Текст книги "О волшебной любви (3 бестселлера)"
Автор книги: Екатерина Боброва
Соавторы: Татьяна Скороходова,Наталья Оско
сообщить о нарушении
Текущая страница: 36 (всего у книги 49 страниц)
– Не суетись. Здесь, как в кружке у пропойцы, – буркнул колдун.
– Ты что, мысли читаешь? – возмутилась я.
– Эмоции, – отрезал Вейр.
– А ты что почувствовал?
– Смерть, – сухо ответил он.
Север оскалил клыки, чуть приподнялся на лапах, напружинился, прижав уши к голове. Шерсть на загривке стала дыбом. От звука медленных, тяжёлых шагов сердце забилось чаще. Через грязное окно на пол падали лучи солнца, значит, время нежити ещё не пришло, но на душе всё равно стало тревожно. Колдун, крадучись, не выпуская меча, скользнул к двери, притаился. Глаза, как у Севера, прямо близнецы-братья. Я подобралась. Свою жизнь, сколько бы её мне не осталось, я готовилась отдать дорого. Очень дорого. Пусть заклинания теперь с вывертами, но удар силой – он и у тьмы, и у света – удар силой.
Дверь скрипнула и отворилась.
Глава 5
В которой герои, как и надлежит героям, идут на войну с нечистью
– Убери железяку-то, колдун, – густой, сочный бас разорвал мёртвую тишину.
Вейр опустил меч и вышел на крыльцо, я рванула следом.
Сказать, что мужик был здоровенный, это ничего не сказать. Черноволосый, кряжистый чернобородый кузнец в кожаном фартуке стоял на крыльце, щуря синие глаза в лучистых морщинках. – Здраве буде, веда. И ты, зверь диковинный.
Север уже улыбался во всю пасть, только что хвостом не вилял. Предатель. Я спустилась с крыльца и села на ступеньку.
– Здорово, кузнец. Чей это домик и что тут у вас творится?
Он тяжело опустился рядом. Пахнуло металлом, потом.
– Да пусть хоть небо на землю свалится, не наше это дело. Некогда встревать, – отрезал Вейр.
– Я не с тобой разговариваю, – взвилась я и уставилась на кузнеца. Тот вздохнул.
– Думал, сам справлюсь, но… – я увидела отблеск слез в синих глазах.
– Ты никуда не пойдёшь, – отчеканил колдун.
– Тебя не спросила!
– Без помощи колдуна мне не перемочь, – поник головой кузнец.
– Да что стряслось-то? – не выдержала я. От зрелища, как крепкий, светлый мужчина тает от горя, разрывалось сердце. – И как звать-то тебя, добрый человек?
– Богданом кличут, – тихо ответил кузнец. И, помедлив, добавил:
– Здесь был колдун. Здесь он и остался.
– Это я уже понял, – буркнул Вейр. – Ты хоть понимаешь, о чём меня просишь?
– Да, – я едва расслышала ответ. – Не можешь или не хочешь помочь, так хотя бы подскажи, век благодарен буду.
– Да что ты за тварь-то такая? – взвилась я. – Что, от небольшой помощи убудет с твоей колдунской рожи, что ли? Или репутацию последнего козла бережёшь?
У Вейра заиграли желваки, пальцы побелели, стиснули рукоять меча. Эх, с каким бы наслаждением он бы проткнул меня своей железякой…
– Пошли, дядя. Пусть сопит тут в свои две дырочки. Может, и я пригожусь, – я ещё раз одарила взглядом его мерзейшее высочество, поднялась со ступеней и направилась к воротам. Север шёл рядом, настороженно поглядывая по сторонам.
Выйдя на улицу, я обернулась и невольно хмыкнула. Вейр брёл следом, ведя в поводу кобылу. С таким лицом только замуж за постылого. Или на казнь.
На улочках было безлюдно, тихо, даже собаки не лаяли. Ветер стих, как перед грозой.
Мы молча прошагали к кузнице. Богдан впереди, затем мы с Севером, и плетущийся в хвосте нашей процессии Вейр. Кузнец сразу направился к небольшой баньке, открыл дверь, и, помедлив, скрылся внутри.
