Текст книги "Долгое время. Россия в мире. Очерки экономической истории"
Автор книги: Егор Гайдар
Жанр:
Экономика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 40 страниц)
История социалистических режимов показывает, что проведение непопулярных мер для них не новость. Такие меры и были основой социалистической индустриализации. Например, в 1939 году Пленум Центрального Комитета своим решением радикально сократил размеры приусадебных участков, с которых кормилась большая часть крестьянского населения СССР. У колхозников было изъято примерно 2,5 млн га земли. Трудно представить себе менее популярное решение. В этом же году был установлен минимум трудодней для трудоспособных крестьян. Еще одно решение того времени – резкое увеличение обязательных поставок продукции животноводства крестьянами. Была введена уголовная ответственность за отсутствие на работе, опоздание на работу, превышающее 20 минут; рабочим отказано в праве смены места занятости. В 1930‑е годы сталинское руководство, столкнувшись с финансовым кризисом, без колебаний резко повысило розничные цены на важнейшие продукты питания. Цены государственной и кооперативной торговли на мясопродукты в 1940‑м году превосходили уровень 1932 года в 5,7 раза, на животное масло – в 5 раз[873]873
См.: Малафеев А. Н. История ценообразования в СССР (1917–1963 гг.). С. 404.
[Закрыть].
После конфискационной денежной реформы были созданы предпосылки снижения потребительских цен. В течение нескольких лет цены действительно снижались. Однако в середине – конце 1950‑х годов стало ясно, что назрела необходимость нового повышения розничных цен.
В 1962 году решение о повышении цен на продовольствие далось труднее, чем в 1930‑х. Оно привело к массовым протестам в Новочеркасске, временной утрате контроля властей над городом. Волнения начались в июне 1962 года после того, как было обнародовано решение о повышении цен на основные продукты питания[874]874
С 1 июня 1962 года розничные цены на мясо и молочные продукты были повышены в среднем на 30 % (см.: Собрание постановлений Правительства СССР. 1962. № 8. Ст. 66; Малафеев А. Н. История ценообразования в СССР (1917–1963 гг.). С. 299, 300).
[Закрыть]. Оно совпало по времени с резким (на 25–30 %) снижением расценок оплаты труда на крупнейшем предприятии города – Новочеркасском электровозостроительном заводе. Уже в это время страна серьезно изменилась по сравнению с 30‑ми годами. Вызванные для подавления беспорядков солдаты не хотели применять силу[875]875
“К концу рабочего дня на площадь около заводоуправления прибыли первые отряды воинских подразделений новочеркасского гарнизона. Они были без оружия. Приблизившись, солдатские колонны моментально поглощались массой людей. Забастовщики и солдаты братались, обнимались, целовались. Да, да, именно целовались. Офицерам с трудом удавалось извлекать солдат из массы людей, собирать их и уводить от забастовщиков” (см.: Мандель Д. Новочеркасск 1–3 июня 1962 года. Забастовка и расстрел // Россия. 1998. № 11–12. С. 160).
[Закрыть]. Однако после приказа из центра солдаты внутренних войск открыли огонь на поражение. Беспорядки были подавлены. Погибли 17 человек, в их числе трое несовершеннолетних[876]876
См.: Мардарь И. Хроника необъявленного убийства. Новочеркасск: Пресс-Сервис, 1992. С. 38.
[Закрыть]. Несколько участников протеста были расстреляны, около 100 человек оказались в лагерях[877]877
См.: Записка заведующего Отделом пропаганды и агитации ЦК КПСС по РСФСР В. И. Степакова в ЦК КПСС о судебном процессе в г. Новочеркасске. № 33953 от 24 августа 1962 г. // Исторический архив. 1993. № 4. С. 175, 176.
