Текст книги "Полоса препятствий для одержимых (СИ)"
Автор книги: Екатерина Ильинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)
Запах жареного мяса стал сильнее. У следующего лотка, прямо на углу, мужчина в засаленном фартуке переворачивал на решётке длинные полоски свинины. Мясо шипело, капало жиром на угли, и от этого поднимался такой дым, что глаза начало щипать. Рядом стояла девочка с корзиной зелени и предлагала завернуть мясо в лист за дополнительную монетку. Но больше еды мне сейчас хотелось пройтись по лавкам.
Я зашла в первую. Она была узкой, заставленной высокими шкафами до самого потолка. На полках теснились сотни маленьких коробочек и баночек из тёмного дерева и фарфора. Высокий, худой продавец предлагал пилюли от усталости и чего угодного другого. Он был одет в тёмно-синий халат и говорил так быстро, что я едва успевала разбирать слова.
– Пилюли для очищения меридианов, пилюли для укрепления духа, пилюли для роста ци – всё из трав, собранных на склонах Бессмертных пиков! – тараторил он, выкладывая передо мной коробочку за коробочкой. Я разглядывала этикетки и понимала, что ничего в них не смыслю. И, конечно, не купила, но задержалась, вдыхая пряный аромат. От пилюль пахло полынью, мёдом и ещё чем-то неуловимо горьким, от чего немного кружилась голова.
Следующая оказалась с музыкальными инструментами и была просторнее первой. Гуцини красовались на поставках, покрытых тяжёлыми тканями тёмно-вишнёвого цвета, с вышитыми золотом облаками. Флейты сверкали лакированными боками на отдельном прилавке. Бамбуковые, деревянные, даже нефритовые. В стороне стоял небольшой бронзовый гонг, с выбитым по центру иероглифом «Счастье». Рядом висела колотушка, обтянутая кожей.
Я провела пальцем по корпусу одного из гуциней и задела струну. Звук вышел чистым. Он пролетел под сводами лавки и затих где-то в углу. В Школе за такое наставник отчитывал бы меня не меньше времени горения благовонной палочки, здесь же мастер только улыбнулся: «Попробуй, юная ученица. Три ляна, и он твой».
Таких денег у меня, конечно, не было, но я ещё немного посмотрела и пошла к выходу. Сердце колотилось от восторга.
Потом был лоток с уличной едой. Пшеничные лепёшки лежали горкой на деревянном подносе, румяные, с поджаристой корочкой. Рядом в жаровне томилось мясо в остром соусе, которое так и просилось завернуть его в лепёшку и съесть. Продавщица – старая сморщенная женщина – сидела рядом на скамеечке и быстро резала сочный, зелёный лук с тёмными перьями, пахнущий остро и свежо. Желудок предательски заурчал.
В рукаве звякнули медяки, собранные за выполнение мелких поручений в школе.
«Я же заслужила это, правда?» – подумала я и протянула три монетки.
Старуха ловко, несмотря на скрюченные пальцы, схватила деньги и протянула мне еду.
Лепёшки были горячими и хрустящими, а мясо купалось в остром соусе, который обжигал язык. Я ела прямо на ходу, облизывая пальцы, и смеялась сама над собой. Иду и с наслаждением ем уличную еду, как простолюдинка. Наставник бы пришёл в ужас от таких манер. Хорошо, что меня никто не видит. Наверное, это и есть настоящая свобода!
После внепланового ужина я заглянула в лавку с женскими безделушками. Она была маленькой, как шкатулка, а внутри пахло сандалом и сухими цветами. Всё пространство занимал длинный прилавок с разложенным товаром, за ним, на стене, тоже висели связки шпилек и гребней. Продавщица, худая женщина в скромном сером ханьфу, молча кивнула, не отрываясь от вышивания.
