Текст книги "Полоса препятствий для одержимых (СИ)"

Автор книги: Екатерина Ильинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

– Твой наставник бесконечно прав, – подтвердил демон, совершенно сбивая с толку.

Любопытство достигло предела, и я не выдержала.

– Это как в легендах, да? «С малых лет его тянуло к запретному: он крал свитки из храмов, глотал пилюли сомнительных алхимиков…» – процитировала я на память.

Хэй Фэн фыркнул. А потом расхохотался, качая головой.

– Тебя успокоит, если я скажу, что лично проверил каждого из этих «сомнительных алхимиков». Можешь не беспокоиться за своё духовное состояние, хуже оно точно не станет.

Он достал из рукава другую коробочку, точно такую же, открыл и, не глядя, отправил одну пилюлю в рот. Проглотил, даже не поморщившись.

Я смотрела на него, на коробочку в своих руках, и не знала, что думать.

– Тебе тоже нужно увеличивать силу? – спросила, наконец.

– Силы много не бывает, – ответил он спокойно, но в голосе послышалась странная нотка. Не то горечь, не то... что-то ещё, чего я не могла определить. И понять по выражению лица тоже.

Я смотрела, пытаясь догадаться, что прячется за этими словами. За этой странной ноткой в голосе, которую я слышала впервые. Хэй Фэн всегда был или насмешливым, или холодным, или раздражённым. Но сейчас... сейчас он казался почти живым. Больше человеком, чем когда находился в облике «брата».

Он убрал коробочку в рукав, и движение это было плавным, текучим, как у настоящего аристократа. Рукав приподнялся, открывая запястье, и лунный свет упал на кожу.

Расчерченную чёрными линиями.

Тонкие, тёмные, они змеились от запястья вверх, уходя под ткань. На пальцах и ладонях ничего подобного не было, только там, где одежда обычно скрывает тело. Эти линии казались частью его самого, словно трещины на старой фарфоровой вазе, которую склеили, но следы всё равно остались. Словно шрамы. Отметки тьмы.

Я замерла, боясь дышать. Страх пополз вдоль позвоночника. Взгляд непроизвольно метнулся к собственным рукам, кожа на которых всё ещё была белой, но надолго ли? А потом снова вернулся к отметкам на руках Хэй Фэна.

Он перехватил мой взгляд. Всего мгновение, но этого хватило. Демон не спрашивал, что я увидела. Прочитал по лицу, по тому, как расширились мои глаза, как дрогнули губы. Или непосредственно в голове.

И одёрнул рукав. Быстро. Без единого слова.

В комнате повисла гнетущая тишина. Только ветер шумел за окном и где-то далеко перекликались ночные сторожа.

– Ешь пилюлю и ложись спать, – сказал он ровным тоном, словно ничего не произошло. – Завтра трудный день.

Хэй Фэн отвернулся к окну, и больше не было видно его лица. Только белый водопад волос и неподвижную спину.

Коробочка тряслась в моих руках. Я смотрела на неё, на пилюли, на свои дрожащие пальцы и не понимала, что делать. Внутри боролись страх, жалость и тёмное любопытство. Впервые за долгое время мне захотелось спросить кого-то, что с ним происходит.

Я не спросила. Засунула эти мысли в дальний уголок души, мимолётно подумав, что зря обижалась на мастера Цина и лекаря Пэя из-за отсутствия искреннего внимания к нерадивой младшей ученице. Я и сама никогда не проявляла интереса к их делам.

Чтобы избавиться от этих мыслей, сунула пилюлю в рот. Вкуса не почувствовала. Только лёгкое жжение прошло по горлу и растеклось в груди теплом.

– Спокойной ночи, Светлячок, – донеслось от окна.

Я не ответила, только кивнула, а потом продолжила подбирать мелодию, застрявшую в памяти и так необходимую мне завтра на Состязаниях.

Минута проходила за минутой. От подоконника не доносилось ни звука, кроме шума ветра в листве, но я знала, что демон всё ещё там. Чувствовала кожей его присутствие, как чувствуют приближение грозы.

Потом воздух чуть дрогнул, подсказывая, что он ушёл.

В голове было пусто и звонко, словно после долгого крика. Я посмотрела на гуцинь, на струны, тускло поблескивающие в свете масляной лампы.

