Текст книги "Рассветные холмы (СИ)"

Автор книги: Екатерина Степанидина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Над головой разгорались звёзды.

 

II

***

Город был огромным и пустым – на первый взгляд. Он приехал на поезде с наглухо закрывавшимися в дневное время окнами, но к ночи ставни отворялись, и можно было увидеть, где тебя везут. Райнер давно уже не был в населённых местах, попробовал вспомнить – не получилось. Чуть ли не с первого приезда в эту колонию... Планету назвали Дис, внесли в реестр, а за десятилетия автономной жизни колонистов визитёров с прародины было – по пальцам пересчитать. Они с Эриком приехали в свою смену, до них тут точно так же вахтовым методом жили представители Ордена по нескольку лет. Подумалось: другим повезло больше, им эпидемии не досталось...

Пустой город приближался, и Райнер наконец понял, в чём дело: все здания были соединены между собой закрытыми коридорами, и даже в ночное время можно было не выходить на улицы. Его передёрнуло: это что же, все города превратились в замкнутые пространства? И всем от этого хорошо? Нет, конечно, есть те, кто вырывался в горы, на курорты, наслаждаться небом... Звёздным небом. Не тем бескрайним лазоревым простором, который был раньше доступен всем, и который так мало, по сути, ценили...

Он вышел на перрон. К толпе с нечеловеческими глазами придётся привыкнуть, вариантов нет. И ещё к тому, что он теперь Кари Ригети, фельдшер, который приехал из маленькой деревни в город в поисках лучшей жизни. Документ был подлинный, фото подправили.

Райнер снял квартиру на окраине и огляделся. Окна, автоматически закрывающиеся при повышении уровня освещённости. Подземные переходы до магазинов и стоянки. Деньги у него были – пока. Он швырнул сумку на кровать. Ферма по производству человеческой крови. Да что там, какая ферма... большое предприятие. И что же, ему придётся увидеть, как эти подонки содержат людей?!

Он ещё раз просмотрел свои документы. Главное – чтобы не нашёлся какой-нибудь бывший однокашник по учёбе.

И надо наконец договариваться о собеседовании. Оттягивание ничему не поможет и ничего не изменит.

 

***

Фирм было несколько, в одной ему отказали сразу – мест нет, если понадобятся специалисты, мы будем иметь вас ввиду. В другой сказали, что перезвонят. В третьей... Он быстро записал всех в список. Безработный. Что-то новенькое, никогда ещё не приходилось вот так бегать по работодателям.

Он согласился на не самую высокооплачиваемую работу в каком-то заштатном филиале, куда надо было каждый день ездить через весь город. Преодолевая отвращение и застрявший в горле крик, он молча рассматривал документы: производительность, количество крови с каждого человека, срок жизни. Из всего этого придётся сооружать хлипкое строение вранья, приписок и видимости прогресса, чтобы начальство поверило и разрешило. Начальство пока что предстало в виде прекрасно одетой дамы с холодным взглядом, но ему была нужна не она. И нужна помощь в составлении плана. В конце концов, он фельдшер, а не менеджер.

А ещё нужно найти союзников и протащить их в филиал... При одной мысли об этом опускались руки: сам еле-еле устроился.

Жизнь стала странной. Регулярность, которой раньше не было, однообразные обязанности – приехать, получить данные о состоянии здоровья людей, дежурство, приборы, коллеги... Он присматривался к окружавшим его лондар и чувствовал, что попал в какое-то болото. Филиалу было два года, все были довольны и никуда не стремились, их устраивала эта рутина... а Райнер старался не встречаться взглядом с людьми. Их держали в каких-то боксах, с катетерами в венах, а когда он приходил проверять их состояние, то самым тяжёлым было оставаться внешне невозмутимым, потому что хотелось разгромить здесь всё, угнать машину, рвануть к Переходу... и скрыться за ним навсегда. Когда появилась эта идея, он испугался: такого искушения не было, что сломалось в душе, чтобы он захотел всё бросить?! Придя в себя, он порадовался, что в тот момент его никто не увидел.

