Текст книги "Полоса препятствий для одержимых (СИ)"
Автор книги: Екатерина Ильинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)
Глава 21. Отданное имя
Из темноты начали выплывать шёпоты. Сначала тихие, как дыхание спящих, затем настойчивые, как дождь по крыше.
– Кай Синхэ... – звали его голосом давно умершей матери. – Вернись. Здесь нет дороги. Здесь только камень и смерть.
– Кай Синхэ, – повторял глухой, властный тембр, похожий на интонации старейшин, – брось флейту. Твой путь окончен.
Каждое слово звучало слишком отчётливо, будто произносилось у самого уха. Но флейта не замолкла. Светлый заклинатель сменил мелодию, вплетая в неё простую крестьянскую песенку, что когда‑то слышал в родной деревне. Там не было ни великих техник, ни боевых формул, ни вековой мудрости, только тёплое, земное утешение: «Пока вода течёт, пока ветер дует, путь продолжается».
Отрывок из «Легенды о великом герое Кае Синхэ и подлом демоне Хэй Фэне»
Тьма, как волна, захлестнула с головой. Светлячки погасли все разом, и я перестала видеть даже собственные руки, даже флейту, которую только что сжимала в пальцах.
Я лежала на камне, щекой прижимаясь к шершавой, мокрой поверхности. Холод пробирал сквозь одежду, впивался в кожу, вытягивал тепло. Где-то рядом, совсем близко, слышалось дыхание. Не моё, не Хэй Фэна. Множество прерывистых дыханий, будто голодные псы, почуявшие добычу.
Что-то ударило по запястью, и инструмент вылетел, стукнулся о камень, покатился куда-то в сторону.
– Хэй Фэн! – закричала я, но голос утонул в тишине, даже эха не вернулось. – Хэй Фэн!
Никто не ответил. Я была одна. Но тьма не была пустой, она дышала, шевелилась, тянулась ко мне со всех сторон.
Я попыталась подняться, но руки скользили по камню, содранные ладони саднили, оставляя на полу тёплые, влажные следы. В ноздри ударил запах сырости, плесени и ещё чего-то сладковатого, отчего к горлу подкатила тошнота. Так пахли разложение и смерть.
Потребовались все силы, чтобы подняться. И я бросилась туда, где раньше стоял демон. Растопырив руки, шарила перед собой, но пальцы находили только пустоту. Он исчез. Растворился в этой проклятой тьме.
А потом она заговорила.
Шёпот пришёл отовсюду сразу. Он был тихий, шуршащий, будто сухие листья ветер гнал по выложенному камнем двору. Я не разбирала слов, только чувствовала, как липкие звуки вползают в уши.
– Имя... – выдохнула тьма у самого моего виска. – Она назвала имя...
Я замерла, не смея дышать. Голо перехватило. Хэй Фэн. Я позвала его по имени. Здесь, где нельзя называть ни своё, ни чужое. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что это ошибка, что нельзя было, но паника уже захлестнула разум, не оставив места для осторожности.
– Чужое имя, – зашелестело справа. – Отдала нам чужое имя.
– Теперь оно наше, – отозвалось слева. – Вместе с ним мы заберём прошлое, жизнь и смерть.
– Отдала, отдала, отдала... – зашептали сотни голосов, переплетаясь, накладываясь друг на друга, и в этом многоголосье я слышала и детский плач, и старческий кашель, и предсмертный хрип.
Из тьмы начали проступать очертания, который я видела не глазами, а внутренним зрением. Сначала просто тени на стенах, но они росли, уплотнялись, обретали форму. Руки, а может, щупальца, тянулись ко мне, скользили по камню, не касаясь, но оставляя за собой ледяной след. У них не было лиц, только смутные пятна там, где должны быть глаза и рты, раскрытые в беззвучном крике.
– Мы заберём, – ласково прошелестело прямо над ухом. – Всё заберём. Каждый день, каждый миг, каждую крупицу того, что делало его им. Останется только пустота. Ты хотела от него избавиться? Мы поможем...
– Нет! – закричала я, зажимая уши руками. – Нет! Я не хотела!
– Хотела, – ответила тьма, и в этом слове было столько злорадства, что у меня подкосились ноги. – Теперь он наш...