Шпильки. О Небеса, шпильки! Деревянные, медные, бронзовые, из рога и кости. С изображениями цветов сливы, пиона и орхидеи. С подвесками в виде стрекоз, бабочек, воробьёв. И даже одна яшмовая с драконом, который был вырезан так искусно, что казалось, вот-вот оживёт и взлетит.
Я примерила одну – с жемчужной каплей размером с ноготь. Вдела шпильку в пучок и повернулась к маленькому медному зеркальцу, стоящему на прилавке. И увидела там свои светлые волосы… В тусклом металле они казались не серебряными, а седыми.
«Ой, нет! Это не испортит мне настроения!» – Я отвернулась от зеркала и положила шпильку на место.
– Барышня, вам к лицу, – улыбнулась продавщица. – Жемчужная шпилька к жемчужным прядям.
Я покачала головой и вышла. Улыбка всё ещё не сходила с губ, но внутри шевельнулся холодок.
Пока я рассматривала украшения, солнце почти село. Тени от домов стали длинными и густыми, перечёркивая улицу чёрными полосами. В воздухе запахло вечерней сыростью и дымом от зажжённых очагов. Где-то залаяла собака. Я остановилась, оглядываясь. Всё вокруг изменилось. Пропали многочисленные шатры, лавки и телеги. Переулки стали все на одно лицо: закрытые на ночь двери, запах благовоний и редкие прохожие, к которым было неловко подойти.
Последний луч солнца скрылся за горой, и городок окутали густые сумерки. Плиты под ногами стали скользкими – то ли от вечерней росы, то ли от пролитого масла. Я дошла до ближайшего фонаря, надеясь, что узнаю местность, но не вышло. Это был обычный столб, к которому приделали железную клетку с масляной плошкой. За ним переулок раздваивался. Налево улица уходила в полную темноту, направо было чуть светлее, вдалеке горели редкие огоньки.
Я свернула не в ту сторону, но поняла это не сразу. Пошла направо, где казалось светлее, но чем дальше уходила, тем реже светились огни. Дома стали ниже, беднее, с покосившимися заборами и соломенными крышами. Вокруг было тихо, только из-за одного забора слышался кашель и плач ребёнка. Пахло уже не жареным мясом, а чем-то кислым. Это были бедные кварталы.
Заблудилась. И вроде бы всё тут должно было быть рядом, да и гора стояла на месте, намекая, что потерялась я буквально в трёх соснах, но демонова площадь пропала, как будто её в этом городе никогда и не было.
Я прошла назад к перекрёстку, с которого пришла, и увидела за ним ещё один перекрёсток, а за ним – ещё один. Куда идти? Точно вспомнить свой путь не получалось. Чёрная громада горы на фоне звёздного неба, была теперь у меня за спиной. Повернула туда, откуда, как мне казалось, пришла, но через сотню шагов упёрлась в тупик. Глухая стена, где из щелей между камнями лезли пучки травы, и груда битого камня возле неё явно раньше не встречались на моём пути.
Сердце тревожно забилось. Ещё не испуганно, но уже предчувствуя грядущие неприятности, и заставляя мысленно ругаться на демона, который вроде бы должен был всё время находиться рядом. Буквально внутри меня! Но пропал куда-то с концами и не собирался появляться, хотя большой час уже давно истёк!
А ведь я могу попасть в неприятности! И тогда конец его жутким планам!
«Эй! – мысленно крикнула, но ответа не получила. – Я потерялась, вообще-то!»
Что будет, если на меня нападут воры? Или того хуже, низшие демоны, которые всегда шастают вокруг таких больших сборищ заклинателей? Хэй Фэн, конечно, с моей смертью отправится обратно в бездну, но мне от этого будет мало радости.
В это мгновение я отчётливо поняла, что очень не хочу спасать мир от великого зла ценой собственной жизни. Это в легендах звучит красиво и героически, а когда стоишь в тёмном переулке незнакомого города без оружия, силы и наставника за плечом, то единственное, что тебе хочется, чтобы кто-то знакомый пришёл, взял за руку и вывел из тьмы на знакомые улицы.
