Текст книги "Долгое время. Россия в мире. Очерки экономической истории"

Автор книги: Егор Гайдар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 40 страниц)

В некоторых постиндустриальных странах, несмотря на продолжающиеся дискуссии о необходимости реформы вооруженных сил и отказа от призыва, пока такие решения не приняты. Характерный пример – Германия. До 1983 года система призыва здесь предполагала обязательную воинскую службу в течение 10 мес. и альтернативную гражданскую немногим больше года. Желающие служить на “гражданке” должны были обосновать свой выбор в органах призыва. Примерно половина из них получала отказ. К 1983 году невозможность дальше сохранять такой порядок стала очевидной. Реформа 1983 года создала основу действующей системы комплектования вооруженных сил. Подлежащий призыву молодой человек должен направить в государственные органы письмо, в котором излагается его выбор. 99 % ходатайств о прохождении альтернативной службы удовлетворяются, лишь одному из 100 отказывают из-за неправильно оформленных документов. Примерно половина проходящих альтернативную службу работает в организациях здравоохранения. Срок военной службы – 10 мес., альтернативной – 11 мес. По существу это и есть добровольная воинская служба[1431]1431
  Klein P. Military Service and Civilian Service in Germany. SOWI, 2001. P. 4–6.


[Закрыть].

Однако в Германии остались сторонники призыва. Их аргументация своеобразна. Сохранение хотя бы частично призывной армии сводит к минимуму риск, что политики втянут страну в военный конфликт за ее пределами. К тому же альтернативная гражданская служба – важный источник рекрутирования кадров для малопрестижных профессий. Отказ от нее создаст дополнительные финансовые проблемы.

Перед контрактными армиями постиндустриального мира поставлен выбор – какой модели контракта отдать приоритет. Он определяется характером угроз, которые испытывает страна.

Американская система комплектования вооруженных сил опирается на короткие контракты. Контрактники – молодые люди, как правило, 18–20‑летние – подписывают контракт на 3–5 лет с правом его продлить. К окончанию срока службы они получают набор привилегий, права на бесплатное продолжение образования, на государственную и муниципальную службы. Преимущества такой системы: мобильность рядового состава, возможность быстро перебрасывать его в горячие точки, превращение армии в институт, открывающий выходцам из низкостатусных семей, откуда обычно черпают контрактников, путь к социальному продвижению. У коротких контрактов есть и недостатки. Срок службы ограничен несколькими годами, а на подготовку солдат, способных обращаться с современным высокотехнологичным оружием, уходит время. При наборе новых контрактников армии приходится нести новые расходы на их обучение.

Иную систему использует Канада. Здесь Министерство обороны делает ставку на длительные контракты, служба рядового и сержантского состава в армии занимает большую часть их трудового стажа и длится 20–25 лет. Преимущества и недостатки этой системы очевидны. Немолодых, обремененных семьей контрактников трудно перебрасывать в горячие точки и долго держать в зоне боевых действий. Зато экономятся средства на подготовке личного состава, военнослужащие годами накапливают боевой опыт.

Какими бы ни были различия в организации контрактных вооруженных сил, развитие стран – лидеров современного экономического роста на протяжении последних десятилетий убедительно показало, что массовые призывные армии наподобие тех, что были необходимы в мировых войнах прошлого столетия и отвечали социальным и технологическим условиям полуторавекового исторического периода с начала XIX и до середины XX в., уходят в прошлое. Насколько устойчива эта тенденция, покажет время. Как отмечалось, прогнозировать тенденции развития стран – лидеров современного экономического роста – занятие неблагоприятное. Однако демографическая динамика, в значительной мере определяющая отношение общества к призыву, носит долгосрочный характер.

Для стран догоняющего развития важно учитывать опыт лидеров, осознавать, что проблемы призывной системы не случайны. Они возникают не только из-за нехватки финансовых ресурсов или переменчивых настроений общества. Они носят стратегический характер, заданный долгосрочными тенденциями общественного развития.

