Текст книги "Рассветные холмы (СИ)"

Автор книги: Екатерина Степанидина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

-Обстоятельства изменились, – пожал плечами Райнер. – Надо же что-то есть. Как выяснилось, – всё-таки надо.

-Ясно, – Баанук сцепил пальцы. – В таком случае, расскажите нам, пожалуйста, всё, что вы знаете о планете по ту сторону Перехода. Сколько человек вы переправили туда?

Райнер задумался.

-Около двух тысяч. Точно не могу сказать, – сами понимаете, было не до подсчётов.

Военные переглянулись: похоже, не ожидали, что столько народу уплыло у них сквозь пальцы.

-Теперь про планету... – Райнер глянул на Баанука. – Лучше всего, если вы мне дадите время примерно набросать карту местности, которую мы успели разведать давным-давно, когда только обнаружили Переход. Там, конечно, есть реки, горы и прочие географические объекты, но рассказывать о них в устной форме – не самое интересное занятие... В том месте, куда выводит Переход, есть смена времён года и разница во времени суток часов на семь. Что ещё... Люди уходили спешно, вещей с собой почти не брали, цивилизацию им пришлось строить с нуля, так что легко себе представить, какое у них оружие.

-Наша задача – захватить людей и переправить их живыми, – заметил Баанук. – У вас есть идеи по этому поводу?

-Как приблизиться к ним и не вызвать подозрений раньше времени? – уточнил Райнер.

-Да.

-Вы имеете в виду, что прийти к ним должен я?

-Верно, – кивнул командир. – Но сначала мы должны укрепиться там. Как показывает практика, – да той же нашей колонии, – никто не селится в непосредственной близости от Перехода, если не поддерживает постоянной связи с теми, кто остаётся по другую сторону. Стало быть, возле самого Перехода мы легко можем обосноваться, тогда как вы с группой пойдёте на разведку.

-Группа, – повторил Райнер задумчиво. – Люди всегда переправлялись не в одиночку. А что, если я приведу им ещё одно знакомое лицо?

-Кого же?

-Райта. Ну, вы ведь знаете, он был проводником у меня, потом попался этим малолетним идиотам... с него и начался наш провал.

-Помню. А зачем он вам?

-Люди его знают: он провожал многих. Будет вполне естественно, если я, решив закрыть путь с планеты, возьму с собой своих. Тех, кто уцелел. Вот если я приведу толпу, среди которой не будет ни одного знакомого лица, – как раз это будет подозрительно.

Райнер подумал, что он явно несёт чушь, но если кто-то из военных и попытался найти в его словах второе дно, то докопаться до него не смог.

-Мы подумаем над этим, – неопределённо согласился Баанук. – Если это всё, то займитесь картой, как будет готово – доложите.

 

***

Райнер боялся только одного: что Райт улизнёт. Точнее, он ничего не боялся: чувство будущего показывало ему сложившуюся дорогу, по которой оставалось только пройти. Когда военные наконец закончили свою предварительную подготовку и сообщили ему, что пора выступать, он был почти спокоен, даже мимолётная радость пришла: наконец-то он увидит степь и простор, сил уже нет сидеть в закрытых помещениях...

Он забрался следом за военными в уродливую неуклюжую консервную банку и попытался устроиться поудобнее, получалось не слишком удачно. Громадина двинулась. Подумалось: что-то не слишком эстетично выглядит оборудование для езды днём, как говорится, не до жиру, быть бы живу.

До Перехода они добирались несколько дней, за которые приходила и таяла тревога, вновь возвращалась уверенность, чтобы опять раствориться в ощущении близости окончания пути. По дороге колонна остановилась, снаружи донеслись переговоры, и в машину спустился Райт. При виде Райнера лицо его исказилось, тот молча подвинулся и ничего не сказал. Райнер знал, что бывший проводник так и остался жить в посёлке, перебивался какой-то случайной работой и слыл нелюдимом. Неудивительно... Сейчас они сидели рядом, можно было коснуться рукой, и хотя оба не смотрели друг на друга, даже солдаты ощутили, что между ними висит напряжение, как перед грозой.