К мысли о том, где искать союзников для освобождения людей, он возвращался снова и снова, эта мысль преследовала его. Как угадать, что выбранный не предаст? Каждый день Райнер мучительно перебирал варианты, чтобы опять и опять упереться в тупик. При одном осознании, что надо открыть кому-то тайну Перехода, вновь всплывали лица подростков в снежной степи, дом в деревне, мерзкие голоса над головой, лживое сочувствие доктора в тюрьме... Он уже никому не верил, день за днём с отвращением ездил на работу, машинально выполнял свои обязанности и понимал, что пока он не соберётся с духом и не начнёт действовать, ничто не сдвинется. Надо переступить барьер, довериться кому-то... довериться лондар. Но – как?!

Он заставил себя записать цифры. Показатели крови тех, кого держали в боксах. Показатели, выкопанные из медицинских учебников: то, как должно быть, когда человек живёт нормальной... полнокровной жизнью. От разницы ему стало плохо. Сколько живёт человек на ферме? Год? Два? Больше людей, лучше условия... полувольное содержание с охранным периметром, или же с чипами, как в тюрьме, это дешевле, впрочем – не ему вычислять... Больше людей, меньше доза крови от каждого, качество выше, можно продавать дороже... из-за количества людей объёмы поставок те же... закладывать смертность, под одним именем протаскивать нескольких, выводить их за Переход, но об этом не может не узнать кто-то из лондар, которые обязаны наблюдать за людьми. Разумеется, такое в план не запишешь. План... Он не экономист, он фельдшер.

Райнер полез в сумку и вытащил стопку карточек, которые ему надавали по дороге любители горных лыж. Они богатые, должен же из них кто-то проникнуться идеей... и что-то соображать.

-Добрый день, Ник, – сказал он в переговорник самым обычным тоном. – Помните, мы встречались в горах, возле перевала Ойколь? Да, да, как же! Я-то вас помню. Мы ещё говорили о здоровом образе жизни и плохой крови... Знаете, я устроился на работу, и мне пришла в голову идея...

 

***

Перед разговором с начальницей он безумно волновался, как будто уже совершил что-то против существующего порядка и должен теперь выкручиваться. Спокойствие голоса, пригласившего его войти, даже как-то очень удивило... Райнер одёрнул себя: да что такое, нельзя же так, совсем нервы никуда не годятся, сейчас всё ещё только начинается, а что же тогда дальше будет?..

Он вошёл в кабинет и присел в чёрное кожаное кресло. Здесь есть окно, а за окном – ночь и звёзды...

У начальницы был холодный приветливый взгляд. Райнер разложил свои записи на столе и начал рассказывать – сначала сдержанно и по-деловому, потом увлёкся, вспомнил, как легко и свободно дышится весной в степях возле Перехода, сам поверил в то, что будет – хорошо...

А потом осёкся и замолчал: взгляд начальницы не изменился, как будто она не услышала ничего нового. Мгновения молчания пролетали бешено и мучительно.

-Что ж, довольно интересно, – проговорила начальница так, что Райнер ей не поверил. – Я думаю, вам стоит обсудить это предложение с дирекцией компании.

Райнер подумал, что проиграл. Она хочет снять с себя ответственность, чтобы идею угробил кто-то рангом повыше? Неужели действительно все эти расчёты настолько неубедительны? А если он после отказа обратится в другую компанию, его точно уволят?

На душе было тоскливо. Он не привык к этому миру, он никогда не жил его жизнью, всегда был рядом – и в то же время далеко, его не касались обычные людские проблемы... вот теперь он и попался.

-Я созвонюсь с директором, – неожиданно сказала начальница. – Подождите минуту.

