Текст книги "О волшебной любви (3 бестселлера)"
Автор книги: Екатерина Боброва
Соавторы: Татьяна Скороходова,Наталья Оско
сообщить о нарушении
Текущая страница: 46 (всего у книги 49 страниц)
Ириэлла метнулась к Северу, всплеснула руками в колдовском жесте и исчезла, словно в воду канула. Волка окутала голубоватая дымка, растаяв без следа. Серая шерсть заискрилась алмазным инеем, в янтарных глазах разгоралось синее пламя. Я словно воочию увидала восставшего из мёртвых легендарного Хорта.
* * *
Я смотрела на врагов, крадущихся по снегу, и легко встряхивала руками в определённом ритме, активируя кольца силы. Ольга подняла меч-спицу, которая приняла вид раскалённого лома, кровавые отблески замерцали на снегу и ледяных ветвях. Север вскинул голову. Коротко, мощно взвыл и рванул к врагу. Огромный волк рассек белую волну четвероногой смерти и врезался в самую гущу.
Куча-мала каталась по поляне, то и дело, натыкаясь на деревья и оставляя после себя неподвижные волчьи тела, лишь изредка мелькал серый хвост или оскаленная морда Севера. Бой шёл молча, без визга, рычания и скулежа, слышен был только хруст костей. И, кажется, мои крики. Мы не могли ударить, опасаясь навредить Северу, и в немом отчаянии смотрели на неравную битву. Тела усеяли поляну, казалось, победа за Севером, когда я увидела первое багряное пятно. Алая нить прошила снежную истерзанную простыню кровавыми стежками. Вейр выругался и бросил заклинание, разметав по деревьям и кустам ледяных волков. Я вновь заорала, но увидав, что Север не пострадал, ограничилась нецензурными выражениями вместо смертельного убийства одного дурного колдуна.
Север, покачиваясь, встал на разъезжающиеся лапы. Окровавленные бока вздымались, морда заиндевела, в глазах полыхала синим светом ярость битвы. Я выдохнула. Слава Матери! На его боку была лишь неглубокая рваная рана, больше я ничего ужасного не заметила, но ему грозила потеря крови, если драка затянется. Из куста выскочил белоснежный ледяной зверь. Север мотнул головой, щёлкнул зубами, белый со странно вывернутой шеей отлетел прочь. Уцелевшие волки, полежав и очухавшись, поднимались на ноги и скрывались в лесу, поджав хвосты и свесив головы почти к самой земле, не глядя на нас.
С ветвей осыпались водопады снега, Север оглядывал поляну в поисках уцелевших врагов, я пыталась унять дрожащие руки, а Ольга лёгким скользящим шагом двинулась к ближайшему к ней волчьему телу. Я пошла следом, озираясь в ожидании новых сюрпризов. Посмотрела на труп и оцепенела. Белоснежный искристый мех шевелился. Мышцы перекатывались, словно тело пожирали изнутри огромные черви. Дёрнувшись пару раз, голова повернулась, хрустнули позвонки, и белый, пошатываясь, встал на ноги. Ольга замахнулась спицей, мелькнула серая, огромная тень, вампирша упала и тут же вскочила на ноги. Перед взбешённой Ольгой встал Север, скаля клыки и вздыбив шерсть, загородив собой шатающегося волка.
Мамочки! Он что, сдурел? А, может, эти твари бешеные, и он теперь такой же, как они? Меня бросило в жар, в висках застучала кровь. Я обвела глазами поляну и медленно, стараясь не делать резких движений, потянулась к меховому сапогу, в который спрятала нож кузнеца.
Павшие волки вставали на ноги.
Глава 21
В которой герои знакомятся с очень неприятной личностью
Волки, взяв нас в кольцо, застыли ледяными изваяниями, лишь огоньки во тьме черных глаз сверкали, словно звезды в ночи. Воздух вибрировал от напряжения, звенела в ушах противоестественная тишина. Мысли стайкой переполошенных птиц метались в поисках выхода. Раскидать зверюг колдуну с вампиршей проще пареной репы, но ледяные звери будут оживать вновь и вновь, неумолимо и без устали преследуя нас, пока не упадём замертво. Бежать не получится. Можно ударить магией, но тогда погибнет Север. Если бы речь шла только о стае, Вейр с Ольгой не стали бы церемониться, но в цепи волков стоял друг. И они медлили. У Вейра в руке сверкал арбалет кузнеца, заряженный болтом с наконечником из переплавленного метеорита. У Ольги – сияющий меч-спица, кромсавший врагов, словно нож масло. Смерть нежити. И Северу.
