Текст книги "Полоса препятствий для одержимых (СИ)"
Автор книги: Екатерина Ильинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)
Глава 17. Самое страшное чудовище лабиринта
Кай Синхэ поднялся на ноги и стряхнул невидимую пыль с рукавов. Света не было – ни факела, ни светляков ци, ни даже слабого сияния грибов, что порой растут в сырых пещерах. Тьма не просто скрывала очертания, она разъедала взгляд, забирая у всего форму и глубину. Но тот, чья флейта усмиряла бури и чьи мелодии однажды призвали дождь в деревню, не рассчитывал на глаза, когда у него были уши.
Отрывок из «Легенды о великом герое Кае Синхэ и подлом демоне Хэй Фэне»
Тьма навалилась сразу, как только погас огонёк, будто сам Лабиринта задушил его, не в силах терпеть даже крошечный свет. Сначала показалось, что глаза просто не успели привыкнуть – сейчас, ещё мгновение, и зрение вернётся. Но ничего не возвращалось. Только чернота, плотная, как войлок, забивающая глаза, уши, рот.
В горле моментально пересохло так, что каждый вдох царапал горло. В груди бешено колотилось сердце, и я чувствовала его удары даже во всём теле, которое начала бить мелкая дрожь.
Тишина стала особенной, наполненной смыслами. Если бы где-то далеко не капала вода, я бы подумала, что оглохла. Ярче запахло сыростью и чем-то ещё, неуловимо чужим, будто сам Лабиринт дышал мне в лицо.
От этого запаха подкатила тошнота. Я сглотнула, чувствуя, как слюна стала вязкой, а во рту появился противный металлический привкус
Сделала шаг в ту сторону, где был проход. Руки попыталась вытянуть вперёд, но было так страшно, словно там была пасть хищника, готовая захлопнуться прямо в этот момент. Шаг. Ещё.
Дрожащие ладони наткнулись на холодный, шершавый камень. Стена. Поверхность была неровной, покрытой мелкими выступами, которые царапали кожу.
– Нет, – выдохнула я. Сердце кольнуло острой иглой страха, который невозможно было заглушить словами. – Я просто промахнулась. Проход должен быть...
Сместилась вправо. Протянула руку. Стена.
Влево. Стена.
Попятилась, чтобы отойти, вспомнить, где я стояла и куда точно надо идти. Сделала шаг, другой и наткнулась спиной на камень. Там, где раньше было пустое пространство.
Сердце пропустило удар и провалилось вниз, оставив в груди звенящую пустоту. Мгновение назад я знала, где верх, где низ, где ближайшая стена, а где широкий коридор, а теперь всё поменялось.
Я закружилась на месте, обшаривая пространство руками. Они дрожали крупной дрожью, пальцы не слушались, натыкались на камень и скользили, не в силах найти выход. Везде камень. Везде.
– Нет, нет, нет...
Пальцы натыкались на холодную, влажную поверхность, скользили по ней, не находя ни щели, ни выступа, ни намёка на проход. Я повернулась – стена. Сделала шаг в сторону – стена. Ещё шаг – стена, стена, стена.
Дыхание сбилось, превратилось в хриплые всхлипы. Страх захватил целиком.
– Не может быть, – зашептала я в темноту. – Я только что оттуда пришла. Там был проход. Я помню. Там был...
Слова рассыпались, не долетев до собственных ушей. Тьма глотала их на лету.
Лабиринт сдвинул стены, будто ждал, пока я войду, и захлопнул ловушку.
Каменный мешок. Это слово стучало в голове, как ритуальный колокол. Каменный мешок, из которого нет выхода. Каменный мешок, в котором люди задыхаются, сходят с ума, умирают. Я слышала такие истории. Про заклинателей, которых замуровывали заживо. Про тех, кого находили через годы в горах, где случались оползни и землетрясения. Скрюченные пальцы, разбитые в кровь кулаки, застывший крик на лицах.
Против воли пришла картинка, как мои собственные пальцы будут царапать этот проклятый камень, пока не сотрутся до костей, как лёгкие наполнятся криком, который никто не услышит. Внутри всё оборвалось, и на мгновение показалось, что воздух действительно кончается, и я задохнусь здесь, в этой темноте, и никто никогда не найдёт моё тело.