Попробовала в очередной раз. Снова сбилась. Начала заново. Опять неудача. Струны жалобно звенели, звуки рассыпались, не желая складываться в то, что я хотела.

– Неудачница, – прошептала я вслух. – Какая же я неудачница.

Шесть лет я хранила в памяти светлый образ пятого принца. Шесть лет думала, что когда-нибудь мне повезёт, и мы встретимся. И вот когда случилось невероятное, я позорно забыла, что когда-то играла.

Тот самый шанс прямо передо мной. Но ничего не выходит.

Я встала и подошла к окну. Круглая луна висела низко, заливая двор серебром. Где-то там, в одном из гостевых домов, сейчас, наверное, готовился к завтрашнему дню Лан Чжун. Думал о Состязаниях, о своих планах, о том, как пройдёт Стену Пламени.

Вряд ли он думал обо мне.

Я выскользнула в коридор. Спать не хотелось, а сидеть в комнате и мучить гуцинь дальше стало невыносимо. В саду же наверняка было тихо и прохладно. И луна. Я обещала себе посидеть немного, подышать воздухом, и вернуться.

Служек в коридоре не было, так же, как и гостей. Лестница скрипнула под ногами, но никто не вышел. Задняя дверь оказалась не заперта.

Сад встретил запахом сырой земли и ночных цветов. Луна висела прямо над головой, настолько яркая, что дорожки были видны также отчётливо, будто днём. Тени от деревьев лежали на них чёрными пятнами, и каждый куст казался притаившимся зверем.

Я пошла по главной дорожке, купаясь во влажном тёплом воздухе. Пахло чем-то сладким – я не знала названия, но запах приятно кружил голову. Где-то в траве застрекотали цикады, и этот звук показался единственным живым в застывшей лунной тишине.

За поворотом открылся пруд.

Ивы свешивали ветви до самой воды, луна расплывалась на тёмной глади дрожащим пятном, а у берега стояла скамья.

Я подошла. Провела рукой по гладкой поверхности. Села и стала смотреть на воду. Рука сама потянулась вытащить шпильку из рукава. Лань переливалась в лунном свете и казалась живой, словно вот-вот встрепенётся и убежит в заросли ирисов у воды.

– Красивая, – прошептала я.

Нефрит нагрелся от моего тепла. Я провела пальцем по изящной мордочке, по маленьким рожкам. Принц держал её в руках. Касался этого нефрита. Выбрал её для меня.

Я улыбнулась своим мыслям и поднесла шпильку к лицу, разглядывая, как лунный свет играет в прожилках камня.

Шорох за спиной услышала слишком поздно.

– Смотри-ка.

Голос был странный. Слишком низкий, словно человек давно ни с кем не говорил.

Я дёрнулась, вскочила, выронив шпильку. Та упала в траву у скамьи, сверкнув напоследок.

Их было четверо. Четверо мужчин, вышедших из-за ив.

Луна светила ярко, и я видела каждую чёрточку их лиц. Кривые носы, морщины, щербатые рты. Обычные лица. Почти обычные.

В глазах горела злоба и как будто мелькали редкие красные всполохи, как тлеющие угли. И улыбались они не так, как улыбаются люди. Шире. Голоднее.

В руках одного блеснул нож.

– Точно она, – сказал второй, принюхиваясь.

– Хорошо пахнет, – облизнулся третий. – Внутри сила. Чуешь?

– Девочка, – первый, который с ножом, шагнул ко мне. – Отдай нам её...

Глаза нападающего бегло осмотрели меня с головы до ног, потом взгляд метнулся к скамейке и снова ко мне.

Шпилька! Они хотят мою шпильку!

Я попятилась. Под ногой хлюпнуло, вода за спиной плеснула. Дальше отступать было некуда, разве что прыгать в пруд.

– Не отдам, – выдохнула я, и голос сорвался.

– Не отдам, – передразнил второй противным, тонким голосом. – А кто тебя спрашивает? Сейчас посмотрим, как ты запоёшь.

– Только не кричи, – добавил третий. – Кричать бесполезно. Никто не услышит. Мы позаботились.

Первый шагнул ко мне, схватил за запястье, дёрнул на себя. Я упала на колени, мелкие камни впились в кожу под коленями даже сквозь ткань ханьфу.

– Отдавай, – прошептал он, наклоняясь. Жуткое лицо оказалось в двух ладонях от моего. – Или выбираешь смерть?

