Текст книги "О волшебной любви (3 бестселлера)"
Автор книги: Екатерина Боброва
Соавторы: Татьяна Скороходова,Наталья Оско
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 49 страниц)
Эх, жаль, очень жаль, что ей запрещено видеть Ласти до церемонии. Она бы ему много чешуек повыдергивала для вразумления. Но нет, традиция, порталься она куда подальше. И, почему ей кажется, что данную традицию придумали исключительно сегодня утром, дабы не омрачать будущую свадьбу скандалом молодых. А у неё руки так и чешутся поскандалить, причем по крупному.
Ну, попадись ей этот чешуйчатый. От тарелки, летящей в лоб, он бы может и увернулся, а вот от посланного вслед замораживающего заклинания навряд ли. И даже жалеть его потом она не будет. Будущий супруг в курсе, что женится на боевом маге, так что нечего доводить невесту до спонтанных заклинаний. Надо же удумал: свадьба – завтра. И ладно бы устроил скромную церемонию – только для своих, небольшой семейный ужин, она бы пережила. Нет, превратили свадьбу невесть во что – крупномасштабные переговоры с легким налетом романтизма.
Очередное крыло драконов заходило на посадку, четкими тенями выделяясь в сиреневых сумерках. Вот, ещё один советник пожаловал. Нет, она не против драконов, но зачем было приглашать весь Совет в полном составе? Причем каждый из них прихватил с собой ещё и старших Гнезд. Как будто мало присутствия собственного Гнезда в полном составе?
Зарран естественно не мог пропустить такое «важное» событие, как свадьба асхалута. Все равно с утра здесь ошивается. Утром новичка инструктировал, в обед обряд проводил. Ничего удивительного, что решил задержаться до вечера. Мило, только зачем было тащить сюда остальных своих подданных? Что они раньше никогда свадеб не видели, или так переживают за сестру, что решили её морально поддержать?
Вроде со стороны жениха всех перечислила, теперь перейдем к собственной. Её семья всегда славилась гостеприимством, и пригласить своих друзей на свадьбу дочери её родители были вправе. Но только Риль абсолютно не помнила, чтобы большинство из них относилось к руководству Магистрата. Кто ещё? Ах, да, брат естественно позвал своих друзей. Логично, все они служат в МОСПе, но десять боевых команд, которые насчитала Риль – явный перебор для одной скромной свадьбы. Не её ли скромную персону они охранять собрались? Да и от кого? От собственного жениха, точнее уже мужа?
Она, конечно, может сейчас топнуть ножкой, закатить истерику и послать всех кривым порталом куда подальше. Только ведь чувствовать себя будет при этом последней сволочью. Но замуж не хочется, особенно вот так – символом дружбы и единения братских народов. Замуж не хочется, но и жить без одной чешуйчатой заразы она тоже не сможет.
Риль прижалась лбом к стеклу. Внизу мелькнула чёрная шевелюра Хирано. Маг удивительно гармонично смотрелся вместе с драконами, словно их дальний родственник. Рядом шёл глава Совета, как же быстро они нашли общий язык! Позади этой активно обсуждающей что-то парочки двигались остальные драконологи.
Днём Хирано представил девушке своих коллег. Риль уже не удивлялась очередной порции незнакомых гостей. Но «друзья наставника – мои друзья», а посему она гостеприимно улыбнулась каждому. Правда, улыбка немного померкла, когда Хирано выделил троих, заявив, что именно эти доблестные маги оказали ей честь, согласившись, стать её учителями. Риль с тоской оглядела доблестных магов. Те, почему то легко представлялись в темной подворотне с ножом в руках или с бутылкой вина за столом грязной таверны, и наконец, в мрачном лесу среди горы трупов, неважно чьих, а вот за преподавательским столом…..
