Текст книги "Полоса препятствий для одержимых (СИ)"
Автор книги: Екатерина Ильинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)
– Барышня? – окликнул принц, и голос его звучал озабоченно. – Вы целы? Это был отличный ход. Вы отвлекли всех духов на себя и дали нам время перегруппироваться. Мы справились благодаря вам.
Те же слова. Точь-в-точь. Это происходило снова!
Ноги подкосились, и я едва не осела в воду, ловя ртом воздух. В ушах зашумело, перед глазами поплыли цветные пятна оттого, что реальность опять начала двоиться.
– Не подходите! – выкрикнула я, пятясь назад. Вода взметнулась брызгами, холод обжёг ноги, но я не чувствовала ничего, кроме липкого ужаса. – Вы не настоящие!
Принц замер, нахмурившись. Огонь в его руках потускнел ещё больше.
– Барышня?
– Она рехнулась, – раздалось сбоку. Грубиян стоял, опираясь на собственные полусогнутые колени, и криво усмехался. – Болотные духи забрали её разум. Бывает.
В его голосе не было злости, но и сочувствия тоже не было. Скорее досада. И это почему-то отрезвляло.
– Замолчи, – бросила Нефритовый Лотос, выступая вперёд. – Она спасла нас. Если бы не она, эти твари забрали бы мою душу. – Она подошла ближе, осторожно, как к раненому зверьку. – Всё хорошо. Это правда мы.
Я смотрела на них и не верила. Всё было слишком похоже на ту иллюзию. Но одно отличалось: запах. Пахло не цветами, а тиной, сыростью, потом и кровью. И круги под ногами расходились правильно. А у Нефритового Лотоса дрожали руки. По-настоящему, не так, как у той, иллюзорной, которая могла только картинно содрогаться всем телом, потому что у неё не было настоящего страха.
Где-то внутри, на самой грани слышимости, раздался слабый выдох. Облегчения? Усталости? Я не поняла. Я надеялась услышать голос Хэй Фэна, но отзвук его присутствия растворился, оставив после себя только пустоту.
– Я... Простите. Я просто...
– Всё хорошо, – мягко повторил принц. – Пойдёмте. Здесь опасно оставаться.
Он сделал движение, словно хотел протянуть руку, но я отшатнулась раньше, чем он успел. Лан Чжун понятливо кивнул и сделал вид, что поправляет рукав. Хотя, может, так и было, а я себе что-то надумала.
– Держимся вместе, – сказал он вместо этого. – Так безопаснее.
Нефритовый Лотос тут же подхватила меня под локоть.
– Идём, – шепнула она. – Я рядом.
Рука была настоящей. Я чувствовала, как бьётся пульс у неё на запястье. Живой ритм. Не иллюзия.
Я кивнула, не в силах говорить. Грубиян хмыкнул, но ничего не сказал, только выпрямился и зашагал первым, выбирая дорогу среди воды и корней. Остальные последовали за ним.
Болотные огоньки провожали нас и гасли один за другим, чтобы потом встретить новых участников, если кому-то не повезёт сюда забрести. Я шла, чувствуя под ногами каждый всплеск, и никак не могла перестать проверять, правильно ли расходятся круги на воде, следила за рябью, за отражениями, за каждым искажением.
И прислушивалась к тишине внутри себя.
Хэй Фэн молчал. Словно он исчез, растворился, оставив меня одну.
«Ты где? – позвала я мысленно, боясь ответа и боясь тишины ещё больше. – Мне идти с ними? Они настоящие?»
Ничего. Внутри меня была тишина. Такая глубокая, что в ней тонули все мои мысли.
Глава 23. Сад Забвения
Где‑то впереди отозвалось низкое эхо, похожее на протяжный стон. Там была развилка.
Кай Синхэ остановился на перепутье: три коридора уходили в разные стороны. Из каждого тянуло разным воздухом. Справа пахло сыростью болот, слева – сладкой гнилью садов, где плоды перезрели и упали. Прямо – не пахло ничем. И это вызывало больше всего опасений.
Хэй Фэн, знавший слабости человеческих сердец, ставил ловушки не только в камне, но и в запахах. В болоте можно было утонуть в иллюзиях, в саду – забыть о времени, поедая сладкие сны. Пустота же казалась слишком простой, чтобы быть правдой.