[Закрыть]. К этому времени коммунистический режим находился у власти 46 лет – срок, схожий с существованием китайского коммунистического режима к моменту событий на площади Тяньаньмынь в 1989 году[878]878
4 июня 1989 года коммунистическое руководство Китая, используя танки, подавило студенческие демонстрации протеста в Пекине. В тот же день в Польше, первой из стран социалистического лагеря, прошли полудемократические выборы, в результате которых антикоммунистические силы одержали решительную победу. Именно с этого времени начинается расходящаяся траектория развития событий на постсоциалистическом пространстве Центральной и Восточной Европы, СССР и в Восточной Азии. Дэн Сяопин по поводу массового избиения на площади Тяньаньмынь в июне 1989 года, когда погибло около тысячи человек, сказал: “Разве это резня? Это мелочь по сравнению с тем, что видел Китай совсем недавно!” (см.: Куртуа С., Верт Н. и др. Черная книга коммунизма. Преступления, террор, репрессии. М.: Три века истории, 1999. С. 433). О событиях июня 1989 года в Пекине см. также: Death at the Gate of Heavenly Peace: the Democracy Movement in Beijing, April-June 1989 // Chinese Law and Government. Vol. 23. № 1. Armonk: Shape, 1990; col1_0 The Legacy of Tiananmen: China in Disarray. Ann Arbor: University of Michigan Press, 1996; Weller R. P. Resistance, Chaos and Control in China. Taiping Rebels, Taiwanese Ghosts and Tiananmen. Seattle: University of Washington Press, 1994. Правда, нельзя не признать: трагедия на Тяньаньмынь произошла на фоне роспуска коммун и прекращения “культурной революции”, радикально изменивших условия повседневной жизни миллиарда китайцев.
[Закрыть]. Эти события стали для китайского общества сигналом того, что, несмотря на рыночные новации, коммунистическая элита в аграрной стране по-прежнему способна в любой момент применить силу. По уровню развития СССР в 1962 году и Китай в 1989 году также были близки. И там, и там режимы возглавляли люди, начавшие политическую карьеру во время революции и Гражданской войны, участвовавшие в закабалении крестьянства.
В связи с этим ключевым для понимания того, что происходило в СССР после 1985 года, является вопрос: почему недемократический режим, столкнувшийся с серьезным финансовым кризисом, оказался столь беспомощным?[879]879
“Многие помнят: когда мы намеревались в 1988 г. провести реформу цен, общественное мнение воспротивилось, некоторые ученые поддержали его. Мы тоже не проявили нужной твердости. Было решено отложить осуществление этой меры и найти способ сбалансирования роста доходов и расходов населения. Однако надо признать – добиться этого не удалось. И вопрос не только в нашей нерешительности. Есть объективные трудности, которые не позволили сдержать рост доходов, найти подходящие для этого рычаги. Попытка, сделанная в сентябре 1989 г., использовать для этого прогрессивный налог на рост заработной платы, так болезненно воспринятый в стране, не дала желаемого результата. Более того, при падении производства доходы выросли в этом году более чем на 13 %” (см.: Выступление председателя Совета Министров СССР Н. Рыжкова на III сессии ВС СССР “Об экономическом положении страны и концепции перехода к регулируемой рыночной экономике”: Стенограмма заседания Верховного Совета СССР. 24 мая 1990 г.). “Мы… стали печатать в несколько раз больше денег, чем в предыдущие годы, утратили контроль над финансовой ситуацией в стране. И развал потребительского рынка не удастся ликвидировать до тех пор, пока печатный станок Монетного двора будет работать быстрее, чем станки, выпускающие обувь, ткани и другие товары. Обеспечение сбалансированности государственного бюджета – это сегодня задача первая и самая главная. Лишь решив ее, сможем овладеть рычагами государственного управления экономикой, обретем возможность проводить осмысленную финансовую политику” (см.: Выступление Президента СССР М. Горбачева на заседании Верховного Совета СССР от 19 октября 1990 г.). Один из лучших зарубежных специалистов по экономической истории СССР профессор А. Ноув поражался отсутствию какой-либо осмысленной финансово-денежной политики в последние годы существования СССР (см.: Nove A. An Economic History of the USSR, 1917–1991. London; New York: Penguin Books, 1992. P. 418, 419).
[Закрыть] Ответ на него тесно связан с эволюцией социалистической системы на новой стадии развития, с тем периодом, который официальной советской идеологией назывался развитым социализмом.
Политическая система, сложившаяся в Советском Союзе, жесткий тоталитарный режим, в беспрецедентных масштабах применявший силу против населения своей страны и стран-сателлитов, сам порожденный социальной дестабилизацией раннеиндустриального периода, крахом традиционной монархии, сформировался в обществе с доминирующим крестьянским населением. Десятилетия индустриализации изменили общество. Оно стало городским и образованным. Управлять таким обществом теми же методами, что и крестьянским, некоторое время можно. Действует инерция, вбитый десятилетиями страх перед властями. Но, как справедливо писал С. Витте еще накануне первой русской революции XX в., “в конце XIX и начале XX в. нельзя вести политику средних веков… Политики и правители, которые этого не понимают, готовят революцию, которая взрывается при первом случае, когда правители эти теряют свой престиж и силу”[880]880
Витте С. Ю. Избранные воспоминания. 1849–1911. М.: Мысль, 1991. С. 524.