Рассказ о том, как бедная девочка не зная ни единого заклинания, противостояла драконам и магу-предателю, тронул сердца многих. Желающих выучить беспомощную крошку Риль оказалось чересчур для неё одной. Хирано остановил выбор на троих – самых опытных, матерых, обращая внимание на заслуги, а не на внешность. А внешность преподавателей не предвещала для Риль ничего хорошего. Такие не станут снисходительно журить за невыученный урок, нет, они просто сожрут нерадивую студентку с потрохами. Ишь, лыбятся, словно кусок любимого пирога увидели. Ну, и видимо только ради того, чтобы приободрить невесту, Хирано объявил напоследок, что медовый месяц для неё продлится неделю, а дальше начнутся занятия.
«Уморят», – с тоскою подумала Риль, но виду не подала, наоборот улыбнулась еще шире.
Двигались драконологи плавно, каждое движение было точным и выверенным. Из них получались отличные разведчики, если разочаровавшись в ящерицах, уходили в смежное ведомство. Но таких было немного. Как правило, маги «заболевали» драконами на всю оставшуюся жизнь. Среди них встречались теоретики, но большинство предпочитало практические наблюдения – дальние или ближние, в зависимости от опытности мага. Их золотое правило гласило: «Умереть можешь только после того, как передашь добытую информацию коллегам».
Сейчас среди драконологов царило нездоровое оживление. И не было в нем ничего удивительного, ведь в одночасье объекты наблюдений соизволили повернуться к магам мордой, то бишь лицом, и улыбались при встрече, а не пытаться откусить какую-нибудь часть тела или плюнуть огнем. Хирано враз обрел неслыханную популярность, а приглашение на свадьбу его ученицы рассматривалось наравне с награждением Золотой аркой, выдаваемой за доблестные заслуги.
Красное солнце коснулось края воды и зависло над горизонтом, словно размышляя – нырнуть или немного подождать с купанием и посветить ещё этим людишкам, так смешно суетящимся на берегу.
А на берегу разом вспыхнули огни, окрашивая серые сумерки в золотые тона. Дверь в комнату приоткрылась.
– Пора, милая, – позвал отец.
Риль вздохнула, отошла от окна. Зябко повела плечами – оказывается, она успела замерзнуть. Эх, где там её грелка? Где-где – внизу невесту дожидается. Девушка в последний раз полюбовалась на своё отражение в зеркале, поправила диадему, блеснувшую россыпью крупных камней. Нет, обязательно надо восполнить этот пробел в образовании. С другой стороны, спокойнее жить, не зная стоимости камушков, украшающих твою голову.
Коррин набросил ей на обнаженные плечи чёрную меховую накидку, скрепил на груди массивной брошью. На ней два дракона сплелись гибкими телами – очередная семейная реликвия. Отец распахнул дверь, обнял дочь, нежно поцеловал в лоб.
– Не думал я, что ты так рано и так внезапно покинешь семью, – вздохнул он, окидывая Риль грустным взглядом, – Ластирран показался мне достойным человеком, хоть он и дракон. Хорошо, что Тарк останется здесь с тобою. Мне будет спокойнее, зная, что он рядом. Твой дракон любит тебя – я не почувствовал фальши в его словах, а всё остальное не так уж важно. У каждого из нас есть свои недостатки, все мы – дети Создателя.
– Точно, – хихикнул Коррин, – даже удобно, что он может превращаться в дракона. И муж, и транспортное средство одновременно. Будешь на нём на рынок летать.
Риль невольно улыбнулась, представив навьюченного покупками дракона усиленно машущего крыльями в направлении дома.
– А ещё он теплокровный и с ним ночью не нужна грелка в постель, – не удержалась она, сдав пикантную особенность дракона.
– Ходячая грелка, – засмеялся брат, – и лежачая. Горжусь тобою, сестренка. Давай, уж, колись, ты из-за этого за него замуж пошла, мерзлячка?
– Ага, – кивнула Риль, чувствуя, как губы растягиваются в глупой улыбке. Семья – это здорово, особенно такая, как у неё. Напряжение ушло, словно с плеч смахнули навалившееся раздражение.
Сердце Риль забилось сильнее – впереди рядом с каменным возвышением стоял ОН. Взгляд девушки скользнул по чёрным, струящимся волосам, пробежался по фигуре, облаченной в парадный костюм. Блестящие антрацитовые камни складывались на спине в силуэт летящего дракона. «Как же он красив!» – мелькнула мысль, а затем взгляд встретился с пламенем, горящим в глазах Ласти, и сердце ухнуло куда-то вниз.
