Текст книги "Рассветные холмы (СИ)"

Автор книги: Екатерина Степанидина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Пылающий кончик ветки потемнел и погас.

 

***

У него было ощущение – надо дожить до весны. Почему, что будет весной? Может, новый виток спирали, по которой вдруг куда-то полетела его жизнь, или что-то другое?.. Люди прибывали, сообщали, что за ними ещё идут следом, что невозможно передвигаться иначе, чем небольшими группами, и потому надо было ждать их, раз за разом. Ник в подробности не посвящал, но после разговоров с ним только ярче становилось – надо дожить до весны.

У Райнера порой просили бумагу, – работы на земле окончились, в зимние долгие дни люди пытались чем-то заняться. Он не возражал. Удивился, почему в какой-то момент люди стали на него смотреть как-то иначе: не как это обычно бывало, а внимательно, пристально, будто хотели что-то разглядеть в его лице или запомнить. Мелькнула мысль о бунте, но он тут же отогнал её: глупость, этого давно уже нет, да и непонятно, какая могла бы быть связь между мятежом и таким вот разглядыванием. Можно подумать, обитатели фермы его никогда не видели, что ли... На всякий случай попросил охрану понаблюдать повнимательней – и вскоре забыл.

Землю заметало снегом. Серая пелена тихо и властно уничтожила границу между небом и землёй, сровняла всё в ровное неяркое свечение днём и осветила призрачным светом ночь. Тени исчезли. Можно было выйти наверх и, закрыв глаза, подставить лицо холодным прикосновениям крупных снежинок – они осторожно здоровались и тут же стремились улететь прочь, чтобы не растаять. Снег из покорной жертвы стал союзником, он жадно уничтожал следы, как будто хотел стереть саму память о том, что кто-то проходил по земле. Те, кто уходил за Переход, несли с собой самое необходимое, и вдруг Райнер заметил у одного из людей свёрнутый трубкой лист, – стоило выйти из машины, как ветер захотел выхватить его. Райнер успел добежать и отнять у ветра добычу, повернулся, чтобы отдать – и увидел, что человек страшно смущён, да и остальные тоже. Он в замешательстве посмотрел на бумагу, – так и не развернул, над белым полем белый лист терялся, пропадал, его почти не было видно. В глазах людей была просьба, здесь, у Перехода, он мог бы прочитать мысли... но не хотел. Он был полновластным хозяином на ферме, он мог бы в любой момент прийти, потребовать, вломиться в чужую жизнь... только ему это было не нужно.

Протянул лист. Человек медленно взял его, губы дрогнули – Райнер чувствовал, что человек хотел, стоял на пороге того, чтобы разрешить... чтобы дать ему посмотреть.

Но человек промолчал. И снег замёл следы уходящих за Переход.

Райнер вернулся в машину. Оксар ждал его, – после приездов местных охотников за чужой кровью они договорились, что Райнер будет отвозить людей только с охраной.

-Вы хорошо сделали, что отпустили их без вопросов, – неторопливо сказал Оксар, когда машина двинулась.

Райнер кивнул. Он и без объяснений знал, что это хорошо. Они не обязаны отчитываться ему о своей жизни, они не обязаны... да хотя бы и просто впускать его в свои личные дела.

-Они ведь рисовали вас, – спокойно продолжил Оксар. – Смотрели, советовались, думали, как лучше.

-Что? – Райнер удивлённо уставился на него и чуть не проскочил выезд на трассу. – Зачем?

-На память. Они же уходят, а вы остаётесь.

 

***

В новостях – редко, но тревожно – стали появляться сообщения о голодающих. Точнее, не так. О том, что лондар стали такими в результате нехватки крови, Райнер догадался сам, без подсказок, никто пока не увязывал этого напрямую. Он заставил себя смотреть: жуткие существа, уже почти полностью потерявшие человеческий облик... Голод. Тот, который он вычислил уже три года назад. О котором говорил ещё на суде. Голод оскалился с экранов и начал наступление.