Светлый заклинатель шагнул вперёд.
За его спиной тьма раздражённо шевельнулась. В правом коридоре на миг сверкнули глаза болотных духов. Слева тихо прошуршали ветви мнимого сада, где уже раскрывались цветы, пахнущие забвением. Но их ароматы не коснулись героя.
Отрывок из «Легенды о великом герое Кае Синхэ и подлом демоне Хэй Фэне»
Мы выбрались через узкий проход в стене. Вода осталась позади, под ногами снова был камень, который, внезапно, стал мне нравиться гораздо больше, чем малый час назад. Я перевела дух и только сейчас заметила, как сильно дрожат ноги. Нефритовый Лотос всё ещё держала меня под локоть, и я была благодарна ей за это, потому что без опоры, кажется, просто осела бы на пол.
Коридор вывел на перекрёсток. Четыре прохода расходились в разные стороны. Из того, что сзади, тянуло болотной сыростью. Прямо распахивался широкий проём, откуда тянуло приторным, сладким ароматом, похожим на цветущие сады в разгар весны. Направо и налево тоже убегали тёмные проходы, ничем не отличимые друг от друга.
– Четыре дороги, – сказал Лан Чжун, оглядывая все представшие перед нами пути. Он поднял руку, и маленький огонёк сорвался с пальцев, осветив проёмы.
Сам принц выглядел усталым. Появились круги под глазами, одежда намокла и облепила тело, но в осанке по-прежнему чувствовалась твёрдость.
– Как в старых свитках. Та самая развилка, где Кай Синхэ останавливался и делал выбор.
– Если сзади Болото иллюзий… – Я обернулась. – То прямо должен быть Сад Забвения, где сладкие ароматы крадут память и чувство времени.
– Верно, – кивнул принц. – Справа – путь, которым пошёл великий заклинатель. Говорят, он вёл к выходу из Лабиринта, но и там не обошлось без испытаний. А слева...
– А слева что? – подал голос грубиян из Грозового Облака. Он стоял, опираясь плечом на стену, и криво усмехался. – Ещё одно болото? Или сразу в пропасть?
– В легендах об этом проходе не говорится, – ответил принц. – Но выхода, судя по всему, там нет.
– Значит, идём туда, куда пошёл Кай Синхэ, – буркнул грубиян. – Хватит с нас приключений.
– Согласен, – подал голос один из незнакомых заклинателей, тот, что всё время молчал. Худощавый, в тёмно-фиолетовом ханьфу с вышитой на груди эмблемой серебряного журавля, расправившего крылья. Школа Белого Журавля, известная на все Серединные земли своими мечниками. Голос у старшего ученика уважаемой школы был спокойный, и в нём чувствовалась привычка командовать. – Времени не так много, и неизвестно с чем ещё предстоит столкнуться. Если задержимся, рискуем не уложиться в три дня.
Нефритовый Лотос молчала, только крепче сжимала мой локоть. Она всё ещё была бледна, но в глазах появилась твёрдость, которой не хватало раньше.
– Решено. Идём туда, – сказал грубиян и уже собрался шагнуть в проход, как вдруг замер.
Из коридора, который мы определили, как ведущий в Сад Забвения, донёсся звук. Чистый, но какой-то надломленный, словно музыкант боролся с дремотой, не позволяя себе провалиться в сон. Флейта. Кто-то играл на флейте там, в глубине сада.
– Слышите? – выдохнула я.
Все замерли. Звук повторился. Такая же печальная нота, за которой не последовало продолжения, словно тот, кто играл, собирал последние силы, чтобы подать знак.
– Флейта, – тихо сказала Нефритовый Лотос. – Там кто-то есть живой.
– Или не живой, – хмуро отозвался грубиян. – Духи тоже могут подражать.
– Они не играют, – возразила я. – Они шепчут, визжат, но не играют. А это настоящая музыка.
– Какая разница, настоящая или нет? – вмешался другой незнакомец, который постоянно теребил подвеску на поясе. На его ханьфу цвета тёмной охры были вышиты скрещённые мечи над раскрытой книгой, знак Школы Плакучей Ивы. Говорили, что их заклинатели сильны в защитных формациях, но слабы духом перед лицом неизведанного. Вот и этот ученик всё время оглядывался, словно ждал нападения. – Заблудившаяся мелодия – известная ловушка. Если пойдём туда, то только время потеряем. Нам надо к выходу.