Я почувствовала, как что-то холодное коснулось моей щиколотки, скользнуло выше, к колену. Бесплотные, ледяные пальцы, оказались слишком реальными в своей жуткой осязаемости. Я дёрнулась, забилась, пытаясь отойти, но тело не слушалось.
Где-то в глубине коридора раздался звук. Хрип. Будто кто-то задыхался, но боролся, не хотел сдаваться.
– Хэй Фэн... – прошептала я, и тьма довольно зашипела в ответ, слизывая это имя с моих губ.
А потом тьму разорвало изнутри.
Сначала я почувствовала жар. Обжигающий и сухой, как дыхание пустыни. Камень подо мной дрогнул, и по позвоночнику прошла вибрация, от которой заныли зубы. Воздух сгустился, стал тяжёлым, и дышать вдруг сделалось трудно, будто на грудь положили каменную плиту.
Раздался низкий, рокочущий звук, от которого снова задрожали стены и пол под ногами. Рык, пробирающий до костей. Тьма заверещала, заметалась, её голоса превратились в визг.
– Моё имя захотели? – прозвучало отовсюду и ниоткуда.
Давление на грудь усилилось, и я рухнула на пол, больно ударившись локтями и коленями. Воздух вышибло из груди. Рот открывался, но лёгкие отказывались наполняться. Сама атмосфера вокруг стала враждебной, подчиняясь чужой воле.
Вместе с жаром пришёл запах грозы и терпкий запах крови.
И тогда я увидела его.
Хэй Фэн стоял в проходе, откуда мы пришли. Но это был не тот демон, к которому я привыкла. Не насмешливый или ленивый. Это было нечто древнее, чудовищное, сотканное из тьмы более глубокой, чем сам Лабиринт, и поэтому видимое. Эта тьма была иной, первородной, поглощающей всё вокруг. Его глаза горели багровым, и в этом свете тени корчились, плавились, разбегались в стороны. Воздух вокруг начал искрить и потрескивать.
Он шагнул вперёд, и каждый его шаг отдавался дрожью в камнях. Тени визжали, пытались уползти, спрятаться в стенах, но он не позволял им уйти. Ловил их, рвал голыми руками, и там, где проходили его пальцы, тьма рассеивалась, оставляя после себя только пустоту.
Я видела, как когти вонзаются в сгустки теней, и те лопаются, разбрызгивая вокруг невесомую, тающую мглу. Хэй Фэн двигался хищно, без единого лишнего движения. Каждый взмах, каждый рывок был смертоносен и прекрасен одновременно, как танец, как музыка, как сама стихия, воплотившаяся в жизнь.
Хотелось отойти, отползти, отбежать, исчезнуть, но я не могла пошевелиться. Потому что впервые видела его настоящего. Не того, кто вёл меня по Лабиринту, не того, кто сопровождал в качестве «брата» и даже не того, кто пришёл на мой зов в ритуальном зале и проводил трансформацию. А того, кем он был на самом деле.
Убийцу. Чудовище. Древнее зло, перед которым отступает сама тьма.
– Моё имя, – прорычал он, наступая на последний сгусток, – вас не касается.
Тень взвизгнула и лопнула, как переспевший плод. Стало тихо.
Все, кроме нас, исчезли, визг стих, но тишина, наступившая следом, была хуже любого шума. В этой тишине я слышала только тяжёлое, рваное дыхание демона, ещё не остывшего после драки. И стук собственного сердца, которое безумно колотилось в груди.
Хэй Фэн стоял ко мне спиной. Багровый свет, который бросал блики стены и пол коридора, угасал, сменяясь привычной чернотой. Демон медленно опустил руки, которыми только что рвал тьму на части, и повернулся ко мне.
И в этот миг вокруг меня начали разгораться светлячки. Сначала робко, неуверенно, потом всё ярче. Те немногие, что уцелели, вспыхивали один за другим, разгоняя тьму. Их золотистые искры осветили каменный пол, стены и демона, стоящего в нескольких шагах.
В воздухе ещё висел запах грозы и крови. Заполнял лёгкие, кружил голову, напоминал о том, что только что произошло. Но сейчас я не обращала на это внимание, потому что не могла отвести взгляд от рук, которые всего мгновение назад разрывали тени на части. С пальцев всё ещё стекали остатки тьмы, Чёрные, тягучие капли таяли, не долетая до пола.
Я вдруг поняла: сейчас Хэй Фэн меня убьёт.