Глаза ещё различали окружающие детали, но так, мимолетом, не в силах сосредоточиться на них. Вот приветливо улыбнулись братья, весело подмигнул Кэсти, Фэстигран в удивлении поднял брови вверх и прижал руку к груди – задохлик всё-таки превратился в принцессу. С другой стороны от возвышения стояла в чёрно-золотом платье сияющая Гранта. Первая свадьба с её присутствием, да ещё и человеческая! Глава Совета, скривившись, дал разрешение малолетней дочери присутствовать на взрослом торжестве, так как невеста не была готова обойтись без подружек. На радостях, драконица едва не задушила Риль, и теперь стояла, сияя, как утреннее солнышко. Чуть поодаль внешне величественные и невозмутимые пребывали родители жениха и невесты, вот только у мам подозрительно блестели глаза, да и волнение пап все равно было заметно.
Риль вздохнула – жаль, нельзя позвать на собственную свадьбу подруг, но равновесие слишком хрупко, чтобы им можно рисковать. Всем будет спокойнее, если драконам некого будет соблазнять.
На постаменте, по такому случаю специально сложенном из камней, стоял знакомый девушке служитель. Храм Создателя находился недалеко от родного дома Риль, и в детстве она часто бегала к служителю за утешением или советом. Вот и сейчас от доброй и понимающей улыбки, как раньше защипало в глазах, а на сердце стало легко и светло.
Тишина опустилась на двор, лишь тихий рокот океана доносился с линии прибоя. Голос служителя зазвучал громко и отчетливо – церемония началась.
Слова этой службы были неплохо знакомы Риль, не на одной свадьбе ей довелось побывать, выдавая подружек замуж.
Прозвучали заключительные слова.
Мужчина опускается на колени и с нежностью целует руки своей жене. Так он признаёт силу, заключенную в слабых женских руках. Именно эти руки будут поддерживать огонь семейного очага, готовить еду, наводить чистоту, пеленать ребенка, а по ночам дарить любовь и ласку. И они способны на многое – там, где не пройдёт грубая мужская сила, добьется своего мягкая женская ласка. Мужчина поднимается с колен, теперь очередь женщины. Она опускается на землю, касаясь руками ног мужа, признавая его право на свою судьбу, доверяя ему свою защиту, принимая его покровительство.
Дракон, наклонившись, аккуратно поднимает Риль. Так и в семье – если и приходится в чем-то уступать друг другу, то пусть эти уступки будут взаимными.
Два кольца из потемневшего от времени металла медленно подплывают к ним по воздуху, очередная реликвия из семейной сокровищницы. Риль аккуратно надевает кольцо мужу. Теперь очередь за Ласти. Маленькая женская ладонь тонет в его руках. Второе кольцо занимает место рядом с первым. Необычны брачные кольца у драконов – чёрная змея с позолоченной спинкой обвивается вокруг пальца, кусая себя за хвост. Два глаза мигают ярко-алыми рубинами. Риль проводит пальцем по кольцу – чувствуется каждая чешуйка. Ох, сколько же стоит такое чудо!
– Нравится? – напряженным голосом спрашивают рядом. Руку ей Ласти так и не отдал.
– Кого-то она мне напоминает, – задумчиво говорит Риль в полголоса. Служитель ещё не закончил поздравительную речь. Правда, она больше напоминает манифест дружбы народов, чем поздравления молодых, но драконы вежливо внимают служителю. В Создателя они, конечно, верят, но все же небо их родной дом. Именно его молят о снисхождении, просят попутного ветра, ему кидают обещания и клятвы. Небо ближе, понятнее и роднее, неизвестного Создателя. Пространственники, имеющие дело с порталами, более привыкли вверять себя в руки Создателя. Ведь переход между мирами, словно маленькая смерть, и лишь одному ему известно, останется ли она таковой или уведёт за грань. Потому и надеются маги на милость Создателя, уходя в чужой мир.