[Закрыть].
Когда страна с таким режимом сталкивается с тяжелым кризисом, рассчитывать на понимание и поддержку общества, его готовность принять необходимые, но тяжелые, непопулярные меры для выхода из кризиса не приходится (табл. 8.33)[881]881
О социально-политических механизмах крахов авторитарных режимов на высоких уровнях индустриального развития см.: Transitions from Authoritarian Rule: Tentative Conclusions About Uncertain Democracies / O’Donnell G., Schmitter P. C., Whitehead L. (eds.). Baltimore: The Johns Hopkins University Press, 1986; Carothers T. The End of the Transition Paradigm // Journal of Democracy. Vol. 13 (1). January 2002. P. 5–21.
[Закрыть].
Таблица 8.33. ВВП на душу населения и доля занятых в сельском хозяйстве в отдельных странах к моменту краха или трансформации авторитарных режимов[882]882
* Международные доллары 1990 года. ** В том числе занятые в рыбном и лесном хозяйстве.
[Закрыть]
Источник: Maddison A. Monitoring the World Economy 1820–1992. P.: OECD, 1995; Mitchell B. R. International Historical Statistics. Europe 1750–1993. London: Macmillan Reference LTD, 1998; Idem. International Historical Statistics. The Americas 1750–1993. London: Macmillan Reference LTD, 1998; Idem. International Historical Statistics. Africa, Asia & Oceania 1750–1993. London: Macmillan Reference LTD, 1998.
Как справедливо говорил Талейран Наполеону, “штыки, государь, годятся для всего, но вот сидеть на них нельзя”. Способность политической элиты навязывать обществу свою волю зависит от того, в какой степени и она сама, и общество уверены в праве властей принимать и реализовывать решения, в том числе непопулярные. Когда советское руководство в середине 1980‑х годов в результате падения цен на нефть, наложившегося на глубокие структурные проблемы социалистической экономики, столкнулось с кризисом, то выяснилось, что ни оно само, ни общество не уверены в легитимности режима, в его праве разработать и провести программу стабилизационных мер[883]883
Неспособность властей СССР принимать решения, необходимые для стабилизации экономики после десятилетий масштабных репрессий, вызывает ассоциации с эволюцией Древнего Рима, где необычная для аграрных обществ традиционная воинственность оседлого крестьянства, позволившая создать империю, с течением времени сменилась крайней миролюбивостью, неспособностью к противостоянию насилию завоевателя – характерными чертами крестьянского населения Римской империи последних веков ее существования.
[Закрыть].
Финансовый кризис[884]884
“Первое, на чем считаю необходимым остановиться и о чем спрашивают практически все: «Что же произошло в стране?» Ответ однозначен – ситуация сегодня может быть охарактеризована только как всеобщий кризис” (см.: Доклад премьер-министра СССР В. С. Павлова на V сессии Верховного Совета СССР 22 апреля 1991 г.).
[Закрыть], развал потребительского рынка[885]885
“У нас есть статистика по 1101 наименованию товаров, продаваемых в 150 городах. Сейчас в наличии около 100 товаров……” (см.: Выступление А. Аганбегяна, ректора Академии народного хозяйства при Совете Министров СССР, на заседании Палаты Верховного Совета СССР 17 сентября 1990 г. Четвертая сессия Верховного Совета СССР: Стен. отчет. Ч. 1. С. 184).
[Закрыть], неспособность властей ни навязать обществу меры, позволяющие выйти из кризиса, ни убедить его в том, что такие меры необходимы, подрывают остатки легитимности политической элиты в ее собственных глазах и в глазах общества[886]886
О механизме распада системы политической власти в СССР см.: Dobbs M. Down with Big Brother? The End of the Soviet Empire. New York: Knopf, 1997; Dunlop J. The Rise of Russia and the Fall of the Soviet Empire. Princeton: Princeton University Press, 1993.
[Закрыть]. Руководство страны пытается применить методы устрашения для борьбы с экономико-политическим хаосом, копировать образцы предшествующей эпохи[887]887
Указ Президента СССР № УП-1380 от 26 января 1991 г. “О мерах по обеспечению борьбы с экономическим саботажем и другими преступлениями в сфере экономики”.
