Текст книги "Полоса препятствий для одержимых (СИ)"

Автор книги: Екатерина Ильинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 24. Комната отдыха

Так он шёл долго, и говорят, что за то время наверху успели смениться три ветра и дважды окраситься облака: от бледного розового рассвета к чистому синему полудню и дальше, к золотому закату. Здесь же, под землёй, вечная ночь только меняла своё настроение – от вязкой к острой, от равнодушной к злой.

Лабиринт понял, что шёпоты и иллюзии не ломают этого человека. Тогда он ударил прямо по его сути.

Отрывок из «Легенды о великом герое Кае Синхэ и подлом демоне Хэй Фэне»

В этот миг где-то глубоко, в самом средоточии ци, что-то сдвинулось. Словно кто-то коснулся спящего зверя и тот недовольно заворочался.

Стебли уже доползли до пояса. Они пили мою светлую ци, и та уходила, таяла, иссякала… но на её месте появлялось что-то другое. Тёмное.

Демоническая ци Хэй Фэна.

Трава коснулась этого и взвизгнула.

Тёмная ци вырвалась из самой моей глубины, ударила по стеблям, выжигая их, превращая в пепел, который разлетался чёрными хлопьями. Серебристая трава шарахнулась прочь, обнажая землю.

– Девяносто пять!

«Давай, Светлячок, – голос Хэй Фэна хлестнул, словно хлыст. – И бегом на тропу, пока я до тебя дотягиваюсь».

Ноги обрели силу и сами рванули вперёд, перепрыгивая через тлеющие остатки травы. Я влетела в формацию, когда Плакучая Ива уже отсчитывал:

– Девяносто девять…

– Замыкай! – крикнул грубиян.

Амулет дёрнулся в руке заклинателя, и круг сомкнулся за моей спиной, отсекая сад. Серебристая трава билась о незримую стену, шипела, тянулась, но не могла преодолеть защитный барьер.

Я упала на колени, тяжело дыша. В груди всё горело.

«Хэй Фэн…» – позвала мысленно.

Ничего. Тишина.

Я обхватила себя руками, чувствуя, как дрожит всё тело. Куда он опять исчез? И что было бы со мной, если бы не появился?

– Девять Напевов! – Нефритовый Лотос опустилась рядом, ощупывая мои руки, пытаясь найти пульс. – Ты цела? Трава… она же…

– Всё хорошо, – выдавила я, хотя хорошо не было. – Я успела.

– Ещё бы чуть-чуть, – покачал головой грубиян. Он смотрел на меня странно прищурившись. – Как ты вырвалась? Трава уже по пояс обвила.

– Талисманы, – соврала я, не глядя ему в лицо. – Последние.

Он хмыкнул, но спорить не стал.

Принц сидел с закрытыми глазами, прислонившись к ограничивающему тропинку валуну, и тяжело дышал. Двое спящих лежали рядом. Их грудные клетки поднимались в мерном дыхании, но ци едва теплилась.

– Живы, – сказал Белый Журавль, проверяя пульс. – Но их нужно выводить.

– У меня нет идей, как быстро привести их в сознание. – Принц открыл глаза. Взгляд его прояснился, хотя лицо всё ещё было бледным. – Но и оставаться тут нельзя…

– Значит, понесём, – отрезал грубиян. – Я возьму одного. Белый Журавль – второго. А ты… – Он посмотрел на Плакучую Иву, – сворачиваешь формацию и идёшь последним, чтобы отражать угрозу, если она появится.

– Если нападут? – Голос заклинателя дрогнул.

– Если вовремя предупредишь, то отобьёмся. Или отступим, – отрезал Белый Журавль.

Плакучая Ива только кивнул и поднял амулет, готовясь свернуть формацию.

Мы быстро распределили силы. Грубиян взвалил на плечо заклинателя Земляного Корня, Белый Журавль взял ученика Школы Северного Ветра. Принц поднялся, пошатнулся, но устоял.

– Я пойду впереди, – сказал он.

– Твоя ци… – начала я.

– Хватит, – оборвал он, заставив пережить болезненный укол обиды. Поднял руку, и на ладони вспыхнул маленький, но ровный огонёк. – Идём.

Мы двинулись обратно по тропе в сторону входа в зал. Плакучая Ива шёл последним, сжимая амулет, который всё ещё слабо светился. Я поддерживала Изумрудную Лозу под локоть, чтобы она не упала от истощения.