Ему было плохо. Первой мыслью, невольным движением – срочно посмотреть на себя в зеркало, убедиться в том, что ты ещё не такой... А когда посмотрел, увидел, удостоверился, – долго ощупывал своё лицо, как будто свидетельства одного зрения было недостаточно.

Дожить до весны. Он знал, что ничего особенного весной не будет, кроме одного: станет легче пробираться тем, кто живёт вне закона. Только много ли их осталось? Может быть, проще было бы закрыть ферму, пока они ещё держатся на плаву, пока на них не повели атаку по всем правилам искусства борьбы с конкурентами, – но Ник не собирался этого делать: где-то там, далеко, шли и шли люди, и надо держаться.

Он и держался. А тишина только заставляла острее чувствовать хрупкость размеренной жизни фермы. Дотянуть до весны...

Охранники вполголоса обсуждали нехватку крови. Райнер не мог признаться даже себе, что ждёт от них если не бунта, то по меньшей мере каких-то вопросов, – это было нечестно, непорядочно... а они молчали, оставляли свои мысли при себе. Только потом вдруг пятеро попросили расчёт, – он вздрогнул, мысли заметались: есть ли среди них тот, кто посвящён в тайну Перехода?.. Не было. Он спрашивал, тревожно пытался понять, что их вдруг заставило уйти, они отвечали – далеко от семьи, тревожатся, как там свои. Оксар не возражал, хотя для него их увольнение тоже стало неожиданностью, а Ник, подумав, сообщил, что новых набирать не будет. У Райнера сжалось сердце: надо ждать перемен.

 

***

-Всё, – голос Сартена был еле слышным. – Будет суд и конфискация. Можно это оттягивать, пока хватит денег, но выиграть не получится. Разве что случится какое-то чудо.

Райнеру показалось, что на ферму уже едут военные – забирать людей.

-Сколько у меня времени?

-Не паникуй. Время есть.

-Ник... я не отдам им людей.

-Я знаю, тоже мне новость. Потому и звоню.

Райнер прерывисто вздохнул.

-Что будет с тобой... с вами?

-Я же сказал: не паникуй. Мы просчитывали этот вариант и ожидали его наступления гораздо раньше. Ферма продержались дольше, чем я рассчитывал. Но главная проблема не в происках конкурентов, которым наш успех не нравится.

-Люди заканчиваются?

-Да. Пока что об этом не говорят вслух, но...

-Понял. Ну... я пошёл?

-Да.

-Хорошо. Позвони, когда вернёшься.

Райнер кивнул, забыв, что Сартен его не увидит. Чувства загнать вглубь души, не время, всё – потом. Сейчас – мысль равна действию, быстрее, надо взять приготовленные на случай экстренной эвакуации грузовики... да, это всё-таки настало, обрушилось... Позже, не до эмоций... А кто поведёт?

Он бросился к людям, велел выходить наверх. По дороге кто-то из охраны попытался задать какие-то вопросы, он отрывисто бросил что-то про распоряжение дирекции и убежал за ключами от машин, по дороге незаметно отключил слежку за людьми через чипы. Потом метался по комнатам, выгонял всех, торопил, вытаскивал за шиворот нерасторопных, отмахивался от персонала: сейчас аврал, всё потом, распоряжение директора, выполню – всё скажу, пожалуйста, не мешайте...

Когда поднялся наверх – попал под прицел сотен взглядов. Остановился... пошёл вперёд. Сколько их тут? Они хотели максимум пятьсот человек, сейчас, конечно, меньше, но всё-таки...

-Вот что, – сказал он, и сразу стало очень тихо. – У лондар всё плохо. Нашу ферму собираются сожрать. Скоро. Я хочу отправить вас отсюда прежде, чем к нам приедут забирать имущество за якобы имеющиеся долги. Вы – наше имущество. По их законам. Поэтому, пожалуйста, набейтесь в машины под завязку. Только без паники и давки. Мне нужны водители. Я хочу увезти всех.