§ 4. Проблемы комплектования российских Вооруженных сил

В России специфика демографического перехода, связанная с социалистической индустриализацией, падением числа рождений, приходящихся на 1 женщину, на раннем этапе современного экономического роста в сочетании с быстрым развитием системы образования сделали кризис системы комплектования Вооруженных сил неизбежным. В Российской империи ни во времена рекрутчины, ни после введения всеобщей воинской обязанности (реформа 1874 года) единственные сыновья в мирное время призыву не подлежали[1432]1432
  О преемственности традиции предоставления льгот по семейному положению по отношению к льготам, которые имели единственные сыновья при рекрутском наборе, см.: Головин Н. Военные усилия России в мировой войне. Жуковский; М.: Кучково Поле, 2001. С. 34–35.


[Закрыть]. В 80‑90‑х годах XX в., когда семья с единственным сыном, получившим полное среднее образование, становится правилом, кризис призывной армии – данность.

На это наложились три обстоятельства: крах социализма и последующий революционный кризис, для которого характерны делегитимация институтов старого режима, в том числе системы призыва; финансовые трудности, связанные с крушением старых институтов при слабости новых; неизбежность сокращения доли военных расходов в ВВП по сравнению с аномально высокими показателями, характерными для СССР (табл. 14.2), включая численность армии, доставшуюся новой России, не соответствующую ни возможностям, ни потребностям нового государства, аномально высокую для высокоиндустриальных обществ. Отсюда многолетнее недофинансирование армии, низкий уровень денежного довольствия военнослужащих.

Таблица 14.2. Доля военных расходов РФ в ВВП, %[1433]1433
  * Стокгольмский международный институт исследований проблем мира. ** Институт экономики переходного периода.


[Закрыть]

Источник:http://first.sipri.org/non_first/result_milex.php; Российская экономика. Тенденции и перспективы. За 1999–2002 г г. М., 1999–2002.

К советским социологическим опросам надо относиться осторожно. Тем не менее данные опросов молодежи об отношении к военной службе за 1978, 1986, 1992 годы весьма характерны. По данным военных социологов, в 1975 году 77,7 % сержантов и солдат “служили с большим интересом”, понимая необходимость и важность выполнения воинского долга. В 1986 году таких стало 63 %, а в 1990 году – 11,6 %[1434]1434
  Московские новости. 1990. № 21. С. 15.


[Закрыть]. В этой ситуации легальное или полулегальное уклонение от призыва по показаниям здоровья, участию в образовательном процессе, семейному положению становится массовым[1435]1435
  Такое в истории России случалось и раньше. Так, увеличение срока службы вольноопределяющихся, имеющих университетское образование, с 3 мес. до 1 года, произведенное по закону 1886 года, в России привело к существенному сокращению их числа. Лица со средним и высшим образованием, имевшие льготы по семейному положению (а таких было много), предпочитали пользоваться ими (см.: Зайончковский П. А. Самодержавие и русская армия на рубеже XIX – XX столетий. 1881–1903 гг. М.: Мысль, 1973. С. 116).


[Закрыть]. Призыв оказывается натуральным налогом, возлагаемым на наименее обеспеченные группы населения, на тех, чьи родители не способны дать детям платное или бесплатное высшее образование, оформить соответствующие медицинские документы. Отсюда качество призывного контингента: распространение малограмотности, физической неразвитости, значительная доля имеющих судимость[1436]1436
  По оценкам военных специалистов, в большинстве это физически слабые, неподготовленные молодые люди с отрицательным отношением к военной службе. 72 % офицеров определяют качество приходящего в армию пополнения как неудовлетворительное, 64 % либо безразличны, либо одобряют тех, кто бежит из армии. По данным Министерства обороны, в 1993 году были призваны 34 тыс. человек, имевших судимость (см.: Яновский Р. Г., Дерюгин Ю. И. (ред.). Армия России: Состояние и перспективы. М.: РАН, 1999; Молодежь: будущее России. М.: Изд-во Института молодежи, 1995. С. 115, 116).