Нет. Нет, нет, нет.
Я снова заметалась. Руки скользили по стенам, искали щель, выступ, хоть что-то. Кровь из-под сломанного ногтя выступила тёплыми каплями, но я едва заметила это. Только ужас, заползающий в каждую клеточку тела.
– Помогите! – закричала я. – Кто-нибудь!
Тишина. Только эхо моего голоса, многократно повторённое, возвращалось, перевирая слова, делая их чужими и страшными. Словно кто-то шептал прямо в ухо.
Что-то шевельнулось во тьме… Или показалось?
Я затаила дыхание, боясь сделать лишнее движение. В ушах зазвенело от напряжения. И сквозь этот звон я услышала шорох. Или это был всё-таки звон в ушах?
Вжалась в стену. Смотрела в черноту, пытаясь разглядеть хоть что-то, но чувствовала себя слепой. Ничего. Только тьма. Показалось? Или нет?
Шорох повторился. Ближе. Тело прошил холодный озноб, заставляя двигаться, искать способ сбежать. Я сделала шаг вдоль стены. Ещё шаг. Пальцы нащупали угол. Поворот! Рванула туда, влетела в проход, побежала.
Звук снова был сзади. Будто по камню волокли что-то тяжёлое.
Я побежала быстрее, выставив перед собой руки, чтобы заранее узнать о препятствиях. Коридор был прямой. Никаких стен. Только пустота, только тьма, только бешеный стук сердца в ушах. И ломающееся эхо.
Шорох сзади то приближался, то отдалялся, будто играл со мной. Вот он совсем рядом, и я рвусь вперёд, и он отстаёт, давая передышку, чтобы через мгновение настигнуть снова.
Слева донёсся гулкий звук вернувшихся шагов. Я замедлилась, нащупала проход, побежала туда. И врезалась в стену. Удар был такой силы, что в глазах вспыхнули белые искры. Лоб горел огнём, кожа на скуле саднила – видимо, рассекла. Я отшатнулась, зажимая руками лицо, чувствуя, как под пальцами разгорается горячая боль. Из глаз брызнули слёзы.
Но шорох сзади не давал остановиться. Руки зашарили по стенам и нашли новый проход. Направо. Снова стена. На этот раз я ударилась плечом. Боль прострелила руку и заставила заныть ключицу. Из груди вырвался крик, но какой-то сдавленный и жалкий. В боку закололо.
Ещё налево. Коридор? Пустота? Я побежала, выставив руки вперёд, пальцы дрожали, изо рта вырывались сипы. Шаг, другой, третий – снова стена. В этот раз я врезалась грудью, воздух вышибло из лёгких, и несколько мгновений я просто открывала рот, не в силах вздохнуть. Опёрлась о влажную кладку.
Камень под пальцами был скользким и кое-где покрыт мхом, который противно хлюпал. В ноздри ударил запах плесени и чего-то гниющего.
Я вдохнула этот запах полной грудью. К горлу снова подкатила тошнота, смешанная со страхом. Таким сильным, что, казалось, сам воздух вокруг стал липким и тягучим.
Шорох раздался ещё ближе.
Пальцы скользнули по стене, нащупали поворот, я нырнула в него, ударилась боком, споткнулась о выступ, упала, вскочила, побежала дальше.
Ноги подкашивались, каждый шаг давался с трудом. Мышцы горели, колени дрожали. Пот заливал глаза, смешиваясь со слезами.
Дыхание вырывалось хрипами. В горле пересохло так, что каждый вдох резал, как ножом. Во рту кровило – прикусила губу, когда ударилась стену, и теперь я чувствовала солёный, железный привкус.
Шорох сзади приблизился вплотную.
– Не надо... – заскулила я. – Пожалуйста, не надо...
Голос прозвучал тонко и по-детски жалобно. Я сама не узнала его, словно это кто-то чужой умолял его не трогать.
Снова поворот. Снова стена. Стена. Стена. Локтем, рёбрами, коленом. Синяки, наверное, покрыли всё тело, но я не чувствовала их – только боль от очередного удара вспышкой взрывалась в голове, но останавливаться было нельзя, иначе оно догонит.
Что «оно»? Я не знала. Но чувствовала спиной его присутствие.