Не потому, что он сделал хоть что-то угрожающее. Он просто посмотрел на меня, и в этом взгляде ещё плыли багровые отблески, ещё не до конца погасла та древняя, чудовищная сущность. Я вдруг осознала, что между нами нет ничего. Ни клятв, ни обещаний, ни обязательств. Только его желание добраться до вершины горы. И моё тело, которое ему для этого нужно. А может, уже не нужно? Барьер-то я прошла! И очевидно, что для такой могущественной сущности, нет никаких проблем оборвать нить призыва, и ничего ему от этого не будет.
Разве не проще найти другой сосуд, если я сейчас покажусь ему слишком слабой, никчёмной или обременительной? Что ему стоит разорвать меня также, как тень?
Страх накрыл, лишая сил и воли. Я смотрела на демона, в его глаза с багровыми отблесками, на эти руки, ещё хранящие память о только что совершённом насилии, и не могла пошевелиться. Мышцы свело судорогой. Даже вдохнуть не получалось, потому что это могло привлечь внимание, напомнить, что я здесь.
Демон сделал шаг, и я внутренне сжалась, готовясь к удару. К боли. К смерти.
Но он просто протянул руку.
Эту руку. С длинными пальцами, с которых только что стекала тьма, теперь чистую, обычную на вид. Руку, которая только что была орудием убийства.
Демон посмотрел на меня, и вдруг вся его чудовищность схлынула, будто её и не было. Остался просто Хэй Фэн. Усталый, взъерошенный, с тёмными кругами под глазами, словно превращение отняло у него много сил.
– Жива? – спросил он хрипло.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
Он подошёл ещё ближе, по-прежнему протягивая ладонь. Я посмотрела на неё и сглотнула, не в состоянии принять. Поверх привычной руки, казалось, ещё сохраняется образ той, чудовищной.
Потребовалось усилие, чтобы всё-таки принять помощь. Дрожа, я протянула свою руку. Пальцы коснулись его ладони, от чего по телу прошла волна дрожи. Но ничего не случилось. Демон просто сжал мои пальцы, потянул вверх, и я неуверенно встала на ноги, чувствуя, как колени подкашиваются. Хэй Фэн поднял с пола флейту, сунул мне в руки.
– Держи. И больше не теряй.
Я прижала инструмент к груди, продолжая дрожать.
– Они хотели… забрать... Из-за того, что я назвала имя.
В горле стоял ком. Слова давались с трудом. Я смотрела на него снизу вверх и чувствовала, как по щекам текут слёзы.
Хэй Фэн коротко и насмешливо фыркнул.
– Светлячок, называй как хочешь. Хоть Хэй Фэном, хоть Линь Юэдженем, хоть демоном. На меня их правила не действуют.
Я замерла.
– То есть… ты не…
– Приходи в себя. – Он усмехнулся уголком губ. – Я своё настоящее уже и сам забыл.
Тишина повисла между нами. Я смотрела на него и не верила услышанному. Забыл своё имя? Как можно забыть такое?
«Или это у чудовищ так заведено? – мелькнула липкая мысль, как прикосновение тех теней. – Может, когда становишься частью тьмы, когда за тобой тянутся тысячи смертей, имя перестаёт что-то значить. Остаётся только пустота?»
«Или он врёт? – пришла другая мысль, от которой внутри всё сжалось. – Чтобы я не смела называть его по имени. Чтобы держалась подальше. Чтобы помнила, кто он на самом деле, и не воображала себе лишнего».
Я смотрела на Хэй Фэна и пыталась понять, что прячется за этими словами. В его глазах, уже не багровых, просто тёмных и усталых, не читалось ничего. Ни боли, ни тоски, ни сожаления. Только та самая пустота, от которой веяло холодом.
Мне захотелось спросить: «Ты правда забыл? Или просто не хочешь вспоминать? Сколько лет надо прожить, чтобы собственное имя стёрлось из памяти? И можно ли его вернуть, если очень захотеть?»
Но слова застряли в горле. Кто я такая, чтобы задавать «сомнительные» вопросы? Я не имела права и, если честно, не хотела, лезть в его прошлое. Особенно зная, что в этом прошлом тысячи смертей и тьма, перед которой отступает сам Лабиринт. Но при этом что-то влекло меня туда, как обрывок недоигранной мелодии. Вот только внутри всё кричало, что это будет ещё опаснее, чем нападение теней. И никто уже не придёт мне на помощь.