[Закрыть]. В XXI в., когда высокоточное оружие, обращение с которым требует технических знаний и навыков, становится важнейшим фактором эффективной организации военных действий, неэффективность Вооруженных сил, пополняемых таким контингентом солдат и младших офицеров, не вызывает сомнения[1437]1437
  По сравнению с профессионалами воины срочной службы допускают на 25 % больше технических и организационных ошибок, а в экстремальных условиях – на 40 % (см.: Дерюгин Ю. И. Призывной возраст. М.: Знание, 1991. С. 22).


[Закрыть].

Еще одно обстоятельство, стимулирующее проведение реформы системы комплектования Вооруженных сил, – демографическая динамика. Как отмечалось выше, возрастная структура российского населения находится под сильным влиянием трех факторов: специфики демографического перехода в социалистической России; демографических волн, связанных с последствиями Второй мировой войны; попыток государства воздействовать на процесс воспроизводства населения. Отсюда неравномерность распределения молодежи по возрастным когортам. С 2006–2007 годов число юношей, вступающих в призывной возраст, будет уменьшаться. К 2011 году оно сократится почти вдвое по отношению к призывным контингентам 2003–2004 годов[1438]1438
  Российский статистический ежегодник. М., 2003. С. 92.


[Закрыть]. Выбор прост: реформировать систему комплектования либо в то время, пока она хотя и плохо, но работает, либо в условиях нарастающего кризиса.

Возможна эволюция системы комплектования российских Вооруженных Сил по модели, характерной для многих континентальных стран Западной Европы, таких как Германия: переход к системе, где короткая и по сути добровольная воинская служба дополняется альтернативной службой в социальной сфере. Однако геополитические обстоятельства России иные, чем у западноевропейских стран. В российских условиях аргументы в пользу того, что подобная система комплектования – лучший способ против вовлечения страны в вооруженные конфликты, малоубедительны.

Континентальное расположение России, близость к ее южным и восточным границам потенциальных очагов нестабильности не позволяют стране обходиться без массового военнообученного резерва как средства геополитического сдерживания. Для контрактных армий стран, столкнувшихся с крупномасштабной войной, отсутствие такого резерва создавало проблемы. Государствам, отделенным от потенциального противника морем, решить их было легче, континентальным странам – сложнее. В российских условиях естественна линия на переход комплектования армии рядовым и сержантским составом по контракту, сочетающаяся с краткосрочным призывом для получения начальной военной подготовки[1439]1439
  Военная подготовка контрактника США в сухопутных войсках составляет 6,5 мес., после этого его можно направлять в бой. В российской армии даже в элитных частях время, отводимое на первоначальную военную подготовку рядового, как правило, не превышает 6 мес. Призывной контингент, привлекаемый для военной подготовки, является и естественной базой комплектования контингента контрактников. Подробное обоснование подобной программы реформирования системы комплектования российских Вооруженных сил см.: Ватолкин Э., Любошиц Е., Хрусталев Е., Цымбал В. Реформа системы комплектования военной организации России рядовым и младшим командным составом: Научные труды. ИЭПП. № 39. М., 2002.


[Закрыть].

Такой способ комплектования вооруженных сил во многом сходен с системой, действовавшей в СССР с 1925 года, после военной реформы, проведенной М. Фрунзе. Вооруженные силы были разделены на кадровые части – те, в которых требуется высокий уровень подготовки (авиация, Военно-Морской флот), а также размещенные в приграничных областях, и территориальные части, используемые для военной подготовки. Эта система позволяла оптимизировать соотношение военных расходов и количество военнообученного резерва. В территориальных частях в течение 1‑го года службы военнослужащие проходили трехмесячное обучение в войсках. Остальные 4 года они периодически привлекались для прохождения учебных сборов[1440]1440
  Градосельский В. В. Комплектование Вооруженных Сил СССР в послевоенные годы // Военно-исторический журнал. 2003. № 8; Смирнов А. И. Россия: на пути к профессиональной армии (опыт, проблемы, перспективы). М., 1998. С. 37–38; Носова Н. П., Мишин В. В. Реформа – дело нужное (Преобразование советских Вооруженных Сил в 1920‑е годы) // Тюменский исторический сборник. Вып. I V. 2000. С. 70–77.