Привыкнув к полумраку, я разглядела в неярком огне свечей тело. Мальчишка лет десяти, черноволосый, худенький, в длинной рубахе до пят, лежал на дощатом полу, вытянувшись во весь рост и раскинув руки. Серое лицо, черные тени под глазами. Круг на полу из железной стружки казался огромной змеёй, свернувшейся перед смертельным броском. Глаза мальчонки открылись и уставились на меня. Глаза тьмы. Налитые кровью белки, черные, расширенные зрачки. Я машинально сделала шаг назад и уперлась спиной в кого-то. Сзади меня врос в землю Вейр. Север тихо, глухо ворчал, кузнец, видимо, не в силах смотреть на сына, отвернулся.
– О! Да ты ли это, мальчик мой? – скрипучим голосом прошипела тварь в теле ребёнка, приподняв голову. Вейр мгновение постоял, и решительно шагнул к кругу, бесцеремонно отодвинув меня в сторону.
– Вот и славно, вот и чудненько, – заворковал монстр. – Вот и вернёшь должок своему учителю, не правда ли, мой неблагодарный ученик? Это тело для меня в самый раз, – он уставился на Вейра жадным взором, как цыган на породистую лошадь.
Вейр молча обошёл круг, проверяя, не нарушен ли он, и повернулся к кузнецу:
– Давно?
– Два дня как, – глухо ответил Богдан. – Не ест и не пьёт. Недолго осталось, если так дело дальше пойдёт. Один он у меня, Ванятка-то… Жена при родах ушла.
– Пойдём отсюда, – проговорил Вейр.
Мерзкий тихий смешок царапнул сердце. Колдун, умерший не своей смертью и не похороненный по обряду, мог уничтожить всю деревню, и не только. Как справиться с этой бедой, я не знала, но понимала, чем это грозит Вейру. Учитель. Вот значит, как… Я с невольным сочувствием посмотрела на колдуна. Бледный, сосредоточенный, хмурый. Злой.
– Кто пропал, когда, где тело колдуна? – отчеканил Вейр.
Кузнец тихо ответил:
– Колдуна я не нашёл. Ильма пропала, та баба, где вы остановились, муж у неё помер, так она по сию пору не в себе была. Да ещё купец наш. Жёнка его, Свита, думает, что он в городе, в загуле.
– С чего ты взял, что он пропал? – спросил Вейр, просверлив Богдана взглядом странных светло-серых глаз.
– Нашёл я его… тело.
– Где?
– Неподалёку от кузни. Я его… в сарае лежит.
Вейр направился к сарайчику, что стоял рядом с банькой. Север потрусил следом.
Шерсть стояла дыбом.
Полный купец в малиновом кафтане лежал на скамье. Топорщилась всклокоченная русая окладистая борода, пустые, мёртвые глаза широко смотрят в потолок, с уголка рта сбегает струйка слюны. Живой. Пока живой. Если так можно назвать тело без души. Я задумалась.
– Значит, и Ильма, может быть, ещё жива? – я повернулась к Вейру.
– Может! – рявкнул он. – Вы хоть понимаете, спасители хреновы, чем это грозит всем нам? И деревне? Малейшая ошибка, и мы все – покойники! Деревня упырей!
– Пока они будут ждать помощи другого колдуна, мальчишка умрёт! Вот тебе и деревня упырей! Лучше сразу забить мальчонке кол в грудь! – заорала я. Кузнец охнул.
Вейр долго молчал. Я, тяжело дыша и сжав кулаки, ожидала ответа.
– Ладно, вижу, ты не угомонишься, – он развернулся и вышел, грохнув дверью.
Он сидел на крыльце кузни, нахмурив брови и глубоко задумавшись. Пепельные волосы, собранные в хвост, отсвечивали на солнце серебром, на лице обозначились морщинки. Он словно постарел на десяток лет. Я села рядом. Богдан скрылся в кузне. Север развалился у моих ног, чутко прядая ушами.
– Это твой учитель? – тихо спросила я.
– Был, – коротко ответил он.
Я помолчала.
– Почему вы… поссорились? – любопытство кошку сгубило, но я не могла не спросить.
– Зачем тебе? – колдун бросил на меня ледяной взгляд.
– Знаешь, людям иногда надо выговориться, – пожала я плечами. – Легче бывает.
Вейр помолчал и сказал нехотя:
– Когда Алоизий понял, что ученик превзошёл учителя, решил принести меня в жертву. Обряд забирает силу, да и лет сто жизни прибавляет. Только одного не учёл – я вырос.
– Это как если крыс оставить без еды, и выживет тот, кто всех сожрёт первым? Что ж вы за люди-то такие, колдуны! Или нелюди…
Он хмыкнул, легко вскочил на длиннющие ноги, и осклабился:
– Хоть горшком назови. Ладно, хватит мемуары сочинять, пора за дело, – и пошёл в кузню. Я поплелась следом, размышляя о милых нравах колдунов.