Райнер уставился на неё широко раскрытыми глазами и спохватился, что это может быть расценено как банальная невежливость, но начальница уже набирала номер и на Райнера не смотрела. Когда она заговорила, то оказалось, что она умеет не только улыбаться, но и весьма любезно щебетать. Впрочем, Райнер от волнения пропустил мимо ушей чуть ли не половину её речи.

-...можете прийти послезавтра к трём часам, – Райнер наконец понял, что это уже обращено к нему. – И ещё, господин Ригети. Позвольте мне дать вам совет.

Райнер напряжённо ждал.

-Не отдавайте компании все ваши выкладки. Идея – дорогая вещь, а вы не делец, вы фельдшер. Если вы хотите сами участвовать в деле, то должны доказать свою незаменимость. В противном случае прибыль вместо вас будут получать другие.

-Спасибо, – растерянно сказал Райнер. От неожиданности он совсем смутился.

-Да, и этот ваш знакомый, который помогал вам с расчётами... пусть он придёт вместе с вами. Он же хочет вложить свои деньги и поспособствовать испытаниям новой охранной системы, как я поняла? Вы говорили, у него своя фирма?

-Да...

-Вот и отлично. Поверьте, так будет лучше.

-Верю, – Райнер наконец улыбнулся. – А скажите, с моей стороны будет большой наглостью попросить вас стать директором нового филиала?

-Нет, – она задумчиво покачала головой. – Но я не гожусь на такие подвиги. Видите ли, мы уже привыкли жить в городах... Вы ведь стали лондар недавно, не понимаете. Здесь у нас всё обустроено – защита от солнца, подземные переходы, системы оповещения. А там – степь, некуда скрыться, всё придётся строить с нуля, и вокруг – ничего и никого. Это всё равно что отправиться в пустыню, Ригети, на какие-то работы вахтовым методом. Я на это не способна.

-Жаль, – искренне сказал Райнер. Мелькнула мысль, что протащить нужных лондар в новый филиал будет не так сложно, как он думал... правда, сначала их ещё надо найти.

 

***

Весь день он мучительно думал, как найти лондар, которые не потеряли человечность. Чифа на что-то намекал, Райнер пытался расспросить, но это почти ничего не дало: слишком велик разрыв между людьми и теми, кто стал лондар, слишком одни боятся других, слишком мало контактов... да и незачем, по большому счёту. Лондар, которые жалеют людей и будут не против того, чтобы те сбежали в безопасное место... Он знал, что ответ есть, но нащупать его было выше его сил.

Он откинул одеяло и подошёл к окну. Скоро солнце сядет, и автоматика откроет ставни. Будет вечер. Он тосковал по ярким дневным краскам, ночные были для него слишком тусклыми, неуверенными, он хотел, чтобы со всей силой раскрылась перед ним весенняя зелень и яркие цветы, чтобы тяжёлое золото вечерней реки устремилось на запад... Как же давно это было...

Лондар, которые сочувствуют людям... Он вспомнил, как его выворачивало от одной мысли, что надо пить кровь. Врач в тюрьме сказал, что замена есть – кровь животных, но не любых. Это дорого...

Кровь животных. Дорого. Значит – есть. И значит, есть и спрос. Платить такие деньги может либо тот, у кого индивидуальная непереносимость на человеческую кровь, либо... либо тот, у кого есть принципы, через которые не переступают даже ценою жизни. Своей.

Он бросился искать фирмы, которые торгуют такой кровью. У них должны быть постоянные клиенты... Ясное дело, если он пойдёт туда официально и назовёт своё место работы, то ничего не узнает и не получит, – а значит, надо действовать иначе.

После окончания рабочего дня он уже стоял у порога конторы в центре города. Подумалось: порог, через который предстоит переступить ему, открыв свою тайну, куда серьёзнее... И всё же придётся это сделать. Но – как? Обратиться к незнакомцу, говорить о том, что... говорить – о чём? Что он скажет? Что пять лет отправлял людей за Переход и хочет продолжить это дело, но ему нужна помощь? А если его выдадут? В лучшем случае – просто не поверят...