Он скалился на Ольгу с Вейром, а я смотрела на него и не верила глазам. Передо мной глухо рычал демон, готовый растерзать на куски. Сердце колотилось, подскакивало к горлу, стало нечем дышать. Выбора у нас не было, но как же тяжёл и невозможен этот подлый единственный выбор! Где-то там, глубоко внутри меня кто-то оплакивал ещё не случившуюся смерть друга. Защипало глаза.
И мы, и стая, затаив дыхание, ждали, кто же решится напасть первым.
Напряжение росло, ощущение неотвратимой беды усиливалось. Краем глаза я видела, как лес зализывает раны. Пятна крови, побледнев, исчезли, снежный покров мало-помалу принимал первозданный вид. Всё, как прежде. Кроме волков. Сердце поднялось вверх и стало комом в горле, рука с ножом налилась неподъёмной пудовой тяжестью. Север… Пусть сожрёт меня к ёжиковой бабушке, но убивать я не буду. Это мой выбор.
Моё право.
– Север… – позвала я. Горло сжало от боли. Решившись, я вырвала арбалет у не ожидавшего такой подлости Вейра, зашвырнула в кусты и быстро прошла к Северу, не спускавшему глаз с колдуна и вампирши.
Ольга охнула, Вейр выругался, зашипел, как дикий кот. Я замерла перед волком, пожирая его глазами. Он не шелохнулся и не отвёл взора от колдуна с вампиршей. Осторожно провела дрожащей рукой по его шее, морде, стряхнув алмазную пыль с серой густой шерсти. Время застыло. Лишь удары сердца отмеряли мгновения стуком огромного метронома.
Несколько секунд ничего не происходило. Север мельком взглянул на меня, переступил на снегу, лизнул мою руку и снова застыл в напряжении. Ноги подкосились, я уселась прямо в снег, крепко обняв волка за каменную шею, и уткнулась в густую шерсть. Казалось, прошла вечность, когда лёгкий шорох и странные, тихие звуки привлекли моё внимание. Я оторвалась от волка, глянула вокруг себя сквозь мокрую пелену слез и ахнула.
Волки оживали. Исчез ледяной отлив шкур, свет тьмы в глазах сменил золотистый свет жизни. Звери мотали головами, встряхивались, словно после ледяного купания, трясли лапами. Градом разлетались осколки льда, исчертив снег полосами теней, в воздухе повисли облачка снега. Крупный самец последний раз рьяно встряхнулся, осыпав меня снежком, облизнулся и жадно, глубоко втянул носом воздух. На меня смотрел самый обычный, самый живой и такой родной серый волк.
Ольга с Вейром стояли напряжённые, как струна. На обоих лица не было. Не выдержав многообещающих взглядов, я отвернулась и прижалась щекой к прохладной влажной морде Севера. Он мягко высвободился и лизнул морду небольшой рыжеватой самочки, которая подошла его обнюхать. Коварный изменщик. Моё чудо.
Вейр отмер и направился ко мне. «Бить будет» промелькнуло в растрёпанных мозгах, но я не шелохнулась. Колдун поднял меня, хмуро оглядел, держа за плечи на вытянутых руках, и вперился невыносимыми светло-серыми глазищами. Я зажмурилась. Сильные, твёрдые руки дрогнули на моих плечах, сжав до боли. Вейр помедлил, притянул к себе и крепко обнял. Я моргнула, прерывисто вздохнула. И разревелась. Мех шубы щекотал лицо, я рыдала на весь лес, и мне было совершенно плевать, что подумают друзья и вся нежить леса о плаксах ведах.
Вейр молчал, растерянно гладил меня по голове и тепло дышал в затылок, видимо, не зная, что же делать с рыдающей мной. Слава Всевидящему, хоть этим он от обычных мужчин не отличался. В его дыхании даже сквозь толстую шубу я расслышала лёгкие хрипы.
Отодвинувшись, подняла голову:
– Ты пил зелье, что я дала?