К счастью, на тропинке оказалось безопасно, и мы быстро дошли до каменного коридора, от вида которого внутри плеснуло радостью. Вот уж чего никогда не смогла бы представить, но эти серые, тонущие в темноте стены показались едва ли не родными.

– Как ты держалась? – спросила я тихо у Изумрудной Лозы, когда мы оказались в относительной безопасности.

– Играла, – ответила она также тихо. – Всё играла и играла. Пока пальцы не перестали слушаться. Пока мелодии не кончились. А потом… – Она замолчала, и я не стала спрашивать, что было потом.

Перекрёсток встретил нас тишиной. Четыре прохода разбегались по сторонам света: из сада, из болота и два неведомых. Мы остановились перед ними, переглядываясь.

– Нужно идти туда, – сказал мечник из Белого Журавля и кивнул на проход, в который мы хотели пойти, до того как услышали флейту. Голос его звучал ровно, хотя лицо было осунувшимся. – Там должен быть выход из Лабиринта. Или хотя бы комнаты отдыха. Я читал про них в свитках, написанных участниками прошлых лет.

Все задумались. Я лихорадочно перебирала в памяти тот путь, которым вёл Хэй Фэн. Но в голову приходило только одно: комната, где мы прятались от теней, располагалась совсем в другой стороне. От этого перекрёстка я не знала дороги, разве что возвращаться через Болото Иллюзий, а от одной этой мысли становилось плохо.

– В свитках говорится, что комнаты отдыха отмечены знаками, – сказал мечник. – Надо искать.

Он подошёл к ближайшей стене и провёл ладонью по камню, проверяя неровности. Мы последовали его примеру. Кто-то ощупывал стены, кто-то всматривался в тени, которые отбрасывали световые талисманы, зажжённые нефритовым Лотосом. Но никаких подсказок не было, даже знаки не мерцали, как раньше, когда мы ходили по другим коридорам.

– Смотрите! – голос Плакучей Ивы заставил всех обернуться.

Он стоял у одной из стен, указывая на едва заметные царапины, которые в неровном свете складывались в странные линии.

– Это нужные знаки? – спросила Изумрудная Лоза, всё ещё бледная, но уже твёрже стоящая на ногах.

– Похоже на древнюю письменность. – Мечник наклонился, вглядываясь. – Здесь… «приют»… «тишина»… и ещё какой-то знак, которого я не знаю.

– Значит, комната где-то рядом. – Принц выпрямился, и в глазах его мелькнула надежда. – Комнаты отдыха всегда недалеко от меток.

Мы двинулись по коридору, который указывали знаки. Я шла впереди рядом с Нефритовым Лотосом, освещающей путь талисманами, и потихоньку зажигала слабых светлячков – ци возвращалась, но медленно. С каждым шагом стены становились ровнее, потолок выше, а тишина глубже.

– Здесь, – сказала я, когда впереди показался широкий проём.

Помещение оказалось не таким, как то, где я оставалась с Хэй Фэном, но очень похожим. Каменные лежанки вдоль стен, пустота и воздух, который не давил, а, казалось, обнимал.

– Комната отдыха, – выдохнул грубиян, опуская свою ношу на одну из лежанок. – Точно.

Мечник последовал его примеру. Спящих уложили вместе. Нефритовый Лотос заняла вторую лежанку, усадив рядом Изумрудную Лозу. Я опустилась на третью.

– Теперь решим, что делать дальше. – Принц сел, прислонившись спиной к стене. – Нужно восстановить силы, а потом идти к выходу.

Он говорил спокойно, но я видела, как бледно его лицо в свете моих светлячков и мерцающих талисманов, как дрожат руки, сложенные на коленях. Лан Чжун выложился в саду больше, чем кто-либо из нас.

– Я не чувствую сильной усталости. – Грубиян почесал затылок. – К тому же мы и так время потеряли. А если они до завтра не очнутся? Или вообще не очнутся? Что тогда? Сидеть здесь, пока другие к вершине идут?

– Они очнутся, – тихо сказала Изумрудная Лоза, прижимая флейту к груди, и голос её, хоть и слабый, звучал уверенно. – Ци возвращается. Я чувствую.