Мысли лихорадочно метались, сердце всё ускоряло бег, в ушах зашумело, а потом…
Потом неприятности всё-таки меня нашли.
– Кхм… – раздалось сзади.
Глава 9. Хуже необученной, глупой девчонки
– Этот артефакт не для таких, как ты, – сказал Кай Синхэ, пальцы его уже легли на флейту.
– А для таких, как ты? – усмехнулся Хэй Фэн, тени вокруг него зашевелились. – Светлые всегда берут лучшее себе.
Отрывок из «Легенды о великом герое Кае Синхэ и подлом демоне Хэй Фэне»
– Кхм… – раздалось сзади.
Я вздрогнула и обернулась. Из тени переулка выступили трое явно недоброжелательно настроенных мужчин, почуявшие добычу. Коренастый громила с кривым шрамом через губу сплюнул на землю и осклабился, показав жёлтые зубы. За ним стоял тощий мужичонка с ножом на поясе и нервно хихикающий юнец с дубиной. Их аура была грязной, как ил в сточной канаве.
– Смотрите-ка, какая птичка у нас тут, – прогундосил громила, делая шаг вперёд. – Деньги, украшения, всё давай, девка. Или узнаешь, каково это – остаться без зубов.
– Ха, а глазки-то у неё ничего, – подхватил тощий, облизывая губы. – Может, вместо монет расплатишься по-другому?
Юнец заржал, размахивая дубиной. Они надвигались, отрезая путь к отступлению.
Сердце заколотилось как сумасшедшее.
«Демон! Хэй Фэн! Эй, где ты?! Меня тут убивают, вообще-то!» – мысленно закричала я, но в голове была мёртвая тишина. Ни шёпота, ни смеха, ни даже тени присутствия. Только мои собственные панические мысли, мечущиеся, как перепуганные птицы. Паника сдавила грудь.
Надо защищаться. Ци. Надо использовать ци!
Я представила, как поток энергии вырывается из рук, сбивая нападающих на землю. Представила их испуганные лица, то, как они разбегаются, спотыкаясь о собственные ноги.
Сжала кулаки, пытаясь собрать энергию в ладонях, как учили. Вдох. Концентрация. Выдох – и толчок вперёд. Простейшая техника «Рассекающая Облака».
Но страх спутал всё. Тяжёлая ци внутри взбунтовалась, ударила не наружу, а внутрь. Вместо плавного потока по меридианам я ощутила колющий удар в грудь, словно кто-то воткнул туда острую шпильку. Боль заполнила тело, в глазах потемнело, в ушах зазвенело. Я охнула, согнувшись пополам, и отступила назад, прижимаясь спиной к холодной стене. Бандиты расхохотались, приближаясь. Тощий вытащил нож из-за пояса и принялся поигрывать им, перебрасывая из руки в руку. Лезвие тускло блеснуло в свете далёкого фонаря. Громила протянул лапу к моему горлу.
– Ну что, птичка, попалась...
– Оставьте её, – раздался голос позади бандитов. И звук его показался мне спокойным и красивым, как мелодия гуциня в лунную ночь. И очень желанным!
Из сумрака переулка вышел молодой человек в дорогих, но неброских синих одеждах цвета вечернего неба. Шёлковый ханьфу с вышивкой в виде серебряных облаков, меч в простых чёрных ножнах на поясе. Лицо аристократа: высокие скулы, прямой взгляд тёмных глаз, осанка воина. Спаситель стоял спокойно и, даже не вынимая меча из ножен, излучал такую уверенность, что нападающие сразу сникли. Аура его вспыхнула незримо, но достаточно ощутимо, чтобы пригнуть бандитов к земле. Они не упали, но их плечи опустились, головы втянулись, а взгляды заметались, ища путь к бегству. И уже через мгновение все трое броситься в темноту, спотыкаясь друг об друга.