Второй достал из-за пояса что-то тёмное и продолговатое, похожее на кинжал, только клинок был чёрным и словно дымился.

Дальше я помню плохо. Мир размылся. Холод хлынул в жилы. Помню, как перестала чувствовать тело. Как чужая воля подняла мою руку, сложила пальцы в боевой жест и ударила.

Быстро. Без единого лишнего движения.

Из ладони выплеснулась густая, чуждая мне сила. Она сконцентрировалась в кончиках пальцев, сделала их твёрже камня и острее клинка.

Пальцы вошли в горло тому, кто держал меня за руку.

Я почувствовала, как кожа поддалась, как хрустнуло что-то внутри чужого горла. Вибрация. И тёплая, липкая жидкость брызнула мне на лицо, на губы, на подбородок.

Глаза напротив расширились. И через миг погасли.

Мужчина захрипел, выпустил меня и осел на землю, дёргаясь.

Тишина.

Потом крики.

Остальные трое шарахнулись назад, кто-то выронил нож, кто-то побежал. Я слышала топот ног на дорожке, треск веток, чьи-то проклятия. И одновременно не слышала.

Взгляд блуждал, выхватывая отдельные предметы. Дёргающееся тело, качающаяся на ветру ветка куста, камешки под ногами, поблескивающие слюдой.

Опять тишина.

Я стояла на коленях и смотрела на свои руки. Они были тёмные в лунном свете. С пальцев капало.

В ушах звенело.

Тело у ног замерло, и стало тихо. Совсем тихо. Только цикады стрекотали в траве, и где-то далеко хлопнула дверь.

Тошнота подкатила так резко, что я даже не успела вдохнуть. Вырвало прямо на дорожку.

Я упала на четвереньки, тело трясло, выворачивало наизнанку, а перед глазами всё ещё стояла жуткая рана в горле человека. Гаснущие глаза. Тёплая кровь, заливающая лицо.

Не знаю, сколько я так просидела. Может, минуту. Может, час.

Потом взгляд упал на траву у скамьи. Там в пыли лежала шпилька. Нефритовая лань тускло блестела в лунном свете.

Я подползла на коленях, схватила её, сжала в кулаке так, что край впился в ладонь. Так и сидела покачиваясь. На коленях, в крови и пыли, сжимала шпильку и смотрела на мёртвое тело, не в силах пошевелиться.

Глава 12. Выбор

В горах Тайшань Хэй Фэн научил духов не просто пугать, а вселяться в сны. Старики засыпали и не просыпались, молодые воины видели во сне собственную гибель и наутро находили её наяву. Один из учеников тамошней школы заклинателей, насмотревшись кошмаров, сам вышел к обрыву и шагнул в пустоту, приняв тень за дорогу к покою.

Отрывок из сказания «О том, как Чёрный Ветер по Серединным землям гулял»

– Нет... Нет... Нет...

Слова сами вылетали изо рта, пока я сидела на коленях в пыли, в крови. Взгляд прилип к мёртвому телу. Глаза мужчины смотрели в небо. Пустые. Страшные.

Я убила человека.

Я убила человека своими руками.

Меня снова вырвало. Желудок уже был пуст, и теперь наружу выходила только жгучая, горькая желчь. Я давилась ею, кашляла, а слёзы текли по щекам, смешиваясь с кровью на лице.

Я не хотела. Я не хотела. Я не хотела.

Цикады стрекотали в траве. Луна висела над головой, такая же круглая и равнодушная. В пруду плеснула рыба. И снова тишина.

Пальцы сами собой разжались. Шпилька упала в траву. Нефритовая лань теперь была в красных разводах.

Меня затрясло.

– Вставай.

Голос прозвучал откуда-то издалека. Я не обернулась. Не могла.

– Вставай, Светлячок. Надо уходить.

Красное пятно появилось сбоку. Я не сразу поняла, что это рукав. Красное ханьфу. Хэй Фэн.

Он стоял рядом, смотрел сверху вниз, и лицо его было спокойным. Слишком спокойным.

– Ты... – прохрипела я. – Ты... это ты...

– Я, – кивнул он. – А теперь вставай. Сюда могут прийти.

Он наклонился, схватил меня за локоть и рывком поставил на ноги. Ноги не держали. Я повисла на его руке, как тряпичная кукла.

– Шпилька, – выдохнула я. – Шпилька...