Дремлет двурогая наковальня, на огромном дубовом столе аккуратно разложены инструменты и заготовки. Мёртвый, холодный горн. Кузнец, сидя у стола, молча смотрел на руки, сжатые в кулаки. Головы при нашем появлении он так и не поднял.
– Значит так, Богдан. Мне нужны берёзовые ветви и вода из родника. Подпол в доме есть?
– Есть, – посветлев лицом, пробасил кузнец. – Пошли, покажу.
– Погоди, – отрезал Вейр. – Сначала надо найти тело колдуна.
– Это мне не по силам. А вот ей с волком – очень даже может быть, – кузнец с надеждой посмотрел на нас с Севером.
Я уставилась на волка. На охотничью собаку он был так же похож, как я на Дору, жену трактирщика.
– Как он его найдёт? Надо что-то от колдуна, одежду, или вещицу какую, – с сомнением протянула я, глядя в умные волчьи глаза.
– Вот, у Ванятки отобрал, – кузнец покопался в кармане, достал замусоленную тряпку, развернул и протянул металлический кружок, блеснувший золотом.
– Не тронь! – окрик Вейра остановил мою руку. – Дай, я сам.
Он нацепил варежку кузнеца, которую тот бросил на стол, и осторожно взял амулет вместе с тряпкой. Что-то тихо прошептал, дунул, опять завернул в ткань, подошёл к кадке с водой и опустил узелок в воду. Раздалось шипение, будто раскалённую сковороду с маслом залили холодной водой, повеяло лёгким ароматом грозы. Вейр вытер рукавом пот со лба и протянул амулет мне:
– Всё, он обезврежен, хотя толк вряд ли будет – запаха не осталось, но след ауры, может, Север и уловит.
Волк осторожно потянулся носом к амулету, верхняя губа приподнялась, показывая белоснежные клыки, глухой рокот грозы заклокотал в горле. Тщательно обнюхав амулет, он мотнул головой, встряхнулся и рванул на улицу.
– Стой! Стой, паршивец! – завопила я и бросилась за Севером. Вслед мне донёсся заразительный смех колдуна. Я впервые слышала, как он смеётся. За такой смех и душу продать можно. Но не мою.
Вылетев на дорогу, я увидела только клубы пыли, но и так было ясно, в какую сторону он драпанул. Бешеный собачий лай указывал направление. Вспомнив ёжиков, я рванула по волчьим следам.
* * *
Я плелась по дороге, внимательно разглядывая кусты и прислушиваясь к миру. Лес по краям старого тракта жил своей обычной лесной жизнью. Где-то вдалеке стучал дятел, подала голос кукушка, поперхнулась и замолчала. Благодарю, Вестник… Но ты обсчитался. Так просто меня не взять.
Приятный ветерок обдувал разгорячённое после беготни тело. Я чувствовала, что волк где-то рядом. Остановившись, рявкнула:
– Север! Север, ёж тебя побери!
Тишина. Я ждала, притоптывая ногой. И дождалась. Из ближайших кустов вылетела серая тень и ринулась на меня. Хохоча, я обняла мощную волчью шею и уткнулась носом в густую мягкую шерсть, от которой пахло лесом и свежестью дождя. Нарадовавшись встрече, беглец взял в пасть мою руку и потащил в лес.
Он лежал на берегу реки. Плащ цвета красного вина, светло-коричневые сапоги ручной работы. Красивый, холеный мужчина. Был. Синюшное лицо, вены на шее, как верёвки. Русые волосы откинуты со лба, голубые глаза смотрят в небо. Вот тебе, козья бабушка, и пироги без никто! Великий и могучий учитель Вейра умер от банального разрыва сердца. Что же его могло так напугать? Я осторожно двинулась к телу. Север встал передо мной, расставив ноги, опустил голову к земле и молча оскалился.