– У меня своё есть, – сверкнув глазами, отодвинулся от меня и пошёл к Ольге, которая, присев, чесала за ухом неуклюжего волчонка. Ну, вот что я опять такого сделала, что он шарахается от меня, как от чумы?
* * *
Мы устроились на короткий отдых в небольшом островке, защищённом от морозного кусачего ветра высоким кустарником. Волки приходили в себя. Стая сновала вокруг нас, заново познавая мир. Север выскользнул из тени леса, проверил, не пришло ли время обеда, и удалился, несколько разочарованный. Вместе с рыженькой подружкой. Рана на боку исчезла, словно и не было, ничто больше не напоминало того страшного зверя, который готов растерзать нас на куски. Стая, как приклеенная, ходила следом за новоявленным божеством. Божеству не нравилось. Ему хотелось поближе познакомиться с симпатичной волчицей, что желательно делать в уединении и более романтической обстановке, чем обожающие взгляды стаи соплеменников. Что же произошло на самом деле, понять ни я, ни Ольга, ни Вейр не могли. Посовещавшись, мы пришли к выводу, что единственное объяснение – с волков снято заклятие, но что сыграло решающую роль – магия Ириэллы или клыки Севера, или и то, и другое, мы не знали. Ясно одно – лес жив. Он скован льдом, заморожен, зачарован, но жив. Значит, чары можно развеять. Вот только как? Поломав голову, я уверилась, что немалую роль в расколдовывании волков сыграл Север. Ну, Леший! Как знал, что мы окажемся здесь! Или, в самом деле, знал? Если выживу и вернусь домой, первым делом найду старого интригана и побеседую по душам. Будут ему пироги с капустой…
– Почему Ириэлла нам помогла? – спросила я Ольгу, кормившую с руки вяленым мясом крупного серо-белого волчонка. Поодаль цепким взглядом за процессом кормления бдительно следила мать, но не вмешивалась и не просила себе кусочек. Волчонок ел торопливо, жадно, словно голодал тысячу лет, что, впрочем, так и было.
– Кто знает… У каждого из нас есть своё предназначение. Свой путь. И, пока он не пройдён, пока ты не сделал то, для чего рождён, ты не можешь покинуть этот мир.
Вейр, отмерявший капли с едким запахом в кружку, мельком глянул на подругу, спросил:
– Значит, она знала? Ждала?
Ольга пожала плечами.
Мы долго молчали. Ольга опять ушла в себя, а глядя на каменную колдунскую физиономию даже непонятливый мог сообразить, что лучше не приставать с разговорами. Костра мы не разожгли. Во-первых, не было растопки, а, во-вторых, огонь лес на дух не переносил. Здесь царствовал лёд, и использовать огненную стихию – всё равно, что вопить на весь лес «кушать подано!». Сложная штука магия… Велики её возможности, но велика и опасность, и ответственность. Как быть, если придётся отбиваться от многочисленных врагов? Были кольца, были магические финтифлюшки, была наша сила, в конце концов, хоть и с вывертами, но сегодняшний день показал, что магия – не панацея. Магия… Как здорово жить, зная, что можешь почти всё, и что почти всё тебе подвластно. Если не жизнь, то смерть. Реальность была совсем другой. Да, в бою цены не было магии стихий, но с ней шутки плохи. Шаг влево, шаг вправо – и ты труп. Хорошо, если целый. Сила не различает своих и чужих, выкашивая и сжигая все вокруг заклинателя, поэтому мы не могли применить из нашего арсенала ничего, чтобы не задеть волка. Огнём, льдом и шквальным ветром можно швыряться только стоя на стене замка или сидючи на спине дракона. Обычной практикой в бою была работа парой. Один защищает, второй бьёт, для одиночек, как в нашем случае, в ближнем бою подходили из арсенала боевой магии только удары силой. Они более-менее предсказуемы и не несут прямой угрозы самому заклинателю. Да и то, всё зависело от мастерства, уровня силы и даже эмоционального состояния. Пользуясь магией стихий, колдун должен быть защищён, заземлён, огнеупорен и непромокаем. Заслышав сказочки про молнии и огненные шары, летящие