Райнер обвёл их взглядом. Он знал, что этих глаз он не забудет никогда, что ему осталось недолго жить, потому что наступает голод... и вдруг он понял, что ему уже не жаль этой оставшейся жизни. Он – сделал. Выполнил. Не зря. И ему не придётся стыдиться тех, кого он собирается переправлять...

-Кари, – раздался голос за спиной.

Он обернулся. В дверях стояли трое охранников.

-Кари, куда вы их отправляете?

-Туда, где их не найдут.

Он вдруг осознал, что безоружен.

-Конкуренты одолели? – уточнил охранник.

-Да.

В толпе людей пошло движение, кто-то пошёл к Райнеру, охранники, вздрогнув, потянулись к оружию.

-Нет! – крикнул Райнер. – Назад! Все назад. Отойдите.

Он резко обернулся к людям, жестом велел им отступить, шагнул к лондар, растолкал их, потом его ухватили за рукав.

-Кари, – сказал охранник. – Я только хотел... мы хотели спросить, не нужна ли помощь.

-Что?

Ему показалось, что он ослышался.

-Вы же все ключи похватали, – объяснил охранник. – Куда вы их довезёте, если водители – люди? Их же увидят сразу.

Райнер пошатнулся. Не может быть... но они же не знают про Переход, Оксар хранил тайну, они же... что он скажет, как же быть...

-Ехать недалеко.

-Рискованно. Давайте-ка лучше мы.

Переход. Там будет Сила. Если что... он даже сумел избежать выстрела Чифы. В конце концов, хватит, эти лондар столько прожили бок-о-бок с людьми, неужели в последний момент предадут?! Но если он ошибётся, если они на грузовиках рванут в неизвестность?

А потом он вспомнил: водителям-людям в ночи нужен свет. Они будут вынуждены включить фары. И это будет концом всего. Может быть, даже вернее, чем если бы охранники оказались предателями.

-Хорошо, – он кинул им ключи. – Давайте. Только быстро. Я сяду в машину, буду показывать дорогу.

Он проследил за погрузкой. Условия зверские, ничего, это ненадолго, хотелось бы верить... как же хочется – верить. Просто верить.

Райнер выехал в степь. Колонна растянулась, ему страшно не хватало, чтобы сзади тоже ехал кто-то свой, чтобы хотя бы мог сказать, если кто-то свернёт... Но – не было. И оставалось, стиснув зубы, ехать вперёд. Выехать на трассу, – весна, всё развезло, не проберёшься другой дорогой. По трассе мимо пролетают встречные. Патрулей нет. Пока.

Остановиться посреди трассы. Никаких поворотов, ничего, только степь, только река, рядом обрыв... Коснуться Силой всех водителей: выходите, присядьте, подождите. Удостовериться, что сделано. Позвать телепатически людей, – он всех знает, теперь это несложно. Пусть сядут за руль. Сейчас он скажет, что делать.

Он знал, что это последнее провожание. Как-то просто и очень жутко: последнее, больше не будет. То, ради чего он остался жить и не встретил рассвет, закончилось. Заканчивается. Первая машина, вторая, третья... как когда-то давно, немыслимо давно – восемь лет назад – уходили первые. Восемь лет, похожих на века. Охранники терпеливо ждут, сидя на обочине трассы. Ничего, теперь уже недолго. Скоро всё. И не будет никакого «дальше».

Он стоял над обрывом, раскинув руки. Здесь всегда ветер. Он уже позабыл, как тут хорошо днём. Какого цвета трава. Как небо отражается в водной глади. А ведь он обрёк и этих охранников на смерть от голода. Не отсрочил. Ни себе, ни Сартену, ни им. Сколько бы они могли продержаться, если бы он не отправил людей за Переход? Он предатель. Но он тоже обречён. Наказание?

Райнер не помнил, сколько он простоял на обрыве, не знал, отчего очнулся. Может, просто повернулся небосвод. Может, упала звезда. Они так красивы, когда прочерчивают короткую светящуюся полоску на чёрном небе... Скоро все, кто ещё жив на Дисе, станут такими звёздами. Только кто-то убивал людей, а кому-то удалось остаться человеком. Скоро всё закончится, и не надо будет из последних сил бороться за жизнь.