– А если нет? – не унимался грубиян. – Или очнутся, но когда уже поздно будет? По истечении трёх суток, всех не нашедших выход, вернут к началу Пути Испытаний… Не проще ли оставить их в безопасном месте, а не ждать неизвестно чего, и проиграть?

– Всё равно надо убедиться, что им становится лучше. – Принц поднял голову и сурово посмотрел на спорщика. – Сейчас им нужно время. И нам тоже.

– Я своё дело сделал, – вдруг сказал мечник из Белого Журавля. Он стоял, опираясь на стену, и лицо его было спокойно, как у человека, принявшего решение. – Спящих доставил в безопасное место. Дальше у меня свой путь.

Все обернулись к нему.

– Ты уходишь? – спросила Нефритовый Лотос.

– Моя школа славится быстротой, – мечник усмехнулся. – А я потратил в Лабиринте больше времени, чем рассчитывал.

Он кивнул принцу, потом перевёл взгляд на спящих.

– С ними всё будет хорошо. Комната отдыха – самое безопасное место. Ци восстановится, и они очнутся, или их вернёт к подножию горы, а мастера разбудят.

– Я с тобой. – Грубиян отлепился от косяка, и в глазах его мелькнул азарт. – Не для того я через болото и сад продирался, чтобы в комнате сидеть.

– Я… – Голос Плакучей Ивы дрогнул. Он стоял в углу, всё ещё сжимая в руке подвеску. Лицо его было бледным, хотя и не настолько, как у Лан Чжуна. – Я, наверное, тоже пойду. Здесь мне делать нечего…

– Пошли, мастер формаций. Вместе веселее. – Мечник подошёл и хлопнул Плакучую Иву по плечу, отчего тот вздрогнул.

– Хорошо, – сказал он, бросив последний взгляд на спящих. – Идём.

– А вы, барышни? – Принц посмотрел на меня, хотя спрашивал у всех. – Пойдёте с ними или останетесь?

Я замерла. В голове смешались мысли: Хэй Фэн молчал, сил почти не было, а впереди ждала неизвестность. Выходить из Лабиринта в рядах первых участников было опасно, но остаться здесь, в этой тишине, ждать, когда начнут задавать неудобные вопросы… Может, лучше идти с теми, кто выйдет быстрее? Но все эти размышления, конечно, не имели смысла, потому что чувства уже решили всё за меня.

– Я останусь. – Слова вырвались, прежде чем я успела их обдумать. – Здесь… здесь я нужнее.

Принц кивнул, и в глазах его мелькнуло что-то тёплое. Нефритовый Лотос тоже кивнула, давая понять, что остаётся.

Мечник поклонился на прощание и растворился в темноте, которую тут же прорезал голубоватый свет его ци. Грубиян последовал за ним. Плакучая Ива, поколебавшись мгновение, тоже шагнул в коридор, и светлячки проводили его золотистым роем.

В комнате стало просторнее и тише.

– Отдыхайте, – сказал принц, закрывая глаза. – Я подежурю первым.

Я привалилась спиной к стене. Светлячки, почувствовав мою усталость, погасли один за другим, оставляя только слабое, едва заметное сияние.

– Барышня… – Голос принца прозвучал в темноте тихо, почти как шёпот. – Вы сегодня всех спасли на болоте. В саду… вы были смелее многих.

– Я просто делала то, что должна, – ответила я, чувствуя, как горят щёки, а внутри словно солнышко согревает. На миг кольнула мысль, что Хэй Фэн опять будет мной недоволен, но тут же растаяла.

– Не каждая на вашем месте решилась бы. Спасибо.

Я не нашлась, что ответить. Внутри было пусто и тихо. Хэй Фэн молчал, и я надеялась, что это понимающее, а не недовольное молчание.

Вместо сна я устроилась на лежанке со скрещёнными ногами, закрыла глаза и обратилась внутрь себя, сосредоточившись на дыхании.

Вдох. Выдох. Вдох.

Ци откликнулась слабо и робко, как ручей после засухи. Она текла по меридианам медленно, с трудом и казалась тенью той силы, что была у меня до встречи с демоном. Хотя после полной потери ци это уже не пугало. Уровень восстановится, просто не сразу.

Я сосредоточилась на её течении, позволяя заполнять опустевшие каналы насколько это возможно. Время потеряло значение. Не было больше ни камня, ни холода, только этот слабый, упрямый ручеёк, возвращающий меня к самой себе.