точно в цель, знающие только улыбались. Или морщились. Можно вызвать молнию, но выбирать жертву будет она сама. Ходили байки о колдуне-недоучке, который, запулив шаровой молнией в заклятого недруга, раньше времени поседел. Она преследовала его, словно верный пёс, где бы он ни скрывался, проделывая дыры в стенах таверн, гостиниц, лавок и домов, являясь, как снег на голову, вернее, молния. Вскоре от незадачливого убийцы шарахались, как от чумы. Молния, нежно привязавшись к создателю, следовала за ним повсюду, бедолага чуть не помер от голода и постоянного страха, что от сопровождения огненная красавица перейдёт к более активным действиям. Чем закончилась история, рассказчики расходились во мнениях. О природе шаровой молнии спорили веками, но лично меня её поведение убеждало, что она разумна поболе некоторых колдунов. Ольга могла покопаться в головах врагов, но у нежити в мозгах копаться без толку. Чёрная магия… Я поёжилась. У колдунов и ведьм, кроме стихийного, было страшное оружие, не оставлявшее ни единого шанса выжить, но в бою оно неприменимо. Эти заклинания безошибочно находили жертву, но для них нужно хоть что-то, до чего будущий труп дотрагивался или носил, не говоря уже о волосах, ногтях и крови, даже портрет грозил бедой, если попадал в руки чёрного, принявшего заказ на убийство. Убивая магией, мы насилуем природу. И она мстит. Жестоко, кроваво и беспощадно. Сколько взял без спросу – столько и аукнется. Если не сейчас, то немного погодя, когда чашу терпения Матушки-Природы переполнит последняя капля, обрушив на наши головы ужасающую мощь и ярость. Смерчи, наводнения, эпидемии и мор – плата за разбой и насилие.
Волки серыми тенями мелькали неподалёку, то показываясь, то снова исчезая. Они уйдут, уйдут скоро, если не хотят умереть голодной смертью. Пару раз мы слышали отдалённое рычание и звуки схватки, но к нам на огонёк больше никто не заглядывал. С такой охраной подобраться незаметно могли только духи. А уж с этой угрозой мы знали, как бороться. Вейр поставил круг, и я чувствовала себя в относительной безопасности, даже отважилась прогуляться в кустики в гордом одиночестве, если не считать, конечно, любопытных холодных носов и блестящих волчьих глаз, но они меня уже перестали смущать.
Быстро перекусив, мы тронулись в путь. Если постараться, лес можно пройти насквозь за день, выйдя к морю. На пустынном берегу подкрасться к нам будет затруднительно, но и мы будем, как на ладони. Немного поспорив, мы пришли к согласию, что лучше увидать врага издалека, а не начинать бой, когда этот самый враг свалится на голову, и решили идти дальше без остановок.
* * *
Набежали тучи, срывался мокрый снег. Серая мгла, казалось, нашёптывала об опасности. Гудели ноги, ломило спину, но я предпочла стиснуть зубы и терпеть, лишь бы скорей выбраться из чащобы. Скатившись с небольшой горки, едва не въехала в группу ледяных скульптур, которые некогда были отчаянными воздушными путешественниками. Дюжина карлов, о которых давеча поведал холмовик, застыла живописными фигурами, словно статуи в саду сумасшедшего садовода. Поодаль валялась корзина, так и лежали припорошённые снежком не пригодившиеся хозяевам секиры и топоры. На сосне повис огромным саваном заледенелый кусок шелка, как фон для леденящей картины смерти. На лицах носатых гномов застыл такой ужас, что меня озноб пробрал. Сняв капюшоны, мы постояли, почтив память погибших, и двинулись дальше в мрачном молчании.
– Оль, чего их всех в лес несёт? – не выдержала я гнетущей тишины.
– Здесь такие энергии сталкивались, что чертям тошно было. Нашлась одна… видящая, которая разглядела цветные алмазы в пещерах у берега. За камни пообещали такую сумму, что многим глаза застит. Вот и лезут в поисках приключений на задницу, в мечтах разбогатеть, – процедила вампирша, стараясь не наступить на привязавшегося к ней волчонка.