Он вошёл внутрь. Навстречу поднялся неуверенный в себе лондар с большими ушами. На какое-то мгновение Райнер даже залюбовался этими ушами: они явно жили своей жизнью, чуть ли не поворачивались, как локаторы.

-Здравствуйте, чем могу быть полезен?

Райнер небрежно побарабанил пальцами по стенке.

-Мне нужен ваш директор... или кто у вас тут отвечает за поставки крови.

-Одну минуту... – засуетился несуразный лондар. – Простите, что-то случилось? Наша фирма...

-Ваша фирма допустила ошибку, – жёстко сказал Райнер. – По счастью, от этого никто не погиб, но имейте ввиду, что судебные издержки – вещь весьма неприятная, не говоря уже о том, что при неблагоприятном исходе вам придётся платить компенсацию... Так я могу увидеть господина директора?

-Да, да, конечно! Проходите.

Он повёл Райнера по коридору и распахнул дверь, склонившись чуть не вдвое. Тот, даже не глядя, кивнул и в два шага пересёк небольшой кабинет.

-По вашей вине я чуть не отдал Создателю душу, – веско сказал он. – Кому предназначалась поставка, которую мне принесли вчера в восемь вечера? Я требую показать мне список!

-Э...

Директор растерянно отодвинулся от стола, Райнер развернул его вместе с креслом и глянул в экран.

-Кто тот остолоп, который вчера работал курьером? Имя, или я подам в суд на всю вашу контору!

-Одну минутку, господин... сейчас...

Директор попытался овладеть собой, но получалось плохо. Он открыл список, Райнер быстро пробежал его глазами: адреса, имена... на первое время хватит, надо будет обойти этих лондар, потом он придумает что-нибудь ещё.

-Можно узнать, что с вами произошло?

-Можно, – величественно ответил Райнер, наконец оставив список в покое. – Вчера, перед тем, как мне уехать на работу, ко мне пришёл какой-то парень, сказал, что кровь оплачена. Я не различаю курьеров, знаете ли, доставка на дом – удобная услуга. В результате я чудом остался жив. Что вы подмешиваете в ваше снадобье, хотел бы я знать?

-У нас только натуральные компоненты...

-Нет, не надо мне цитировать рекламу! Всё это хорошо, пока к вам не нагрянет проверка.

-Послушайте, я...

-Вы бы лучше оценили, что я пришёл к вам, а не в суд.

Лицо директора немного просветлело.

-Мы могли бы договориться...

-Каким образом?

-Компенсация...

-Я не нуждаюсь в деньгах, – отмахнулся Райнер. – Пусть ваш курьер зайдёт ко мне сегодня, поговорим. Всего наилучшего.

Он небрежным жестом бросил на стол свою карточку. Заранее позаботился – никаких опознавательных знаков фирмы, просто имя и адрес... Надо будет посмотреть на этого молодого человека. Наверняка в таких фирмах тоже работают не просто так.... А если он ошибается, то у парня можно получить сведения о его клиентах, и то хлеб.

 

***

На работу он всё же успел, – еле-еле, впритирку. До трёх оставалось время, он попытался заняться делом, но мысли блуждали. Он никак не мог сосредоточиться: ожидание мешало. Ему едва удалось удержаться, чтобы не выскочить заранее: всё равно пришлось бы ждать в головном офисе, да и Ник Сартен тоже не приедет раньше... Наконец часы с неохотой показали нужное время, и он понёсся прочь – на транспорт. В вагоне прислонился к холодному стеклу: голова горела.

Он не смог ни привыкнуть к городу, ни, тем более, полюбить его: куда ни глянь, всюду тёмный металл, стекло, примитивные высокие здания, в которых не было ни капли красоты... Тоска, ощущение бездомности большого города, толпа народа, зажатость в закрытых пространствах. Даже ночь не прибавляла простора, чёрное небо было словно ещё одной крышей.