«Может, у чудовищ действительно нет имён, – подумалось вдруг. – Может, они их теряют, когда перестают быть людьми. Или когда от человека в них остаётся слишком мало».
Вот у меня было имя, которое я помнила с детства, которое было моим, даже когда все вокруг твердили, что я – позор рода. Но этот позор рода носил имя Линьяо Шуин, и это не мог отобрать никто.
А демон стоял напротив – без имени, без прошлого, без ничего. Только с этой пустотой в глазах.
И от этой мысли стало почему-то холоднее, чем от нападения теней.
Но вместе с холодом пришло и облегчение, что он всё-таки не убил меня. Не бросил. Стоял и ждал, пока я перестану дрожать и приду в себя. Зачем ему это, если я для него всего лишь сосуд? Мог бы просто подхватить под руку и тащить дальше, не обращая внимания на мои метания. Но он ждал.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри понемногу отпускает. Не потому что перестала бояться, вовсе нет! Образ того чудовища с багровыми глазами ещё стоял перед внутренним взором и, наверное, ещё не раз явится в кошмарах. Просто в этой усталости, в этом ожидании было что-то такое… человеческое, что пробудило привычное любопытство. То самое, которое всегда заставляло меня совать нос куда не следует.
– А если бы назвала настоящее? – спросила я тихо, но уже смелее.
– Думаю, тогда не осталось бы больше Лабиринта.
Он развернулся и зашагал вперёд, даже не проверив, иду ли я следом.
Я постояла мгновение, прижимая к груди флейту, глядя на его удаляющуюся спину. Потом выдохнула и двинулась за ним.
Мы шли молча. Я пыталась унять дрожь, которая никак не проходила. Образ того, другого багровоглазого чудовища всё ещё стоял перед глазами. И то, как он потом протянул руку... Я взялась за неё. Сама. Может, я сошла с ума?
– Знаешь, Светлячок, – вдруг сказал он. – Я понял, почему тени на нас напали.
– Почему? – спросила я хрипло.
– Не выдержали твоей игры. Решили, что лучше уж смерть, чем слушать это дальше.
Это было ожидаемо. В другой время я бы, наверное, вспыхнула, начала возмущаться, доказывать, что играю не так уж плохо. Но сейчас было не до того, все силы ушли на борьбу со страхом. Я просто кивнула.
– Наверное.
Хэй Фэн остановился. Обернулся. Посмотрел на меня так, будто впервые увидел. Без насмешки или ленцы, скорее изучающе.
– Что с тобой? – спросил он коротко.
Я пожала плечами. Объяснять, что внутри всё ещё трясёт от страха перед ним, почему-то не хотелось. Стыдно было, а ещё страшно снова касаться этой темы. Казалось, чудовище тогда вернётся и закончит то, что не успело. Да и… Хэй Фэн может сам узнать, что со мной, если захочет. Я покосилась на него. Дыхание демона ещё было сбитым, плечи опущены, будто та вспышка силы высосала больше, чем он показывал. Может, сейчас не до чтения моих мыслей?
– Ничего, – выдавила я.
Демон хмыкнул, но ничего не сказал. Отвернулся и снова зашагал.
– Испугалась? – бросил через плечо.
– Нет, – зачем-то соврала я.
– Врёшь.
– Зачем спрашивать, если сам знаешь?
– Сейчас не знаю, – подтвердил Хэй Фэн мои мысли. – Но достаточно понимаю людей, чтобы предсказать реакцию.
Мы замолчали. Шли, и каждый думал о своём. И несмотря на то что сейчас в голове не было чужого голоса, и никто не подслушивал, легче не стало. Наоборот. Это оказалось хуже, чем присутствие. Или нет? Я окончательно запуталась, оставшись наедине со своим страхом, который никуда не делся. Он сидел где-то под рёбрами, и каждый раз, когда я смотрела на спину Хэй Фэна, заставлял сжиматься сердце. Я не хотела его бояться. Правда не хотела. В Лабиринте он спас меня дважды, но тело не слушалось. Оно помнило багровый свет в глазах, руки, убивающие тени, и чудовищный рык. И каждый раз, когда демон резко поворачивался, я напрягалась, ожидая удара.
– Нам долго ещё? – спросила я, чтобы хоть что-то сказать.
