музыка принадлежала ему.

Флейта пела. Мощно, громко, торжественно. Совершенно не подозревая, какая война в этот момент идёт между мной и Хэй Фэном.

Жаровни по краям площади вспыхнули. Языки пламени вспыхнули, достав до небес. Поднялся ветер и закрутил пыль, взметнул полы одежд.

У стоящих рядом участников расправились плечи. Загорелись глаза. Кто-то схватился за меч, кто-то выпрямил спину, будто готовясь к бою. Даже те, кто только что насмехался надо мной, теперь замерли, боясь пошевелиться, боясь пропустить хоть ноту.

Мелодия звала в бой. Она говорила: вставайте, идите, победа ждёт. Она вселяла силу в тех, кто уже устал. Она зажигала огонь в тех, кто давно его потерял.

А я слышала в ней ещё и другое: шум битвы, звон клинков, крики воинов и запах гари. Музыка рисовала перед глазами картины такой силы, что на миг я забыла, где нахожусь. Я была там, на поле боя, вместе с героями древности. И это было прекрасно.

Последняя нота повисла в воздухе – длинная, чистая, прозрачная, как горный ручей. Она не обрывалась, а таяла постепенно, пока не растворилась в тишине. И когда она растаяла в воздухе, площадь взорвалась.

Крики, аплодисменты, топот. Люди вскакивали с мест, махали руками, что-то кричали. Стражи у входа замерли с открытыми ртами. Заклинатели из других школ смотрели на меня с уважением.

– Великолепно!

– Какая это школа?

– Девяти Напевов? Никогда не слышал!

– Истинное чудо!

Кто-то из зрителей утирал слёзы радости, кто-то, не стесняясь, рыдал в голос, кто-то потрясал мечом. Старый заклинатель в тёмно-синем ханьфу, тот самый, что качал головой, глядя на мою дрожь, теперь стоял с открытым ртом, и веер, выпавший из его рук, валялся у ног, затоптанный толпой.

Пальцы больше не двигались сами. Демон отпустил, и тело снова было моим. Я чувствовала каждой клеточкой возвращение контроля. Но вместе с ним пришла и опустошающая слабость. Ноги подкашивались, руки дрожали мелкой дрожью, а флейта в пальцах казалась неподъемной. Чужая и злая. Ненавистная.

Я ждала язвительного комментария, насмешки, чего угодно. Но Хэй Фэн молчал. И это молчание бесило сильнее любых слов.

Краем глаза заметила мастера Цина. Он стоял белый как полотно и смотрел на меня так, будто видел впервые. Губы его шевелились, будто он пытался что-то сказать, но слова застревали в горле. Лекарь Пэй рядом с ним трясущейся рукой вытирал пот со лба.

Перевела взгляд на принца.

Лан Чжун улыбался и хлопал вместе со всеми. В его глазах было что-то новое – уважение, смешанное с удивлением, будто он впервые увидел меня настоящую. Ах нет, это же была подделка! Которая его восхитила.

Девушка в зелёном ханьфу рядом с принцем смотрела на меня с лёгкой завистью.

Я поклонилась.

Голова кружилась, перед глазами плыли разноцветные пятна. Поклон вышел слишком глубоким и долгим – я боялась выпрямиться, потому что не была уверена, что устою на ногах.

Внутри было пусто. И горько. Я опять проиграла.

Люди хлопали мне. Нет – не мне. Той музыке, которую создал демон.

Слава была рядом. Можно было закрыть глаза и представить, что это я сама. Что это мои пальцы, моё дыхание, мой талант.

Но я знала правду. И правда эта была хуже любого провала. Провал был бы моим, а то что случилось... было подачкой. Как золотой, брошенный богачом, нищему у храма. На, возьми, порадуйся. Ты же этого хотела?

Хотела. Да. Всю жизнь хотела.

Но не так. Не так.

Я же не собиралась играть на флейте, не хотела идти на уступки, но опять пошла. Сопротивлялась, но исполнила чужой план. Не хотела прикасаться губами, а прикоснулась. И играла. Музыка лилась, и внутри всё дрожало от силы. Пальцы до сих пор помнили движение. Лёгкое, быстрое и удивительно точное. Всё должно было быть плохо, но чем больше я старалась испортить, чем сильнее злилась, тем ярче становилась мелодия, тем выше она взлетала.

Музыка, что лилась из флейты, пела о тех, кем я никогда не была. И в этом была самая горькая обида – я не могла даже ненавидеть эту красоту, потому что она была настоящей.

Она задевала в душе такие струны, о существовании которых я и не подозревала. Заставляла плакать и смеяться одновременно, рождала тоску по чему-то несбыточному и гордость за то, что никогда не совершала.

Кровь прилила к лицу и жгла щёки. Я играла на демоновой флейте! И все остались в восторге! Мысль эта приходила снова и снова, и от неё хотелось провалиться сквозь землю. Но вместе с обидой, стыдом и злостью поднималось что-то ещё. То, чему я не находила названия.