С Сартеном он встретился у входа в офис. Тот держался приветливо, но несколько настороженно: фирму он, разумеется, знал, но Райнер-Ригети был загадкой, да и доверять в делах малознакомому человеку – своего рода дурной тон.

Они поднялись на головокружительно высокий этаж. Офис занимал один из этажей в здании, построенном задолго до эпидемии, когда-то внешние стены здесь полностью были прозрачными и давали роскошный обзор города и окрестностей – до горизонта. Сейчас рассматривать сквозь эти шикарные стены-окна было нечего.

Их принимал заместитель директора фирмы. С ним в кабинете были ещё несколько лондар, которых он представил, но у Райнера все имена тут же вылетели из головы, он запомнил только, что это из отдела продаж и мониторинга рынка. Когда он начал в очередной раз рассказывать о филиале по производству чистой крови в природном парке, то уже после первых фраз в душе утвердилась уверенность: ничего не получится. Ощущение, которое пришло в кабинете его начальницы, было не пустым беспокойством, а предчувствием будущего, и вот это будущее начало становиться настоящим... Сартен глянул на него с явным неудовольствием: ну зачем же так заранее настраиваться на неудачу-то, когда ты ещё ничего не сделал? Потом Райнер замолчал и предоставил ему возможность показать свои выкладки, всё это было как-то долго, вязко, Райнер не чувствовал никакого отклика со стороны этих лондар, как будто все слова падали в пустоту. Наконец и Сартен тоже замолчал.

-Нам надо обдумать ваше предложение, – сказал заместитель директора.

Взгляд у него был такой же неживой, как у начальницы филиала, Райнер подумал, что всё-таки, наверное, это свойство всех лондар, и у него самого теперь тоже такие глаза.

-И как долго? – спросил он.

-Не могу ничего обещать, – неопределённо отозвался тот. – Ваши координаты у нас есть, мы вам позвоним.

Это было всё. Райнер несколько мгновений смотрел в одну точку, пытаясь справиться с собой. Сартен тронул его за плечо.

-Пойдёмте, Кари.

Райнер поднял на него глаза. В душе было глухое отчаяние. И что же, теперь он так и будет торчать на этой ненавистной ферме, следить за состоянием здоровья умирающих людей и выкачивать из них кровь?

-Идёмте, идёмте, – Сартен потянул его к двери, и он наконец послушался.

Когда они очутились в лифте, Райнер молча прислонился к стене.

-Вы расстроились, – негромко сказал Сартен. – Могу вас понять. У них всё уже работает, большие фирмы не любят рисковать, а вы к тому же новый работник, ещё не успели создать себе репутацию. Хорошо, что вы рвётесь в дело, не закисаете на службе, но...

-Я больше не могу! – рявкнул Райнер. – У меня уже нет сил пялиться на эти стены, на бесконечные потолки, коридоры, переходы! Вы думаете, я просто так отправился в горы, хотя горнолыжник из меня почти никакой? Я устал! Хоть немного простора, хоть немного настоящего воздуха, настоящей земли под ногами! И ведь это навсегда – прятаться, жить в больших консервных банках, которые почему-то называются нашими домами, ездить в поездах, переезжая из одной тюрьмы в другую! И это – жизнь?!

Сартен растерялся.

-Послушайте, Кари... Но ведь ваша идея с филиалом требует больших денег. Мы же не можем без этих... как вы выразились, консервных банок, придётся построить здание, завезти аппаратуру... к тому же, ваш парк за границей, надо договариваться об аренде земли, тут свои хлопоты, потребуется много согласований, времени. Если фирма не захочет затеваться, их тоже можно понять.

-А мы покамест будем травиться тем, что они производят, так?

Сартен глянул на Райнера с весёлым интересом. Они уже покинули здание, пора было расходиться.