Сознание уходило в глубину, и чем глубже погружалось, тем светлее становилось вокруг. Сначала был просто проблеск, мерцание на границе видимости, потом разгорающийся золотистый рассвет.

Заветная поляна возле озера встретила тишиной. Туман клубился по берегам, не смея ступить на воду. Ручей едва слышно звенел, не нарушая покой моего места силы. Вода бежала быстро, и в этом беге было что-то успокаивающее, мне всегда нравилось стремительное, а не медленное течение.

Но в этот раз над поверхностью ручья висела полупрозрачная завеса, которой раньше не было.

Я подняла взгляд. Демон стоял на другом берегу. Белые волосы, чёрные провалы глаз, чёрно-белые одежды, в которых он появился в ритуальном зале.

– Наконец-то, – сказал он сухо, без тени приветствия.

– Почему я тебя не слышала?

Я опустилась на корягу у самого края воды. Стена между нами мерцала, и от этого лицо Хэй Фэна казалось далёким, словно между нами был слой зимнего льда.

– Куда ты ушёл?

– Я ушёл? – Он усмехнулся, и усмешка вышла жёсткой. – Это ты сбежала и чуть не стала закуской для болотных духов.

Судя по поджатым губам, резко обозначившейся линии скул и гневно раздувающимся крыльям носа, демон был зол, но в медитации меня это не особенно волновало. Чувства протекали насквозь, не задерживаясь.

– Пока ты музицировала, я поставил преграду между нашими душами. – Чёрный коготь указал на мерцающее полотно. – Чтобы твои чувства и мысли не мешали мне думать. Вот только не мог предположить, что ты сбежишь и найдёшь все возможные неприятности.

Хэй Фэн наклонил голову, и в омутах глазах мелькнуло что-то опасное.

– Теперь я могу дотянуться только сюда, когда ты медитируешь. – Он обвёл взглядом поляну, ручей и мерцающую стену между нами. – Или когда теряешь последние силы и связь начинает рваться.

– Как в саду.

– Как в саду, – подтвердил он. – Трава выпила твою ци и дошла до моей.

Он помолчал, и в этом молчании вдруг проступило что-то, чего я не видела раньше. Досада?

– Я не рассчитал, – сказал он, и в голосе мелькнуло нечто, похожее на признание собственной ошибки. – Что ты опять поступишь абсолютно нелогично и бросишься на чужой крик, хотя сама только и делаешь, что трясёшься от страха. Что ты…

– Что я?

– Что ты… – Хэй Фэн усмехнулся, но теперь усмешка вышла скорее усталой, чем злой. – …полезешь спасать всех подряд. Сначала на болоте, потом в саду. Откуда только смелость взялась? Или дело в том, кто находился рядом?

– Могли пострадать люди.

– Не для всех это имеет значение. – Демон кивнул, и в этом жесте не было ни одобрения, ни осуждения. – Поэтому я сниму барьер, когда выйдем из Лабиринта.

Я нахмурилась, не до конца понимая, зачем столько суеты с установкой и снятием духовного барьера. Знание, что демон не может меня подслушивать, утешало, да и его это устаивало, иначе никакого барьера тут не было бы. А неприятности… разве не достаточно моего обещания в них не попадать?

– Не забывай ещё и о нападениях разбойников, – прочитал мысли Хэй Фэн. – Не всем намерениям легко следовать, а мне надо иметь возможность вмешаться, а не ждать, пока тебя сожрёт очередная тварь или убьёт наёмник, и связь сама порвётся. Возьму управление, если понадобится.

– Ты снова хочешь меня контролировать? – Воспоминания о том, как моя рука нанесла смертельный удар мужчине в саду при гостевом доме, заставили вздрогнуть и повести плечами.

– Я хочу дойти до вершины. – Голос демона стал твёрже. – Для этого ты должна остаться в живых. А ты, Светлячок, умудряешься найти неприятности на ровном месте.

Он не кривил душой. В его словах не было ни угрозы, ни желания унизить, только расчёт. А мне… Мне нужно было это напоминание. Напоминание о том, кто он есть. Чудовище, убившее тысячи людей. Тот, кто рвал тени в Лабиринте голыми руками. Тот, в чьих глазах горели багровые отсветы Бездны. Я вспомнила хищные, безжалостные движения. Я не должна была этого забывать. Никто не спасал меня из доброты. Демон спасал инструмент. Свой шанс на перерождение. И он перестраивал меня так, чтобы было удобнее и эффективнее этот инструмент использовать.