Серые тени мелькали в лесу, оберегая путь, но чем ближе мы подходили к морю, тем больше нервничали волки. Они часто останавливались, вскидывали головы, втягивая воздух, хвосты опускались всё ниже к земле. Тревога передалась и нам. Мы ускорили шаг, но волки и Север за нами угнаться не могли. К моему изумлению, Ольга остановилась и соорудила из длинного шарфа перевязь, усадив волчонка в нечто вроде большого кармана. Малыш с интересом разглядывал окрестности, время от времени облизывая лицо вампирши и тихо тявкая. Мать бежала рядом с Ольгой и бдительно посматривала по сторонам. Нервозность волков нарастала, мы невольно ускоряли шаг, ждали волков и снова бежали по лесу, торопясь успеть дотемна. Ближе к морю мы повстречали ещё пару групп несчастных охотников за сокровищами, но останавливаться уже не стали. Край солнца еле виднелся из-за сверкающих багрянцем ледяных ветвей.
Последний рывок, и мы вырвались на простор берега, оставив позади ледяное царство. Запах моря омыл лёгкие, освежая и бодря. Темные, свинцовые волны ласкали каменный замёрзший берег, вздымая ледовую крошку. Мы не покинули владений Хлады, но всё же победный запах морской воды, который не могла убить никакая стужа, придал сил.
* * *
Опустилась ночь. Мы сидели на непромокаемых плащах, сложенных в мягкую постель, но ложиться никто и не думал, несмотря на жуткую усталость. Море плескалось рядом, вздымая угрюмые волны, мертвенно-синие от бледного месяца. Что-то собиралось, возникало во тьме. Аромат Ольгиного напитка щекотал ноздри, немного развеяв ощущение надвигающейся беды. Пойло согревало, обжигало губы и язык, а больше мне сейчас ничего и не надо было. Вампирша умудрилась сохранить тепло благодаря металлической фляге, которой я раньше у неё не видела. Ольга объяснила, что внутри несколько безвоздушных слоёв, которые не дают жидкости остыть, а делают это чудо карлы в своих горах, правда, и дерут за поделки десять шкур. Вот бы нам такую с Лидой… Для водяных настоев лучше и не придумаешь…
Волки, сбившиеся в кучу, согревая друг друга, зашевелились, насторожились. Они вставали, один за другим, неотрывно глядя в лес, где темной сверкающей полосой замерли вдалеке неясные силуэты ледяных сосен. Вейр вскочил, приготовив арбалет и вглядываясь в темноту, Ольга дёрнула рукой, в пальцах засверкала золотистая рукоять, послышался тихий щелчок, лезвие ужасного тонкого меча победно разорвало тьму отблеском молнии. Север глухо рычал рядом со мной. Рыженькая самка молча скалила зубы.
Легким, танцующим шагом к нам шла тоненькая, невысокая сияющая фигурка, словно и не было скользких камней под ногами в белых щегольских сапожках. Став на границу круга, девушка остановилась и улыбнулась. Так могла улыбаться гадюка, если бы умела, и то у змеи получилось бы душевней и теплее. Волки, вскинув морды к молодому месяцу, взвыли. Душераздирающий вой поплыл над исполосованным мертвенными тенями ледяным берегом и ледяной крошкой, вздымавшейся в чёрной воде. Перепуганный месяц мелькнул среди черных туч, летевших по небу, и скрылся, словно не желая попасться на глаза белокурой красавицы. Глаза аспида.
– Хлада, – прошипела Ольга. Волчонок, жавшийся к ногам вампирши, встряхнулся и посеменил к гостье. Волчица-мать схватила его за шкирку и оттащила внутрь круга, встряхнув для острастки пару раз. Малыш потряс головой и плюхнулся на пухлый зад, обиженно заскулив.
Скользнув взглядом по волкам, Хлада опять одарила нас своей улыбочкой, от которой мороз пробирал, долгим взглядом прошлась по каждому из нас, и остановилась на Ольге.
– Я знаю, зачем ты здесь.
Ольга молчала, лишь лёгкая, почти незаметная дрожь меча выдавала её волнение.
Хлада подняла соболиную бровь:
– Что ты скажешь на то, что я знаю, где тот, кого ты ищешь? А, соперница?
Я невольно охнула. Вейр грязно выругался.
Ольга молчала. Молчала долго, потом глухо произнесла:
– Чего ты хочешь, ведьма?
Хлада взмахнула рукой. По невидимому кругу хлестнуло крошкой льда.
– Отдай мне их, а я отдам тебе его.