– Да не собираюсь я к нему приближаться, не совсем ещё из ума выжила, – буркнула я и обошла волка. Он, глухо ворча, пошёл рядом. Костер, пара сумок. Так, а вот это уже интересно. Пентаграмма, свечи чёрного воска, кинжал с рукоятью из кости неизвестного мне зверя. На расчищенной площадке, рядом с телом, лежит самая обыкновенная шишка. Интересно… Я прошла к ближайшим кустам. И невольно хмыкнула, увидев здоровенную рогатку. Мальчонка залепил по колдунскому лбу аккурат во время ритуала. Некоторые заклинания требуют полной сосредоточенности, концентрации и самоотдачи. Любое вмешательство грозит гибелью или потерей разума. Нелепая смерть. А для колдуна, который может жить сотни лет, нелепая тысячекратно. Картина преступления мне была ясна, и я, бросив последний взгляд на труп, отправилась назад, в кузницу.
Вейр и Богдан сидели на крыльце, неторопливо потягивая пиво. Развлекаются, значит, пока я трупы разыскиваю. Я молча шлёпнулась на ступеньку, взяла кружку из рук колдуна и отхлебнула.
– Нашла? – кисло поинтересовался Вейр, хмуро наблюдая, как его пиво исчезает на его же глазах самым наглым образом.
– Угу, – булькнула я. Богдан вздохнул с явным облегчением. – Надо телегу, покажу, где.
Север печальными глазами уставился на кузнеца. Тот призадумался, хлопнул себя по лбу и скрылся в доме. Вышел со здоровенным куском вяленного мяса в руках. Цапнув угощение, Север смылся за угол кузни. Послышалось довольное ворчание.
– Лады, я за телегой, – кузнец постоял немного, помялся, будто не зная, что сказать, и ушёл.
Через полчаса, проведённых нами в молчании, он вернулся, ведя в поводу крепенькую гнедую, запряжённую в телегу. Я бросилась навстречу:
– Не заводи во двор!
Кузнец оторопел, послушно попятился, но было поздно. Сыто потягиваясь, из-за угла вышел Север. Я зажмурилась. Тишина? Странно. Осторожно приоткрыв глаз, увидела, что кобылка невозмутимо рассматривает волка, как обычную дворовую собачку. У меня камень с души свалился. Вейр хмыкнул и встал.
Солнце клонилось к закату, когда мы вернулись из лесу. Тени удлинились, жара почти спала, стало легче дышать. Вещи Алоизия Вейр сжёг, круг тщательно затоптал, а нож выкинул в реку. Тело, прикрытое плащом, лежало на телеге. Меня при одном воспоминании о взгляде мёртвых голубых глаз невольно пробирала дрожь.
Из баньки донёсся тихий, жуткий вой. Север оскалился, зарычал.
Настало время обряда.
Глава 6
В которой рассказывается, как упокоить неупокоенного и остаться в живых
Вейр с Богданом скрылись в кузне, а я полезла в сумку. Браслеты и кольца достались мне по наследству, но пользовалась я ими редко. Каждое использование уменьшало силу защиты. Зарядить сильный оберег можно только раз или два в году, в своё, строго определённое время и с учётом только одному ему присущих свойств. Мы с Лидой жили обычной, мирной жизнью, без войн с неупокоенными и заложными мертвецами. С этой бедой отлично справлялся наш миргородский жрец Всевидящего. Только служителям храма дозволялось вершить похоронный обряд, они же и следили за соблюдением правил погребения. Впрочем, с Николой мы жили душа в душу, он частенько захаживал к Лиде пропустить пару чарок её прославленной особой перцовки, до которой был весьма охоч. Силы вед и жрецов настолько разные и чуждые друг другу, что затевать войну нам просто нет резона. Битва шла за человеческие души, влияние и веру, а нам, ведам, это чуждо. Официально в княжествах, из которых состояло наше королевство Славнополье, разрешены и храмы, и веды, и даже колдуны с ведьмами. Закон один – не навреди. Я хмыкнула. А неофициально… И король, и его свита без колдунов жить не могли. Позволить себе дорогое удовольствие мог далеко не каждый правитель. Колдуны не только творили пакости, они предсказывали и ставили отличную защиту, без чего любой власти не выжить. А уж в постоянных битвах и стычках без колдовских сил просто не обойтись. У врагов стояли на страже свои колдуны. Неразрывная цепь зла, крови и мести тянулась сквозь время, собирая дань тьме.
Я нацепила кольца, проверила, крепко ли сидят. Затем выбрала пару браслетов, украшенных выжженными знаками солнца, ромбами и крестами. Защита от злых духов. А что может быть злее, чем неупокоенный колдун? Серебряную гривну с подвесками из крохотных ножичков и клыков я спрятала под рубаху. Север засунул нос в сумку, шумно втянул воздух и чихнул.