– Нельзя торопиться, – напомнил Хэй Фэн.
Я не ответила. Да и что отвечать? Что хочу выйти? Что боюсь оставаться рядом с ним? Что боюсь идти дальше? Всё сразу?
И вдруг тишину разорвал крик.
Он пришёл откуда-то спереди и слева, полный такого отчаяния, что у меня волосы на затылке зашевелились. Крик оборвался так же внезапно, как начался, но через мгновение повторился. Слабее, но всё такой же страшный.
Я замерла, вслушиваясь. Голос показался знакомым.
– Нефритовый Лотос, – выдохнула я.
Снова крик. Теперь я узнала его точно. Нефритовый Лотос была где-то впереди и нуждалась в помощи.
И тут же в голове вспыхнуло другое: принц. Лан Чжун. Он ушёл к ней. Может, он тоже там? Может, он тоже в беде? А если нет? Если он уже выбрался, а её бросил? Нет, не может быть. Он не такой. Но вдруг… с ним что-то случилось?
Я не додумала. Ноги сами понесли вперёд, туда, откуда доносился крик. Страх перед демоном, усталость, дрожь в коленях исчезли. Их затмила одна мысль: там живой человек, там кто-то, кого я знаю, и ей страшно так же, как мне было страшно, когда за мной гнались тени.
– Стоять! – рявкнул Хэй Фэн сзади.
Я не остановилась. Крик повторился. Теперь он был тише и жалобнее, и от этого хотелось бежать ещё быстрей. Нельзя оставлять живого человека один на один с тем ужасом, что живёт в этом Лабиринте. Я знала, каково это, когда тьма смыкается вокруг и некому прийти на помощь.
– Шу… – Начал и оборвал себя демон, едва не назвав меня по имени. – Светлячок! – В голосе прорезались те самые нотки, от которых разбегались тени. – Да стой же ты!
Но я уже влетела в поворот, оставляя демона позади. Может быть потому, что его теперь боялась больше, чем теней? И очень хотела оказаться рядом с кем-то живым, пусть и находящимся в опасности?
Глава 22. Болото Иллюзий
Шёпоты стали громче, взбесились, перешли в крик. Лабиринт не любил, когда пленник не слушает. Из стен начали проступать тени – силуэты людей, зверей, чудовищ, сотканные из более густой тьмы. Одни тянули к нему руки, другие закрывали собой проход. Каждая тень несла в себе чью‑то историю: погибший воин, оставленный ребёнок, старуха, не дождавшаяся сына.
– Посмотри на нас, – требовали они. – Ты спасал других, но не спас нас.
Кай Синхэ не отвечал. Его пальцы двигались быстрее, и мелодия стала иной – приговором. В звуках флейты появилось повеление, которому нельзя было не подчиниться, и тени начали таять, словно дым, прибитый влажной тканью. Лабиринт шевельнулся, меняя линии силы, но пока не смел ударить открыто.
Отрывок из «Легенды о великом герое Кае Синхэ и подлом демоне Хэй Фэне»
Крик Нефритового Лотоса разрывал тишину, и ноги несли меня быстрее, чем когда-либо в жизни. Сзади всё ещё звучал голос Хэй Фэна, но всё слабее и слабее. Однако его присутствие чувствовалось, как чувствуешь за спиной гору.
Коридор резко оборвался, расширяясь в огромный зал. Я выскочила в него и замерла, ослеплённая.
Здесь было светло. После мягкого золотистого света моей ци, холодный, бело-зелёный казался чуждым и неприветливым. Сотни, тысячи огоньков плясали в воздухе, отражаясь от воды, покрывавшей пол, и от влажных стен. Они подлетали совсем близко, но не жгли, хотя от их прикосновений кожа покрывалась мурашками, словно невидимые пальцы касались лица, рук, шеи, проверяя, живая ли я. А ещё их танец создавал иллюзию, что зал бесконечен, что стены его уходят в неведомую даль.
Пол покрывал тонкий слой воды. В ней, как в бесчисленных зеркалах, отражались болотные огоньки, умножая их число, создавая ложное чувство глубины. Казалось, сделаешь ещё шаг и провалишься в тёмную, бездонную топь. Но вода доходила лишь до щиколоток. И эта обманчивость пугала больше, чем настоящая глубина, казалось, что обрыв может поджидать на каждом следующем шаге.