Слёзы текли по щекам. Лёгкие горели огнём. Ужас завладел мной полностью.
Шорох раздался совсем рядом. За спиной. В шаге.
– А-а-а... – завыла я тонко и снова рванула вперёд, в темноту, не видя ничего, не чувствуя ничего, кроме ужаса. Пальцы бились о стены, костяшки саднили.
Ещё поворот. Ещё. Я потеряла счёт, потеряла направление, потеряла себя.
Оно дышало в затылок.
Руки что-то коснулось.
Я закричала. Тонко, не своим голосом. И в ту же секунду врезалась во что-то мягкое. Не больно. Совсем не больно. И очень неожиданно. Не в стену, которая могла тут быть. Во что-то живое.
«Это оно. Догнало».
Что-то тёплое. И мягкое. Стены не бывают тёплыми.
Это что-то схватило меня за плечи и рвануло вперёд.
Шорох заполнил всё вокруг. Или это кровь шумела в ушах? Я не понимала. Я билась, заходилась в крике, молотила кулаками по тому, что меня держало. По тёплому, по мягкому, по ужасному. Казалось, ещё мгновение, и меня сожрут, задушат, разорвут на тысячу частей.
Я била вслепую, снова и снова, не разбирая куда, не чувствуя, попадаю ли. Страх лишил меня разума, остался только инстинкт – бить, вырываться, бежать.
Кулак провалился в пустоту. Я ударила снова, попала во что-то твёрдое. Вдохнула в ужасе.
Запах.
Влажная земля после первого весеннего дождя. Тёмный мёд. Едва заметная вишня.
Тот самый запах, которым пахло от демона в ритуальном зале. Который я запомнила навсегда, впитала в каждую клеточку тела.
Я замерла, не веря. Этого не может быть. Это Лабиринт, он создаёт иллюзии, он показывает самое страшное... или самое желанное? Но запах не исчезал, он заполнял лёгкие, успокаивал, обманывал.
– Светлячок, прекрати вопить. Это я.
И голос. Такой знакомый, с хрипотцой и ленивой насмешкой, которая обычно бесила, но сейчас прозвучала как самая сладкая музыка.
Не иллюзия. Голос слишком живой, слишком настоящий. Кулаки, сжатые для нового удара, разжались сами собой. Руки задрожали ещё сильнее, но пальцы мёртвой хваткой вцепились в ткань одежды Хэй Фэна, будто он был единственной опорой в этом мире, где всё рушилось и текло.
– Ты... – выдохнула я. – Ты... это правда ты?
Слова кончились. Вместо них из горла вырвался жалкий всхлип, больше похожий на скулёж раненого щенка.
Я прижалась лицом к мужской груди. Ткань ханьфу была мягкой, тёплой, пахла им – тем самым запахом, который я уже вдохнула полной грудью. Уткнулась в тепло, пахнущее грозой и мёдом. Вцепилась пальцами в складки, вжалась, спряталась.
И почувствовала разницу. Камень Лабиринта был ледяным, он вытягивал тепло, заставлял дрожать ещё сильнее. А здесь, в руках Хэй Фэна, было горячо. Жар шёл от его тела, проникал сквозь одежду, сквозь кожу, прямо в кости и ещё глубже – в самую душу. Этот жар растекался внутри, прогоняя страхи.
Тело трясло, и я не могла остановиться. Зубы стучали.
Но постепенно, с каждым мгновением, проведённым в этом тепле, дрожь начинала утихать. Я чувствовала, как напряжённые до предела мышцы плеч и спины медленно расслабляются, как перестаёт сводить судорогой пальцы, вцепившиеся в ткань. Дыхание, всё ещё сбитое и хриплое, начало выравниваться, подстраиваясь под ритм чужого дыхания.
– Тише, – сказал демон.
Рука легла мне на затылок. Пальцы скользнули в волосы, зарылись в них, медленно погладили. Словно успокаивал дикого зверька. От этого жеста, такого простого и такого неожиданного, дрожь начала отпускать. Спокойствие разливалось по телу вместе с теплом его ладони.
– Тише, Светлячок. Я здесь.
Я всхлипнула громче, снова вдохнула успокаивающий запах – влажная земля, тёмный мёд, вишня.