А потом Райнер понял, что начал чувствовать других. Первым – Райта. Смятение, страх, томительное ожидание хотя бы слова от Стража Пути, безмолвный крик – да скажи же хоть что-нибудь, хоть ударь, но не молчи!.. Райнер осторожно коснулся своим вниманием Нольда Баанука. Работа, ответственность... никаких чувств к людям. Люди? Ходячие резервуары с кровью, которые необходимо приставить к делу. То, что называется «хороший семьянин»... Хорошо. Теперь надо попробовать что-то более действенное, главное – незаметно. Времени осталось немного, и шанс будет только один. Это нормально, иначе и не бывает, и возвращается головокружительное ощущение, когда ты в силах пройти по тонкой ниточке над бездной, вписаться в поворот, проскочить на волосок от смерти... Смерти он почтительно поклонился – в душе. После столь близкого знакомства невольно проникаешься уважением к той, кто так пристально смотрел тебе в глаза.

Сила вернулась. Он был в этом уверен, хотя теперь доподлинно знал, что лондаризм и пришедшая с ним жестокость несколько пошатнули загнанный в душу в детстве при обучении в Ордене Кодекс. Вернее, нет, – он по-прежнему точно знал, в какую сторону нельзя применять Силу. Просто переступать грань решения отнять чью-то жизнь стало легче.

Колонна затормозила. Пора было приступать.

Райнер выбрался наружу, подошёл к Баануку.

-Как договаривались, – вполголоса сказал он. – Пока буду переправлять вас, я должен оставаться здесь. Мы с Райтом пойдём последними. Надеюсь, сюда не прибежит толпа его новых земляков, жаждущих пообедать на дармовщинку?

Баанук улыбнулся.

-Шутите. Местность оцеплена до рассвета.

-Хорошо. Все готовы? Тогда поехали.

Он отошёл к краю обрыва. Как же давно это было, и резкий степной ветер, который гуляет здесь в любое время года, и простор, и тихий горизонт... и пьянящее ощущение избытка Силы у Перехода. Он вдруг осознал, что любил этот момент открывания двери к другим звёздам, – слияние с Вселенной, насколько это вообще возможно для человека.

Райт следовал за ним, пока Райнер не остановил его жестом. Туда, где был Переход, Страж Пути всегда шёл один.

-Вы едете прямо на меня, – прежние слова сами сорвались с языка. – Прямо на меня, ясно? Как только я подниму руку – вперёд.

Он знал, что у Перехода сможет это сделать. Да, пусть вымотается, пусть устанет, но...

Первая уродливая громадина двинулась на него, как будто давно уже мечтала наехать и уничтожить.

Стоявший неподалёку командир по рации отдавал распоряжение другим машинам – приготовиться. Тишину взорвало ворчание двигателей.

Райнер подпустил первую машину очень близко, только задним числом сообразил, что это уже опасно, – голубая вспышка коснулась его самого, опаляя яростным незримым огнём, но всё же не посмела причинить вреда своему создателю. Он зажмурился, перед глазами заплясали радужные круги, а когда проморгался, на него шла уже следующая машина. Сколько их там, – десять? Больше?.. Ведь знал же, когда выезжали с базы... Вскоре он уже сбился со счёта, он был единым целым с Силой, с Переходом, яростно выжигавшим чужаков, он был не проводником, но защитником, он видел чёрную бездну ночного неба над головой и ощущал, что звёзды – рядом, что они живые и смотрят на него...

Внезапно он обнаружил, что перед ним уже нет никого и ничего, почувствовал, что Нольд Баанук исчез из мира живых вместе со своими солдатами, увидел, как звёзды над головой когда-то успели повернуться, а рядом стоит Райт... точнее, уже не стоит, а сидит на снегу, закрыв лицо руками.