– Я – не змея, – обиделся Ласти, продолжая держать её за руку, – и глаза у меня не красные.
– Да? – Риль подняла брови вверх, – а когда злишься, очень даже красные.
– А у тебя они чернеют, и, знаешь, дорогая, в последнее время, в них тоже загораются красные огоньки.
– Чешуя ещё не отрастает? – спросила Риль шепотом.
– Пока ещё нет, – Ласти наклонился почти к самому уху девушки, – хотя признаться, в боевом костюме асхалута ты выглядела потрясающе, – дракон провел языком вдоль ушной раковины, потом слегка прикусил мочку.
– Прекрати, – пошипела Риль, чувствуя, как краска заливает её щеки.
– Сегодня нам всё можно, – выдохнул Ласти, одной рукой забираясь под меховую накидку и проводя пальцами вдоль позвоночника, – любимая. Я люблю тебя больше жизни.
Нет, гордость пыталась ещё напомнить хозяйке про обещанный скандал, но была отправлена прочь, твердо вставшим на защиту своего счастья, сердцем.
Стоявший у окна силуэт мужчины едва выделялся в серых предрассветных сумерках. Ласти в задумчивости глядел на океан. Его зоркие глаза уже различали ставший сиреневым край неба. Скоро рассвет, рассвет нового, действительно нового дня. Сколько всего произошло за последнее время?
На кровати завозилась, перевернувшись на другой бок девушка. Дракон кинул тревожный взгляд на Риль, но нет, не проснулась, лишь улыбнулась и сладко засопела. Непривычная нежность наполнила его сердце. Тихонько, что не разбудить спящую, он присел на краешек кровати, осторожно провел рукой по волосам. Захотелось вновь сжать хрупкое тело в объятиях, услышать сладостный стон, сорвать хмельной поцелуй с податливых губ, но Ласти сдержался. Его жена и так устала за вчерашний день, да и заснуть он ей позволил лишь недавно. Как же это здорово – понимать друг друга без слов, ощущать чужие желания и знать, что ты любим и желанен. Слияние, наконец, стало полным.
Вместо эпилога
Дракон разъярённой фурией метался по комнате. Жертвами его гнева уже стали два стула, по ним хорошенько потоптались и не один раз. Стеклянный столик, до этого скромно стоящий у окна, теперь блестел осколками на полу, и даже напольная ваза времен первого малого исхода не избежала печальной участи быть разнесенной на маленькие кусочки.
Хрясь! Кулак впечатывается в поверхность стола. Бумс! Рядом опускается второй. Дракон обводит яростным взглядом стоящих у стены людей.
– Как вы могли вернуться без неё? – в раздавшемся рычании трудно было разобрать слова, но те, кому оно адресовалось, поняли всё без труда. Этот вопрос звучал уже не в первый раз, и не в первый раз Зарран пытался объяснить случившееся.
– Мы… – начал он снова, но запнулся, встретившись взглядом с взбесившимся пламенем в глазах дракона.
– Ты! – рыкнул Ласти. Глава асхалутов с тоской проводил взглядом последнюю чашку, закончившую свою жизнь от столкновения со стеной. Ласти ужинал, когда они вернулись с печальной вестью. И теперь весь столовый сервис валялся на полу, превращаясь в мелкое крошево под сапогами мечущегося по комнате дракона. Но безумство было оправдано. Тут всякий сошёл бы с ума, если бы нежно любимая жена пропала через три недели после свадьбы.
– Битьё посуды её не вернет, братец, – сидящий в кресле Кэстирон, небрежно стряхнул осколок недавно почившей чашки с подлокотника. – Может, всё-таки выслушаешь Заррана?
– Его жалкие оправдания тоже, – парировал тот, но пламя в глазах немного поутихло. Зарран счёл это добрым знаком. Он единственный из стоящих у стены людей рискнул произнести пару слов, «Мы, я, мне жаль» – немного, конечно, но остальные не рискнули даже взгляд от пола оторвать, чувствуя себя крайне неуютно под яростно пламенеющим взором дракона.