-А это смело, – заметил Сартен. – Вы собираетесь поднять волну против фирмы, в которой сами же и работаете? Можно устроить шумиху, выдать ваши выкладки прессе, она любит скандальные факты... а дальше? Вас заклюют.

-Но ведь я же не один так думаю, согласитесь.

-Не один. Но, как видите, большинство предпочитает есть, что дают, и молчать...

-...а большие фирмы поддерживают это молчание, чтобы не потерять прибыль. И у лондар слишком хороший иммунитет для того, чтобы можно было реально отравиться, подать в суд и выиграть дело...

Райнер вдруг осёкся и замолчал. Отравиться, да. Индивидуальная непереносимость, лондар покупают кровь животных...

Сартен протянул ему руку.

-Не расстраивайтесь. И знаете что... скоро выходные, приезжайте ко мне. У меня дом за городом, подышите воздухом и посмотрите на просторы. Этого многим не хватает в нашем изменившемся мире.

 

***

На работе Райнер старался не огрызаться на каждое обращённое к нему слово и еле дожил до окончания рабочего дня. Шумиха в прессе, да... Только для него, беглеца с чужими документами, это было нереально. Да и на что жить, когда его мгновенно выгонят? Нужен другой путь. Индивидуальная непереносимость... надо узнать подробности, может быть, что-то получится. А где занимаются проблемами с лондарским здоровьем, когда лондар вообще не болеют? Это уже легче узнать... А если непереносимость – это миф, предлог, выдуманный теми, кто скрывает свой принцип не быть каннибалом? Надо всё проверить.

Остаток дня он провёл, зарывшись в сведения о непереносимости. Да, бывает, да, редко, а медицина на Дисе почти исчезла, остались только специалисты при фирмах, занимающихся человеческой кровью, да должности вроде врача в тюремной больнице. Круг замкнулся, надежда на то, что он сможет зацепиться за этих врачей и устроить свой филиал под предлогом... в общем, какая уже разница, что он собирался городить... Теперь всё равно только в другую фирму обращаться, а это означает потерю работы. Да и слишком шаткое основание для надежды. Ну допустим, проведут они эксперимент на каком-нибудь несчастном, дадут ему возможность нормально жить. Потом его кровью накормят лондар с непереносимостью... и – что? может быть, ничего. А человеку, глотнувшему свободы, придётся вернуться в бокс... Райнера передёрнуло. Остаётся только плюнуть, взять кредит и организовать этот филиал на свой страх и риск...

Он остановился. Самому? Влезть в этот бизнес, где конкуренты нежно друг друга любят и сжирают при первой возможности? Где крупные фирмы уже поглотили за пять лет всю мелочёвку? А что он в этом понимает? Да и пробьёт ли разрешение устроить филиал? А не слишком ли рискованно ему появляться возле Перехода, да и вообще в стране, где он уже близко познакомился и с тюрьмой, и с военными? А если его засекут? А как же инсценированная смерть? А...

Он сжал виски. Сартен прав. Надо съездить за город и подышать настоящим воздухом. Он не единственный любитель просторов.

 

***

Здесь было тихо. Когда Райнер приехал, вечер уже покрыл небо синевой, стали появляться первые звёзды... а он хотел, чтобы ночь не наступала как можно дольше. И простор, простор... до горизонта – никаких следов человека, только тихая земля. Сартен подошёл и улыбнулся.

-Я так и думал, что вам понравится. Это дом моего отца.

Райнер оглянулся.

-А сам он?

-Я не знаю. Когда началась эпидемия, он исчез.

-Простите.

-Ничего... Я знаю семьи, которые пережили и не такое.

Слуга сервировал стол на веранде. Райнер уселся в плетёное кресло.

-Как вам удалось так долго продержаться? Вы ведь стали лондар недавно. Если не секрет...

-Да что там, какие секреты... скрывался. Потом напоролся на подростков из соседней деревни. Вот, собственно, и всё.