Музыка была красивой. Очень красивой. Она зажигала огонь в жаровнях, она поднимала ветер, она заставляла людей вскакивать с мест. Я слышала эту красоту, чувствовала, и где-то глубоко в душе шевелилось удивление. И непрошеный восторг.

Я затолкала его обратно. Со всей возможной силой и ненавистью. Но восторг не слушался. Он путал мысли, мешал злиться, заставлял сомневаться.

А ещё была острая, как заноза, обида. Почему не я? Почему я не могу так сама? Почему всё, что я делаю, становится провалом?

Внутри было пусто. И горько. И непонятно.

Что я чувствовала? Злость? Да. Стыд? Да. Смущение? Ещё какое. Восторг? Нет! Нет, нет, нет. То, что случилось, не могло быть прекрасным. Оно было ужасным. Ужасным. Я должна ненавидеть эту музыку. Должна.

Но душа дрожала, и было совершенно не понятно по какой причине.

Тысячи глаз смотрели на меня. Тысячи глаз, в которых читалось восхищение, уважение, зависть, удивление. А я чувствовала себя самозванкой, вором, укравшим чужую славу. Тело трясло от раздирающих эмоций, а разум не мог определить, что со мной происходит. И я ненавидела демона за это.

«Ну как тебе успех?» – раздалось в голове.

– Ненавижу, – прошептала одними губами.

«Знаю».

И от этого «знаю» стало ещё горше.

Я сошла с помоста, и ноги подкосились. Каменные ступени поплыли перед глазами, и если бы мастер Цин не подхватил меня под локоть, я бы, наверное, скатилась кубарем вниз.

– Шуин... – начал он, и голос его дрогнул. – Это было сродни откровению, подобно гласу самой судьбы. Я не ведал, что ты способна на такое.

– Я тоже, мастер, – сказала я тихо. – Я тоже не знала.

– Духовное оружие, – продолжил мастер Цин, – иногда бывает слишком сильным для того, кто его призвал. Оно может... подавлять. Если ты чувствуешь, что не справляешься, лучше отказаться от участия. Никто не осудит.

Я подняла голову, но в глаза наставнику смотреть не стала. Боялась, что он увидит там что-то лишнее, всю ту бурю чувств, которая бушевала внутри, напрочь уничтожив спокойствие духа. Просто покачала головой.

– Нет, мастер.

– Шуин...

– Я справлюсь.

Хотя бы с этим я должна была справиться сама! Хоть с чем-то!

Слова прозвучали глухо, сквозь стиснутые зубы, которые я сжала так, что челюсть свело от напряжения.

Мастер Цин вздохнул и отступил.

– Как знаешь.

В коротких ответах проявлялась высочайшая степень тревоги наставника. И это чужое волнение немного успокоило внутренний шторм.

Лекарь Пэй сунул мне в руку леденец, а следом добавил небольшой мешочек из грубой ткани, перетянутый бечёвкой.

– Духовные травы, – пробормотал он. – Может, пригодятся. А леденец сейчас съешь. Вижу, как тебя трясёт.

Я сунула леденец в рот. Мятная сладость перебила вкус горечи внутри. Мешочек отправился в рукав.

– Спасибо, – выдавила я.

Лекарь только отмахнулся.

Толпа вокруг гудела. Люди обсуждали выступления, перекрикивались, хлопали друг друга по плечам. Запах благовоний смешивался с запахом пота и разогретой земли.

Кто-то толкнул меня плечом, даже не извинившись. Я снова была для всех пустым местом, одной из многих, кто толпится у помоста. И это было странно. Ещё минуту назад они рукоплескали мне, а теперь... теперь я снова стала никем. Как скоротечна слава.

Вдруг снова ударили гонги. Громкий, протяжный звук поплыл над ареной.

Распорядитель на помосте поднял руку. Шум стих.

– Слушайте все! – крикнул он зычным голосом. – Сегодня, в этот благословенный день, мы начинаем великие Состязания в память о герое древности, о том, чьё имя не меркнет в веках – о Кае Синхэ, Победоносной Звёздной Реке!

Толпа одобрительно загудела.

– Пятьсот лет назад светлый заклинатель Кай Синхэ и подлый Хэй Фэн сошлись на этой горе. Герой и демон. Свет и тьма. Кай Синхэ преследуя подлого демона, прошёл через Лабиринт Тысячи Поворотов, где тени сводят с ума! Через Храм Вечных Напевов, где каждый звук может стать последним! Через Долину Небесных Стрел и Демонических Клинков, где ветер режет плоть! Через Бездну, над которой нужно лететь на крыльях собственной воли! И через Стену Пламени, что очищает или сжигает!

При словах «подлый Хэй Фэн» внутри всё сжалось. Я невольно покосилась на флейту в руках, и показалось, что дерево стало теплее, будто в ответ на мои мысли. Убрала её за пояс.