Тарк в очередной раз поправил сползающего вниз гронна. Птенец висел у него под мышкой, плотно прижатый к боку. Вид у бедняги был жалок. Нежный пух слипся от жары, и между торчащими сосульками просвечивала голая пупырчатая кожа. Глаза помутнели, в них застыло удивление, смешанное с ужасом и полным непониманием. Птенец еще пытался держать голову прямо, но последнее время та норовила свеситься вниз. Наконец, он сдался и обмяк, чем окончательно приобрел сходство с дохлой, плохо ощипанной курицей.
С тех пор, как неизвестное бескрылое существо выдернуло его из гнезда, случилось много всего, и это всё слилось в одну сплошную какофонию звуков и мельтешение непонятных образов.
Вначале птенец даже слегка обрадовался новому другу, потянулся к нему, уловив тепло любви, идущее от бескрылого, но потом…, потом всё резко стало плохо. К гнездам пришёл враг – давний, беспощадный, опасный. Его запах заставил птенца задрожать от страха и теснее прижаться к новому другу, в поисках защиты. Тот успокаивающе гладил по спине, что-то шептал, но спокойствие было ложным. И птенцу становилось все страшнее и страшнее. Рядом метались в небе взрослые, пытаясь прогнать врага.
Наконец, всё стихло. Угроза миновала, и птенец вздохнул с облегчением. Но бескрылые почему-то беспокоились всё больше и больше. Их громкие крики, суетливые движения раздражали гронна. Он хотел вернуться обратно, к спокойной безмятежности своего гнезда. Вот только бескрылый держал крепко. А еще он почему-то нуждался в маленьком, еще не оперившемся птенце. Гронн не знал, откуда в нём эта уверенность, но она была. Без него это странное существо умрет. Птенец тихо курлыкнул, прощаясь с родными. Больше он сюда не вернется. Выбор сделан.
Сейчас в большом и странном гнезде бескрылых он пытался уговорить шею подержать еще немного голову прямо и не сдаваться. Во-первых, висеть клювом в пол не очень удобно, во-вторых, родовая память подсказывала ему, что за врагом надо смотреть в оба глаза, а делать это в положении дохлого птица невозможно. Врагов было два, и пусть пока они выглядят бескрылыми, но их вид его не обманет. Пахнут они опасностью и смертью.
– Ну, почему я отпустил её одну, – простонал Ласти, пытаясь избавиться от лишних волос, но те держались крепко и покидать его голову не собирались.
– Ты сам знаешь, что твоё присутствие было невозможным, как и любого из вас, – тихо проговорил Зарран. – Гронны до сих пор считают драконов природными врагами, и выбрать птенца невозможно, если при этом их мамаши носятся в воздухе, как бешенные и норовят выклевать тебе мозги.
– Об этом известно всем, – фыркнул Ласти, усаживаясь на единственный уцелевший стул в комнате. Кроме кресла, охраняемого сидящим в нём Кэстироном, целой мебели в комнате больше не осталось. Даже большой обеденный стол и тот красовался с трещиной посередине.
– Пора начинать думать, брат, – Кэстирон встал, подошел к окну. Океан сегодня был неспокоен, и сквозь стекло доносился сердитый рокот волн.
– О чем? – вскинулся Ласти, – о том, что пятеро не смогли уследить за одной, – тут он запнулся, лицо исказила гримаса отчаянья, – за самой любимой и дорогой для меня женщиной?
Четверо людишек и один грейф издали горестный вздох, продолжая тщательно изучать каждую выбоину на полу.
– Я не знаю, что там произошло, – честно признался Зарран. Как старший он взял на себя ответственность за случившееся, хоть и Тарк, и Хирано рвались разделить её с ним, – но мы держались вместе. Тарк уже выбрал себе гронна, Риль всё медлила. Вдруг она рванула в одно из гнезд, я крикнул, чтобы она была осторожней на скалах, но тут гронны словно сошли с ума. Разом поднялись в воздух и попытались нас атаковать. В этом облаке кружащих и орущих птиц мы мигом потеряли друг друга из вида. А когда Хирано отогнал гроннов в сторону, выяснилось, что Риль исчезла. Мы искали везде – безрезультатно. Вернулись сюда, в надежде, что ты сможешь её найти.