-Ясно... – Сартен придвинулся к столу. – Вы не стесняйтесь, угощайтесь. Мне, знаете, не даёт покоя ваша идея. Что-то в ней есть.

Райнер улыбнулся и последовал приглашению.

-Что именно?

-Безумие.

-Вот как?

-Именно. Я бы ещё понял, если бы вы предложили построить филиал где-то здесь, в наших краях, подальше от городов. Или в горах, где достаточно правильно выбрать место, чтобы люди уже не сбежали, – нет проблем с охраной. Но в другой стране? Так далеко? В вашем плане есть какая-то недоговорённость.

-Ну вот, – Райнер усмехнулся и отставил тарелку. – Как-то никогда не старался быть загадочным, а надо же, – получилось. Но вот моя начальница ничего подозрительного не усмотрела, в отличие от вас.

-Нет, нет, кто говорит про подозрительное? – Сартен замахал руками. – Надо же такое придумать! Мною движет простое любопытство, поверьте. У вас личная привязанность к этому парку? Или, может, там зарыт клад?

Райнер засмеялся.

-Правильный ответ первый. Клада там, к сожалению, нет.

-Жаль, жаль. И всё же если бы вы не настаивали на этой территории, а предоставили фирме свободный выбор, у вас были бы шансы. Неужели вам так позарез надо туда вернуться?

-Надо, – Райнер постарался, чтобы голос прозвучал небрежно. – Но если бы просто хотелось вернуться, я бы не стал затеваться с филиалом. Нет ничего проще: купить себе дом в какой-нибудь близлежащей деревне, обзавестись хозяйством... но...

-Я уже понял это «но», – негромко сказал Сартен. – Вы недавно стали лондар, нашли себе применение в единственной сфере, где ещё нужно медицинское образование. Вам жаль людей, вы хотите хоть как-то облегчить их участь. Заодно это совпадает с запросами, так сказать, определённой части общества на чистую кровь.

Райнер замер: ему показалось, что Сартен всё знает.

-Да не напрягайтесь вы так, – Ник вздохнул. – Я понимаю, вы пять лет в бегах провели, но честное слово, ваша подозрительность просто обидна. Хотите вина?

-Что?.. Да, пожалуй. Не откажусь. Извините.

Он расстроенно взял бокал. Зачем Сартен затеял этот разговор? Зачем вообще пригласил? Действительно ли тут только любопытство?

Вино было солнечным. Насыщенный, светлый цвет... прозрачная жидкость легко касалась стенок бокала, до боли ярко напоминая о том, что он потерял.

-Солнечные южные склоны, – невпопад сказал он и отпил совсем немного. – Вызревает только жарким летом...

Вихрь мыслей почти физически обрушился на него. Вино – концентрированное солнце. Даже если собирать эти ягоды ночью, делать вино ночью... это неважно. Вино – это только для людей. И Сартен человек. Хоть и лондар.

-Спасибо, – тихо сказал Райнер. – Я никогда не пробовал ничего подобного. Это как... глоток настоящей жизни, да.

Сартен кивнул.

-Вы пейте, Кари, – в его голосе была улыбка. – Это вино делают только в нашем поместье, больше вы нигде такого не найдёте.

Райнер медленно допил бокал. Почему-то вспомнился курьер из конторы, куда он вломился. Парень с вызовом заявил, что он никогда по этому адресу не приходил, и Райнер знал, что это правда, и надо было как-то разрулить. Райнер сделал вид, что не может его узнать, потом «выяснил», что к нему якобы приходил не этот курьер, а другой, дал денег, извинился за беспокойство и, чувствуя себя последним идиотом, закрыл дверь. Подумалось: если бы у парня было другое выражение лица, он бы действовал иначе...