Глава 22
В которой герои узнают, что не всегда находишь именно то, что искал
Ольга сухо и ёмко отчеканила ответ. Язык вампиров я не знала, но поняла, что Хладу послали куда дальше, чем северные леса, и где ни зги не видать.
Неестественно бледное лицо красотки было неподвижно, мертво, лишь бездонные озера жутких глаз жили на лице статуи.
Я вцепилась в холку Севера, чтобы не вздумал, по своему обыкновению, попробовать ведьму на зуб. С Хладой в схватку лучше не вступать, не разведав слабых сторон, на неё и смотреть-то страшновато. С одной стороны, Хлада была само воплощение жарких мужских грёз, а с другой, какой нормальный мужчина станет грезить о трупе?
Ведьма пошла по кругу, ведя изящной рукой по невидимой преграде, и исчезла из поля зрения. Ни Вейр, ни Ольга не обернулись. А я смотрела вслед волкам.
Живая цепь растянулась по побережью. Не поднимая голов и опустив хвосты, стая бежала по камням к лесу. Рыженькая подруга Севера и мать-волчица с малышом остались.
Хлада, сделав круг, снова предстала перед нами и вперилась в Ольгу жуткими глазками:
– Подумай, вампир. Что тебе их жизни? Не отдашь их – умрёт он. И будет умирать вечность, – она опять улыбнулась.
– Вот сука! – вырвалось у меня. Вейр поддержал длинным затейливым выражением. Я с одобрением покосилась на бледного от бешенства колдуна.
Ольга молча стояла, сверля глазами существо. Назвать Хладу женщиной или девушкой язык не поворачивался.
– Врёшь, – бесцветным голосом ответила подруга. – Если, как ты мне тут заявила, мы соперницы, ты ему ничего не сделаешь. Кин… – Ольга запнулась, – Киннана не так просто выкинуть из сердца.
– У меня его нет, – Хлада опять исчезла из глаз.
Тварь неугомонная.
– Тем хуже для тебя, – прошипела Ольга.
Когда ведьма снова явилась пред наши разъярённые очи, в её руке блестел серебром кулон в форме затейливой капли. Ольга прикусила губу, разноцветные глаза потемнели до черноты.
Хлада застыла перед подругой:
– Ну, как? Согласна?
– Слушай, ты! Краса неописуемая! Иди-ка ты… своей дорогой! Пока бока не намяли! – взвилась я, с тревогой глядя на подругу.
Ольга держала удар, но я чувствовала, что она на грани срыва. Или мечом размахается, или, отбросив меч, голыми руками вцепится ведьме в волосы. По крайней мере, если бы я была на месте Ольги, то именно так бы и поступила.
Хлада поднесла руку к лицу, словно ловила ладонью снежинки, и дунула. Круг покрылся инеем.
– Вы сдохнете. Это я вам говорю, Хлада. Выйти из круга вы не сможете – я буду ждать. Времени у меня воз и тележка, как это говорится у вас, смертных. Выбирай – колдун с разговорчивой малолетней хамкой выходят ко мне, и ты получаешь своего ненаглядного, или же вы всё вместе будете долго подыхать, вдоволь наевшись дружбы и странного понятия «честь», – в голосе Хлады было столько льда, что можно было заморозить Вселенную.
Иней таял, оставляя на невидимой грани капельки слез. Ведьма права – мы у неё в руках. Тогда почему она предлагает сделку? Прихлопнула бы одним махом, как мух… Что ей надо? «Не верь!» – прошептала я Ольге. Подруга не отозвалась. Как быть? Думай, веда, думай! Я покосилась на Вейра. Судя по сосредоточенному хмурому лицу, колдун тоже ломал голову в поисках выхода. Хлада могла нас растерзать ещё на марше, но она явилась лично, затеяв светскую беседу. Зачем? Почему? Значит, врёт бледнокосая! Не все так, как ей хочется представить. Меня осенило. «Оль, почему она нас не прищучила днём? Может, она хозяйничает только ночью? Если я права, то она нам просто голову морочит! Наверное, не всё так гладко у неё с твоим Киннаном, раз она лично заявилась покуражиться. Пусть она там богиня, ведьма или королева на льду, но она всё же женщина! И ничто женское ей не чуждо! Рассорив нас, она разделается с нами одним плевком. Раз она так рьяно приступила к делу, значит, время не терпит. Вдруг сюда заявится твой Киннан и отшлёпает её по аппетитной заднице… хотя я бы на его месте ей ноги повыдёргивала! Вдруг взыграют старые чувства? Подумай сама, если бы твой Кин был мёртв, ведьма бы не торопилась разделаться с нами!».