В груди стало холодно.

– Хорошо, – сказала я, и голос прозвучал ровнее, чем ожидалось.

Демон кивнул, принимая моё согласие как должное.

– Теперь слушай. Когда будете готовы отправляться дальше, заставь всех двигаться в темноте. Погасите свет и идите во мраке.

– Почему?

– Лабиринт не любит тех, кто подсматривает. – Хэй Фэн вдруг заговорил с интонациями наставника Цина, объясняющего прописные истины. – Свет рождает тени, тени – страх, страх замедляет. Тот, кто тащит с собой огонь, всегда оглядывается, ждёт нападения. А во тьме нет ничего, кроме дороги. Стены сами расступятся.

– Откуда такая уверенность? Что-то я не заметила, чтобы стены расступались, когда убегала от тени. – Ушибы, которые успели пройти после возвращения ци, тут же заныли.

– Я тут тоже проходил, – коротко бросил он. – И понял это только на втором круге. Но у вас нет времени столько блуждать. А ты не прошла, потому что поддалась страху.

Он поднял руку, и стена между нами дрогнула, пошла рябью. Лицо его начало расплываться.

– Выходи. Скоро все проснутся.

– Хэй Фэн…

Он задержался, глядя сквозь мерцающую завесу.

– Ты… – Я запнулась, не зная, что именно хочу спросить, и в итоге сказала очередную глупость. – Ты поэтому не появился в саду? Потому что не мог?

– Мог, – ответил он, и в голосе мелькнула тень веселья. – Но тогда пришлось бы объяснять, откуда у тебя такой заботливый старший брат. Или… – Он чуть склонил голову. – …что ты носишь в себе.

Поляна дрогнула, рассыпаясь золотистой пыльцой.

– Поговорим, когда выйдешь из Лабиринта, – донеслось уже на грани слышимости.

Комната отдыха встретила тишиной. Несколько светлячков мерцало под потолком, едва разгоняя тьму. Нефритовый Лотос сидела на лежанке напротив, привалившись спиной к стене, и дремала, уронив голову на плечо Изумрудной Лозе.

Я перевела дыхание. Чувства начали возвращаться, и медитативное спокойствие растворялось в них, как мёд в чае. Духовный барьер демона снова встал на место, отрезая нас друг от друга. И эта пустота вдруг показалась почти благословением. Потому что уходило и то странное, тягучее чувство, которое поднималось каждый раз, когда Хэй Фэн говорил спокойно, без насмешки. Когда признавал ошибки. Когда учил. Когда обещал защищать.

Ладони сжались в кулаки так, что ногти впились в кожу, причиняя боль.

Он не защитник. Он просто ждёт своего часа, чтобы воспользоваться мной. Он просто делает меня удобной, перестраивая каналы, наполняя силой, ставя барьер, чтобы не чувствовать того, что отвлекает его от цели.

Это Хэй Фэн. Демон. Чудовище.

Не тот, кто гладит по голове и утирает слёзы. Хотя зачем-то он это делал, но явно не без умысла.

Я разжала кулаки, чувствуя, что на коже остались полулунные следы. Боль отрезвила и вернула ясность мысли.

– Барышня… – Голос принца донёсся из темноты. – Вы не спите?

– Я закончила медитацию, – ответила, стараясь говорить ровно, и запустила в воздух ещё небольшой рой светлячков. – Восстанавливала силы.

На лежанке зашевелились. Заклинатель Школы Земляного Корня сел, обхватив голову руками, и долго смотрел в одну точку. Ученик Школы Северного Ветра очнулся чуть позже, открыл глаза, некоторое время не двигался, потом повернул голову к Изумрудной Лозе, которая проснулась в тот же миг, когда раздался первый шорох, словно и не спала вовсе.

– Где мы? – Голос Земляного Корня был хриплым, как у человека, который долго молчал, да и сейчас произносил слова из последних сил.

– В комнате отдыха. – Принц поднялся и подошёл к ним. – Вы в безопасности. Восстанавливайте силы. Когда сможете идти, двинемся к выходу.

Изумрудная Лоза заиграла, и в этой мелодии не было ничего от того надлома и отчаяния, что держали её в саду. Простая, спокойная мелодия была наполнены светлой целительной ци и вливалась в слушателей, возвращая им силы.