Он отошёл от края обрыва, взял Райта за шиворот и повёл с собой вниз, к своему бывшему жилищу. Он не беспокоился о том, что кто-то разберётся в следах: берег был изрыт, чёрно-белое месиво могло скрыть что угодно. На миг нахлынула тоска: здесь так никто и не был, всё осталось нетронутым, как в те времена, когда они собирались здесь до начала эпидемии... Он заставил Райта сесть. Тот так и не поднял глаза.

-Сейчас ты наденешь мою одежду и отдашь мне свою, – сказал Райнер ровно. – Документы с собой?

Райт кивнул. Можно было бы и не спрашивать: к военным без документов вряд ли бы пропустили. Пока менялись одеждой, Райнер постоянно был настороже: в душе бывшего проводника что-то происходило, он мог сорваться. Не то чтобы Райнер не смог бы с ним справиться даже сейчас, когда был вымотан, но...

Он посмотрел на часы. Долгая ночь... правда, сейчас уже почти весна, и скоро настанет рассвет. А перед рассветом военные снимут оцепление, ушедшей колонны какое-то время никто не хватится: они для того и ехали сюда, чтобы исчезнуть.

Они сидели в темноте. Райнер думал, что для него самыми трудными будут часы, когда придётся остаться один-на-один с человеком, которого ты собираешься убить, но нет... он ничего не чувствовал. Совесть забралась в глубины души и не собиралась его грызть, явно считая, что Райт заслужил свою участь. В конце концов, по их договору он давно уже должен быть мёртв. Хотя, с другой стороны, Райнер – тоже, и не надо прикрываться какими-то правилами.

С первыми лучами солнца Райнер коротко глянул в глаза Райту. Тот замахал руками, хотел было что-то сказать, но горло перехватило. Райнер мог сделать так, чтобы тот ничего не почувствовал... но не стал. Просто погнал к выходу из убежища, приказал против своей воли переставлять ноги, отгонял от стен и только всё же вздрогнул всем телом, когда снаружи раздался крик невыносимой боли. Отвернулся, вжался в стенку. С этим – всё.

Он прошёл вглубь своего жилища. Как знать, если бы он был законопослушным лондар, может, сумел бы добраться до нынешних властей и восстановить пост Охраны природопользования в этой глуши. Усмехнулся: слишком наивно, слишком...

Генератор давно уже не работал, в комнатах было холодно, но он не чувствовал ничего, – не раздеваясь, свалился на кровать и уснул мёртвым сном. Переждать день...

Вечером он вытряхнул из своих запасов все деньги, проверил документы Райта и подумал над тем, как будет пересекать границу.

 

***

Он сел на станции в пригородный поезд, – для покупки билета не надо было показывать документы. Не самый быстрый способ путешествия, конечно... В вагоне он пристроился в углу, возле забитого насмерть окна. Поезда приходили только в закрытые вокзалы, дневных рейсов было очень мало: слишком рискованно подставляться под солнце. Поначалу он дёргался каждый раз, когда кто-то проходил мимо, но быстро устал переживать. В конце концов, ушедший за Переход отряд должен был выйти на связь только через день, – они договаривались, что Райнер проводит обратно Баанука, чтобы тот доложил о высадке, и они вернутся на новую планету продолжать начатое дело. А когда сеанс связи не состоится, они пошлют кого-то разбираться, и вряд ли это будут блюстители порядка из ближайшей деревни, стало быть – ещё время на то, чтобы добраться до места. Доберутся, найдут не поддающиеся идентификации останки лондар, который встретил рассвет в одежде Стража Пути... и всё. Останется кусать локти, что Райнер их всё-таки обманул. Райт? Никто не придёт из-за Перехода и не скажет, что его там нет. Поэтому можно пока отложить переживания и вернуться к ним, когда истекут все предполагаемые сроки. И да... придётся пить кровь. Нельзя привлекать внимание, да и превращаться в агрессивного безумца – непозволительная роскошь.