Его пальцы перебирали мои волосы, другая рука лежала на спине, прижимая к себе. И от этого прикосновения, от этой близости страх уходил, оставляя после себя только пустоту и странное, непривычное чувство защищённости.
– Я думала... – прошептала я куда-то в ткань. – Я думала, это... что оно...
– Больше можешь не бояться, – мягко оборвал он. – Самое страшное чудовище в этом Лабиринте – я. Никто к нам не подойдет. Просто дыши.
На его слова я всхлипнула, но уже не от ужаса, а от нелепости. Он и правда был чудовищем и спас меня от другого чудовища. От этой мысли стало почти смешно.
Рука на затылке погладила снова. Другой рукой Хэй Фэн провёл по виску, убирая прилипшие волосы. Ладонь была сухой и очень надёжной.
– Вдох, – сказал он. – Выдох.
Я послушалась. Вдохнула носом, полной грудью, насколько позволяли сведённые спазмом лёгкие. Выдохнула ртом, со всхлипом, но уже тише.
– Ещё.
Вдох. Выдох.
Дрожь понемногу отпускала. Зубы перестали стучать. Пальцы, вцепившиеся в ханьфу, расслабились.
– Хорошо, – сказал Хэй Фэн. – Ещё раз.
Я дышала. Считала про себя. Раз-два-три-четыре. Вдох. Раз-два-три-четыре. Выдох.
– Ты меня нашёл, – прошептала я, не отрывая лица от его груди. – Как?
– Шёл на твои трели, – в голосе проскользнула привычная усмешка, но мягкая, без яда. – Знаешь, поёшь ты ещё хуже, чем играешь на гуцине. И вопишь так, что в соседних мирах слышно.
Я хлюпнула носом. Кажется, даже улыбнулась этой дурацкой шутке. А может, просто лицо свело от слёз.
И тут до меня дошло. Я прижимаюсь к демону. К тому, кого ненавижу. Кто мучил меня, кто заставлял убивать, кто влез в мою жизнь и перевернул её. Я должна его бояться, должна ненавидеть. Но вместо этого прижимаюсь и не хочу отпускать. Потому что он – единственное, что у меня есть здесь, в этой тьме. И это открытие выбило дух не хуже удара об стену. Захотелось отстраниться. Вдруг стало стыдно за свою слабость, за то, что кто-то видит меня такой разбитой и жалкой. Но тело не слушалось. Я не могла заставить себя разжать пальцы, оторваться от демона. Страх ещё не отпустил до конца, и он был сильнее стыда.
Рука на затылке снова погладила, а я прижалась сильнее.
– Не уходи, – прошептала я. – Пожалуйста. Не оставляй меня тут одну.
– Не уйду, – ответил он просто. – Куда я от тебя денусь? Даже удалиться дальше нескольких ли не могу.
Я стояла, прижавшись к нему, чувствуя тепло его тела, запах, биение сердца. Этот ритм был ровным и спокойным, не таким, как у меня. И постепенно ужас отпускал.
– Пошли, Светлячок. Отведу тебя туда, где можно отдохнуть.
Я отстранилась чуть-чуть, чтобы посмотреть на демона. В темноте не было видно лица, но я знала, что он смотрит на меня сверху вниз, и в глазах его – чёрных или карих, сейчас это казалось неважным – нет насмешки. Только спокойствие.
– Я ничего тут не вижу, – сказала я. – Даже огонька зажечь не могу. Я пыталась…
– Знаю. Держись за меня.
Хэй Фэн взял мою руку, вложил в свою. Пальцы сомкнулись вокруг моих.
– Так сможешь идти?
Я кивнула. Потом проговорила вслух, на случай, если он тоже здесь ничего не видит, но в этом я сомневалась. Казалось, что демон ориентируется во тьме не хуже, чем при свете.
– Да.
– Тогда пошли.
Хэй Фэн развернулся и повёл меня туда, откуда появился. Я держалась за его руку и чувствовала, как тьма вокруг перестаёт быть враждебной. Просто темнота. Просто Лабиринт. Просто камень.
С ним было не страшно.
– А… Что это было? Что шло за мной? – Тело снова разобрала дрожь, стоило вспомнить шорох и нечто, преследующее в темноте.