– А я думаю, что тени могут играть, – снова вмешался грубиян из Грозового Облака, и в голосе его вдруг прорезалась странная задумчивость. Он посмотрел на меня, потом на проход, откуда лилась музыка. – Мы сами слышали... там, в коридорах, пока бродили. Звуки, похожие на флейту. Жуткие такие, от которых кровь стыла в жилах. Там то выло, то плакало, то стонало, то молило о чём-то. Но это точно было нечеловеческое. Ни один человек не захотел бы так играть добровольно. Мы испугались и еле ноги унесли.
Я замерла. Внутри всё полыхнуло пожаром.
Он говорил обо мне. Он точно говорил обо мне! О том, как я играла, когда привлекла тени. Те звуки, что он назвал жуткими и нечеловеческими, родились из моих пальцев, из моего дыхания, из моей души. Щёки залило краской, такой горячей, что, кажется, даже в полумраке можно было заметить. Хорошо ещё, что никто не смотрел в мою сторону.
– Ты чего покраснела? – удивлённо спросила Нефритовый Лотос.
– Ничего, – пробормотала я, отворачиваясь и надеясь, что темнота скроет стыд. – Воздух спёртый.
– Так вот, – продолжил грубиян, не обращая на меня внимания, – те звуки были неправильные, и к ним явно не следовало соваться. А эта мелодия совсем другая. Я в музыке, может, не так хорошо разбираюсь, как ученики из Школы Девяти Напевов, но разницу чувствую.
Заклинатель из Плакучей Ивы дёрнул щекой, но промолчал.
– А если там Изумрудная Лоза? – спросила я, посмотрев на принца, Нефритовый Лотос и грубияна, которые были в нашей группе с самого начала и знали её. – Разве у кого-то из участников ещё были флейты? Только у меня и у неё. Вы же слышали, музыка борется, не даёт себе затихнуть. Это не ловушка. Это крик о помощи.
– Пусть кричит, – отрезал грубиян. – Это её испытание. Каждый из нас прошёл своё, и только потом снова встретил других.
Я посмотрела на принца. Лан Чжун молчал, глядя на проход, откуда лилась мелодия. Лицо его было непроницаемо.
– Ваше вы… Огненный меч? – осторожно спросила я, вовремя спохватившись и назвав принца по его школе.
Лан Чжун перевёл взгляд на меня, и в глазах его мелькнуло сомнение, но голос прозвучал твёрдо:
– Долг сильного – защищать слабых. Если там действительно участники, мы обязаны попытаться вызволить их. Но предупреждаю: сад опасен. Там можно забыть, кто ты, зачем пришёл, и остаться в цветущем сне навсегда.
– Я с вами, – сказала я. – Всё равно надо проверить.
– И что ты собираешься делать? – Грубиян скрестил руки на груди, глядя с прищуром. – Снова обсыплешься травами и соберёшь на себя всех злобных духов? В прошлый раз едва разума не лишилась.
Я вспыхнула, но сдержалась.
– Найду другой способ.
– Одни проблемы с тобой, – буркнул тот, но в голосе не было злости. Скорее усталое раздражение. – Ладно, если решено, то надо действовать быстро. Заходим, уводим тех, кто там есть, и сразу назад.
– У меня есть талисманы, – сказала Нефритовый Лотос и полезла в рукав. – Наставник дал на всякий случай. Они должны защищать от вдыхаемого дурмана.
Бумажные листочки, испещрённые защитными знаками, быстро разошлись по рукам. Мечник из Школы Белого Журавля вздохнул, но спорить не стал. Только кивнул коротко:
– Идём.
Заклинатель из Школы Плакучей Ивы дёрнулся, словно хотел что-то сказать, но промолчал. Только жестом отказался от талисмана и снял с пояса нефритовый амулет.
Я шагнула в нужный коридор первой. Сердце колотилось всё быстрее от страха и упрямой надежды, что Хэй Фэн вот-вот заговорит и подскажет что-нибудь умное. Но внутри было тихо.
– Может, поиграешь тоже? Дадим таким образом сигнал, что мы идём на помощь? – предложила Нефритовый Лотос. И кто-то тут же поддержал эту идею.