Приехав на станцию, он прошёлся по магазинам и незаметно избавился от куртки Райта. Конечно, деньги надо беречь, взять-то неоткуда: опыт с кражами вышел не слишком удачным... но лучше перестраховаться и исчезнуть более качественно. Теперь надо решить, ехать ли на другом пригородном поезде или засветить документы и купить билет до того самого приграничного курорта, куда он метил с самого начала... Нет, всё-таки пригородный. Пусть дольше. Время пока есть.

 

***

По дороге он успокоился – насколько это было возможно. Поезд словно отрезал его от прошлого, он ощутил странное, без всякой Силы, чудо: он как будто оказался вне пространства. Просто и почти потусторонне: там, откуда ты уехал, тебя уже нет, а там, куда ты едешь, – ещё нет, каждое мгновение ты двигаешься, и нет ничего, кроме скорости, ничего, кроме твоего вагона, а мир призраком проносится за его пределами, да и есть ли он, этот мир... Иногда поезд останавливался, из мира снаружи приходили пассажиры, чтобы тоже исчезнуть на время. Когда они высадятся, мир снова обретёт для них реальность, а пока... иное пространство поезда ощутимо забирало власть над теми, кто доверился ему, и именно поэтому здесь властвовал Случай, а Судьба показывала свои знаки – встречами, разговорами и скрещиванием жизненных дорог. Райнер старался не вступать в беседы, вёл себя так, что на него быстро переставали обращать внимание, и наблюдал за рукой Судьбы, которая занималась другими. Было очень похоже, что её следует уважать не меньше, чем Смерть.

 

***

На станциях он старался смотреть новости: не расскажут ли о том, что случилось у Перехода, и если расскажут, то – что именно? То ли не повезло, и он всё пропустил, то ли военные скрыли неудавшуюся операцию, но он так ничего и не услышал. Подумалось: а вдруг они специально молчат, чтобы он уверился в своей безопасности и потерял бдительность? И как объясняться с родственниками исчезнувших солдат и офицеров? Не его дело, конечно, но... Он посмотрел на вышедшую из спячки совесть и припомнил подобающие случаю строки из Кодекса. Как там было? Убивать дОлжно только при угрозе жизни и здоровью тех, кто не может за себя постоять? Ну и всё, дорогая совесть, можешь спать спокойно. По крайней мере, до следующего раза.

Приграничный горнолыжный курорт он хорошо знал по рассказам тех, кто добирался до Перехода из-за границы. Здесь граница была весьма условной, люди – когда-то люди – приезжали сюда отдыхать, а в горах было полно гостиниц и маленьких домиков, в которых можно было переночевать. Городок был красивым и милым, стало обидно, – столько про него слышал, столько раз связывался с теми, кто пережидал опасное время суток в его окрестностях, а теперь сам попал сюда, но ничего не увидишь. Наверное, здесь очень здорово отдыхать, если любить и уметь кататься на лыжах...

Райнер потратил деньги на экипировку и ушёл в горы. Дальше должна была начинаться цепочка убежищ, причём где-то действительно жили, а не только прятались, чтобы бежать дальше, и можно было спросить дорогу к людям. О том, что его могут прогнать так же, как в заброшенном санатории, он старался не думать, но не получалось, от этого становилось тоскливо, а горы начинали казаться ещё более непроходимыми, чем были на самом деле. Интересно, может ли лондар замёрзнуть?

Он пробирался по проторённым тропам, издалека махали руками незнакомые лыжники – просто от хорошего настроения. Кто-то спрашивал дорогу, кто-то предлагал присоединиться к компании. Порой он так и делал, заваливался в маленькие домики с толпой весёлых беззаботных лондар, как будто был с ними сто лет знаком, веселил их, пережидал светлое время суток и уходил дальше, улыбаясь на сожаления о расставании. Здесь была другая жизнь, отсюда пустая степь, снегоходы и тюрьма выглядели почти выдумкой, но он не мог забыться и шёл дальше на юг.