– Нет, – прорычал, багровея дракон, – зря надеялись, я её не чувствую, совсем не чувствую.
Наталья Оско
Встретимся?
На той стороне дождя
Криольские хроники
Глава первая
Иллюзорная тень свободы
Иду, еле переставляя ноги, не потому, что устала, а по причине нежелания возвращаться в пансион для девиц нави. Лучше бы я еще некоторое время повозилась в оранжерее, пересаживая флокулисы, подрезая засохшие веточки у кустообразной шимены и, удобряя питательной смесью почву под культурные растения. Да я была готова на любую работу сегодня, лишь бы не возвращаться в то место, которое – вот уже на протяжении пяти лет считаю своим домом.
Хотя мне всегда нравилось здесь!
Размеренная жизнь, отличная обучающая программа, состоящая из разнообразных направлений. Можно выбрать любую на свой склад характера и умственных потребностей. Моей специализацией стала биогенетика и неспроста. Ведь с раннего детства в моей душе жила любовь к растительному миру, который раньше представлялся непостижимо таинственным, а теперь невероятно интересным.
Кстати, кроме специализированных занятий в наше плотное расписание были включены такие обязательные дисциплины, как история и география Криола. Скучнейшие предметы скажу вам, но необходимые, как пытаются вбить в наши головы ректоры. События, даты, колонии, поселения, местоположения, координаты секторов, на которые и делится собственно наша планета. Столько информации, что большинство пролетает мимо, не задерживаясь в голове.
А все необходимые важные данные в памяти и так осели уже давно!
Я – Геттэлия Сен-ли-Кейл криолка, живущая на полушарии Вересен в секторе Рэйт фракции земли. А то, что где-то за воздушным потоком существует полушарие Гюрен, знать ничего не желаю.
Но это было еще не все! Дирекция пансиона обязала нави посещать занятия по антропологии. И нам пришлось пройти полный курс, изучающий население обеих долей планеты. И скажите к чему все это? Я всю свою сознательную жизнь провела среди вересенов, и знала о них практически все. Их отличал средний рост, стройные тела без особых излишков мускул, бледная кожа с нежным румянцем на щеках, глаза зеленых, синих, голубых, серых цветов, локоны золотисто светлых оттенков. Миролюбивая раса созидателей. Наука и исследования в разных областях жизни, стала для них почвой для многих открытий. Они мне казались практически идеальными, чего не могу сказать о гюренах. Конечно, мне ни разу не доводилось сталкиваться ни с одним из них, но по представленным материалам выглядели они, по крайней мере, очень странно и отталкивающе. Высокие, крепкие, мощные, лишенные утонченной грации коей обладали вересены. Кожа слишком темных оттенков. И волосы, и глаза пугающе черные. Довольно странный генотип!
Сравнивать эти две народности можно бесконечно долго, не находя ничего общего, копаться в устройстве быта, сопоставлять внешность, но существует кое-что объединяющее их.
Нави – представительницы молодого поколения, не достигшего совершеннолетия. К которым отношусь и я.
Мы все одинаковы и почти не отличаемся друг от друга. Конечно, черты лица разные и прически, но каждая, как и любая из нас имеет белоснежные локоны, меловидную кожу и большие глаза с белыми радужками. Но скоро для многих девушек придет время перемен. Как и для меня. Но кто бы знал, насколько я этого не хочу!
– Двадцать один год! Ну почему нельзя вернуть ушедшее время? – еле слышно выдохнула и переступила через порог пансиона.
Совсем не хочется покидать это место и менять свою прежнюю жизнь на новую, неизведанную!