Заклинатель повернулся, и я застыла. Дыхание перехватило, а сердце недоверчиво замерло, а потом заколотилось с утроенной силой, потому что узнало того, кто пришёл мне на помощь. Это был он. Пятый принц Лан Чжун. Тот самый, что приезжал в Школу музыки при Императорском дворе шесть лет назад.
Я помнила тот день до мелочей. Была весна, цвела слива, лепестки падали на дорожки сада и плавали на поверхности пруда, словно невесомые лодочки. Я сидела в пустом зале и играла на гуцине, разучивая новую мелодию. Ничего не получалось. Струны казались то ослабшими, то перетянутыми, пальцы неловкими. И тут в дверях появился он. Остановился на мгновение, послушал мои жалкие попытки сыграть, а потом улыбнулся. Просто улыбнулся – и пошёл дальше. Улыбнулся всего раз, и этой улыбки хватило, чтобы пережить все насмешки и сложности, а потом найти в себе силы ступить на новый путь, который мог сделать нас чуть ближе. Хватило, чтобы шесть лет хранить её в памяти, как самое дорогое сокровище.
И вот, наши пути снова пересеклись. Он стоял рядом… Высокий, с глазами цвета тёмного мёда и той же улыбкой, что согревала меня долгими днями, полными отчаяния и неудач.
Невероятно!
– С вами всё в порядке, барышня? – спросил принц мягко, подходя ближе. – В такой час небезопасно гулять одной по тёмным переулкам.
Он остановился в двух шагах, не нарушая приличного расстояния, и его взгляд скользнул по мне оценивающе, но не дерзко, скорее проверяя, нет ли ран.
Я открыла рот. Закрыла. Щёки вспыхнули. Язык отказался повиноваться. В душе всё словно онемело от особенности этого момента. В голове звенела всего одна мысль: «Меня спас сам принц Лан Чжун! Да я теперь всегда буду гулять по тёмным переулкам незнакомых городов, лишь бы он меня спасал!»
Лан Чжун смотрел на меня, вежливо, но как на незнакомку. Ни тени воспоминания о той девочке за гуцинем. Конечно, откуда? Для него я была просто одной из многих учениц, мелькнувших и исчезнувших. Столько лет прошло, да и виделись мы мельком. Но сердце всё равно сжималось от восторга и самое чуточку от боли и собственной незначительности.
А потом медовые глаза прищурились.
– Глаза... сине-голубые, как лазурь Небесного Озера. Вы из клана Линьяо?
Я отмерла, выдохнула и сделала неуклюжий поклон, чуть не наступив на полы собственного ханьфу.
– Ш-шуин из Школы Девяти Напевов, ветвь Линьяо, великий господин Лан! Благодарю за спасение... позвольте подарить вам саше в знак признательности.
Дрожащими пальцами я сняла с пояса мешочек с ароматными травами. Сиреневый шёлк для него мне подарила одна из старших учениц за то, что я помогла ей восстановить старые свитки с полузабытыми мелодиями. Внутри лежали сушёные лепестки хризантемы, мята и немного сандала. Дар был скромный, но вышитый собственноручно и пропитанный моей ци. Ещё той, светлой. Я вложила в вышивку несколько месяцев стараний – каждый стежок ложился ровно, каждый лепесток на вышитой ветке сливы был похож на настоящий. Это было лучшее, что у меня было. Протянула спасителю, жалея, что не ношу никаких подвесок. Только это саше и было со мной из личных вещей.
Лан Чжун бережно взял мой дар, наши пальцы на миг соприкоснулись, внутри всё задрожало от восторга, а от счастливого визга и обморока спасла только боязнь выглядеть слишком глупо. А потом он улыбнулся. Той самой улыбкой.
– Шуин... Постойте, я вас помню.
Эти слова прозвучали как самая сладкая мелодия. Я замерла, боясь дышать, боясь, что если сделаю вдох, то это чудесное мгновение рассыплется, как сон.