 

***

В последнее убежище перед спуском с гор он ввалился уже в опасной близости рассвета. Знал, что это ненадёжно, что лучше бы он добрался до какой-нибудь легальной гостиницы с защитой от света, но... здесь точно не будут искать, не сунутся: домик почти развалившийся, человеческий, с большими окнами, от которых разве что в подвал нырять. Он и приготовился... а когда через мгновение ему в грудь упёрлось что-то острое, застыл на месте. Человек?!

-Райнер?!

Он ошеломлённо уставился в полумрак. Этот голос... Не может быть, это слишком невероятно, чтобы быть правдой, слишком много счастья сразу, так не бывает...

-Лина...

Что-то звякнуло о пол, – она выронила оружие, потом его почти сбили с ног, он увидел её слёзы, её счастливые глаза... понял, что сам целует её, что они уже сидят на полу, обнявшись... и обнаружил, что почти ничего не видит, светлая пелена застилала глаза: солнце неудержимо приближалось. Лина в ужасе вскочила, схватила его за руку и потянула за собой к лестнице, ведущей в подвал. От резкого удара реальности он смешался, волна счастья рассыпалась на сверкающие брызги и оставила его наедине с никуда не девшейся жизнью.

Лина плотно закрыла дверь. Здесь было совсем темно, и они держались за руки, – казалось, отпусти на миг, и чудо исчезнет, потеряется во мраке, и снова ничего не будет. Он дотянулся до неё и снова обнял.

-Ты не боишься, что я сорвусь, – прошептал он. – Ты и тогда не боялась...

-Я не могу тебя бояться. Просто не могу. Даже если... если вдруг... – она не могла произнести это вслух. – В общем, я... я приму всё как есть. Тебе можно... Я ушла от своих, я не могла с ними больше, они совсем уже...

Она всхлипнула и снова расплакалась.

-Я так боялась, что никогда тебя не увижу...

-Я тоже, – помолчав, признался Райнер. – Но ведь мы никогда...

-Нет. Не говори так. Мы теперь будем вместе, и вместе уйдём за Переход...

Райнер очень тяжело вздохнул.

-Что? Ну что ты? Только не говори «нет», пожалуйста, я этого не вынесу...

-Я не могу уйти за Переход. Я же лондар.

-Тогда и я останусь.

Райнер крепко сжал её руки, а потом начал рассказывать – негромко, безжалостно, подробно, не щадя ни себя, ни других, ни её нервы... Он должен был выговориться, сказать вслух всё, что до сих пор знал только он, чтобы пережитая жуть наконец превратилась в слова и развеялась ветром.

-Я обещал очистить Переход к первому дню лета, – Райнер горько улыбнулся. – Пойми, я действительно верил в то, что там только эти малолетки из соседней деревни. Теперь о Переходе знают спецслужбы и армия, если даже они и поверили в мою смерть, то всё равно место-то им известно, пробраться будет сложнее.

-Я останусь...

-Подожди, не перебивай. Я иду к людям. Я хочу снова наладить путь к другим звёздам. Я не верю, что это никому не надо...

Он замолчал, не зная, как объяснить то, что наедине с собой было просто и ясно.

-Видишь ли, кроме этого, я ни на что не годен. То есть можно бросить всё, сделать вид, что я обычный лондар, найти какую-нибудь работу, жить спокойно, пока никто не распознал, что я не Райт... Но я так не могу. Это бессмыслица, пустота, это... предательство. Иметь возможность спасать людей и ничего не делать – преступление. Я знаю, что никто не может меня упрекнуть, что некому меня судить, но...

-Ты сам себя судишь, – голос Лины дрожал от слёз. – И жестоко.

-Послушай... я не прошу у тебя ответа сейчас. Просто подумай. Легко ли знать, что в любой момент, стоит мне отвернуться, тебя могут схватить лондар? Или же мне будет больно, но я буду спокоен за тебя, ты будешь далеко – но в безопасности, и они не смогут тебя достать?

-Райнер...

-Лина. Останься жить. Я прошу тебя!

Она рыдала и не могла остановиться.