Распорядитель обвёл взглядом толпу. Голос его взлетел выше:

– И на вершине горы Кай Синхэ одолел врага, пожертвовав собой, и спас мир от великого зла! В память о его подвиге мы каждый год проводим Состязания! Лучшие из лучших сегодня ступят на этот путь! Они пройдут те же испытания, что и великий герой! А те, кто останутся здесь, сойдутся в честных поединках, чтобы показать, чья школа сильнее, чьи ученики достойнее!

Толпа взорвалась криками. Я стояла и смотрела, как участники выходят вперёд. Их было немного – тех, кто решился идти на Полосу препятствий. Сорок семь человек.

В основном мужчины, закалённые, уверенные в себе. Женщин было всего пятеро: я, та девушка в зелёном с нефритовой флейтой, ещё три из других школ. И все они выглядели куда более подготовленными.

Я уже собиралась выйти, когда мастер Цин положил руку на плечо.

– Помни, Шуин, – сказал он тихо, почти неслышно в общем гвалте. – Музыка – это не только сила. Это ещё и путь к себе. Если будет совсем трудно – играй. Играй то, что у тебя внутри. Не то, что подсказывает память, а то, что хочет душа.

Слова его прозвучали странно. Будто он знал что-то, чего не знала я. Будто предупреждал о чём-то, что должно случиться. Оставалось только кивнуть. В горле стоял ком.

Лекарь Пэй похлопал меня по спине и тоже шепнул:

– Слушай наставника, он тринадцать лет назад проходил Путём Испытаний.

Осмыслить, что мне сказали, и как следует удивиться я не успела. Господин Пэй уже развернулся и пошёл к зрительским рядам, где ещё имелись свободные места. Наставник тоже отошёл далеко.

Я осталась одна.

Ну, не совсем одна, конечно. Вокруг сотни людей кричали, хлопали, обсуждали моё и чужие выступления. Но мастер Цин ушёл, лекарь Пэй ушёл, а демон... демон молчал.

Я стояла в гуще толпы, и меня толкали со всех сторон, но я чувствовала себя в полном одиночестве. Среди сотен людей – одна. С демоном внутри – одна. А внутри всё продолжало кипеть.

Злость на него, на себя, на эту проклятую музыку. Смущение, стыд, беспомощность. Особенно беспомощность.

Участники уже выстраивались перед входом на тропу. Сорок шесть человек. Я подошла и втиснулась между двумя заклинателями в лёгких доспехах. Сорок седьмая. Они даже не удостоили меня взглядом.

Заметила принца. Он стоял чуть поодаль, разговаривал с кем-то из своей школы. Потом повернул голову, увидел меня и замер. Взгляд скользнул по флейте за поясом, по тому, как я стою в ряду участников.

В глазах было неприкрытое удивление.

– Смотри-ка, – раздалось сбоку. Какой-то заклинатель в синих одеждах, из школы, кажется, Грозового Облака, усмехнулся. – Похоже, младшая ученица Школы Девяти Напевов слишком поверила в себя после одного удачного выступления. Решила, что на Пути Испытаний тоже легко будет?

Голос его сочился презрением, и я вдруг остро пожалела, что не могу сейчас наложить на него печать молчания или сделать что-то ещё, что заставило бы его прекратить. Но ци спряталась глубоко внутри.

Челюсть свело. Пальцы, сжимавшие флейту, побелели. Внутри всё закипело с новой силой. Злость, обида, желание крикнуть что-то в ответ… И страх, что если открою рот, голос сорвётся.

Промолчала. Стиснула зубы ещё сильнее, так что в висках застучало. Сделала вид, что не слышу.

Рядом засмеялись. Кто-то поддержал, кто-то просто хмыкнул. Принц всё ещё смотрел на меня, и в его взгляде было что-то странное, похожее на беспокойство.

Я отвернулась.

Внутри бушевала буря. Мысли метались. Я не справлюсь, зачем я здесь, все смеются, демон молчит, я ничтожество...

Тишина.

Но когда я сделала шаг к тропе, чувствуя, как от злости и обиды щиплет в глазах, Хэй Фэн заговорил.

«Ты справишься, – прозвучало тихо и без насмешки. – Сама».

Я замерла.

«Я не буду помогать. Не буду подсказывать. Не буду брать управление».

Слова падали в пустоту, и от них почему-то хотелось плакать ещё сильнее. Он верил в меня? Или просто не хотел возиться?

В горле встал ком. Глаза защипало ещё сильнее.

– Но я... – прошептала одними губами.

«Позовёшь, если будет надо», – сказал он. И замолчал.

Слёзы выступили на глазах. Я моргнула, смахнула их быстрым движением, чтобы никто не увидел.

Рядом всё ещё переговаривались, смеялись. Кто-то толкнул локтем, пробираясь вперёд. А я стояла, и внутри, сквозь злость и обиду, пробивалась надежда.

Я смогу?