Я заморгала, привыкая. Воздух здесь был тяжёлым, влажным и пах тиной. И именно здесь был источник того самого звука, что преследовал нас всё время нахождения в Лабиринте. Капала вода. Капли срывались с потолка, с корней, свисающих сверху, словно гигантские деревья пробили земную твердь и дотянулись досюда, и с тихим «плюх» уходили в воду, расходясь кругами. Круги бежали по зеркальной поверхности, искажая отражения огоньков, и от этого кружилась голова и терялось ощущение пространства, словно ты уже падаешь и вот-вот погрузишься в водную гладь.
Это было оно. Болото иллюзий, о котором говорилось в старых свитках. Испытание, где вода – не вода, а сны – не сны. Духи, живущие в этой трясине, показывали человеку самое сокровенное. И многие тонули в этих видениях, забывая, где явь.
Крик повторился. Теперь он доносился отчётливо. Нефритовый Лотос была где-то там, в круговерти огней и отражений.
Я сделала шаг, круги на воде разошлись во все стороны, огоньки дрогнули, словно это мы с ними находилась в отражении, и мир закачался. Каждое движение отдавалось рябью и мельтешением в глазах, и казалось, что стены движутся навстречу, а потолок падает, хотя всё было на своём месте. Пришлось остановиться и присмотреться, чтобы понимать, куда идти, даже с закрытыми глазами.
В полусотне шагов от меня, у стены, где корни ползли прямо по кладке и спускались к самой воде, стояла Нефритовый Лотос. Её белое ханьфу было испачкано, меч в руках описывал беспомощные дуги, отгоняя болотных духов. Они роились вокруг неё – полупрозрачные фигуры с размытыми лицами, похожие на людей, утонувших здесь много лет назад. Они тянули руки, шептали, смеялись, и каждый их шёпот заставлял девушку вздрагивать и ошибаться в защите.
А дальше, ближе к центру зала, где огоньки плясали особенно ярко, я увидела других. Трое или четверо заклинателей отбивались от целого роя духов. Мелькнуло знакомое лицо – тот грубиян из Грозового Облака. Он размахивал руками, и белый свет срывался с его пальцев, прожигая бесплотные тела.
А ещё дальше был он.
Лан Чжун стоял по колено в воде, и огненный дракон вился вокруг, сжигая духов, подлетавших слишком близко. Принц двигался спокойно, размеренно, будто не битва шла, а прогулка по императорскому саду. Огонь плясал в его руках, отражался в воде, смешивался с болотными огоньками, создавая невероятное, завораживающее зрелище.
«Почему никто не помогает ей?» – мелькнула мысль, но я тут же увидела: те, кто были ближе к центру, сами едва справлялись, а принц был слишком далеко, чтобы пробиться сквозь рой духов. Значит, только я.
Ноги сами понесли вперёд. Я бежала, стараясь ступать осторожно, чтобы не привлекать лишнего внимания, но вода хлюпала под подошвами сапог, и круги разбегались во все стороны, выдавая мой путь. С каждым шагом болотные огоньки вспыхивали ярче, словно предупреждая духов о моём приближении. Они уже знали, что я иду.
До Нефритового Лотоса оставалось шагов двадцать, когда я поняла, что просто так не доберусь. Духов вокруг неё было слишком много, они клубились плотным роем, и пробиться сквозь них без духовного барьера смог бы разве что Хэй Фэн. Моя же ци настолько пока не подчинялась.
Рука сама нырнула в рукав, нащупывая мешочек с травами, что дал лекарь Пэй. «Может, пригодятся», – сказал он тогда, сунув мне его на площади. Я не знала, что там, но выбора не было. Оставалось рассчитывать на то, что эти травы достаточно сильны, чтобы отогнать злых духов.
Я развязала тесёмку, запустила пальцы внутрь. Сухие, ломкие травинки пахли странно – дурманяще-приторно. Этот аромат разносился над водой, смешивался с болотной сыростью и становился только сильнее.
– Давай же, – шепнула я, сама не зная к кому обращаясь, и швырнула горсть в ближайших тварей.
Эффект превзошёл все ожидания. И оказался совершенно не тем, на который я рассчитывала.
Духи не отшатнулись. Наоборот. Они замерли на мгновение, повернули свои размытые лица, а потом всей массой рванули ко мне. Запах трав разнёсся по залу, сладкий, тягучий, и каждая тварь в болоте вдруг захотела его.