-Ты говорил... в первый день лета...

-Да. Мы будем вместе, я буду делать всё, чтобы сберечь тебя... я клянусь, я даю слово Владеющего Силой перед вечными звёздами и Вселенной, но и ты поклянись, что ты уйдёшь. Я не выдержу, если тебя схватят, пойми меня!

Она вцепилась в его руку, как будто расставание предстояло сейчас.

-В первый день лета, Райнер... в первый день лета.

Ему показалось, что с сердца упал камень. Она будет жить, далеко, под другими звёздами... а у них впереди ещё целая весна.

 

***

Он не думал, что это последний перегон, – горы простирались дальше, до цивилизованных мест ещё идти и идти, и надо было ломать голову над тем, как везти Лину поездом. Но когда они попытались открыть дверь в доме на перевале перед рассветом, она оказалась заперта. Райнер с тревогой посмотрел по сторонам и понял, что от него уже толку нет: надо прятаться. Из вариантов укрытия был только какой-то полуразвалившийся сарай, в котором сквозь щели было видно светлеющее небо. Лина пыталась открыть дверь, не получалось, ему оставалось только следить за ней издали... а потом он чуть было не выскочил наружу, позабыв о солнце: до него донёсся голос явно очень невыспавшегося мужчины, который хотел узнать, за какую провинность его разбудили в такую рань путём ломания чужой двери. Лина что-то ответила, он не расслышал слов, разговор затягивался, Райнер боялся, что что-то случится, а те двое всё говорили и говорили, голоса сливались в неясный шум, снаружи неудержимо светлело. Вот уже и вовсе стало невозможно смотреть в щели, надо было забиться в угол, зажмуриться и стараться, чтобы солнечные лучи не попали на кожу. Время тянулось, он уже отчаянно жалел, что далеко от Перехода, – можно было бы хоть как-то понять, что происходит, а обычных человеческих возможностей так сильно не хватает... Потом накрыла паника: дверь громко хлопнула, и настала тишина.

Он остался один.

Сделать что-то было решительно невозможно: сгореть на солнце в его планы не входило. Он велел себе прекратить дёргаться и подумать над вопросом, кто мог встретить Лину в доме. Убежище, как помнилось, было надёжным, постоянный пункт для отдыха групп по дороге к Переходу...

Он обозвал себя идиотом и расплылся в улыбке. Конечно же! Ксанф Чифа, который когда-то отказался уходить сам и сказал, что его можно применить с большей пользой... А ещё где-то здесь – или нет, дальше? – его зов настиг группу уходящих, когда он кричал во все стороны о провале.

Его неудержимо клонило в сон. Сидеть было неудобно, а ещё вспомнилось, как бывало, когда зимой он ночевал у кого-то из друзей, тоже зимой, а утром солнечные лучи будили, упираясь в нос, и от них было тепло, – так удивительно среди мороза, привет из лета, которое в холода кажется сном... От воспоминаний нахлынула тоска: а ведь это не изменится, и так и придётся теперь прятаться от солнца, позабыть, какого цвета трава днём... Что-то в душе упорно не хотело верить в окончательность приговора.

Дверь в сарай хлопнула, раздались шаги – уверенные и неторопливые.

-Ну, вылезай, – потребовал Чифа. – И без глупостей: Лина сказала, что ты голодный.

Райнер отчаянно потряс головой: понял, что задремал.

-Есть такой факт, – признался он. – Но я же ни к кому не приставал...

-Твоё счастье. Ну хватит, дай на тебя посмотреть наконец. Впервые за пять лет встретились, а ты на человека не похож, тебе не стыдно?

Райнер невесело улыбнулся и поднялся. Он почти ничего не видел, а сочившиеся из щелей солнечные лучи только усугубляли дело.

-Могу тебя поздравить: вы приехали, – сообщил Чифа, окинув Райнера критическим взглядом. – У меня тут благодаря твоей панике осела последняя группа, жить стало приятно и весело, особенно ввиду того, что всю эту ораву надо чем-то кормить. Лина дальше не пойдёт. А ты что собрался делать в этой жизни? Она несла какую-то чушь про возобновление путешествий через Переход. Ты рехнулся совсем или временно?