– Любопытной Варваре неспроста и за дело нос оторвали, – назидательно изрекла я и потрепала волка по шее. Он сел, склонил голову набок и оглядел меня, как придирчивый покупатель залежалый товар.
– Ну да, красотой не больно-то вышла. Черноволосая пигалица с неблагородным загаром. Бери, что дают, на безрыбье и я вроде как рыба, – хмыкнула я. Север прищурился.
– Знаю, знаю, выбора у тебя не было, – погрозила я пальцем. – У меня, кстати, тоже, но я всё равно рада, что ты со мной…
Север рванул с места, взгромоздив лапы на мои хрупкие плечи, и успел лизнуть меня в лицо. Встав с земли, я отряхнулась и буркнула:
– Я тоже тебя люблю.
Север ухмыльнулся и потрусил в кузню, я двинулась следом, поправляя браслеты, толкнула дверь и заехала прямо по лбу его колдунскому высочеству. Вейр буркнул нечто, явно не для ушей благородных дам, и всучил мне охапку берёзовых веток.
– Это ещё зачем? – опешила я, едва обхватив веник руками.
– Обойди баню, выложив три по три, должна знать, – процедил он и захлопнул дверь перед моим носом.
Я испепелила доски взглядом и пошла к баньке. Чем ближе подходила, тем тяжелее становилось на душе. Ночь вступила в свои права. Время Жрицы. Время её верных слуг.
Луна величаво плыла меж призрачных облаков, тени углубились, почернели. В просвете между деревьями открывалось небо в гроздьях сверкающих звёзд. Холодный ночной ветер гнал облачка, как пастух, торопящийся под защиту родного крова. Ухнула сова. Деревня погрузилась во тьму, во дворе можно было что-либо разглядеть только благодаря неяркому свету из окон дома и кузницы. Я по привычке щёлкнула пальцами. Вместо знакомого весёлого друга-огонька над головой повисло нечто бесформенное, ядовито-зелёное, как свет гнилушки. Царапнула тревога. Обернувшись, посмотрела на телегу. Тело Алоизия лежало на телеге, прикрытое холстиной, и нападать на меня вроде бы не собиралось. Я вздохнула и приступила к делу.
Наступив в полумраке пару раз на лапы Северу и отпихивая любопытную морду, я принялась раскладывать пучки вокруг баньки. Я знала про «Круг мёртвых», но не дело вед пользоваться такими заклинаниями. Теперь ясно, зачем ему подпол – паутина и стружка со ступеней нужны для врат в мир Жрицы. Что он задумал? Учитель сожрал души купца и Ильмы, а Вейр потерял в силе после нашей схватки. Чем это может ему грозить, он, верно, и сам должен догадываться. Хотя, сила важна только при прямом столкновении, а обряд требовал лишь правильного соблюдения ритуала, без сбоев и проколов. Я была на задней стороне баньки, когда послышались лёгкие шаги, хлопнула дверь, и заскрежетал засов. Я не поверила своим ушам. Этот ненормальный колдун решил провести ритуал сам! А дрова всучил, чтобы отвлечь недалёкую наивную веду! Швырнув ветви на землю, я пошла к двери, тихо зверея.
– Открой, чудище колдунское! Кому говорю! – я пнула дверь.
– Он велел не мешать ему, – пробасил Богдан.
– А если всё пойдёт не так, как он самонадеянно думает? У него сейчас нет той силы, которая была! – рявкнула я. – Ты понимаешь, чем это может грозить и ему, и твоему сыну?
Кузнец изменился в лице.
– Прости, – притихла я. – Я не хотела тебя напугать. Самонадеянный идиот! – выпалила я и снова пнула дверь.
Прижавшись к косяку, закрыла глаза и прислушалась. Было тихо, так тихо, что мне стало не по себе, я уже было занесла руку для удара силой, но Богдан так посмотрел на меня, что я только тихо помянула ёжиков и стала ждать.
* * *
В бане пахло смертью. Ни травяной запах, пропитавший стены баньки, ни дым тлевших на сковороде заговорённых угольев не могли победить вступающую в свои незаконные права смерть. Смерть раннюю, нечестную. Тяжёлое, еле слышное хрипловатое дыхание мальчишки сказало Вейру, что времени уже не осталось – или сегодня ночью, или уже никогда. Ванятка лежал с закрытыми глазами, черные тени, набросив призрачный саван тьмы, заострили черты лица, тело, казалось, уменьшилось и опало, словно у мертвеца. Вейр зажёг свечи и расставил треугольником на полу снаружи круга, очерченного отцом мальчишки. Богдан дело знал. С давних времён кузнецы воевали с нечистью, но их специализацией были оружие и металлы, для более тонкого вмешательства приходилось звать на подмогу колдунов или вед. Исцелить нехитрую болячку, прогнать мавку или богинку, тут ковали были мастера, но избавить тело от злого духа им было не столько не по силам, сколько не по знаниям. Если тело, конечно, должно было остаться живым. Меч – судья окончательный, и приговор пересмотру не подлежит.