[Закрыть].

Важнейшие вопросы, обсуждаемые при подобных преобразованиях системы комплектования: мотивы, побуждающие контрактника поступать на службу; состав контрактников; оптимальные сроки службы; финансовые издержки, связанные с реформой системы комплектования вооруженных сил.

Проводившиеся в нашей стране опросы показывают, что важнейшим мотивом поступления на военную службу, как это характерно для прагматичного постиндустриального общества, является уровень оплаты труда, возможность приобретения льгот в области образования и государственной службы[1441]1441
  Армия России: Состояние и перспективы / Под ред. Р. Г. Яновского, Ю. И. Дерюгина. М.: РАН, 1999. С. 213; Дерюгин Ю. И. Контракт со смертью. М.: ДОСААФ, 1987. С. 145.


[Закрыть]. Как показывает опыт большинства стран-лидеров, привлечение на контрактную службу рядовых требует предоставления им денежного довольствия, лишь немного более высокого, чем минимальная заработная плата. Кризис комплектования американских Вооруженных сил в начале 1970‑х годов шел на фоне денежного довольствия рядового, в 2 раза более низкого, чем минимальная заработная плата[1442]1442
  O’Sullivan J., Meckler A. M. (eds.). The Draft and Its Enemies: A Documentary History. Urbana; Chicago; London: University of Illinois Press, 1974.


[Закрыть]. В российских условиях ситуация сложнее. Данные ВЦИОМа показывают, что для пополнения Вооруженных сил качественным рядовым и сержантским составом требуется денежное довольствие в размере 1,1–1,2 средней заработной платы по стране[1443]1443
  О соотношении средней заработной платы контрактников, необходимой для привлечения их для службы в Вооруженных силах РФ, со средней заработной платой, вытекающей из результатов обследования ВЦИОМа, см.: Отношение населения России к реформе армии. Отчет по материалам опроса, проведенного 8–15 января 2003 года. М.: ВЦИОМ, 2003.


[Закрыть]. Это примерно вдвое выше, чем средняя заработная плата рабочего в половине регионов России. Отсюда ответ на вопрос, каков будет контингент контрактников. Как и везде в мире, это, как правило, выходцы из низкодоходных групп населения и депрессивных регионов[1444]1444
  О роли депрессивных регионов в качестве источника пополнения состава контрактников см.: Смирнов А. И. Россия: на пути к профессиональной армии (опыт, проблемы, перспективы). М., 1998. С. 156.


[Закрыть], для которых воинская служба и связанные с ней социальные льготы являются путем к социальному продвижению.

Есть разные модели организации контрактной службы по ее срокам: от ориентации на относительно короткие 3–5‑летние контракты с возможностью их продления до пожизненной, вплоть до наступления пенсионного возраста, службы. Для России, не отделенной от потенциальных центров угроз морем, боеготовность, быстрота развертывания войск принципиально значима. Опыт показывает, что войска, укомплектованные многосемейными, немолодыми военнослужащими, менее мобильны. Отсюда естественность выбора модели короткого контракта, подобного тому, который характерен для американской армии.

Это же подталкивает к увязке реформы системы комплектования Вооруженных сил и образовательной реформы[1445]1445
  75 % опрошенных ВЦИОМом респондентов ответили, что льготы при поступлении в вуз – весомый стимул в пользу прохождения контрактной службы (см.: Отношение населения России к реформе армии. Отчет по материалам опроса, проведенного 8–15 января 2003 года. М.: ВЦИОМ, 2003).