Я смотрела на них и думала, что сказать, когда все будут готовы идти. О темноте, которая быстрее света. О том, что придётся убедить принца отказаться от огня, а Нефритовый Лотос – от световых талисманов, которые она уже вытаскивала из рукава.

Хэй Фэн был прав – это будет непросто. Но в том, что он не врёт насчёт выхода из Лабиринта, я не сомневалась. И напряжённо обдумывала будущий разговор.

Глава 25. Самый короткий путь

Лабиринт сжался. Коридоры потемнели ещё сильнее, потолок опустился так низко, что приходилось идти, пригнувшись. Воздух с каждым пройденным шагом становился тяжелее. Вскоре каждый вдох резал лёгкие, и каждый выдох отдавался болью внутри.

Наконец, впереди мелькнул слабый свет. Не дневной и не факельный, лишь тусклое, ровное сияние защитной печати. Там, где заканчивался Лабиринт Тысячи Поворотов, чёрный заклинатель поставил барьер: круг, вырезанный в камне, с вплетёнными в него символами разложения и отчаяния.

Говорят, что именно здесь Кай Синхэ сочинил мелодию, которой не было ни в одном трактате. Её назвали «Напевом выхода из тьмы». Она началась с почти неслышного тона, как первый шаг ребёнка. Затем к нему присоединились другие звуки: осторожные, твёрдые, светлые, уверенные. Каждая нота была шагом, каждый шаг – выбором не останавливаться.

Отрывок из «Легенды о великом герое Кае Синхэ и подлом демоне Хэй Фэне»

Изумрудная Лоза играла долго, и целительная ци наполняла комнату, вплетаясь в дыхание пострадавших, возвращая им силы. Я сидела на лежанке, прислонившись спиной к стене, и слушала, как чужая ци мягко касается моей и успокаивает разум.

Когда мелодия закончилась, Земляной Корень поднялся на ноги и низко поклонился.

– Старшая ученица из Школы Изумрудной Лозы, ты спасла нас. – Он посмотрел на красавицу в зелёном ханьфу. – Я помню твою флейту. Она звучала где-то рядом, и благодаря этому я не потерял себя.

Изумрудная Лоза покачала головой.

– Не стоит благодарности, я играла ради собственного спасения, чтобы меня нашли. Сама уже не могла двигаться. Это Огненный Меч расчистил дорогу, а остальные держали формацию и вытащили нас из сада.

– Ты держалась дольше всех, – возразил Северный Ветер, тоже кланяясь. – Без твоей музыки мы бы остались там навсегда.

Земляной Корень повернулся и поклонился принцу, потом ещё раз Изумрудной Лозе, затем остальным.

– Школа Земляного Корня в долгу перед вами.

– Школа Северного Ветра тоже.

– Никто никому ничего не должен, – ответил принц. – Мы просто сделали то, что должны были.

Я смотрела на них и чувствовала, как время уходит. Сколько мы уже здесь? Два больших часа? Дольше? Надо было решаться и начинать разговор. В комнате отдыха было спокойно, но Лабиринт не терпел долгого бездействия. Скоро стены снова начнут двигаться, и нас опять могут разлучить.

– Нам пора, – сказала я, вставая. – Чем дольше мы здесь, тем больше шансов, что Лабиринт снова изменить путь.

– У вас есть план? – спросил Северный Ветер, поднимаясь.

– Есть направление, – ответил принц. – Во всяком случае, в той стороне мы ещё не были.

– А ещё есть легенда, – добавила я.

Все взгляды тут же обратились в мою сторону. Щёки тут же начали алеть, но отступать было некуда.

– В легенде о Кае Синхэ говорится, что он шёл по Лабиринту в темноте, – начала я, заранее стыдясь, что придётся врать. – Не зажигал света. Я пробовала так идти, когда потерялась. В темноте стены не двигались. Они расступались сами.

– Ты предлагаешь идти вслепую? – изумлённо спросила Нефритовый Лотос. – Но нас же и при свете разделило, а в темноте исчезновение даже не сразу заметят.

– И всё же я предлагаю погасить свет, – твёрдо ответила на это возражение. – Светлячков, заклинания, талисманы. Всё. В легенде Кай Синхэ доверился тьме. Может, и нам стоит?