Демон посмотрел на траву, где валялся подарок принца. Потом на меня. В глазах промелькнуло что-то тёмное.

– Брось.

– Нет!

Я рванулась, упала на колени, нашарила шпильку в траве, сжала в кулаке. Она впилась в ладонь, но боли я не чувствовала.

Хэй Фэн молча смотрел. Потом снова поднял меня и потащил прочь от пруда, прочь от тела, прочь от этого места.

Я плохо помнила, как мы шли. Помнила только его руку, сжимающую мой локоть, и свои ноги, которые переступали сами собой, потому что иначе, я бы упала и не встала.

Комната. Моя комната. Стук закрывающейся двери.

Хэй Фэн усадил меня на лежанку. Я сжимала шпильку и смотрела в одну точку. Перед глазами всё ещё стояла хлещущая из раны в горле кровь и гаснущий взгляд, а в ушах хруст.

Комната. Лежанка. Масляная лампа на столике. Всё кружилось. И мои руки...

Они были в крови.

Тёмной, почти чёрной в свете лампы, запёкшейся под ногтями, в складках ладоней, на запястьях. Я смотрела на них и не могла пошевелиться. Память снова услужливо подбросила картинку: хруст, тёплая липкая струя, брызнувшая на лицо.

Меня опять вывернуло.

Прямо на пол, рядом с лежанкой. Желудок содрогался, из горла рвались звуки, которых я никогда раньше не издавала. Не то кашель, не то вой. Перед глазами плыло. Стены качались.

Убийца. Я убийца. Я убила человека.

Глаза, когда пальцы вошли в горло. Они расширились. Тот человек понял, что умирает.

– Светлячок, вставай, надо умыться.

Я не могла встать. Сидела, тряслась и смотрела на свои ладони.

– Я... я убила... – прошептала я.

Хэй Фэн присел рядом. Я отшатнулась, но упёрлась спиной в стену. Демон наклонился, и на мгновение мне показалось, что сейчас ударит.

Вместо этого он взмахнул рукой.

Чёрные ленты вырвались из его пальцев и скользнули по моим рукам. Холодные и быстрые, они обвили запястья, прошлись по ладоням, между пальцами. Я смотрела, как кровь сворачивается и осыпается чёрной пылью.

Через мгновение руки были чистыми. А ленты метнулись к лицу и одежде.

– Всё, – сказал Хэй Фэн. – Хватит.

Я смотрела на свои ладони. Чистые. Без единого пятнышка. Как будто ничего и не было.

И это было хуже всего.

– Ты... – голос сорвался. – Думаешь, если убрать кровь, то я забуду? Думаешь...

– Я думаю, что завтра Состязания, – перебил Хэй Фэн, и в голосе его слышалась такая усталость, будто он нянчился с капризным ребёнком целую вечность. – И тебе надо лечь спать, а не жалеть себя.

Он смотрел на меня сверху вниз, и в глазах его не было ничего, кроме холода бездны.

– Ты убила. Своими руками. И не прикидывайся, что тебе так уж плохо. Ты жива. Ты цела. А если бы не защитилась, у пруда лежало бы твоё тело, а тот парень был бы жив и доволен.

Я всхлипнула.

– Не надо, – тихо сказал Хэй Фэн. – Не плачь. Это ничего не меняет.

Он вернулся к окну и встал, глядя на сад. На сад в котором лежало тело...

– И ложись спать. Завтра будет хуже, – бросил через плечо.

Я посмотрела на пол. Шпилька валялась у лежанки. Когда она упала? Нефритовая лань глядела на меня резным глазом. Рука сама потянулась к ней, взяла, прижала к груди.

Кровь исчезла. Шпилька была чистой. Руки были чистыми.

Но внутри... внутри всё было по-прежнему.

– Принц разогнал тех бандитов одним своим видом, – прошептала я. – Даже пальцем не пошевелил. А ты...

– А я убил, – спокойно ответил Хэй Фэн. – И теперь я чудовище, а он – герой. Правильно?

– Он не… не убивает без необходимости.

– Откуда ты знаешь? Ты его видела два раза в жизни.

– Он другой.

– Другой, – то ли повторил, то ли подтвердил Хэй Фэн.

Он так и не обернулся на меня, глядя в ночь.

Я смотрела на его спину, на красное ханьфу, на тёмные волосы, и вдруг всё поплыло.