«Жуткие такие звуки, от которых кровь стыла в жилах. Там то выло, то плакало, то стонало, то молило о чём-то. Но это точно было нечеловеческое», – тут же зазвучало внутри голосом грубияна, а я отчаянно замотала головой.
– Если там есть злобные духи или тени, то мы их только предупредим. – Подходящий аргумент для отказа нашёлся, хоть и с трудом, но зато был действенным.
– Лучше не привлекать внимания, – согласился принц, чем заслужил мысленную благодарность, потому что избавил меня от позора.
Коридор петлял и постепенно светлел. Сначала я подумала, что это снова болотные огоньки, но нет, свет был другим, тёплого оттенка. Он лился спереди, и с каждым шагом воздух становился слаще, гуще, словно мы погружались в мёд.
А потом коридор кончился, и показался сад.
Это было невероятно. После серого камня, холода и сырости Лабиринта этот зал казался видением из другого мира. Высокий, с куполообразным потолком, откуда свисали лианы с диковинными цветами – белыми, розовыми, золотистыми. Все они светились изнутри, и их сияние заливало пространство почти солнечным светом. Повсюду росли деревья, усыпанные персиками, сливами, какими-то незнакомыми фруктами, от которых исходил такой аромат, что кружилась голова. Прозрачный ручеёк вился среди мха и трав, и вода в нём искрилась, как жидкое серебро.
– Красиво, – выдохнул заклинатель из Плакучей Ивы. Глаза его затуманились, он сделал шаг вперёд, протягивая руку к ближайшему цветку, но артефакт в его руке тут же полыхнул ослепительным белым.
– Стой! – в этот же миг рявкнул грубиян, дёргая его назад. – Забыл, где мы?
Плакучая Ива вздрогнул и тряхнул головой.
– Талисманы! – скомандовал принц.
Мы достали бумажки и напитали духовной силой. Печати засверкали и перешли на ладони, а сладкий дурман отступил, но не исчез совсем, щекоча нос едва заметным флёром.
– Должно хватить на время горения благовонной палочки, – с сомнением произнесла Нефритовый Лотос. – Надеюсь, мы всё успеем.
Флейта звучала где-то справа, среди зарослей цветущего кустарника. Звук был надломленным, но упрямым, словно тот, кто играл, вкладывал в музыку последние силы, чтобы не провалиться в забытьё.
– Туда, – указала я и побежала по вьющейся между кустарника каменной тропке, стараясь не дышать слишком глубоко.
Принц двинулся следом, призвав огненного дракона, который начал виться вокруг, сжигая особо навязчивые лианы, что тянулись к нам своими отростками. Остальные участники держались позади, но не отставали.
С каждым шагом сад становился всё гуще. Цветы свешивались с ветвей тяжёлыми гроздьями, их лепестки мягко светились изнутри, и в этом сиянии было что-то гипнотическое, заставляющее замедлить шаг и вдохнуть полной грудью. Я чувствовала, как печать на руке нагревается, отгоняя дурман, но сладкая тяжесть всё равно давила на веки.
– Не отставать, – голос принца прозвучал глухо. Он обогнал меня и теперь шёл по тропе первым, рассекая свешивающиеся с потолка лианы огненным мечом. Воздух вокруг дрожал от жара. – И не смотреть на цветы подолгу.
Флейта звучала совсем близко. Теперь я слышала не только её. За надломленной, упрямой мелодией угадывалось сбившееся дыхание, словно тот, кто играл, уже давно балансировал на грани.
– Вон там! – Нефритовый Лотос указала направо, туда, где за стеной цветущих кустов и свешивающихся с потолка лиан угадывалось открытое пространство.
Огненный дракон рванулся в заросли. Лианы взвизгнули, сворачиваясь, лепестки цветов, спрятались в чашечках листьев. Я шагнула в появившийся проход и замерла.
Поляна была круглой, словно кто-то обвёл кистью перевёрнутую огромную пиалу. В центре, под раскидистым деревом с тяжёлыми гроздьями серебристых цветов, оказались трое. Их ци едва теплилась внутри, как язычки свечей на ветру.