[Закрыть], но в радикально изменившемся обществе это уже никого не пугает.
Характерный пример готовности властей в это время принимать лишь популярные решения – либерализация режима внешнеторговых операций, предоставление иным министерствам кроме Министерства внешней торговли права заключать международные контракты. Это было принято в 1987 году, во время, когда все более острый кризис текущего платежного баланса становился очевидной реальностью.
Слабая власть способна принимать и реализовывать лишь популярные решения[888]888
“Обеспечить в 1991 году осуществление в централизованном порядке принятых мероприятий по социальной поддержке населения за счет союзного бюджета и других источников в размере 47,6 , в том числе: …2500 – на повышение до уровня минимальной заработной платы размера пособия-по уходу за ребенком до достижения им возраста полутора лет; …8214 – на выплату ежемесячного пособия в размере 50 % минимальной заработной платы на каждого ребенка в возрасте от полутора до 6 лет, находящегося на иждивении семьи, если средний совокупный доход на члена семьи не превышает двукратной величины минимальной заработной платы; 687 – на выплату единовременного пособия при рождении ребенка в трехкратном размере минимальной заработной платы; …19 700 – на осуществление мер, предусмотренных новым пенсионным законодательством; …2050 – на увеличение норм расходов на медикаменты и другие нужды в учреждениях здравоохранения; 2621 – на осуществление дополнительных мер по усилению охраны здоровья и улучшению материального положения населения, проживающего на территории, подвергшейся радиоактивному загрязнению в результате аварии на Чернобыльской АЭС, а также по улучшению медицинского обслуживания и социального обеспечения лиц, принимавших участие в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС; …1600 – на введение стипендиального обеспечения всех успевающих студентов высших учебных заведений и учащихся средних специальных учебных заведений;…2200 – рост доходов населения за счет отмены и снижения подоходного налога с граждан в связи с повышением не облагаемого налогом минимума заработной платы; …2530 – на введение новых условий оплаты труда для работников культуры, здравоохранения, социального обеспечения и народного образования; 1650 – на установление новых тарифных ставок, окладов и других условий оплаты труда для работников тех отраслей непроизводственной сферы, для которых до настоящего времени они не введены…” (см.: Постановление Верховного Совета СССР “Об Общесоюзном прогнозе Правительства СССР о функционировании экономики страны в 1991 году и о Государственном плане на 1991 год по сферам ведения Союза ССР” от 12 января 1991 г.). Наглядное свидетельство стремления властей в это время принимать исключительно популярные меры – от решения о либерализации банковского сектора до формирования рыночной экономики, товарных рынков и либерализации цен. Принятый в мае 1988 года Закон “О кооперативах” открыл дорогу массовому формированию коммерческих банков, практически не регулируемых государством. В 1990 году в СССР существуют 1400 коммерческих и кооперативных банков. Требования к минимальному капиталу банков ничтожны. Сформировать в столь короткие сроки действенные инструменты банковского надзора невозможно. Отсюда долгосрочные проблемы устойчивости банковской системы, использования формально банковских институтов для уклонения от уплаты налогов, отмывания грязных денег (см.: Экономика СССР в 1990 году. Сообщение Госкомстата СССР // Экономика и жизнь. 1991. Январь. № 5. С. 9). В этом отношении Советский Союз был не уникален. В Польше в 1987–1989 годах правительство, не решавшееся либерализовать цены, провело радикальную либерализацию банковского сектора (см.: Kolodko G. W. Reform, Stabilization Policies and Economic Adjustment in Poland // WIDER Working Papers, WP 51. Helsinki: UNU/WIDER, 1989; Idem. Economic Reforms and Inflation in Socialism: Determinants, Mutual Relationships and Prospects // Communist Economies. 1989. Vol. 1 (2). P. 167–182).