Когда я закончила торопливо вываливать на голову Ольги нехитрые соображения, подруга уже вновь нацепила непроницаемую маску высокопородной аристократки в тысячном поколении. Она стояла, гордо вскинув белоснежную взъерошенную голову, лишь глаза на миг полыхнули яростью и снова приняли вид спокойных ярких озёр.
У меня заныли руки. Я боялась отпустить волка, хотя понимала, что его не удержать. Север стоял, как вкопанный, рычание клокотало в горле бурным водопадом, сотрясая могучее тело зверя. Рыженькая, стоя плечом к плечу, подпевала.
Ведьма развела руки, словно хотела обнять весь мир, медленно подняла. Ветер взвыл одиноким волком, сорвал белый покров с камней, поднял в воздух, на нас обрушилась гора снега. Белая мгла скрыла мир, ветер выл, свистел, раздувая морозные щеки. Вьюга хлёстко, размашисто швыряла снежную крупу, пытаясь сокрушить хрупкую защиту. Сугробы росли на глазах, замуровывая нас заживо. Я невольно восхитилась красотой и мощью стихии и чуть ослабила хватку. Словно только этого и ждал, Север вырвался из рук и сиганул в огромный сугроб. Я грохнулась и пересчитала камни костями. Меня схватили за ноги, рванули, по голове и плечам затоптались сотни медвежьих когтистых лап. Пронзительный дикий крик ярости слился с воем ветра. Я подняла голову и сердечно, от всей души помянула непослушных волков. Север, весь в мокром снегу, ухмылялся во всю пасть. В зубах торчал кусок тонкой блестящей прозрачной ткани.
– Ах ты, паршивец! – рявкнула я, вставая на ноги, которые, к моему изумлению, остались там, где росли. Север прижал уши, но раскаиваться в преступлении не собирался, судя по сияющим янтарным глазам.
Обухом по голове грянула оглушительная тишина. Мы стояли внутри прозрачной трубы из мокрого льда и снега. После завываний бури тишина казалась такой странной, неестественной, что мороз по коже. Снег медленно таял, оседал, Ольгин меч озарял невидимый круг сполохами северного сияния. Я, как зачарованная, смотрела на волшебную незабываемую картину и одновременно терзалась вопросом – как там поживает надкусанная ведьма? Хоть бы окошко процарапала, что ли…
Ведьма никак не поживала. Она исчезла. Наверное, не хотела показаться на глаза смертных в дырявом платьице, и так, впрочем, ничуть не скрывавшем её ледяных прелестей.
Ольга задрожала, словно под порывами шквального ветра. Передо мной стояла сломленная обычная женщина, а не грозный вампир и дочь князя. Что с людьми любовь делает… И с вампирами.
– Оль, да не тронет она его, – промямлила я.
Чем тут утешишь…
– Не знаю… – сдавленным голосом прошептала вампирша.
– Не время лить слезы, – отрезал Вейр. – Мы почти спасены. Север умница.
– Почему это? – буркнула я, одарив кровожадным взглядом «умницу».
– Потому что след ведьмы я бы не снял, всё затёрто пургой, а вот по этой тряпке, что у него в зубах, мы запросто найдём место её дневной лёжки, – отрезал колдун.
– Знаешь, соглашусь с отцом, – Ольга глянула на меня, на лице подруги появился слабый румянец. – У тебя замечательный, редкий и бесценный друг. Я о таком давно мечтала…
Я с подозрением покосилась на вампиршу. Последний раз, когда Сол восхищался Севером, он сулил мне горы злотых. Вампиры, что с них взять… Раз Ольга в состоянии снова восхищаться редкостями и ценностями, значит, дело пошло на поправку. Север сунул лобастую голову мне под руку, намекая, что почёсывание за ушами в награду за скромный подвиг ему не помешает. Вместо ласки я погрозила кулаком и в сотый раз пообещала надрать уши, понимая, что не в коня корм.
Ольга, порывшись в сумке, достала карту. Вейр поманил Севера, тот только крепче сжал зубы. Пришлось смириться и чесать за ушами, после чего обслюнявленная добыча была торжественно передана в колдунские руки.