-Совсем и давно, а что?

-Как ты думаешь это осуществить?

-Пока не знаю. Как-то... легально.

-Что?

Райнер смутился.

-Ну, понимаешь, эти фермы по производству крови...

-Ты решил их обворовывать? – в глазах Чифы было озорство. – Каким образом?

Райнер устало прислонился к стене. Как же всё-таки долго он сюда добирался...

-По дороге мне пришлось пообщаться с любителями горных лыж и по совместительству сторонниками здорового образа жизни, – сообщил он. – Понимаешь, когда даже незнакомые люди встречаются в процессе какого-то общего занятия, они считают, что им есть о чём поговорить. Я не любитель горных лыж, но им знать об этом было необязательно... Так вот. Кроме милых бесед ни о чём и обмена координатами они успели мне пожаловаться, причём не по одному разу, что их еду на фермах на редкость плохо кормят.

Чифа заинтересованно смотрел на Райнера.

-Что ж им так не везёт с едой-то?

-Кажется, они пока не сообразили, что для нормального самочувствия человек должен жить нормальной жизнью. Словом, я случайно ляпнул, что, наверное, было бы лучше, если бы фермы находились в каком-нибудь заповедном районе, а не в городах, и идея даже поимела успех...

-Нет, это просто прелестно, – усмехнулся Чифа. – Производство чистой крови, надо же! А какое отношение этот бред имеет к Переходу?

-Мой пост охраны природопользования, – разъяснил Райнер. – В огромном природном парке. Как раз по соседству.

-Ого!

-Ага.

-Гениально. Надо будет нашим рассказать, а то как-то слишком они грустно живут.

-Расскажи, – согласился Райнер без особой надежды. – Вдруг там найдётся хоть одна умная голова, которой эта идея понравится.

Чифа кивнул.

-Ты собираешься сидеть здесь в ожидании результатов?

-А у меня есть варианты?

-Есть. Дождаться ночи и свалить.

Райнер вздохнул.

-Лина тебе рассказала, что меня уже один раз прогнали? Я ожидал от жизни большего разнообразия.

-Да, кстати, насчёт Лины. Ты в курсе, что лондаризм передаётся не только через укус?

Райнер похолодел.

-Нет.

-Теперь будешь знать. Её я тоже осчастливил, сидит сейчас и ревёт. Эх...

Он махнул рукой.

-Ладно, к делу. Идея твоя гениальная до безумия, мне даже нравится... Можешь пока здесь поспать, а к вечеру я тебя позову. Посидим вместе, покумекаем.

Чифа ушёл. Райнер поискал угол потемнее, забился в него. Лондар. Изгой. Нечего тебе делать среди людей, иди к своим...

 

***

Вечером он пробирался по полутёмным подземным коридорам следом за Чифой. Когда-то здесь пытались что-то добывать, но выяснилось, что это слишком опасно и дорого, и рудник забросили. Стены хранили следы вгрызавшихся в них машин, а путь освещали тусклые лампы. Видимо, здесь тоже кто-то озаботился генератором...

В слишком просторном подземном зале были люди. Райнер чувствовал настороженность, никакого владения Силой не надо, чтобы понять: боятся, не знают, чего от него теперь ожидать... Чифа вывел его в центр и отошёл на два шага.

-Вот, держите. На всякий пожарный: он знает, что на прицеле. Думаю, обойдёмся без сюрпризов. Ну, говори, раз пришёл.

Райнер оглядел людей. Кто-то из них был тем проводником, которому он сказал: подождите, спрячьтесь, когда всё прояснится, я сообщу... Вот, прояснилось. Пришёл сообщить.

Тишина становилась гнетущей. Райнер хотел было рассказать идею сначала, но вдруг передумал.