[Закрыть]. При нынешней призывной армии образовательные льготы малополезны. Для контингента, который попадает сегодня в российскую армию, они непривлекательны, при широком распространении могут снизить качество высшего образования. Ориентация на пожизненный контракт также делает их роль ограниченной. Но краткосрочная контрактная служба, предоставляющая право на финансируемое государством высшее или среднее специальное образование, – серьезный стимул выбора военной службы как базы социального продвижения выходцами из малообеспеченных семей, доступ которых к высшему образованию ограничен.

Главный вопрос, связанный с реформой комплектования системы Вооруженных сил, – ее цена. Военное руководство обычно консервативно, как правило, не любит реформ. Один из аргументов, который традиционно приводится в связи с этим: реформа потребует непосильных затрат[1446]1446
  Первая попытка увеличения доли тех, кто служит по контракту в составе Вооруженных сил, предпринятая в 1993–1997 годах, оказалась неудачной именно по финансовым соображениям. Она пришлась на период острого финансового кризиса в России. К 1995 году число контрактников возросло до 350 тыс. человек. Однако затем быстрое падение соотношения денежного довольствия контрактника и средней заработной платы по стране, задержки в выплате денежного довольствия привели к сокращению их численности и ухудшению качественного состава (см.: Хрусталев Е. Ю., Цымбал В. И. Финансово-экономические и правовые аспекты российской военной реформы. М.: РАН, 2003. С. 21, 72).


[Закрыть]. Расчеты показывают, что в российских условиях расходы на реформу системы комплектования Вооруженных сил в годовом исчислении составляют примерно 0,3 % ВВП[1447]1447
  Ватолкин Э., Любошиц Е., Хрусталев Е., Цымбал В. Реформа системы комплектования военной организации России рядовым и младшим командным составом: Научные труды. ИЭПП. № 39. М., 2002.


[Закрыть]. Это немало, особенно если учесть долгосрочный рост расходов на социальную сферу и ограничение возможностей наращивания доли государственных доходов в ВВП – повсеместные черты постиндустриальной стадии развития. Но такая реформа неизбежна. Вопрос в том, удастся ли ее провести упорядоченно, с минимальными издержками или же на фоне углубляющегося кризиса комплектования Вооруженных сил. Это еще один фактор, стимулирующий комплексные преобразования организации социальной сферы, ухода от стереотипов, характерных для индустриального общества, формирования рыночных механизмов ее функционирования.

Глава 15
Об устойчивости и гибкости политических систем

Но без доверия [народа] государство не сможет устоять.

Лунь Юй. Древнекитайская философия

Формирование демократии налогоплательщиков, системы прав и свобод, гарантий частной собственности – все это создало в Европе предпосылки современного экономического роста. В одних странах (Англия, Голландия, США) эти институты сложились еще в условиях аграрного общества, в других формировались на ранних этапах индустриализации. Демократические установления оказались устойчивыми в разной степени, иногда (Германия, Италия, Япония) они демонтировались. Однако на стадии постиндустриального развития складывается консенсус по вопросу о том, что представительная демократия, основанная на всеобщем избирательном праве, – единственно возможная форма политического устройства.

§ 1. О связи уровня экономического развития и характера политических институтов

С. Липсет в 1959 году обратил внимание на связь между экономическим развитием, измеряемым уровнем душевого ВВП, и характером политических институтов[1448]1448
  Lipset S. M. Some Social Requisites of Democracy: Economic Development and Political Legitimacy // American Political Science Review. 1959. 53 (1). P. 69–105.


[Закрыть]. В последующие десятилетия это было предметом дискуссии политологов и экономистов. Результаты исследований показывают, что, как это случается со взаимосвязями долгосрочных тенденций социально-экономического и политического развития, они менее жесткие, чем представлялось первооткрывателям. В странах западноевропейской традиции устойчивые демократии, как правило, формируются при уровнях душевого ВВП более низких, чем в странах догоняющего развития. В богатых ресурсами странах, где основную часть доходов государства составляют различные виды рентных платежей, при высоких уровнях душевого ВВП сохраняются традиционные монархии или авторитарные режимы[1449]1449
  О связи ресурсообеспеченности, высокой доли государственных доходов, мобилизуемых за счет природной ренты, с сохранением недемократических режимов cм.: Moore M. Death Without Taxes: Democracy, State Capacity and Aid Dependence in the Fourth World // Robinson M., Whites G. (eds.). The Democratic Developmental State: Politics and Institutional Design. Oxford: Oxford University Press, 1998.