Мальчик открыл глаза, сел, пошатываясь, обвёл комнату мутным взглядом:
– Ты, Вейр, как был предателем, так им и остался, – проскрипел Алоизий.
Вейр чертил на полу знаки углем, не поднимая головы.
– За тобой должок, ученик. Ты же знаешь, что Круг тебе не оставит просто так моей гибели, ты лишишься всего, – мальчик ухмыльнулся. Детские черты лица исказились, став маской зла. – Зря ты, Вейр, ждал до ночи. Если ты меня сегодня развоплотишь, даже я тебе не позавидую.
– Проклял, что ли? – буркнул Вейр.
– Слишком банально. Я не успел тебя всему научить, но это только твоя вина, впрочем, всему своё время, и всем по делам их…
– Знаешь, Алый, благодаря тебе я твёрдо усвоил одну науку.
– Умный мальчик. Не зря порол. И какой же крупицей мудрости я тебя одарил?
– Не оставлять врагов в живых.
Лицо Алого искривила ухмылка. Вейр обошёл круг Богдана, вглядываясь в блеск металла и проверяя на целостность. Голова мальчика поворачивалась следом. Послышался тихий неприятный хруст. Ванятка хихикнул, взялся за голову, резким движением тряхнул, голова со щелчком стала на место. Вейр полез в сумку, достал большой чёрный флакон и посмотрел, наконец, в глаза одержимому:
– Как сказал один трактирщик, «мне тускло», Алый, что я потеряю и что приобрету.
Вейр плеснул на тело из флакона. Метнулось пламя свечей, истошный визг, казалось, разорвал барабанные перепонки. Вопль стих так же, как и начался, оглушив тишиной. Вейр смотрел на худенькое тело, висящее в воздухе. Глаза аспида, не отрываясь, следили за противником, выворачивая душу и обдавая холодом.
– Именем Жрицы, именем Тьмы, призываю тебя, Алоизий, покинуть тело отрока Ивана. Тьма идёт, в лесу шаги ложатся, души зовёт, чтобы с Ночью сливаться. Белой звездой ты горишь в ночи, жёлтой Луной ты горишь в свечи… Ты исчезнешь, как Свет, ты растаешь, как Тьма, как догорает огонь, как догорит свеча. Тропу укажу, золой путь освещу, кровью полито, огнём выжжено, водой вымыто, землёй покрыто…, – Вейр взмахнул пучком ивовых прутьев, окропив комнату. Стало легче дышать, словно лёгкий ветерок пронёсся по комнате, разметав волосы Вейра. – Моей властью, властью Жрицы, властью огня, воды, земли и ветра, обращаюсь к тебе, неупокоенный дух Алоизия!
Вейр вытер пот со лба, продолжил чтение. Рефреном его голосу звучало тихое бормотание заклинаний Алоизия, не собиравшегося сдаваться. На кону была его жизнь, пусть не в своём теле, но тело – вопрос времени и силы, которой у Алого хватит на двоих. Будучи в теле мальчика, учитель не боялся перебрать сил, когда напал на купца и несчастную Ильму, что сделало его многократно сильнее того, кто некогда чуть его не убил. Алый скрылся с поля боя, трусливо исчез, не догадываясь, что у Вейра силы уже не осталось. Тем черным днём они были почти равны, но сегодня был совсем другой расклад. Учитель смертельно опасен и силен.
Вейр читал заклинания, всей своей битой шкурой ощущая пришедшие в движение силы тьмы. Ещё немного, и все будет кончено, но по дрожи, рвавшей изнутри круг, Вейр знал, что может не успеть. Слишком много хапнул колдун, поглотив души. Алого так и распирало от силушки, но у Вейра оставалась крохотная надежда на измученное тело мальчика и его душу, не желающую уходить во тьму. Бормотание Алоизия прервалось, сбилось, но от последующих слов, которые вспороли ткань тишины, Вейра вздрогнул.