Они сидели на веранде, а небо темнело, ласковый вечер переходил в ночь. Скоро будет весна, она уже близко, на подходе, скоро пустые поля покроет первая зелень, уже и воздух напоён ожиданием весны, зимы больше нет... Райнер пил, Сартен рассказывал о чём-то лёгком, они смеялись, а потом Райнер стал вдруг говорить о своих степях, – сам не понял, как вырулил на это, то ли расслабился, то ли опьянел, попытался как-то себя контролировать и, вспомнив подростков из соседней деревни, всё же умудрился не сказать про Переход... получилось, они требовали с него открыть убежища людей. Почти правда... Сартен нахмурился, долго молчал, потом тоже выпил.

-Я сам не понял, как это случилось. Была вечеринка, с однокурсниками, с девушками... а наутро я посмотрел на себя в зеркало – и обмер. Было страшно вернуться домой.

-С девушками, да... – Райнер вспомнил слова Чифы.

Прежняя тоска вернулась, накрыла, но тут же разбилась о тишину вечера и покой простора, как будто всё это было давно и почти не с ним... Он удивлённо глянул на пустой бокал: сколько же он выпил, что даже от этих воспоминаний сердце так не саднит?

-Вы всё же вернулись?

-Вернулся. Признался во всём отцу... собственно, и говорить ничего не пришлось. Он понял.

Дверь дома открылась, Райнер обернулся. Сартен поднял голову, Райнер не увидел его взгляда, но почувствовал: тот страшно напряжён.

-Не возражаете, если я немного посижу с вами? – спросил пожилой статный мужчина, выходя на веранду.

Райнер улыбнулся, поднялся и протянул руку.

-Кари Ригети, – представился он. – Мы с Ником познакомились в горах, теперь вот...

-Да, я знаю, он рассказывал. Как вам вино?

-Отлично, – искренне сказал Райнер. – Это просто чудо.

Сартен придвинул третий плетёный стул.

-Вино – дитя солнца, сейчас его почти не делают. Слишком сложно.

Райнер кивнул. Они пили, говорили о чём-то, – пожилой незнакомец не позволил возникнуть неловкости, и даже Ник почувствовал себя спокойнее. Потом Райнер поймал себя на том, что азартно обсуждает рыбалку, что они вспоминают только ту жизнь, которая была до начала эпидемии, что перед ними ожили переселение на Дис, радость освоения новой земли, первые победы и первые открытия... Последние пять лет кошмара как будто были намеренно вычеркнуты, им не было доступа на веранду под открытым небом, где солнечное вино светилось на столе.

А потом Райнер вдруг заметил тоненькие прозрачные круги вокруг радужки в глазах у друга Сартена. Сначала он не придал этому значения, подумал – показалось... а потом до него дошло.

Линзы. Цветные линзы, имитирующие глаза лондар.

Райнер спрятался за бокалом и долго пил, пытаясь привести в порядок разбежавшиеся мысли.

Ник Сартен скрывает у себя дома человека.

Первым порывом было – рассказать всё. Рассказать о Переходе, о том, что должен был прикрывать филиал фирмы по производству крови. О той бешеной, изматывающей работе, которую он вёл пять лет. О том, почему ему самому нужно прикрытие для появления в степях. О том, что он на самом деле вовсе не Кари Ригети.

Но когда он поставил бокал на стол, то уже знал, что ничего этого не сделает. Ник и так поможет. Ему хватит и того, что Райнер хочет облегчить участь людей – хоть немногих, хоть как-то. Но если этот пожилой человек – его отец... Он не имеет права повесить на Сартена это знание, которое обречёт его на сообщничество. А если его будут допрашивать? Нет, нет. Меньше знаешь – меньше ответственности, нечего выдать. Слишком, слишком опасно. И судя по возрасту этого человека, Сартен не захочет переправить его за Переход, в неизвестность, к чужим, – из защищённого дома, где свои слуги, где всё давно уже нацелено на сохранение тайны. Интересно, как Нику удаётся заказывать такие линзы, их же менять надо? Такой заказ ведь не скроешь, это очень дико, ничуть не менее, чем идея построить филиал в другой стране. Видимо, как-то справляется...