Он повернулся и неверным шагом пошёл к трассе. Осталась только одна машина, в неё набьются охранники... потом они обязательно спросят. Не могут не спросить.

Они вернулись на ферму, Райнер зашёл к себе, собрал деньги, документы и попросил весь персонал прийти в опустевшую комнату. Он отложил объяснение на потом, будущее стало настоящим и взглянуло ему в глаза – уже глазами лондар.

-Я прошу вас выслушать меня до конца и обещаю, что буду краток, – сказал он. – Наша ферма встала поперёк горла крупным производителям крови, они очень старались нас разорить, и это наконец получилось.

Он замолчал. Говорить в напряжённо звенящей тишине было страшно трудно, ему нужен был отклик, любой, пусть негодование, крик, но...

– Ник Сартен просил поблагодарить вас и сообщить, что сейчас на ваши счета перечислены все деньги, которые мы были должны вам за работу. У вас будут рекомендации, с которыми вы сможете найти себе хорошее место. И последнее.

Райнер снова замолчал. Сартен не знает, что тут происходит... а если бы узнал, то одобрил.

-На ферме имеется неотправленная партия крови. Я хочу подарить её вам. Я считаю, что незачем кормить бездельников, из которых кое-кто приложил руку к нашему разорению. Поэтому – примите. К сожалению, это всё, что я могу для вас сделать.

Он ждал, что ему напомнят о людях. О том, что можно было бы распределить не только эту кровь. Но ответом была тишина.

В тишине лондар подходили к нему за кровью, жали на прощанье руку и уходили, один за другим, длинной вереницей. Двери, ведущие наверх, были распахнуты, охранный периметр выключен, – больше некого сторожить.

А потом замолкли шаги последнего, и тишина стала всевластной, она ворвалась со степных просторов и завладела тем, что осталось от фермы.

Райнер стоял в пустом коридоре. И что теперь? Ждать, когда голод выйдет из подполья, станет явью, накроет его и превратит в животное? Встретить рассвет? Уйти за Переход и просить людей кормить его – за былые заслуги? Принести заразу лондаризма на чистую планету, превратить её во второй Дис?.. Даже если сам он никого не укусит, – он опасен, нельзя всё предусмотреть, невозможно, тем более, там нет цивилизации, там людям пришлось всё начать с нуля... Хорошо. И – что выбирать, смерть быструю или медленную?

За распахнутыми дверями пустой фермы уходила ночь.

Райнер смотрел на приближающийся рассвет. Интересно, перед смертью можно успеть хоть на миг увидеть голубое небо?

Звонок долетел издалека, Райнер не сразу его услышал. Настойчивый, упорный, упрямый звонок. Райнер медлил. Кто там, кому он понадобился, зачем? Какая разница...

Звонок не умолкал.

Снаружи неудержимо светлело. Скоро солнечные лучи зальют всё, он перестанет что-либо различать. Небо... размечтался.

Звонок продолжал трезвонить. Вызов. Кто-то хочет говорить с ним, кто-то рвётся. Насчёт имущества? Обойдутся, он уже никому ничего не должен. Да замолчит он или нет!..

Он сорвался с места, ринулся вниз. От трезвона в пустом помещении гуляло эхо, у Райнера уже звенело в ушах, только бы избавиться от этого навязчивого звука, уже невозможно, да что же это такое...

Он схватился за аппарат, хотел было оборвать вызов... и вдруг услышал голос Сартена. Он не мог разобрать слова, только слышал страшную тревогу в голосе, потом донеслось – Райнер, Райнер, да ответь же, скажи что-нибудь, Райнер, это ты?

Райнер медленно опустился на стул.

-Да. Это я.

-Слава Создателю! Я тебе уже полчаса звоню! Где ты был? Что происходит?

-Ничего.

-Райнер! Не смей мне врать! Почему ты не подходил? У тебя всё в порядке?

Он вдруг подумал, что не закрыл входные двери. Там – рассвет. Там властвует солнце. Он хотел в него шагнуть...