Стены качнулись. Масляная лампа на столике задрожала, её свет растёкся по комнате жёлтыми пятнами. Я моргнула, и комната разделилась. Стало два окна. Два подоконника. Два Хэй Фэна, стоящих спиной.

Зажмурилась. Открыла глаза.

Вместо пола подо мной была мокрая трава. Я сидела на коленях, а передо мной лежало тело. С разорванным горлом. С открытыми глазами.

Я отшатнулась и ударилась затылком о стену. Снова оказалась в комнате.

– Шуин?

Голос доносился будто сквозь воду.

Кто меня зовёт?

Я попыталась ответить, но губы не слушались.

Картинка снова поплыла. Теперь я видела себя со стороны. Сижу на лежанке, сжимаю шпильку, раскачиваюсь вперёд-назад. Губы шевелятся, но слов не слышно.

А рядом принц. Он протягивает руку, улыбается. Я тянусь к нему, и вдруг вижу на его ладонях кровь.

– Нет...

Я закричала, но звука не было.

Комната завертелась. Лампа взлетела к потолку и разбилась. Огонь растёкся, но не жёг. Всё смешалось – стены, окно, лежанка, лицо Хэй Фэна, который вдруг оказался прямо передо мной, схватил за плечи.

Я видела его губы, но не слышала слов.

Слышала только хруст.

Снова и снова.

Хруст ломающихся хрящей. Хруст собственной жизни, которая трещала по швам.

Кровь заливала глаза. Чужая. Своя. Не разобрать.

А потом всё остановилось.

Тишина.

И в этой тишине последнее, что я услышала, прежде чем тьма сомкнулась окончательно:

– Светлячок, нет!

Потом мир исчез.

Тьма.

Я плыла в ней, словно щепка в чёрной воде. Тела не было. Только дух, который медленно растворялся в пустоте, как комок глины в дождевой луже.

Хорошо. Здесь тихо. Ни крови. Ни мёртвых глаз. Ни его.

Воспоминание ударило внезапно. Тёплая липкая жидкость на пальцах, хруст внутри чужого горла. Меня передёрнуло. Тела не было, но дрожь прошла по тому, чем я стала здесь.

Я убила человека. Я убила человека своими руками.

Я убила. Я убила. Я убила.

И самое страшное, я не знала, чувствую ли вину. Должна была. Обязана была. Но внутри была только пустота, в которую проваливались все чувства.

Может, это и есть смерть? Когда уже ничего не волнует?

– Светлячок.

Голос пришёл откуда-то сверху. Или снизу. Понятия сторон исчезло.

Я не ответила. Зачем? Пусть зовёт. Мне всё равно.

– Ты куда собралась?

Голос звучал раздражённо. И внезапно это отозвалось вспышкой радости. Хорошо. Пусть злится.

– Слышишь меня? А ты оказалась ещё слабее, чем я предполагал.

Отвечать не стала. Вместо этого попыталась провалиться ещё глубже. Туда, где даже голосов нет.

Не вышло.

Тьма вокруг расступилась, едва заметно прорисовав чужую фигуру. Сначала завиток, гуще окружающего мрака. Потом возникла линия плеча. Изгиб шеи. Белые пряди, которые шевелил несуществующий ветер, хотя ветра здесь быть не могло.

Хэй Фэн стоял передо мной, скрестив руки на груди, и смотрел как наставник на сбежавшего с урока ученика. Безотчётно захотелось вернуться в зал для музицирования, сесть за гуцинь, сделать вид, что ничего не было. Но тут же пришло понимание, что никакого зала нет. И никогда не будет. Если я останусь здесь.

– Решила умереть? – спросил он.

– Решила остаться. – Голоса не было, но слова сами собой возникали в темноте. – Здесь хорошо. Тихо. Тебя нет.

– Я всегда есть.

– Здесь нет.

Он шагнул ближе, опровергая сказанное. Я попыталась отодвинуться и вспомнила, что у меня нет тела. Только дух, только точка в пространстве. А он есть. Фигура, сотканная из менее густой тьмы. Сквозь силуэт демона проступали звёзды, или то, что здесь было звёздами, заставляя думать: почему он может здесь существовать, а я только растворяться?

– Думаешь, нашла выход? – спросил он. – Нет, Светлячок. Твоё тело останется там. Пустое. Готовое принять меня целиком.

– Бери.