– Что... – выдохнула я, пятясь. Мешочек выпал из рук, в полёте вытряхнув всё содержимое на подол ханьфу, прежде чем погрузиться под воду.
Со всех сторон, отовсюду, из стен, из воды, из-за корней деревьев ко мне ринулись десятки, сотни рук. Они не касались кожи, но от их близости воздух становился липким, как паутина. Болотные огоньки взбесились, закружились в стремительном хороводе, и свет их стал невыносимо ярким. Отражения в воде плясали, двоились, троились, и я перестала понимать, где верх, где низ, где реальность, а где только игра бликов.
Я попятилась, замахала руками, но пальцы проходили сквозь огоньки, не причиняя им вреда. Моя ци только беспомощно билась внутри, не находя выхода. Духи уже окружили плотным кольцом. Их шёпот заполнил уши, застилая разум.
– Иди к нам...
– Мы дадим...
– Покажем...
Вода под ногами вдруг стала глубокой. Я проваливалась, тонула, но в то же время стояла на месте. Капли падали сверху, и каждый их звук отдавался эхом, множился, превращался в голоса, рассеивал мысли. Ци металась внутри, но не понимала, чему надо сопротивляться.
Я зажмурилась, тряхнула головой. Открыла глаза.
Всё было по-прежнему. Вода, огоньки, стены. Духи никуда не делись. Они всё так же роились вокруг, тянули руки, шептали. Но среди этого безумия что-то изменилось. Свет стал другим. Запахло не тиной, а жжёным деревом и цветами.
Я не сразу поняла, что этот жар не от болотных огоньков. Он был живым и шёл откуда-то сбоку. Воздух задрожал, и вместе с ним задрожали тени, испуганно заметавшись.
А потом грянул рёв.
Огненный дракон вырвался откуда-то сбоку, пронёсся над водой, сжигая духов на своём пути. Они визжали, плавились, разлетались искрами. Пламя плясало, отражаясь в воде, и болотные огоньки гасли десятками, не выдерживая этого жара, который обжигал и моё лицо, но сушил слёзы на щеках. И в этом было что-то очищающее, выжигающее липкий ужас из груди.
Дракон сделал круг над залом, добивая оставшихся тварей, и только потом я увидела его хозяина. Лан Чжуна. Он стоял, тяжело дыша, с мокрыми волосами. Несколько прядей выбилось из хвоста и прилипло к лицу. Огонь в его руках догорал последними искрами.
Принц посмотрел на меня, и в глазах была усталость, смешанная с удивлением.
– Вы целы, барышня? – спросил он хрипло. – Это был отличный ход. Вы отвлекли всех духов на себя и дали нам время перегруппироваться. Мы справились благодаря вам.
– Я... – голос сорвался. – Я не... я просто...
– Не скромничайте. – Принц шагнул ближе, по воде пошли круги. – Вы всех спасли. Нефритовый Лотос, меня, остальных. Если бы не ваша смелость, мы бы ещё бились с этими тварями, и, возможно, не все остались бы целы.
Сердце забилось часто-часто. Лан Чжун смотрел на меня с восхищением. С уважением. Так, как никто никогда не смотрел.
Я хотела ответить, хотела сказать, что это случайность, что я просто кинула травы, не зная, что они привлекут духов, а не отпугнут. Но слова застряли в горле, потому что в его взгляде было то, о чём я мечтала годами. Неужели это происходило наяву?
Из-за спины принца выступил грубиян из Грозового Облака. Он скривил губы, но в глазах не было привычной насмешки.
– А девчонка-то не промах, – буркнул он. – Кто ж знал, что в этой дохлой школе такие смелые учатся. Молодец.
От его слов стало тепло. Грубиян, который ещё недавно насмехался надо мной у входа в Лабиринт, теперь признавал, что я чего-то стою.
Следом, спотыкаясь и всхлипывая, подбежала Нефритовый Лотос. Она бросилась ко мне, обхватила за плечи, прижалась.
– Ты спасла меня, – шептала она сквозь всхлипы. – Ты спасла... я думала, всё... эти твари... а ты...
Её слёзы капали мне на плечо. Я чувствовала, как дрожит тело, как сильно она напугана. И впервые в жизни меня обнимали не потому, что жалели, а потому что благодарили.