– Вы играли на гуцине в зале Школы музыки при Императорском дворе, пять или шесть лет назад. Мелодия вызывала... трогательные чувства. Вы изменились. – Взгляд скользнул по моим побелевшим волосам, но быстро вернулся к лицу. – Всё ещё учитесь там?
Волна радости заглуши все горести последних дней. Я чуть не задохнулась от счастья. Помнит! Он помнит! Шесть лет прошло, а он помнит ту дурацкую мелодию, которую я пыталась сыграть!
– Да... то есть нет… То есть я… – Мысли никак не удавалось собрать в кучу, но я старалась как могла. – Начала практиковать пусть заклинателя. Меня приняли в Школу Девяти Напевов. Правда, теперь я предпочитаю флейту, господин, – выдавила, краснея ещё сильнее.
И тут же поняла, что сказала глупость. Зачем я это произнесла? Какая разница, что я предпочитаю?
– А где же ваша флейта? – спросил принц, с улыбкой оглядывая меня. Его взгляд задержался на моём поясе, где явно не было никаких флейт.
Проклятье! Именно сейчас, когда флейта была бы крайне уместна… Демон её забрал!
Ненависть всколыхнулась в душе, как мутная вода, пришлось сделать усилие, чтобы успокоиться. Я глубоко вздохнула, пытаясь прогнать горечь. Не хватало ещё при принце думать об этом гадком демоне.
– Э-э... с братом оставила, – пробормотала я, злясь на себя и на Хэй Фэна. На себя – за то, что не нашлась с ответом, на демона – за то, что испортил момент.
– Позвольте проводить вас до людного места и помочь найти сопровождающих? – предложил принц, жестом указывая на выход из переулка. – Ночь полна теней.
Лан Чжун говорил просто, без намёков, как старший с младшей, но для меня каждое его слово звучало музыкой.
И мы пошли. Принц шёл рядом, чуть впереди, так, чтобы в случае опасности заслонить меня собой. Я ловила себя на том, что смотрю на его спину, на то, как ровно он держится, как ступает – уверенно, бесшумно, словно не касаясь земли. Разговор лился непринуждённо и безукоризненно вежливо. Он спросил, давно ли я в Школе, кто мой наставник, как даётся совершенствование и первый ли раз я приехала на Состязания.
Я отвечала односложно, боясь сказать лишнего или произнести глупость, но он не давил, только кивал и задавал новые вопросы. Совершенно не чувствовалось никакого пренебрежения, никакого неловкого внимания или неуместного любопытства по поводу цвета моих волос. Принц вообще не смотрел на них, только в глаза, когда поворачивал голову, а слушал так, будто мои ответы действительно были ему интересны.
Лан Чжун всё расспрашивал и расспрашивал, я что-то отвечала. Надеюсь, что-то нормальное, но уверенности не было. Язык слушался плохо, мысли путались, но я изо всех сил старалась показать себя достойно, несмотря на то что сердце то выпрыгивало из груди, то проваливалось куда-то вниз, а в голове пели весенние птицы.
Слова принца звучали в ушах колокольчиками, и я чувствовала, как глупая, счастливая улыбка расползается по лицу. Хорошо ещё, что он смотрел не на меня, а на дорогу, иначе увидел бы, какая я глупая.
Выяснилось, что принц здесь как участник Состязаний от Школы Огненного меча. Он говорил об этом без хвастовства, просто называя вещи своими именами. Мол, да, я здесь, буду сражаться, как и многие другие. Меня он принял за зрительницу. После того как я не смогла даже простейшую технику применить, за кого ещё он мог меня принять? Разубеждать его я не стала.
– После нападения... всё ли с вами в порядке? – спросил он вдруг, хмурясь. – Те подонки точно вас не задели?