[Закрыть]. Существуют очевидные исключения. Индия – пример функционирующей демократии с низкими для такого политического устройства параметрами экономического развития[1450]1450
  То, в какой степени институциональное наследство периода британского владычества в Индии сказалось на устойчивости индийской демократии, – предмет дискуссии политологов (см.: Przeworski A. et al. Democracy and Development. Political Institutions and Well-Being in the World, 1950–1990. Cambridge: Cambridge University Press, 2000. P. 83–88).


[Закрыть]. Сингапур – одно из наиболее развитых государств мира, сохраняющее авторитарный режим. Но в целом выявленные С. Липсетом закономерности – резкое повышение вероятности существования стабильных демократий при выходе на высокие уровни экономического развития и связанные с ними характеристики социальной структуры (уровень образования, урбанизации) – подтвердились.

В статичном аграрном обществе неизменность установлений, верность традициям – залог стабильности. Здесь нет нужды в регулярных инновациях. В условиях современного экономического роста, который сам является процессом масштабных социально-экономических перемен, высок спрос на способность общества и элит регулярно проводить реформы сложившихся, закрепленных традициями социально-экономических структур. На данной стадии развития это условие успешной адаптации страны к новым вызовам, способности сохранить место в группе лидеров.

Ранние этапы современного экономического роста, связанные с ними радикальные изменения социально-экономической структуры создают серьезные риски для стабильности политических институтов. Традиционные аграрные общества, как правило, стабильные монархии, хотя и переживают потрясения под влиянием “династического цикла”, механизм которого описан в гл. 4. Высокоиндустриальные и постиндустриальные общества в подавляющем большинстве случаев – стабильные демократии. Но между этими двумя уровнями – период политической нестабильности молодых, неустойчивых демократий, социальных революций, тоталитаристских экспериментов, неустойчивых авторитарных режимов[1451]1451
  Huntington S. P. Political Order in Changing Societies. New Haven, CT: Yale University Press, 1968; Przeworski A. et al. Democracy and Development. Political Institutions and Well-Being in the World, 1950–1990. Cambridge: Cambridge University Press, 2000. P. 92–106.


[Закрыть].

Процесс эволюции политических институтов во многих крупных странах догоняющего развития шел иначе, чем в странах-лидерах. Здесь не было традиции демократии налогоплательщиков, укоренившихся представлений о правах и свободах. Демократические установления не вырастали органически из структур, сложившихся в рамках аграрного общества. Характерным политическим режимом была традиционная монархия. Подъем Запада, рост экономического, военного и политического могущества стран Западной Европы поставил эти государства перед выбором. Опиумная война в Китае, Крымская война в России, прибытие эскадры коммодора Перри к берегам Японии продемонстрировали военную слабость, уязвимость традиционных режимов перед лицом растущей мощи государств, вовлеченных в процесс современного экономического роста; показали, что придется либо приспособиться к изменившимся условиям, отказаться от многовековых традиций, снимать препятствия на пути структурных сдвигов, научиться осваивать и внедрять новые знания и технологии, либо утратить политическую независимость, превратиться в колонию или полуколонию.

С конца XVIII – начала XIX в. наиболее развитые, мощные в финансовом и военном оснащении страны – это те, в которых есть демократические институты. Представление о демократии как о естественной форме правления, ее связи с экономическими и военными успехами укореняется и в сознании элит стран догоняющего развития. Именно элиты становятся источником дестабилизации традиционных режимов. Российская история XIX в. от декабристов до народников – яркое свидетельство роли образованной части общества в подрыве устоев традиционной монархии.