– Давай меняться. Ты меня оставишь в покое, а я тебе подскажу, как спастись, – мурлыкнул Алоизий, покачиваясь висельником в воздухе на незримой верёвке. – Я знаю, как тебе помочь, мальчик. Ты же не хочешь умирать, а смешение сил убьёт тебя очень скоро.
Вейр сбился, перепутал слова, замолчал, отчаянно торопясь, начал заново, но было поздно. Торжествующий, нечеловеческий крик вырвался из мальчишеского горла, невидимый круг дрогнул, прогнулся, но на первый раз устоял. Вейр тряхнул руками, готовясь к бою. Отступать некуда, теперь или он, или его. Там, за дверью Зоря, кузнец и ничего не подозревающие, спящие мирным сном жители деревни. Подлая, трусливая мыслишка, что умрёт сейчас он, Вейр, мелькнула и исчезла без следа, испугавшись ярости боя. Струсил – значит, мёртв.
Главный закон магии.
* * *
Некоторое время, показавшееся мне вечностью, ничего не происходило, но вот силы тьмы медленно и неотвратимо пришли в движение.
Бревенчатые стены задрожали, послышался тихий плач, стоны. Сердце обожгло болью, в животе клубком свернулся ледяной ком. Беда! Север напрягся, приподнялся на лапах, задрал голову и завыл. Екнуло под ложечкой, я в отчаянии выбросила руку, вложив в удар всю силу, которая была мне дарована.
Дверь разлетелась в прах. Протерев глаза, я вгляделась в проем. В свете жаровен у круга, спиной ко мне, неподвижно стоял Вейр, внутри круга парил мальчишка, вперив багровые глаза в колдуна. Дрожал воздух от невидимых сил, пахнуло гнилью, смрадом. Тленом. Вейр обернулся, уставился бешеными глазами:
– Так и знал! Идиотка!
Защитный круг дрогнул, пошёл рябью, трещины света росли на глазах, разрывая полотно тьмы. Всплеснув руками, мальчишка взмыл над полом и закружился вихрем, внутри круга поднялся смерч. Я, онемев, смотрела, как истончается, исчезает тонкий защитный слой. Тварь остановилась, расхохоталась, остатки защиты разлетелись в лохмотья, и освобождённый колдун в теле мальчишки ринулся на Вейра.
Два тела, сцепившись в смертельной схватке, покатились по полу. Я не могла ударить, мне оставалось только в немом отчаянии смотреть. Удар, Алый впечатался в стену и с быстротой ласки вновь вцепился в колдуна, дикий вой резанул уши. Вейр прижал тварь к полу, сквозь клубы пыли блеснул нож. Я, остолбенев, следила за схваткой. Уловив движение позади себя, обернулась. Круглые от ужаса синие глаза Богдана, тень за его спиной, плащ винного цвета. Ёжкин кот, упырь! Я прыгнула, мы с Алоизием рухнули на землю, покатились, слившись в одно. Ледяные пальцы вцепились мне в плечи, горло, в лицо пахнуло омерзительным трупным запахом, я задохнулась от омерзения и тошноты.
Я заехала кулаком по глазу, открытому рту, вцепилась в кадык. Кожа на синюшном лице кадавра пошла черными пузырями, расползлась кровавыми лохмотьями, лопнули глаза, отвратительная жижа заляпала мне грудь. Обезумев, я била и била, дрожа от ярости и отвращения. Рывок за шкирку, я слетела на землю, пропахав на спине добрую половину двора, вскочила на ноги и остолбенела. В лунном свете блеснул здоровенный кол. Рыкнув, Богдан бросил, не выпуская из рук древко, на котором извивалось, билось чудовище:
– Беги, девка, ты нужна ему!
Я отмерла и рванула в баньку.
Вейр лежал на полу. Мёртв? Север, оскалившись, лёгкими шагами кружил вокруг Ванятки, если можно было так назвать это существо. Мальчишка поднял на меня жуткие глаза, ухмыльнулся:
– Так-так. Совсем как в сказках, помощь приходит удивительно вовремя. Как же вы просчитались, мои глупые, наивные тела!
Север прыгнул на врага, щёлкнул зубами, но тварь была уже рядом со мной, и страшные волчьи клыки ухватили только воздух.
Я ударила стрелой света, Алый отбил, но просчитался – это было далеко не то, так хорошо знакомое ему заклинание. От Света он защитился, но игла тьмы успела прошить тело. Алоизий завизжал, упал на пол и покатился, держась за грудь окровавленными руками. Вейр всё же успел резануть ему запястья.