-Я понимаю, что это авантюра, – с напором сказал он. – Действительно, как можно пробраться в эти их центры, как оттуда вытаскивать людей, да ещё и так, чтобы никто ничего не заподозрил? Вроде бы никак. А ещё и перевозить через границу. Одному, нескольким, да ещё и здоровым, – вполне можно, а когда людей доят на предмет крови долгое время, во что они превратятся? Так вот...

Он почувствовал, что его слушают очень внимательно, в зале пошло оживление.

-Это ж надо делать официально!

-А кто будет устраивать ферму в твоём заповеднике?

Райнер развёл руками.

-Ну, как – кто. Я.

Зал загалдел.

-Ты?

-А ты уверен, что тебя туда возьмут на работу?

-А ты сможешь их обмануть? А если не получится?

-А как переправлять тех, кто не на ферме? Мы туда как-то вовсе не жаждем попасть, даже если знать, что с фермы прямая дорога через Переход!

Райнер терпеливо дождался, пока шум притихнет, и поднял руку.

-Я успел осторожно выяснить, что это за фермы. Пока добирался сюда, было время, да и лондар по дороге были достаточно разговорчивы. Туда берут и чернорабочим, но лучше, если ты имеешь какое-то отношение к биологии или медицине. В Ордене и то, и другое входило в наше обучение, так что подготовки хватит. А дальше придётся потихоньку втираться в доверие... Честно говоря, не представляю, как.

-Ну, твоей-то подготовки, допустим, и хватит, – подал голос Чифа. – А этот парень-то, которого ты сжёг на рассвете, Райт? У тебя же его документы. Он-то кем был? Если скажешь – медиком, то я решу, что ты слишком везучий, и так не бывает.

-Райт на заправке работал, – честно сказал Райнер. – И это момент, который я ещё не продумал.

-Ну, продумывай, – разрешил Чифа. – И предположим, тебе что-то удастся. Ребята дело спросили: как ты думаешь протащить к Переходу таких, как мы?

-Путём махинаций и экономических преступлений, – сообщил Райнер. – Есть такая вещь: приписки в свою пользу. Например, с целью уклонения от налогов... Правда, в этом я тоже ничего не понимаю.

-Ну ты даёшь, – восхитился Чифа. – Не успел наняться на работу, как уже способствуешь падению морального облика лондар. Есть несколько крупных фирм по производству крови, можешь попытать счастья. Адресами снабжу. Будем держать связь...

-Есть один серьёзный момент, – проговорил Райнер, коротко окинув людей взглядом. – Самый сложный во всей этой авантюре. Даже если мне удастся наняться на работу и устроить неподалёку от Перехода этот филиал, наступит главное: мне понадобятся союзники. Те, кто неизбежно узнает о том, что я выпускаю людей. Те, кто хотя бы не будет мешать мне. Сами понимаете, один провал – и меня оттуда выгонят, а дело накроется. Такие вообще бывают, или я чересчур наивен и оптимистичен?

Ответом было молчание. Райнер понял, что действительно озадачил людей, да и надеяться сходу получить ответ было как-то малореально... Чифа встал.

-Может, и не чересчур, – веско сказал он. – Но каждого из тех, кто на первый взгляд ещё не потерял человечность, нужно проверять. Мы подумаем. И тебе придётся во многом действовать на свой страх и риск.

 

***

С Линой он прощался на закате. Солнце уже почти село, он начал различать и горы, и далёкий городок внизу, откуда начиналась железная дорога. Найти слова оказалось труднее всего, они говорили о какой-то ерунде, а ещё закрадывалась предательская мысль: порознь скрываться легче, меньше шансов, что её обнаружат, когда она с людьми, то можно не бояться за неё... почти. А потом надо было решиться и уйти по узкой тропке вниз, быстро, не оглядываясь, чтобы оборвать мучительное желание остаться. Он уходил всё ниже, а неподвижная фигурка на склоне уменьшалась, он знал, что Лина смотрит вслед и будет стоять там, пока он не скроется с глаз.