Некоторым из монархий удалось успешно решить эти задачи, сохранив преемственность и традиции. Яркий тому пример – Япония. Однако в большинстве случаев попытки создания предпосылок современного экономического роста, а также связанные с его ранними стадиями социально-экономические изменения приводят к кризису и крушению монархий. Сама логика индустриализации, быстрые изменения условий жизни и занятости, способов производства подрывают основу легитимности наследственной монархии – традицию[1452]1452
  Вопрос об источниках легитимации власти обсуждается по меньшей мере со времен Фукидида (см.: Фукидид. История. М.: Ладомир, АСТ, 1999. С. 343–350. (5; 84–114)). О подрыве традиционных источников легитимации власти монархических режимов в условиях модернизации, современного экономического роста cм.: Eisenstadt S. N. Bureaucracy and Political Development // La Polambara J. (ed.). Bureaucracy and Political Development. Princeton; N. J.: Princeton University Press, 1963. P. 96–120; Eisenstadt S. N. Political Modernization: Some Comparative Notes // International Journal of Comparative Sociology. 5 (1). March 1964. P. 3–24.


[Закрыть]. Для рационального мышления современного общества идея, что старший сын монарха – наилучший правитель, экзотична, а преимущества, обеспечиваемые наследственной монархией (отсутствие или редкость кризисов, связанных с преемственностью власти, ограничение традициями произвола правителя и т. д.), теряют свою привлекательность[1453]1453
  Уже мыслителям XVIII в., связанным с европейской традицией, сама идея наследственной передачи власти от отца к старшему сыну представляется забавной (см.: Paine T. Common Sense and Other Political Writings // Piest O. (ed.). The American Heritage Series. New York: The Liberal Arts Press, 1953. P. 14).


[Закрыть]. Опыт развития республик и конституционных монархий с значительной ролью парламента в управлении государством начинает восприниматься национальными элитами как объект для подражания.

На стадии подготовки современного экономического роста, а также на его начальном этапе обостряется конфликт вокруг прав на землю. Замена смешанных, крестьянских, феодальных и государственных прав, характерных для аграрного общества, полноценной, четко определенной частной собственностью – предпосылка современного экономического роста. Но она же и база конфликта между крестьянами, убежденными в том, что земля должна принадлежать тем, кто на ней работает, и благородным сословием, верящим в исконность своих прав на землю. Эти противоречия накладываются на социальную дезорганизацию – рост численности городского населения, трудность адаптации к городской жизни, демонтаж традиционных механизмов социальной поддержки.

Бедные страны нестабильны не потому, что они бедны, а потому, что они стараются стать богатыми. Наибольший уровень насилия (смертность от причин, связанных с насилием) не в самых бедных странах (с доходами меньше 100 долл. на человека в год – данные за 1950–1960 годы), а в следующей группе – с доходами от 100 до 200 долл. на человека в год[1454]1454
  Модернизация всегда вызывает кризис традиционной политической системы, но отнюдь не всегда создание современной политической системы. Если развитость приносит стабильность, то развитие (модернизация) приносит нестабильность (см.: Huntington S. P. Political Order in Changing Societies. New Haven; London: Yale University Press, 1968. P. 41).


[Закрыть]. В ряде случаев наложение кризисов, конфликтов и противоречий приводит к социальным потрясениям, революциям, открывает дорогу периодам политической нестабильности. Иногда национальной политической элите удается урегулировать эти конфликты, ограничившись верхушечными переворотами, слабо затрагивающими большинство населения. Нередко на смену традиционной монархии приходит не устойчивая демократия, а череда нестабильных демократий, перемежающихся с авторитарными режимами. Созданию предпосылок стабильности демократических институтов препятствует отсутствие стоящей за ними традиции, обеспечивающей историческую легитимацию. Препятствует этому и острота социальных конфликтов раннеиндустриальной эпохи[1455]1455
  “Кризис легитимности – это кризис, связанный с изменениями” (см.: Lipset S. M. Political Man. The Social Bases of Politics. Garden City; New York: Doubleday & Company Inc., 1960. P. 78).


[Закрыть].