Его интерес был искренним и тёплым, а в голосе звучало такое беспокойство, что я на несколько мгновений забыла, как дышать. А потом пришла мысль…
Вот шанс! Можно рассказать о демоне! О тьме! Принц поймёт и спасёт. Вот он – тот, кто может помочь. Тот, кто силён, чист и действительно добр.
– Господин Лан, я бы хотела... – начала я, набирая воздух в грудь.
Сердце заколотилось ещё быстрее. Слова уже готовы были сорваться с губ. Про Хэй Фэна, про тьму, про ночь трансформации, про то, что я не могу контролировать ци, что вообще не понимаю, кто теперь.
– …признаться…
Тяжёлая рука опустилась мне на плечо, запах грозы и крови защекотал нос, а все восторженные чувства мгновенно увяли от понимания, что демонов демон всё-таки явился.
Да пропади ты!
Лицо скривилось против воли, как будто я надкусила очень твёрдую и очень кислую сливу. Я даже не пыталась скрыть разочарование. Всё внутри перевернулось от злости и обиды. Ну почему именно сейчас?! Почему не подождал ещё немного?! И даже ради принца я не могла вернуть обратно приличное достойному собеседнику выражение.
– Вот ты где, Шуин, – раздалось над ухом. – Благодарю вас, достопочтенный господин, за сопровождение моей непутёвой сестры. Род Линьяо вечно в долгу перед вами за вашу доблесть. Позвольте скромному изгнаннику засвидетельствовать своё восхищение.
Хэй Фэн говорил гладко, вежливо и поклонился снова с той идеальной выверенностью, которой добиваются годами. Лицо демона выражало почтительную признательность, но я-то чувствовала, как внутри него всё клокочет от смеха. И этот смех эхом отдавался в моей голове, заглушая собственные мысли.
Принц нахмурился, окидывая «брата» взглядом. Медовые глаза сузились, но не от подозрения, а скорее от неудовольствия. Он явно не привык, чтобы кто-то вмешивался в его разговор.
Лан Чжун нахмурился, окидывая демона взглядом.
– Недосмотр за сестрой недостоин рода Линьяо. Держите её ближе к свету в следующий раз. – Голос принца звучал холодно и с неодобрением: старший брат не уследил за младшей сестрой – это плохо.
– Ваше слово – закон для меня, господин, – ответил Хэй Фэн, идеально вежливо, но за его приторными улыбочками я ясно видела насмешку, а на словах про свет мысленный хохот заполнил мою голову. – Мы удаляемся. Благословенных Состязаний вам.
Лан Чжун кивнул мне с непривычной теплотой, развернулся и ушёл в сторону ярко освещённого здания гостевого дома у подножия горы. Он шёл не спеша, но с каждым шагом удалялся всё дальше, и свет фонарей словно обнимал его, делая ещё более величественным. А я всё смотрела и смотрела вслед, пока высокая фигура не начала растворяться в свете, хотя всё ещё виднелась размытыми контурами.
Демон стиснул плечо сильнее и повлёк в ту же сторону, куда удалялся Лан Чжун. В общем, это было понятно, я ведь тоже числилась участником Состязаний, значит, должна была зарегистрироваться и переночевать в подготовленных комнатах.
– Сколько тебе лет? – внезапный вопрос разбил мою непредвиденную медитацию на спину уходящего принца.
– Во-восемнадцать, – не сразу сообразила о чём меня спрашивают. – А что?
– Да вот понял, как ошибался на твой счёт, – задумчиво проговорил Хэй Фэн. Но не успела я порадоваться, что сейчас получу похвалу, как он закончил: – Думал, что хуже необученной, глупой девчонки в качестве призывателя быть не может, но нет… Необученная, глупая, да ещё и влюблённая девчонка, гораздо хуже.