Изумрудная Лоза сидела у ствола, привалившись к нему спиной. Флейта ещё была у губ, но пальцы двигались едва-едва, вытягивая из инструмента одну и ту же умирающую ноту. Рядом, почти сливаясь с корнями, лежал заклинатель в коричневых одеждах Школы Земляного Корня. Его лицо было спокойным, но слишком бледным, словно жизнь уже оставила тело. Чуть поодаль, вытянувшись на траве, застыл старший ученик в синих одеждах Школы Северного Ветра. Его рука всё ещё сжимала меч, но клинок утонул в серебристых стеблях, и те уже оплетали пальцы, запястье, подбирались к локтю.
– Они теряют ци и жизненную силу, – сказал мечник из Школы Белого Журавля. В голосе его не было паники, только деловитость. – Если не вытащить их в ближайшее время, через час они станут частью этого сада.
– Она ещё держится. – Я смотрела на Изумрудную Лозу, выводящую мелодию, подобно нити, которую вот-вот оборвут. Флейтистка продолжала играть, упрямо и отчаянно, и в этой надломленной ноте чувствовалась воля, не желающая сдаваться.
– Надолго её не хватит. – Принц шагнул вперёд и вдруг замер.
Серебристая трава под ногами шевельнулась, потянулась к нам, словно приветствуя, и в этом движении было что-то ласковое и усыпляющее.
– Не ходить по траве. – Лан Чжун отступил на тропинку. – Это ловушка.
Я посмотрела под ноги. Серебристые стебли тянулись к краю каменной дорожки, на которой мы стояли.
– Нужна формация, – сказал принц, оглядываясь на Плакучую Иву. – Сможешь?
Тот кивнул, но в глазах плескалась неуверенность. Он подбросил нефритовую подвеску-амулет на ладони, словно проверяя, хватит ли сил.
– Смогу. Можно раскинуть круг отсюда вглубь поляны. Но нужно, чтобы все вливали ци. И до дерева в любом случае не дотянет. Кто-то должен забрать их и донести до формации. А нам придётся держать барьер разомкнутым всё это время.
– Ясно. Внутрь встают те, кто не пойдёт спасать. – Принц быстро оценил расклад. – Белый Журавль, Грозовое Облако, Нефритовый Лотос, Плакучая Ива. Вчетвером вы держите формацию, расширяя её как можно дальше.
– А ты? – грубиян нахмурился.
– Я выжгу подход к дереву. Огонь – лучшее, что есть против этой травы.
– Твоя сила почти на исходе, – заметил Белый Журавль.
– Хватит на один рывок. – Принц уже сосредоточенно вглядывался в поляну, прикидывая расстояние. – Но идти надо двоим. Я возьму на себя мужчин, и кто-то привести Изумрудную Лозу.
Все взгляды обратились ко мне, словно спрашивая, почему принц выбрал в напарники именно меня. Я-то знала, что дело в том нелепом столкновении в переулке, когда собственная ци навредила мне больше, чем разбойники. Внутри неприятно заворочалась обида, что придётся признаться при всех.
– У меня меньше всех сил, – сказала я. – В формации от меня толку будет мало, а довести Изумрудную Лозу до барьера сумею.
– Это опасно. Не смею настаивать, барышня, вы уверены? – Принц посмотрел на меня, и в глазах мелькнуло что-то, похожее на сомнение. Но увидев мой кивок, отговаривать Лан Чжун не стал.
Нефритовый Лотос вытащила из рукава несколько бумажных полосок, испещрённых знаками.
– Отпугивающие талисманы и ещё один от дурмана.
Я взяла бумагу, спрятала поближе в рукав, чтобы было легко достать.
– Когда подойдёте к краю… – Плакучая Ива уже опустил амулет на камень и начал вливать ци. – …мы разомкнём контур, и формация начнёт слабеть. Надо вернуться до того, как она истощится настолько, что её будет невозможно восстановить.
– Сколько? – спросил принц.
– Считайте до ста. Быстро.
Он кивнул. Я сжала ладони в кулаки, разжала, готовясь действовать как можно стремительнее.
– Готовы? – спросил принц.
– Да.
Плакучая Ива коснулся амулета, силовые линии, вырвались изнутри и вспыхнули белым светом, окружая нас кругом из напитанных магией иероглифов. Они сомкнулись вокруг, отсекая от угрозы, и я почувствовала, как за спиной вырастает незримая стена. Внутри формации воздух стал чище, дышалось легче.