Грустным взглядом окинула просторный холл с огромной лестницей, ведущей на второй этаж и милым фонтанчиком справа в журчащих струях которого плещется мраморная девушка. С левой стороны веселым ярко-синим огнем пылает старинный камин. Рядом уютно расположился мягкий уголок темно-вишневого цвета из нескольких диванчиков и кресел в одном из которых сидела хозяйка сего заведения Кенна Дак-мол-Ти. Женщине уже за сорок, но можно смело скинуть десяток. Выглядит она просто прекрасно для своих лет. Красивое лицо без единой морщинки с нежно-розовым румянцем на щеках. Темно-синие глаза, обрамлены веером черных ресниц. Чувственные губы всегда несут на себе печать милой улыбки. Длинные локоны медового оттенка, струятся по плечам. Приобретенные яркие черты сделали ее одной из самых прекрасных представительниц вересенов. И практически каждое белокурое создание, находящееся под заботливым крылышком Кенны, втайне мечтало, поскорее достигнуть совершеннолетия и стать хоть немного похожей на нее.
Я тоже не была исключением и наравне со всеми разделяла восхищение ее красотой. Вот и сейчас заприметив обладательницу привлекательной наружности, невольно замерла, залюбовавшись ею. И лишь неожиданный зов заставил меня оставить созерцание и вернуться к реальности.
– Гетта, милая, подойди, – приветливо взмахнув рукой, хозяйка пригласила подойти ближе.
Мне ничего не осталось, как подчиниться вежливой просьбе. С неохотой, но все же направилась в сторону камина.
– Вересена, – приблизившись, уважительно склонила голову.
– Ты пропустила последнее организационное собрание, – с упреком произнесла женщина, внимательно изучая мой внешний вид. Заметив расстегнутую на блузке пуговку чуть ниже уровня положенного приличиями, вздохнула и покачала головой.
– Знаю, – выдохнула, проследив за ее взглядом, но так и не соизволила поправить одежду. – Сегодня было много неотложных дел в оранжерее. Устала. Пойду отдыхать с вашего позволения, – изобразила короткий книксен, разворачиваясь к выходу.
– Нет, присядь! – остановила она, указав рукой на противоположное кресло. – Не хочу чтобы важные новости ты узнавала от своей взбалмошной соседки Мины. У нее ветер в голове. А после прослушанной информации о завтрашней поездке мысли только об одном… – она многозначительно улыбнулась, но тут же приняла серьезный покровительственный вид.
Мне ничего не осталось, кроме того, как подчиниться. Послушно подошла ближе и грациозно опустилась на предложенное место.
– Подъем в шесть утра, – начался инструктаж. – На сборы ровно час. На погрузку вещей в автолаки пятнадцать минут на посадку пять. Просьба не опаздывать.
– Можно я останусь? – свела брови, прекрасно понимая, какой будет ответ, но все равно спросила.
– Ты знаешь, что это невозможно, – Кенна тяжело вздохнула, печально опустив глаза. Заминка. Словно внутренние ощущения сбили ход ее мыслей. После секундного перерыва продолжила. – Так, теперь о погоде. Пришла метеосводка. Поток между полушариями начал стихать. Завтра ровно к полудню он полностью рассеется, поднявшись в атмосферу. Завеса исчезнет. И молодое поколение девушек-нави, а также юношей вересенов и гюренов встретятся на стороне обратного дождя для прохождения церемонии присущности.
Произнесенные слова заставили поежиться.
– Понять не могу, к чему все эти средневековые традиции? – возмущенно выдохнула, подняв глаза к потолку. – Что если я не желаю меняться ради чьей-то прихоти? И к тому же выходить замуж за первого встречного.
– Геттэлия Сен-ли-Кейл! Ты меня поражаешь! Это не какие-то там пустые устои, а закон нашей жизни! И сомневаться в нем, значит, не верить в собственное существование! – похоже, мне удалось лишить равновесия самую спокойную женщину, которую доводилось встречать. Ее щеки вспыхнули, голос повысился на несколько тонов, но она тут же спохватилась и, сделав глубокий вдох, вкрадчиво спросила. – Почему ты родилась нави?
Ее неожиданный вопрос загнал в тупик и мне ничего не осталось, как неуверенно пожать плечами.