– Я не влюблена! – вспыхнула я, вырываясь из его хватки. Щёки пылали так, что, казалось, о кожу можно было обжечься. Упрямо вскинув подбородок, я впилась взглядом в насмешливые глаза, но пальцы против воли теребили пояс ханьфу, выдавая смятение». В чужом взгляде отчётливо виднелись насмешливые искры, и от этого хотелось провалиться сквозь землю. – Это просто... уважение! Он спас меня! А ты где был, когда на меня нападали?! Меня, между прочим, почти убили!
Хэй Фэн бархатно рассмеялся. С издёвкой, которая расцарапала мне все нервы. Смех был тихим, но от него по коже побежали мурашки.
– Уважение? Светлячок, да ты таяла, как снег на солнце, пока смотрела ему в спину.
Отвечать на вопрос о своём отсутствии демон не счёл нужным, только подтолкнул вперёд. Мы подошли к крыльцу постоялого двора. Слуга в серой форме поклонился и жестом пригласил внутрь, но Хэй Фэн остановился на ступенях, пропуская меня вперёд.
– Он помнит мелодию, которую я играла на гуцине шесть лет назад, – мечтательно выдохнула я, останавливаясь и глядя на огромную луну. Не то чтобы хотела делиться своей радостью с демоном, но чувства так распирали, что было совершенно невозможно удержать их внутри. Светлый образ, который хранился в душе столько лет, вдруг обрёл новые детали и пополнился ещё одним счастливым моментом. И не просто моментом, а спасением жизни. Как в романтических сказаниях!
Демон этого, конечно, не оценил. Он стоял рядом, загораживая свет фонаря, и от него падала длинная чёрная тень, которая накладывалась на мою, отчего казалось, что мы находимся ближе, чем позволяют приличия, хотя расстояние было достаточным, и, конечно, мы не соприкасались. До тех пор, пока он не наклонился ближе и не прошептал горячим, обволакивающим шёпотом с привкусом дождя.
– Если она такая же ужасная, как твои «Рассекающие Облака», то неудивительно, что он запомнил. Я тебя тоже никогда не забуду. И вовсе не из-за грациозности и выдающихся успехов.
Его шёпот защекотал ухо, и я невольно отшатнулась, но он удержал меня за локоть.
– Мои мелодии лучше твоих теневых штучек! – огрызнулась я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Острая боль помогла удержаться и не броситься на него с кулаками – бесполезно, конечно, но до чего же хотелось! – Если я тебе так не нравлюсь, то найди себе другую… – прозвучало крайне двусмысленно, пришлось быстро объясниться, – призывательницу! Умную и ни в кого не влюблённую! Ах, да! Ты же не можешь!
Я выкрикнула это и замерла, тяжело дыша. Внутри всё кипело, поджигая кровь и растворяя спокойствие. Пустота от ухода принца, злость на демона, обида на весь мир смешались в один клубок, вытеснив радость от прогулки.
Хэй Фэн обернулся так резко, что я непроизвольно вздрогнула. В полумраке блеснули глаза, полные насмешки и чего-то хищного. Несколько проходящих мимо заклинателей обернулись на нас, но демон даже не обратил на них внимания.
– Другую призыва-ательницу, – протянул он, снова ловя меня за локоть. Пальцы были тёплыми. Слишком тёплыми для тени. Сквозь ткань ханьфу чувствовался жар его ладони, от которого по коже бежали мурашки. – Может быть, в этом есть смысл. Пойдём быстрее.
Он дёрнул меня, заставляя переступить порог. Внутри постоялого двора было шумно, пахло едой и благовониями, слуги сновали с подносами, заклинатели сидели за столиками, пили чай и обсуждали завтрашнее открытие Состязаний. Но я ничего не замечала. Я смотрела на демона, который тащил меня через зал, и чувствовала, как страх холодной змеёй заползает в душу.
Хэй Фэн ничего так и не объяснил, но последние слова крутились и крутились в голове. «Может быть, в этом есть смысл». Что это значит? Какой смысл? В чём? Он куда-то уходил, а теперь знает, как поменять призывателя? Значит ли это, что теперь он собирается меня убить?