-Да не молчи же!

-Ник. Я проводил. Всех.

-Ну и хорошо, я так и думал. Всё получилось? Никто не помешал?

-Нет.

-А персонал?

-Они ушли.

-Вы нормально попрощались? Как они отнеслись? Да что ж такое, каждое слово из тебя выжимать!

-Всё было тихо. Ник, я...

Он хотел было признаться, но не смог. Как сказать – я хотел встретить рассвет, но ты помешал?

-Ты из меня всю душу вынешь! Что ты натворил?

-Ничего. Я только попытался.

-Ты... только не говори, что ты...

-Ник. Мы всё равно обречены.

-И что?! И это мне говоришь ты? После всего, что ты сделал? После того, как ты боролся, когда уже было бесполезно? Ты пытался покончить с собой?!

-Ник... прости меня.

-Знаешь... – у Сартена срывался голос. – Если бы я тебя не знал, если бы... ты не понимаешь, ты и меня поддерживал! А что мне теперь делать? Ждать смерти, ждать, что они найдут моего отца и растерзают? Без меня его уже никто не защитит! И теперь что – всё? Ты считаешь, что всё кончено?

-Я могу его вывести. Ты и сам можешь довезти его сюда. Это чуть ли не единственное...

Он осёкся. Жаркая волна стыда и чувства вины застила глаза. Последняя отправка людей была, как же!

-Прости, прости, прости меня! Я идиот. Я не подумал. Я ни о чём не подумал. Я... Ник!

-Райнер. Пожалуйста. Пожалуйста, никогда так больше не делай. Не пытайся встретить рассвет. Я не знаю, сколько нам осталось, но наше дело – может, единственное наше оправдание. Единственное, чем мы можем как-то искупить свою вину перед людьми. У тебя это есть. У меня – меньше. Но тоже. Без этого жить лондар позорно и страшно. Мне. Другим – нет. Это их проблемы, их счёты. У каждого своё.

-Ник...

-Я приеду. Мы приедем вместе. Жди. Дождись нас.

-Да дождусь я, – Райнер закрыл глаза. – Спасибо за оплеуху.

-Всегда пожалуйста, – Сартен усмехнулся. – Знаешь, глупо прозвучит, но... я боюсь отключить связь. Вдруг ты ещё что-то выкинешь.

-Не выкину, – слабо улыбнулся Райнер. – Хочешь, я позвоню тебе через какое-то время?

-Хочу, – серьёзно согласился Ник. – Через два часа.

 

***

Он бродил по опустевшей ферме. Так странно – ничего не надо делать, всё стремительно закончилось... Как долго готовились, и как мало понадобилось времени, чтобы всё прекратить. Один звонок и одна ночь. И пустота, ни души, только в тишине доносится далёкий шум проезжающих по трассе машин.

Райнер услышал приближение машины, вышел встречать. Весна... Так хочется забыть обо всём. Уйти с головой в весну, лазить по перелескам, по оврагам, встречать птиц, ощущать нахлынувшее счастье от того, что дикий зверь подошёл близко, посмотрел и не испугался... Сон. Не было этого.

Из подъехавшей машины вышли двое, Ник бросился к Райнеру.

-Ну? Ты как?

-Ничего.

-Знаю я твоё «ничего»!

Райнер поднял голову: Сартен-старший подошёл ближе и слушал.

-Здравствуйте... Ну что, едем?

-Погоди. Успеешь.

Райнер непонимающе глянул на Ника.

-А чего ждать?

Тот обернулся на отца.

-Давайте зайдём куда-нибудь. Дорога была долгая.

Райнер развёл руками: мол, хорошо, заходите... Он чувствовал, что что-то не стыкуется, но никак не мог понять, что именно.

-Сколько ты тут живёшь? – спросил по дороге Сартен-старший.

-Два года.

-Нет. Не на ферме. На Дисе.

-Постоянно – одиннадцать лет. Наездами – с заселения.