Слово вылетело раньше, чем я успела подумать. И вдруг... отпустило.

Да. Пусть берёт. Пусть делает что хочет. Я не буду этого видеть. Не буду чувствовать. Не буду знать, как мои руки снова входят в чужую плоть, как мои губы произносят его лживые речи, как моё тело живёт чужой жизнью.

Свобода. Чувство так внезапно родилось внутри, что едва удалось его осознать, но это была она. Злая, отчаянная свобода человека, которому больше нечего терять.

– Что?

– Забирай тело. Делай что хочешь. Мне всё равно.

Хэй Фэн замер. Смотрел на пустоту, в которой я пряталась, и молчал. Впервые с нашей встречи я ощущала его растерянность. Пусть на мгновение, пусть едва заметно, но она была.

Потом демон коротко, без веселья рассмеялся.

– Хитро.

Короткий укол радости растворил мою невозмутимость. Неужели... Я его переиграла? Я, слабая, никчёмная Шуин, которую все считали пустым местом, переиграла древнего демона?

– Думаешь, если не узнаешь, что делает твоё тело, то не будешь страдать?

– Да.

Хэй Фэн покачал головой. Жест был таким человеческим, что на миг стало не по себе.

– Глупая. Ты даже не понимаешь, от чего отказываешься.

– От чего отказываюсь? От крови? От страха? От того, чтобы снова чувствовать, как мои пальцы входят в чужое горло? Как ты заставляешь меня делать то, чего я не хочу? Как лжёшь моими губами?

Отчаяние разбило кокон иллюзорного спокойствия, которое дарило это место. Слова хлестали, как плётка, вынося наружу всё, что копилось внутри.

– Думаешь, приятно чувствовать, как чужая воля управляет тобой?

Тьма вокруг запульсировала. Или это я пульсировала из-за внезапной вспышки чувств? Здесь было не разобрать.

– Сидеть в луже крови, смотреть на трупы и свои руки, которые... – Голос подвёл. Понадобилось несколько мгновений, чтобы продолжить. – Ждать, что кто-то скажет: «Шуин, ты убийца». И это буду не я, но скажут мне! От этого отказываюсь? Да, отказываюсь!

– От всего.

Демон сделал шаг в сторону, и тьма снова расступилась. Теперь он стоял не напротив, а чуть сбоку, и я могла видеть профиль. Завитки мрака обвивали его плечи, стекали по рукавам, смешивались с остальной тьмой.

– Завтра Состязания, – сказал он. – Ты пройдёшь Лабиринт. Потом Храм. Потом Долину. Будешь сражаться, падать, вставать, истекать кровью. А может, и убивать снова.

– Я больше не хочу.

– Это не имеет значения. Ты уже заявлена. Уже идёшь. Вопрос только, будешь видеть это или нет.

Хэй Фэн повернулся ко мне. В чёрных глазах плясали багровые с золотом искры.

– Если останешься здесь, я пойду один. В твоём теле. Я пройду Лабиринт. Я войду в Храм. Я получу благословение. Я преодолею Долину и Бездну, а потом Стену Пламени.

– И что?

– И когда я взойду на вершину, старейшины будут смотреть на твоё лицо. И говорить: «Какая молодец эта Шуин. Какая сильная заклинательница. Это дочь нашего рода».

Я молчала, но внутри что-то дрогнуло. Старейшины, которые смотрели, как на пустое место. Они будут хвалить... меня?

– А ты этого не увидишь. Не услышишь. Не почувствуешь.

Картинка всплыла перед глазами, такая яркая, будто наяву. Арена Состязаний. Старейшины в парадных одеждах. Их сухие губы произносят: «Шуин – наша гордость». Я никогда не слышала этих слов. Ни разу в жизни.

– Твой наставник будет утирать слезу умиления. Лекарь Пэй – хвалиться, что это его отвары помогли. Вся школа будет гордиться тобой.

Я видела это. Видела так отчётливо, будто уже случилось. Мастер Цин с его вечно спокойным лицом, улыбался. Лекарь Пэй тряс своей бородкой и рассказывал, как он меня выходил. Ученики, которые раньше шушукались за спиной, подходили с поздравлениями.

Вся та жизнь, которой у меня никогда не было. Все те слова, которых я никогда не слышала.

– А ты будешь здесь. В темноте.

– Мне всё равно.

– Врёшь.