– Сто, – напомнил Плакучая Ива. – Считайте про себя.
Принц подошёл к границе. Трава под полупрозрачной печатью колыхалась, словно пыталась обвить его ноги, но не могла преодолеть незримую преграду. Я отправилась следом. Лан Чжун поднял руку, и огонь собрался в его ладони плотным, пульсирующим шаром, достаточно жарким, чтобы воздух опять пошёл рябью.
– Пошли.
Формация дрогнула, в сияющей стене появилась прореха, и мы перешагнули границу. Я не оглядывалась, чтобы не терять время, знала, что там четверо участников вливают ци, удерживая круг.
Принц взмахнул рукой, и огненный шар ударил в землю перед нами, расплескавшись вперёд и в стороны. Серебристая трава взвизгнула, сворачиваясь, отступая, и по обожжённой, дымящейся земле мы рванули вперёд.
С каждым шагом дурман становился гуще. Даже с печатью на ладони, я чувствовала, как сладкая тяжесть давит сильнее с каждым мигом, как мысли начинают путаться, цепляться одна за другую, терять смысл. Я дышала через раз, и это кое-как помогало держаться.
Принц бежал рядом. Его дыхание стало тяжёлым, с хрипом, и огонь в руке тускнел, сжимался, но Лан Чжун не останавливался, бил снова и снова, прокладывая нам дорогу.
– Сорок, – выдохнул, когда мы оказались у подножия дерева.
Он опустился на колено рядом с заклинателем в коричневом, перекинул его через левое плечо. Затем подхватил ученика Школы Северного Ветра, закинув на второе. Его мышцы напряглись, а костяшки пальцев побелели, вцепившись в одежду спящих. Лицо принца стало пепельно-серым, но он выпрямился так, будто не нёс никакого груза.
– Веди её.
Я бросилась к Изумрудной Лозе, которая смотрела сквозь меня пустыми глазами. Пальцы всё ещё двигались, но мелодия оборвалась, стоило коснуться плеча.
– Уходим, – сказала я. – Быстро.
Она не ответила. Только моргнула, и в этом моргании промелькнуло что-то живое.
– Что… – прошептала она.
– Не сейчас, – перебила я, подхватывая под локоть. – Вставай.
Изумрудная Лоза поднялась, шатаясь. Одежда её была влажной, лицо бледное, как полотно, но пальцы крепко сжимали флейту.
– Шестьдесят! – крикнул принц и побежал к формации.
Я потащила Изумрудную Лозу следом, но быстро поняла, что не успеем. Выжженная тропа, по которой мы только что бежали, стремительно затягивалась. Серебристая трава смыкалась за принцем, поглощая след, и теперь передо мной была только стена стеблей.
– Семьдесят! – донеслось спереди.
Я упрямо бежала вперёд, волоча Изумрудную Лозу за собой. Трава хлестала по ногам, цеплялась за подол, обвивала щиколотки. Я слышала шипение, чувствовала, как холодные, скользкие стебли тянут вниз, высасывают тепло.
– Восемьдесят!
Формация была близко. Я видела её свечение и принца, который уже перешагнул границу, сбросил ношу и обернулся, протягивая руку.
– Беги! – крикнул он.
Я замедлилась, пропустила вперёд Изумрудную Лозу и со всей силы толкнула её в круг. Она врезалась в Лан Чжуна, отлетела в сторону и упала на колени. Нефритовый Лотос подхватила её, затаскивая глубже внутрь.
А я осталась снаружи.
Трава сомкнулась вокруг ног за мгновение, которое потребовалось на толчок. Серебристые стебли обвили лодыжки, колени, поднялись выше, и с каждым прикосновением ци уходила из тела, как вода уходит в песок. Сила таяла, и вместе с ней таяла воля и желание бороться.
Я попыталась шагнуть и не смогла, так плотно уже оплело ноги. Пальцы, пытающиеся достать из рукава талисманы, разжались, и бумажки утонули в травяном покрове.
– Девяносто! – голос Плакучей Ивы звучал словно издалека.
«Всё…» – мелькнула мысль. Такая спокойная, такая правильная в этом сладком, усыпляющем мареве. – «Как же хорошо…»