– Вот! – довольно улыбнулась она. – Когда у тебя будет вразумительный ответ, ты сможешь остаться!
– Не справедливо! Здесь в Темпорис Филия то, что я люблю. Моя семья, работа, этот, будь он неладен, пансион и даже вы! Предлагаете все бросить? Уйти в неизвестном направлении? Встречаться с дорогими мне людьми лишь раз в год, когда треклятый поток исчезнет? А если в один прекрасный момент он возьмет и останется на месте? – взволнованно тараторила я, даже не замечая, что давно перешла на непозволительный крик.
– Так в этом и состоит суть всего. Равновесие! Не я это придумала и уверена, совсем не заслужила подобного тона! – обижено пробурчала наставница.
– Вересена Кенна, прошу прощения! Не следовало, так резко говорить с вами, – опомнившись, виновато склонила голову. – Просто… Я не готова стать частью чуждой мне жизни.
– Каждая из нас уже была в подобной ситуации или только окажется. Гетта, ты нави! Прими свою судьбу! Перестань плыть против течения и сопротивляться неизбежному. Как только отпустишь ситуацию и смиришься, то сразу поймешь, это и есть твое предназначение.
– Бред! – произнесла беззвучно одними губами, а вслух добавила. – Обещаю! Я не подведу вас! Буду следовать предписанным правилам.
– Как только ты встретишь свою вторую половинку, то уже ни за что не назовешь свое предназначение долгом, – мечтательно протянула блондинка и ее лицо просияло в милой улыбке.
– Похоже, у меня будет возможность проверить это, – обреченно выдохнула, почувствовав невероятное раздражение, нарастающее внутри.
– Вот и умница! Надеюсь, ты будешь вести себя взвешенно и разумно! – синие глаза вересены горели безграничной верой, которую не стоило разрушать дальнейшими спорами.
– Обещаю, – кивнула.
– Спокойной ночи, Гетта! – ласково пропела Кенна, довольная на сто процентов проведенной воспитательной работой.
– Добрых снов! – улыбнулась в ответ, но на самом деле едва сдерживая негодование.
Не медля более ни секунды, откланялась, покинув общество наставницы. Оставшись в полном одиночестве, почувствовала, как наваливается усталость, заставляя тело и конечности становиться невероятно тяжелыми. С большим трудом преодолела подъем по лестнице на второй этаж, пересекла гостиный зал с высокими окнами и искусной лепниной на стенах в виде белоснежных колонн, и наконец-то оказалась в длинном коридоре с множеством дверей по обе стороны. Проходя мимо каждой, невольно улавливала доносящиеся из комнат голоса, звучавшие в радостном возбуждении. Возможно, шушукаются о предстоящей поездке.
Все находятся в состоянии приятного предвкушения, почему же у меня на душе так тревожно?
Окунувшись во внутренние переживания с головой, совсем не заметила, как оказалась возле своих апартаментов. Остановилась, замерев в нерешительности.
Прислушалась.
Тишина. Наверное, соседка уже спит. Хотя слабо верится в это! Мина полна жизненной энергии, которая обычно бурлит и плещется через край. Тем более сегодня, когда есть прекрасная тема, требующая длительного и всестороннего обсуждения. Вряд ли она успокоится пока не вынесет кому-нибудь мозг неугомонной болтовней. Но жертвой буду точно не я! Мне сейчас просто жизненно необходимы несколько минут спокойствия и полного одиночества, поэтому коснувшись дверной ручки, так и не воспользовалась ею по назначению. Задержалась на мгновение возле закрытой двери, рассматривая причудливые разводы внешнего покрытия.
Раз не собираюсь заходить, значит…
Резко развернулась, направив свои шаги дальше по коридору, в конце которого свернула налево и попала в просторный зал, предназначенный для занятий музыкой.
Помещение имеет хорошую акустику. Так что ловкость и осмотрительность не помешают!
Проворно скользнула мимо стеллажей с музыкальными инструментами, обогнула несколько рядов рабочих мест, ловким прыжком поднялась на импровизированную сцену в виде небольшой возвышенной площадки и наконец-то достигла долгожданной цели.