– Но это же просто легенда, – возразил Земляной Корень. – Поэтическое изложение событий, которых возможно и вовсе не было. Не буквальное руководство. К тому Кай Синхэ тоже попадал в неприятности, несмотря на то, что шёл без света.

– А если нет? – спросила Изумрудная Лоза. Она поднесла флейту к губам, взяла одну тихую, долгую ноту. Звук поплыл по комнате, отразился от стен и вернулся чистым, без искажений. – Я могу также, как в легенде, исследовать помещения звуком.

– Возможно, свет мешает слышать, – добавил принц.

– Я уже шла так, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. – Стены перестали двигаться. Я не знаю, почему так работает, но это правда.

Лан Чжун посмотрел на меня долгим взглядом. Я напряглась, ожидая, что тот задаст вопрос, почему же я тогда так кричала, когда осталась одна. Но он то ли не слышал моей истерики, то ли решил не выдавать чужой секрет.

– В легендах говорится, что Кай Синхэ не боялся тьмы. Возможно, он понимал, что страх живёт в свете. Там, где нет света, нечему пугать. А тени не могут причинить никакого реального вреда, только спровоцировать человека причинить себе вред самостоятельно. Во всяком случае, пока не знают имени.

По телу побежали мурашки от воспоминаний о битве в коридоре и от того, насколько я была близка, чтобы выдать своё имя болотным духам.

– Ладно, – сказал Земляной Корень. – Если это увеличит наши шансы... темнота так темнота.

– Согласен, – кивнул Северный Ветер. – В том саду было светло, и это нисколько не уменьшило угрозу.

– Тогда решено, – принц встал у выхода. – Идём без света, держим друг друга за рукава. Изумрудная Лоза будет играть. И...

– И будем говорить, – перебила я. – По очереди. Чтобы слышать, что все рядом. Будем произносить по строчке из легенды о Кае Синхэ.

– Я пойду первым, – сказал принц. – За мной Земляной Корень, потом Нефритовый Лотос, за ней Северный Ветер. Следом барышня из Школы Девяти Напевов. И замыкает Изумрудная Лоза.

Мы выстроились, как он сказал. Я почувствовала, как пальцы Северного Ветра сжали мой рукав, и я сжала край его ханьфу в ответ. Пальцы другой руки оказались на локте Изумрудной Лозы – держать её за рукав было неудобно, так как она уже начала играть тихую, спокойную мелодию, без надрыва и страха.

– Свет гаснет, – отдала я приказ своей ци.

Светлячки исчезли один за другим, и тьма сомкнулась вокруг. Я задержала дыхание, ожидая, что страх навалится снова, но... ничего не случилось. Только музыка, шорох чужих шагов и тёплое чувство общности, понимание, что я не одна.

– Не бойтесь. – Голос принца прозвучал в темноте спокойно и твёрдо. – Выходим.

Мы двинулись. Первые шаги были неуверенными, ноги нащупывали дорогу. Я чувствовала, как Северный Ветер чуть замешкался, потом выровнял шаг. Но сзади лилась музыка, и все быстро подстроились под едва уловимый ритм. Я крепко сжимала ткань рукава идущего впереди ученика, боясь выпустить его и потеряться. И надеялась, что идти так нам всё-таки придётся недолго, хотя Хэй Фэн ничего не говорил про сроки.

– В одном из коридоров стены вдруг раздвинулись, – начал принц, почему-то выбрав не начало, а середину легенды. Возможно, этот отрывок впечатлял его больше всего.

Земляной Корень – во всяком случае мне показалось, что это был он – споткнулся и потянул всех вперёд, тоже заставляя сбиться с шага.

– И Кай Синхэ вышел в пространство, которого там быть не должно было, – закончил свою фразу Лан Чжун.

– Это была его родная деревня у подножия Зелёных холмов, – подхватил Земляной Корень глуховатым голосом.

Нефритовый Лотос замешкалась, и Северный ветер едва не налетел на неё.

– Те же крыши, тот же бамбук, та же площадь, – голос Нефритового Лотоса дрогнул, но она продолжила, – где когда‑то мальчик с простой флейтой вызывал дождь для иссохших полей.

– Дети смеялись, бегали с бумажными змеями, – сказал Северный Ветер, и в его интонации мне почудилась тоска.