– Тень, – коротко ответил Хэй Фэн. – Они не могут навредить физически, но могут напугать так, что человек сам причинит себе вред.
Стало стыдно. Жар прилил к щекам, и я порадовалась, что в этой кромешной тьме не видно лица. Тень. Просто тень. А я металась, билась о стены, ломала ногти, кричала не своим голосом – и всё из-за того, чего даже коснуться нельзя. Другие участники... они, наверное, прошли это испытание спокойно. Принц Лан Чжун просто стряхнул страх, как пыль с рукава. Девушка из Нефритовой Лозы сыграла успокаивающую мелодию. Даже тот грубиян из Грозовых Облаков, скорее всего, плюнул и пошёл дальше, не обращая внимания на шорохи.
А я... я опять оказалась самой слабой. Ну, ладно, в этот раз не я одна, а вместе с Нефритовым Лотосом, что, в общем, не очень-то и утешало. Мысль эта кольнула привычной болью, но сейчас к ней примешивалось что-то новое – не просто горечь, а почти отвращение к себе.
– Я... – Голос прозвучал хрипло. – Мне не хватило присутствия духа. Я поддалась страху.
– Поддалась, – спокойно согласился Хэй Фэн. В его тоне не было только подтверждение, отчего стало ещё горше. – Ты совершенно не готова к прохождению Полосы препятствий, Светлячок. Чем ты думала, когда подавала заявку?
Я открыла рот, чтобы возразить, чтобы сказать что-то резкое, – и закрыла. Потому что он был прав. Абсолютно прав. Чем я думала? Что меня вело? Надежда, отчаяние, глупая вера в то, что великий герой спасёт меня. И вместо него пришёл тот, кто теперь тащит меня через Лабиринт, потому что сама я неспособна даже свет зажечь.
– Я... не знаю, – выдохнула я. Голос дрогнул, и это было унизительно, снова показывать слабость. Но сил прятать её уже не осталось. – Думала что смогу. Что если очень постараюсь... Глупо, да?
– Глупо, – подтвердил он безжалостно. Но в этом коротком слове вдруг послышалось что-то... неожиданное. Будто он не осуждал, а просто принимал всё как есть.
Шаги отдавались глухим эхом, где-то слева снова закапала вода, и теперь этот звук не пугал, а почти успокаивал.
– Пришли, – сказал Хэй Фэн, когда мы повернули в очередной раз.
Я остановилась, вслушиваясь в темноту. Ничего особенного – те же запахи сырости и камня, та же тишина. Не было даже никакого представления о пространстве: большое оно или маленькое, комната или коридор. Но он сказал «пришли», значит, здесь можно остановиться.
– Здесь можно отдохнуть, – подтвердил демон мои мысли. Я почувствовала, как он отпустил мою руку, и сразу стало холодно и пусто. Послышался шорох – он двигался в темноте. – Тут лежанка. Каменная, конечно, но лучше, чем сырой пол. Иди сюда.
Я сделала шаг в сторону его голоса, вытянув руки. Пальцы наткнулись на край чего-то ровного, гладкого – действительно лежанка, вырубленная прямо в стене. Холодная, твёрдая, но это было лучше, чем бесконечные коридоры.
Камень под ладонями был ледяным. Я провела по нему пальцами, и они мгновенно замёрзли, будто коснулись не камня, а глыбы зимнего льда. Холод пробирал сквозь ткань ханьфу, заставляя плечи снова сжиматься. Если бы мне подчинялась ци, можно было нагреть его или согреться самой, но были сомнения, что получится.
– Садись, – голос Хэй Фэна прозвучал уже дальше. Он отходил.
Сердце пропустило удар. Ужас, только-только отпустивший, снова сжала грудь ледяными пальцами. Он уходит? Оставляет меня здесь? Одну? В этой тьме, где стены могут сдвинуться в любой момент?
– Нет! – Я рванулась вперёд, на звук его удаляющихся шагов, вслепую, выставив руки. Пальцы нащупали ткань – кажется, рукав, – и я вцепилась мёртвой хваткой, не думая, не стыдясь, только чувствуя животный ужас. – Не уходи! Пожалуйста! Лабиринт... стены могут... Он опять...
Дыхание срывалось, слова застревали в горле. Я тянула его к себе, не отпуская, и в темноте было слышно моё частое, сбивчивое дыхание.