Мелькнула тень. Колдун! Жив, курилка! Вейр метнулся к катающемуся по полу телу, придавил коленом и припечатал руку ко лбу врага. Блеснул золотой амулет. Меня оглушило от дикого визга, Вейр оглянулся на меня, что-то крикнул. Мальчишка выл, бился, сучил ногами, вцепившись в безжалостные руки колдуна. Я молча смотрела на агонию.
Наступила оглушительная тишина. Тело Ванятки обмякло, расслабилось.
Вейр сел на колени рядом с телом мальчика, смотревшего вдаль широко открытыми глазами. Обыкновенными голубыми глазами. Я медленно сползла по стене. Ноги не слушались, казалось, они налились чугуном. Изгвазданная кровью, золой и стружкой рубаха мальчонки шевельнулась, мышь выскочила на середину баньки, огляделась бусинками кровавых глаз и порскнула к стене. Вейр замахнулся, но не успел. Щёлкнули зубы, мышиный хвост мелькнул в пасти Севера и исчез.
Я посмотрела на взъерошенного, окровавленного Вейра, на перепуганного Богдана, застывшего в дверях, на облизывающегося волка, и начала ржать.
Пара пощёчин, которые Вейр отвесил с нескрываемым удовольствием, привели меня в чувство. И тёплый волчий язык, обслюнявивший лицо. Со стоном встав на ноги, я окинула поле боя взглядом.
Мальчишка лежал неподвижно, но он был жив. Кузнец, казалось, похудевший и постаревший за одну ночь, поднял сына на руки и вышел, бросив обеспокоенный взгляд на порезанные запястья и бледное, как саван, лицо мальчика. Колдун навис надо мной.
– Ты! Опять ты! Ну кто, кто тебя просил лезть? – прошипел он, сжав кулаки.
Я отвернулась. Разве ж слов благодарности от неблагодарного дождёшься?
* * *
Ухала сова, я сидела на ступенях баньки и смотрела на кол в груди Алоизия. Труп безглазо смотрел на нас. Богдан вбил в землю здоровенную орясину и придавил для верности неугомонного кадавра парой брёвен, но руки в трупных пятнах безуспешно пытались освободить тело.
– Что теперь делать будем? – я кивнула на тело усевшемуся рядом со мной Вейру.
– Сожжём, – ответил он, равнодушно глядя на бывшего учителя.
Я уставилась в мерцавшие лунным светом странные колдунские глаза. Острые черты лица показались маской. Посмертной. Я поёжилась.
– Надо заканчивать, пока не рассвело. Вся деревня на ушах, наверное.
– Я поставил контур, – отрезал он.
– Ты чего-то странный какой-то. Даже не наорал на меня как следует. Ничего сказать не хочешь?
Вейр пригладил растрёпанные пепельные волосы, помолчал и выдавил:
– Алый, то есть Алоизий, знал.
– Что, знал?
– Как нам помочь разделить силы. Ты вовремя вмешалась, – его взгляд обжёг ненавистью. Я невольно отшатнулась.
– Ты последний дурак, если веришь этой твари. Впрочем, не удивлена. Яблоко от яблоньки гниёт рядом, – я слезла со ступеней и отправилась к Богдану.
Стало почему-то обидно и горько. До слез.
В кузне я сняла кольца и долго мыла руки под рукомойником. Смыв мерзкое, вонючее месиво из крови, кожи и разложившегося до жижи мяса мертвеца, смазала настойкой зверобоя сбитые костяшки пальцев, зашипев от боли, затем достала из сумки пару флаконов. Кузнец уже успел переодеть сына и занялся его израненными запястьями, перевязывая раны чистыми полосками ткани. На лбу мальчонки пузырился ожог.
– На, возьми. По ложке в питьё, и он уже завтра будет бегать, – я поставила флаконы на стол, помедлила. – Он не хотел плохого. Железным ножом надо пустить кровь, чтобы выпустить злого духа, – тихо добавила я.
– Я знаю. Спасибо вам, люди добрые, – пробасил кузнец. Казалось, он помолодел лет на десять.
Я невесело усмехнулась. Вейр показал себя вполне достойно, к моему удивлению. Хотя, кто его знает, колдунское отродье, ведь с учителем у него давние счёты. Рано или поздно встреча всё равно бы состоялась, и тогда живым ушёл бы только один. Так что о благородном колдунском сердце пока думать рано.