Я ощутила, как ткань его рукава натянулась, и ускорила шаг.

– Старики грели спины на солнце, – добавила я в свою очередь, чувствуя, как слова сами ложатся на язык. – Всё было так, как в памяти, только чище, ярче, без единого пятна горя.

Мы сделали несколько шагов в тишине, и только флейта продолжала свою спокойную, тягучую мелодию. Кто-то впереди – наверное, Лан Чжун – шагнул в сторону, и все синхронно замедлились, обходя невидимое препятствие.

– «Синхэ», – позвала мать, выходя на крыльцо, – голос принца стал мягче, почти неузнаваемым. – «Иди есть. Рис ещё тёплый».

– Флейта в его руках отозвалась тихой третью, словно тоже узнала знакомый двор, – сказал Земляной Корень, и в этот миг мелодия за спиной действительно чуть изменилась, будто вторя его словам.

Северный Ветер задел меня локтем, когда я чуть ускорилась, заслушавшись.

– Прости, – шепнул он, и я кивнула, хотя в темноте никто этого не мог увидеть.

– Сердце шагнуло навстречу этому миру, как человек шагает к огню в холодную ночь, – произнесла Нефритовый Лотос, и в её голосе слышалось что-то очень личное.

Мы прошли ещё немного. Флейта взяла низкую, чуть тревожную ноту, и я почувствовала, как пальцы Северного Ветра сильнее сжали ткань моего рукава.

– Но именно в эту секунду он вспомнил, что под ногами камень горы, над головой – сотни чжанов породы, – сказал Северный Ветер, и слова его упали в тишину, словно камни в воду.

Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями.

– Здесь не может быть бамбука, – начала я. – Здесь не поют настоящие птицы.

Флейта за спиной замолкла. Пауза длилась так долго, что сердце пропустило удар, а я уже начала сомневаться, точно ли Изумрудную Лозу держу под локоть. Сердце пропустило удар, а пальцы на чужой руке дрогнули, но тут мелодия зазвучала снова, уже тише и осторожнее.

– Он не ответил на зов, – голос принца был твёрд и долетал до меня также чётко, как слова идущего рядом Северного Ветра. – Вместо этого приложил флейту к губам и заиграл напев дождя – тот самый, из детства.

Земляной Корень споткнулся снова, и я услышала, как Нефритовый Лотос тихо ахнула, когда он дёрнул её за рукав, увлекая за собой.

– Мелодия поднялась над «деревней», коснулась крыш, дворов, лиц, – выговорил Земляной Корень, восстанавливая дыхание. – Если бы это был истинный мир, небо бы потемнело, и из чрева облаков пролился бы спасительный ливень.

Мы шли медленнее, ступая осторожно, потому что на полу появились неровности. Флейта пела, но мелодия стала вязкой и тягучей, как мёд.

– Но здесь деревенские дома чуть дрогнули, – голос Нефритового Лотоса стал глубже, торжественнее, – размазались, как краска под водой, а затем рассыпались чёрной пылью.

– Голоса матери, соседей, детский смех – всё превратилось в визг демонических нот, сорвавшихся с иллюзорных струн, – произнёс Северный Ветер, и в его голосе проступила дрожь.

Флейта взметнулась высоко, почти пронзительно, и я вздрогнула.

– Лабиринт взвыл, – закончил он.

Мы остановились все разом, будто наткнулись на невидимую стену. Тишина навалилась такая, что я слышала собственное сердце. Потом флейта снова запела.

– Кай Синхэ стоял один посреди пустого каменного зала, – начала я, и слова давались тяжело, потому что знала, что будет дальше. – Там, где только что была площадь, зияла глубокая трещина – бездна, уходящая в темноту.

– Надеюсь, мы не провалимся в такую трещину, – пробормотала Нефритовый Лотос, озвучивая общие мысли.

– Мы не в зале, а в коридоре, – успокоила прекратившая играть Изумрудная Лоза. – Про провалы пола в коридорах нет ни в легенде, ни в рассказах других участников.

– Идём дальше, – пресёк начинающийся разговор Лан Чжун и в темноте раздался звук его шагов.

Потом шагнул Земляной Корень, за ним испугано вздыхающая Нефритовый Лотос. Двинулся вперёд Северный Ветер, моя рука потянулась за тканью его рукава, заставляя идти следом. А я уже повлекла за собой Изумрудную Лозу.