Вейр взял свиток из крепкой кожи, уселся на скомканные плащи, развернул карту, сжал в руке тряпицу и закрыл глаза. Затаив дыхание, мы с Ольгой ждали колдунского вердикта.
– Ничего… – помедлив, буркнул Вейр.
– Дай мне, – я протянула руку.
Колдун встал и молча отдал карту, сверкнув глазищами. Я промолчала. Сейчас не до споров о различиях меж колдунов и вед, каждый удар сердца отсчитывает время жизни и смерти. Если колдуны предпочитали холодный разум, то веды больше полагались на интуицию и сердце, что вызывало лишь презрительные смешки и издёвки черных. Колдуны предпочитали надёжные и проверенные книги заклинаний, тогда как мы могли на коленке сообразить нужный заговор или целительный состав. Бессмысленный вечный бесплодный спор.
Усевшись поудобнее, разложила карту на коленях и посмотрела на Ольгу. Я молча ждала. Подруга, помедлив, полезла за пазуху и уронила круглый серебряный кулон мне в ладонь. Щёлкнув крышкой, я открыла безделушку и осторожно достала засушенный цветок. Скромная фиалка, хранимая у сердца – что может быть лучше?
Я закрыла глаза.
Холодный, тёмный мир. Клубятся серым, черным и темно-синим полосы теней, от тихого шёпота мурашки по коже… Там… Там холоднее… Там мгла и смерть. Вперёд, с вытянутой рукой, бережно держа цветок, вперёд, разрывая ледяной туман… Цветок пульсирует победно-розовым, тени, поджав хвост, растворяются, исчезают… И… Ничего. Холодный, мёртвый простор, где умирают даже тени… Цветок вспыхнул, стал сухим и безжизненным. Я одна во мраке и холоде…
Я вздрогнула от липкого страха, сжавшего сердце, и очнулась. Объяснять видение Ольге не надо было. И так знает.
– Прости, – выдавила я.
Она молчала, ероша дрожащей рукой волосы. Не выдержав мучительной тишины, я встала размять ноги, осмотрелась. Снег почти сошёл с невидимых стен, окружив нас сугробами высотой по пояс, ничто больше не напоминало о зловещей встрече. Волчонок, жавшийся к ногам матери, поковылял к вампирше, замер у её ног и требовательно тявкнул. Ольга подняла его, держа перед собой, посмотрела в ясные чистые голубые глаза и бледно усмехнулась.
– Ладно. Должны же вы были попробовать. Тоже мне, маги… великие.
Я засопела, Вейр ухмыльнулся.
– У нас есть Север, – Ольга посадила волчонка за пазуху и наклонилась поправить истоптанные, скомканные в пылу войны с ведьмой плащи. – Он найдёт. Сейчас покидать круг смерти подобно, надо ждать до утра.
Север оторвался от важного занятия – вылизывания морды рыжей подружки. Посмотрел на вампиршу и продолжил священнодействие.
Ольгина наигранная бодрость меня не обманула. Легкая, почти незаметная тень страха лежала на тонком прекрасном лице. Страха не за себя. За него. Я терзалась догадками, что же это за мужчина, что из-за него готовы поубивать друг друга две такие женщины. На мои терзания Ольга не отвечала, лишь раз лёгкая печальная улыбка тронула её губы.
Оставшийся кусочек ночи мы провели тихо, мирно и спокойно. Аггелы прогуляли наше сегодняшнее пугание, кто их знает, здесь, в лесу, своя магия и свои силы, может, им тут не климат или вредно для здоровья, но, скорее всего, я сама себя обманываю. Волки тоже нас покинули, наверное, ужас перед Хладой был много сильнее благодарности серому спасителю. В лесу царила замогильная тишина. Казалось, Хладный собирался с силами, готовясь к завтрашнему дню. Каждый из нас поспал пару часов, пока один стоял на страже. Впрочем, караул являлся больше данью традиции, чем необходимостью. Наш покой оберегали Север с волчицей.
Первый солнечный луч защекотал ресницы. Сладко потянувшись, я повернулась на другой бок и обняла Севера. Волк за ночь исхудал и облез. Открыв глаза, я уставилась в светло-серые колдунские глазищи.