Отец Ника по-хозяйски уселся в кресло в лаборатории. Оглядел приборы, погасшие экраны. Ник остался стоять, прислонился к стене.

-Как тебя на самом деле зовут?

-Райнер.

-Видишь ли... Райнер. Мне недолго осталось жить. Не перебивай. Дела у Ника плохи, но дом он перевёл на подставное лицо, дом не отберут.

Райнер начал понимать, к чему он клонит. Зачем же они тогда приехали?!

-Он никогда не скажет, но я знаю своего сына. Если не будет меня, не будет дела, которое вы оба вели – ему станет незачем жить. Как и тебе сейчас стало.

-Но если ваша прислуга взбесится и накинется на вас?

-Прислуга получает довольствие. Кроме того, в поместье выращивают животных, кровь которых идёт в пищу.

-Это не выход, это просто замедляет процесс оголодания, и всё.

-Знаю. Но ты знаешь не всё.

Райнер расстроенно смотрел в сторону. У каждого свои привязанности, свои способы оставаться в живых. Может, Сартен-старший и прав насчёт Ника, но как же не хочется в это верить... Пропасть, в которую он только что заглянул, вдруг шатнулась навстречу, показала всю свою оскаленную глубину. И чтобы Ник туда шагнул, тоже по доброй воле?..

-Так вы не уйдёте? – безнадёжно спросил он.

-Нет. И ты не встретишь рассвет. Потому что ты нужен Нику. И ещё потому, что не всех людей переловили на Дисе.

Райнер попробовал поверить в последнее заявление, но у него ничего не получилось.

-Вы пытаетесь меня утешать?

-Нет. Собирай вещи и иди к машине. Вместе с Ником.

Райнер посмотрел на Ника. Тот ждал. Не спрашивал, не уговаривал, не соглашался и не спорил. Просто ждал его решения. Не надеялся, не верил в лучшее. Знал, что Райнер может не послушать, поступить иначе...

Он молча пошёл собираться. Ник не отставал, шёл следом. Знакомые пустые коридоры вдруг стали до боли чужими, жизнь ушла отсюда... ушла навсегда.

Райнер внезапно остановился.

-Ник, может так быть, что эту ферму отберут и переоборудуют как обычное предприятие по сбору крови?

Сартен оказался не готов к вопросу, – явно думал совсем о другом.

-Разве что местные. Земля не наша, постройки наши. Пока.

Райнер огляделся.

-Как ты собираешься выкручиваться?

-Долго объяснять. А что?

-Очень хочется спалить здесь всё, – признался Райнер. – Чтобы никто и никогда... Не было тут ничего.

-Неправда. Было. Ты не вычеркнешь это. И те, кто за Переходом, – они есть. Это здесь их нет, им нельзя позвонить, услышать голоса. Но где-то там, под иными звёздами, они всё равно есть.

-Почему же ты не отправишь туда отца?

-Он не хочет. И... это эгоизм, да. Я не представляю, как жить так, что больше не увидеть его, не поговорить, не...

-А если его отправят на ферму? Если его растерзают? Если сделают лондар? Тебе это будет легче пережить?

-Нет. Я вообще этого не переживу.

-Так почему?!.

-Он не хочет уходить. Он очень болен. Здесь хотя бы есть медицина...

-Какая медицина?! Ник, не сходи с ума, хватит одного меня без головы.

Райнер замолчал. В душе кипело бешенство. Расшаркиваются, думают о том, как будет лучше для другого... и ведь никто не врёт, а в результате погибнут все. И что делать? Силком выпихнуть старшего Сартена за Переход?

-Он знает о скрывающихся людях, – тихо сказал Ник. – Я ведь не живу в поместье постоянно, а к нему кто-то приходит, он держит связь. Он намеренно не позволяет мне узнать, но... Он посылал людей ко мне. И к другим нашим охотникам.

-Я в это не верю, – честно сказал Райнер. – Знаю я все эти подпольные дела...

-А ты можешь хотя бы предположить, что не все? Ты всезнающий?