Я стояла, не веря. Это было слишком... Слишком хорошо. Грубиян хвалит? Нефритовый Лотос плачет от благодарности? Принц смотрит с восхищением?
В голове зашумело. Слишком правильно. Слишком гладко. Будто кто-то прочитал мои самые тайные мечты и теперь разыгрывал их передо мной, как кукольное представление.
Внутри всё напряглось от мимолётной мысли, что один раз демон уже исполнил мою мечту. На площади, с флейтой. Вот только вкус славы оказался горек, а сейчас… он казался приторно-сладким.
– Когда мы выйдем, – продолжал Лан Чжун, – я лично прослежу, чтобы все узнали о вашем подвиге. Судьи, наставники, участники. Пусть знают, кто настоящая героиня.
Он говорил правильные слова. Те самые, что я мечтала услышать всю жизнь. И всё же...
Нефритовый Лотос отстранилась, вытирая слёзы, и посмотрела на меня с такой теплотой, что у меня защемило сердце.
– Я даже не знаю, как тебя зовут, – сказала она тихо. – Ты спасла мне жизнь, а я даже имени твоего не знаю. Скажи... как мне тебя называть?
– Имя? – переспросила я.
– Да. Я хочу запомнить имя того, кто вытащил меня из этой трясины.
Она смотрела прямо в глаза. Чистый, благодарный взгляд. Рука всё ещё сжимала мои пальцы. Прикосновение было тёплым, но что-то царапало холодом внутри. Мысли путались, но где-то глубоко, под слоем сладкого марева, билась тревога.
Имя. Она просит имя.
Что-то кольнуло внутри. Какое-то воспоминание. Коридор. Тени. «Отдала нам чужое имя». Багровые глаза Хэй Фэна, его руки, рвущие тьму. И его усталое: «Я своё настоящее уже и сам забыл».
«Не называй, – шепнуло что-то внутри. – Не здесь. Не им». – Но голос был таким слабым, что я едва его расслышала.
– Имя... – прошептала я.
– Да. Назови его. Пожалуйста.
Нефритовый Лотос смотрела с такой мольбой, что отказать было невозможно. Губы сами раскрылись, готовые выдохнуть знакомые с детства звуки. Воздух пошёл в лёгкие. Слово уже готово было сорваться...
И замерло.
Потому что я вдруг увидела: в воде отражались все... Принц, грубиян, Нефритовый Лотос, остальные участники. Но моё собственное отражение... его не было. Там, где должна была стоять я, оказались только пустые круги. Холод пробежал по спине. Это было жутко.
И ещё капли. Они падали сверху, и круги от них расходились по воде, пересекаясь с кругами от движения наших ног. И в месте их соприкосновения были странные искажения. Рисунки на воде не совпадали.
«Не то. Всё не то», – пронеслась мысль.
Теперь я ясно вспомнила коридор, атаку теней, багровые глаза, ладони, с которых капала тьма, после того как я назвала имя. Вот это было по-настоящему. Больно. Страшно. А здесь… подделка.
– Ты не настоящая, – выдохнула я.
В тот же миг тепло рук исчезло, а лицо девушки задрожало, как водная гладь, по которой пошла рябь.
– Я настоящая, – сказала она, но голос стал чужим, шипящим. – Я – то, чего ты хочешь. Благодарность. Признание. Дружба. Всё, чего у тебя никогда не было.
– Хочу, – ответила я честно. – Очень хочу.
Слова вырвались сами, и в них была вся правда. Я хотела этого. Всю жизнь хотела. Но не так. Не обманом. Не иллюзию вместо реальности.
Лицо Нефритового Лотоса исказилось, рассыпалось серой пылью. Грубиян и принц растаяли следом. Духи взвыли, заметались, и в этом вое я слышала разочарование и злость.
А потом всё стихло.
Я стояла в болоте по щиколотку в воде. Огоньки горели ровно и спокойно. Духи отступили к стенам, шипели, но не приближались. А в нескольких шагах, тяжело дыша, стояли настоящие люди.
Лан Чжун с усталым, осунувшимся лицом и потускневшим огнём в руках. Блики от болотных огоньков плясали на его лице, делая старше. Злой и взлохмаченный грубиян из Грозового Облака. Нефритовый Лотос продолжала сжимать меч побелевшими пальцами. Остальных я не знала.