Демон замер. Под тканью ханьфу напряглись мышцы. Наверное, он хотел выдернуть руку, стряхнуть меня. Но вместо этого просто стоял и слушал, как я хватаю ртом воздух, как всхлипываю, вцепившись в него.
– Светлячок, – голос Хэй Фэна прозвучал устало, но не зло. – Здесь ничего такого не случится. Стены не двигаются в местах отдыха, это закон Лабиринта. К тому же действительно уйти от тебя я не могу в принципе. А ты об этом мечтаешь, помнишь?
Я не отпустила. Наоборот, вцепилась сильнее, прижимаясь к нему, чтобы он чувствовал, как меня трясёт.
Холод, исходивший от каменной лежанки и всего Лабиринта, и тепло, исходившее от него, были как два разных мира. И я изо всех сил тянулась к теплу, боясь, что если отпущу, то снова провалюсь в ледяную тьму, из которой только что выбралась.
– Пожалуйста, – прошептала я в темноту. – Я не могу... Я боюсь… Я потом... потом буду мечтать. А сейчас…
Тишина. Такая долгая, что я уже решила, что он стряхнёт мои руки и уйдёт. И что тогда? Я снова буду метаться, биться о стены, пока не убью себя? Мысль эта была страшной, но отчего-то очень ясной.
В темноте раздался тяжелый вздох. Потом движение, увлекающее меня за собой. Шорох одежды – Хэй Фэн садился на край лежанки.
– Садись, – сказал он коротко.
Я послушно опустилась рядом, всё ещё не отпуская его рукав. Камень подо мной был холодным, но чужое присутствие рядом грело лучше любого огня.
Хэй Фэн потянул руку, освобождая ткань, и я уже хотела снова вцепиться, как вдруг почувствовала, что он перехватывает мои пальцы, так же как в коридоре.
– Ложись, – сказал он. – Отдохни.
Я легла, не выпуская его руки. Каменная лежанка была жёсткой, холод пробирал сквозь одежду, но рядом... рядом было тепло. Я чувствовала, как Хэй Фэн устраивается – не вплотную, но близко, так что исходящее от него тепло согревало.
А потом от его ци согрелся и камень, заставляя снова чувствовать себя жалко, что мне не доступно даже такое простое действие, как контроль температуры тела и окружающего пространства.
Тишина. Только наше дыхание. Моё всё ещё сбитое, прерывистое, и его – ровное, глубокое, как дыхание спящего зверя. Я вслушивалась в него, и постепенно моё собственное сердце начинало биться в такт.
– Ну и что мне с тобой делать? – Голос Хэй Фэна прозвучал в темноте тихо, будто он спрашивал не меня, а самого себя. В этом голосе была усталость и что-то ещё, чему я не могла подобрать названия.
Я сглотнула. Ответ пришёл сам собой, вырвался раньше, чем я успела подумать:
– Спасти из этого места.
Тишина. Потом – короткий смешок, тёплый, почти живой.
– Ты понимаешь, кого просишь об этом, Светлячок? – Его голос звучал теперь совсем рядом. Близко. Так близко, что я чувствовала его дыхание на своих волосах.
Я повернула голову в темноту, туда, где, как мне казалось, было его лицо.
– Да, – сказала я тихо, но твёрдо. – Самое страшное чудовище Лабиринта.
Он не ответил. Но рука, сжимавшая мои пальцы, чуть дрогнула. Или мне показалось?
В темноте было тихо. Только капала где-то далеко вода, только дышали мы. Лежали рядом, в этой каменной тьме, где стены не двигались, где можно было не бояться. Я закрыла глаза – хотя какая разница, открыты они или нет – и слушала его дыхание. Ровное, глубокое, оно убаюкивало и прогоняло остатки страха.
Тепло, исходившее от него, казалось, проникало всё глубже, пока не дошло до середины груди. Это было странное, незнакомое чувство, будто я не просто согревалась, а наполнялась чем-то живым, тёплым, что разливалось по телу, заставляя мышцы расслабляться ещё больше, а мысли – затихать.
С ним было не страшно. Даже когда он молчал. Даже когда не отвечал. Даже когда вокруг была только тьма. Особенно когда рядом была только тьма.