-Я не всезнающий, – вспышка Ника больно резанула по натянутым нервам. – Я вообще слишком долго ни во что не вмешивался. Законы Ордена не позволяют, да мне и не хотелось. Но вот пришлось.

Сартен смотрел, как Райнер резко кидает в сумку свои вещи.

-Надо забрать приборы. Вывезти всё ценное. Остальное пусть горит.

-Ну давай, снимай, – Райнер коротко глянул на него через плечо. – Только для вывоза понадобится не один грузовик.

-Да нет, – поморщился Ник. – Не оборудование для сбора крови...

-Я понял. Не стой столбом, займись делом. Сейчас закончу собираться и подойду.

Сартен несколько мгновений помедлил – и, не обернувшись, ушёл в лабораторию. Райнер вздохнул: остался неприятный осадок.

Потом они вместе перетаскивали приборы в обе машины, лаборатория враз перестала быть строгой и чистой, в ней воцарился разгром, и в этом был какой-то отчаянный азарт: чем хуже, тем лучше, не о чем жалеть, нечего и некому оставлять...

-А вот и нет, – Райнер остановился посреди бывшей лаборатории. – Не спалю.

-Почему? – удивился Сартен.

-Птица тут, корма. Погоди, позвоню. После моего отъезда заберут.

Он набрал номер фермера. Тот почему-то вовсе не удивился – ни звонку, ни тому, что Райнер уезжает... как будто ожидал чего-то подобного.

До следующего вечера они остались на ферме – слишком поздно было уезжать, надвигался день. Райнер старался ни о чём не думать. Предчувствие, нарисовавшее ему будущее когда-то давно, на военной базе, сейчас молчало. Точнее, нет. Он не хотел его слушать. Совсем не хотел.

 

***

На трассе они вдруг увидели двоих – парень и девушка ловили машину. Райнер ехал вторым, следом за Ником, и подумал, что не возьмёт их, – всё-таки человека везут, Сартен-старший хоть и умел скрываться, но лучше перестраховаться... но Ник, посмотрев на них, вдруг затормозил. Райнер тоже остановился, вышел, – вдруг что-то случилось, а он не понял?

-...подбросите?

Райнер пригляделся. Парень был симпатичным, но что-то в его лице неуловимо настораживало.

Сартен оглянулся на Райнера.

-У меня места нет, а вот к нему можете сесть. Ты не против?

Парень вскинул глаза на Райнера, и тот вдруг понял, что его встревожило.

Это выражение он когда-то видел в зеркале. Давно, когда сидел в тюрьме и отказывался пить кровь.

Голод. Эти ребята явно не из богатых, а цены на кровь растут... одна из причин разорения фермы, кстати, они-то делали деликатес, а сейчас и обычная кровь сильно подорожала... Он давно уже не был человеком, бояться нечего, но... почему-то ему стало холодно, как зимой.

-Садитесь, подвезём.

-Спасибо!

Они заторопились, уселись на заднем сиденье. Машина тронулась.

-Вы что, из дому сбежали? – спросил Райнер. Молчание давило.

-Ну... не то чтобы сбежали, – усмехнулся парень. – Просто уже нет денег на кровь, да и не везде завозят. Из деревни уже почти все разбежались.

-Останетесь в городе?

-Нет, – вдруг резко отозвалась девушка.

-А что так? В городах кровь есть.

-Денег нет.

Райнер смотрел на дорогу. Нечего сказать, весёлые попутчики...

-Не злись на нас, – тихо попросила девушка. – Ты богатый, ты дольше проживёшь. А у нас есть только дорога, звёзды и любовь. Если всё равно умирать, то почему не довериться судьбе? Сколько пройдём, столько и проживём, а когда некому будет нас взять с собой, значит, пусть приходит рассвет.

Райнер чуть не въехал в зад машины Сартена.

-Ты что, серьёзно?

-А как можно о смерти – несерьёзно?

-Можно. Правда, я не умею.

-Вот видишь...

Он долго молчал. А ведь он не хотел их брать... Были бы две жизни на нём. Ник их спас... ненадолго.