Он шагнул ближе. Совсем близко. В бездонных глазах полыхали настоящие пожары.

– А Лан Чжун? Он же тоже там будет. Будет смотреть на тебя. Улыбаться тебе. Поздравлять тебя. Может, даже захочет поговорить. Подарить что-нибудь ещё.

– Не смей!

– Что – не смей? Я ничего не делаю. Я просто говорю. Он будет смотреть в твои глаза, а ловить взгляд буду я. Он будет говорить с тобой, но услышит мой ответ. Он подойдёт ближе, протянет руку...

– Замолчи!

– ...а ты этого не увидишь. Не почувствуешь. Никогда.

– Замолчи!

Я закричала. Во тьме не было звука, но крик разрывал меня изнутри. Принц. Тот, чья улыбка хранилась в памяти всё это время. Тот, ради кого я подбирала эту проклятую мелодию.

– И шпильку, – добавил Хэй Фэн тихо. – Я верну её и скажу, что эта безделушка мне не нужна.

Я замерла.

Он попал в цель. Туда, куда и метил.

Шпилька. Моя шпилька. Моя лань. Единственное светлое. Он заберёт и это.

– Не отдашь, – прошептала я.

– Останешься здесь, и всё будет моим. И шпилька, и принц, и победа, и слава. Всё, чего ты хотела. Только ты этого не увидишь.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает злость, заставляя тьму вокруг вибрировать.

Хэй Фэн думал, что я сломаюсь. Думал, что соблазнит меня принцем, старейшинами, шпилькой. Думал, что я послушно побегу обратно в своё тело, лишь бы не потерять эти крохи внимания.

И он был прав. Я действительно хотела всего этого. Хотела, чтобы старейшины наконец заметили. Хотела, чтобы наставник гордился. Хотела, чтобы принц улыбался мне. Хотела шпильку. Всё это была правда.

Если я отсюда не выйду, то ничего не получу. Кому достанется улыбка принца? Демону. Кого похвалят старейшин? Тоже его. Шпилька? Окажется в его руках.

Хэй Фэн получит всё, ради чего я мучилась долгие годы. А я буду здесь. В темноте. И даже не узнаю, когда он выбросит мою драгоценность. Или подарит кому-то. Или просто сломает для смеха.

Но если я вернусь... что изменится? Он всё равно будет внутри. Будет толкать на убийства. Будет брать управление, когда захочет. Я снова буду чувствовать, как мои руки делают то, чего не хотят.

Замкнутый круг.

Но он же не просто так меня уговаривает. Не просто так стоит здесь, перечисляет, чего я лишусь. Он мог бы уже давно уйти. Забрать моё тело и жизнь. Но не уходит.

Почему?

Потому что ему нужно моё согласие? Нет, он и без согласия брал управление, когда хотел.

Потому что иначе не пройдёт барьер? Возможно, но вряд ли. Демон изворотлив.

Потому что ему нужно от меня что-то ещё, о чём невозможно догадаться? Скорее всего.

Я могу остаться тут и нарушить его планы, потеряв всё, к чему стремилась, но что помешает Хэй Фэну пойти к своей цели другим путём? И будет ли толк от моей жертвы?

А если вернусь, получу шпильку… и время. Время, когда он не будет брать управление. Время наблюдать и искать.

Хэй Фэн древний демон, но он не всесилен, иначе не стоял бы здесь и не уговаривал.

Значит, есть способ избавиться от него. Способ вернуть себя. Я не знаю какой. Не знаю, где искать. Но если останусь здесь, точно не найду.

А если вернусь...

Буду рядом. Буду видеть всё, что он делает. Буду искать его слабость. И когда-нибудь найду.

Демон протянул руку, сотканную из тьмы, с длинными пальцами, заканчивающимися когтями.

– Возвращайся.

Я смотрела на эту руку. На тени, что вились вокруг неё, как шёлковые ленты. На звёзды, что проступали сквозь пальцы. Потом перевела взгляд на лицо.

– Ненавижу тебя, – сказала я.

– Знаю.

– Однажды ты ошибёшься, и я воспользуюсь этой ошибкой. И буду смотреть, как ты умираешь.

Хэй Фэн замер. Потом улыбнулся одними уголками губ.

– Внезапная кровожадность от человека, который едва не расстался с духом от вида крови на своих руках.

– Ты чудовище.

– Не спорю.

Я взяла его за руку.