 

***

Райнер всю дорогу прикидывал, куда может устроиться на работу. Возвращение на прежнюю фирму отпадало, план исполнен и закончился, медицинское образование Кари Ригети уже не нужно... стало быть – всё равно? Придётся просить у Ника разрешения пожить в его городской квартире, пока не найдёт какой-то вариант...

Они добрались до поместья Сартенов, – здесь царила тишина, и как будто ничего не изменилось с тех пор, когда всё было в порядке... относительно, конечно, потому что порядок безнадёжно рухнул восемь лет назад... Нет, изменилось. Здесь как будто тоже стало тише. Ник встретил вопросительный взгляд Райнера.

-Половину прислуги пришлось уволить, – объяснил он. – Сам понимаешь, дела плохи. Прислуга – это расточительство.

Райнер вздрогнул.

-А они не растреплют, что у тебя живёт человек?

-Не должны, – Ник помрачнел. – Мне тоже приходила в голову эта мысль.

-И что же делать?

-Я усилил охрану. Послушай, – он жестом попросил Райнера сесть. – Ты видишь, что творится. Скоро у меня не будет денег, чтобы платить оставшимся слугам, а поместье нужно содержать в порядке, и главное – за отцом нужен присмотр.

-Ты хочешь, чтобы я занял место его личного врача?

-И это тоже. Но я бы хотел, чтобы ты взял на себя хозяйство.

Райнер усмехнулся. После фермы – дело знакомое... и всё же у него было ощущение, что Ник хочет под этим предлогом оставить его возле себя. Боится, что он снова решит встретить рассвет?

-Отец по дороге кое-что рассказал. Я очень прошу тебя остаться в поместье и управлять им. Здесь катастрофически нужны свои, без своих – слишком опасно. Для всех.

Ник смотрел на него в упор, и не верить ему было... неправильно, подло, несправедливо. Но Райнер не мог поверить. Слишком это всё пахло той же самой безголовой благотворительностью. Может, и не совсем безголовой...

-Ладно, – без энтузиазма согласился он. – Я возьму на себя твоё поместье. Не обессудь, если окажусь плохим управляющим, из меня хозяин – без году неделя. Один раз я уже тебя разорил, тебе, похоже, мало...

Ник улыбнулся.

-Вот и будешь отрабатывать.

 

***

Вечером Ник уехал, а его отец зазвал Райнера на веранду и поставил перед ним бутылку солнечного вина. Райнер не заставил себя уговаривать.

-Расскажи о земле за Переходом, – вдруг попросил Сартен-старший. – Ты никогда не говорил, как оно там. Ты ведь это видел?

-Видел.

Райнер пил. Он знал, что от такого вина не опьянеешь, но хотелось хоть куда-то деться от этой жизни, от очередного окончания... которое честнее назвать провалом. Он снова проиграл.

-Расскажи.

Райнер прикрыл глаза.

-Там сразу за Переходом – поле. И другое время года... когда здесь зима, там ранняя осень. Странные деревья, трёхглазые звери...

-Трёхглазые?

-Да.

-Зачем им?

-Не знаю. Мы не проводили глубоких исследований. Теперь мне страшно, вдруг мы и там какую-нибудь заразу не разглядели...

-Не стоит.

-Так вот... если ехать прямо от Перехода, будут холмы. И там выходит на поверхность скальная порода, а в ней есть тёплые прозрачные прожилки. Как будто солнечные лучи пронизали скалу и застряли в ней. Там три материка, но от Перехода до океана далеко, я сам его не видел, только на видеозаписи. Был шторм, огромные волны и ярчайшее голубое небо...

Он допил вино. Сартен-старший налил снова.

-Я не знаю, где поселились наши. Я не был там после того, как стал лондар.

-Расскажи ещё.

-О чём?..

-О чём хочешь. Трёхглазые звери, говоришь?

-Да... и птицы тоже. Одна подлетела тогда близко, с огромным красным клювом, я ещё удивился: надо же, и как он не перевешивает? Смотрела, изучала нас. Сама чёрно-синяя, с металлическим отливом. Красивая...