[Закрыть], усиливающие финансовый кризис и при ближающие банкротство государства[889]889
Из записки председателя правления Внешэкономбанка СССР Ю. С. Московского Президенту СССР М. С. Горбачеву: “Валютное положение страны к началу мая с. г. стало угрожающим. Резко возрастает нехватка валютных ресурсов как для обслуживания внешнего долга, что поставило страну на грань неплатежеспособности, так и для оплаты даже минимальных объемов импорта… Для покрытия дефицита валютных ресурсов осуществлялись краткосрочные финансовые операции, однако в силу возрастающего недоверия к платежеспособности Советского Союза западные банки в настоящее время почти полностью прекратили предоставление СССР краткосрочных финансовых ресурсов. В этих условиях остатки ликвидных валютных средств на счетах Внешэкономбанка СССР за границей, которые могут быть использованы для ежедневных платежей, сократились в начале мая до крайне низкого уровня – порядка 100 , а к концу мая, по имеющимся расчетам, в случае отсутствия дополнительных источников валюты возникнет нехватка ликвидных средств даже для выполнения имеющихся платежных обязательств государства… Главной проблемой становится резкий рост внешнего долга, обусловленного привлечением все новых и новых кредитов без учета реальных источников и конкретного механизма их погашения.…Особую тревогу, высказываемую все чаще и нашими иностранными партнерами, вызывает отсутствие конкретной программы на ближайшую перспективу стабилизации валютного положения страны” (см.: Записка председателя правления Внешэкономбанка СССР Ю. С. Московского Президенту СССР товарищу М. С. Горбачеву “О валютном положении” от 8 мая 1991 г. // Известия. 1996. 17 мая. С. 5).
[Закрыть].
Выясняется, что политическая структура, выросшая из революции, в беспрецедентных масштабах применявшая репрессии, утратила способность и готовность применять силу[890]890
Об этом, в частности, свидетельствовало нежелание кого бы то ни было из руководителей страны принимать на себя ответственность за применение силы даже в тех случаях, когда она фактически применялась. О дискуссии о том, кто принимал решение о применении силы в Тбилиси, и о взаимных обвинениях членов руководства страны, их попытках доказать, что они здесь ни при чем, см.: Собчак А. Тбилисский излом, или Кровавое воскресенье 1989 года. М., 1993. С. 155–159. Когда в начале января в Вильнюсе были использованы войска против демонстрантов и для захвата телецентра, советское руководство немедленно открестилось от ответственности за эти действия. Выступая на заседании Верховного Совета СССР 14 января, министр внутренних дел Б. Пуго сказал, что ни президент СССР, ни кто-либо из центра руководства страны не давал распоряжения о применении армейских подразделений в Вильнюсе. По его словам, это была инициатива начальника гарнизона (см.: Степовой А., Чугаев С. Вопрос вне повестки дня: ситуация в Литве // Известия. 1991. 14 янв.). Нежелание руководства страны принимать на себя ответственность за применение силы с неизбежностью приводило к тому, что и армия не хотела принимать на себя такую ответственность. Массовые погромы в Фергане стали тому наглядным свидетельством.
[Закрыть] в масштабах, необходимых, чтобы система тоталитарной власти и неразрывно связанная с ней административная система управления экономикой могли функционировать[891]891
“Экономика республики все ближе подходит к той грани, за которой нужно будет говорить уже не об экономическом кризисе, а о катастрофе… Степень неуправляемости экономикой достигла катастрофических размеров. Структуры планового управления деморализованы неопределенностью своего нынешнего положения и тем более – будущего. Достоверной информации с мест нет. Команды союзных, республиканских и региональных органов управления противоречат друг другу, что немало способствует росту социальной и политической напряженности в обществе” (см.: Программа правительства РСФСР по стабилизации экономики и переходу к рыночным отношениям // Из тупика? Комсомольская правда. 1991. 23 апр.).
[Закрыть].
Первым вызовом коммунизму стали события июня 1953 года в Берлине. За ними последовало венгерское восстание октября 1956 года. Вторжение Вооруженных сил Варшавского Договора в Чехословакию в августе 1968 года поставило крест на надеждах, что можно построить социализм с человеческим лицом. Рабочие восстания в Польше в 1956, 1970, 1976, 1980 годах были наглядными свидетельствами нарастающего кризиса легитимности коммунистической власти[892]892
О вторжении войск Варшавского Договора и последующих контрреформах в Чехословакии см.: Mlynar Z. Night Frost in Prague: The End of Humane Socialism. London: Hurst & Company, 1980. О введении военного положения в Польше, ставшего ответом властей на выступления рабочих, см.: Ash T. G. The Polish Revolution: Solidarity 1980–1982. London: Jonathan Cape, 1983.
[Закрыть].
“Солидарность” в Польше была одним из самых мощных революционных движений второй половины XX в. Но до тех пор пока в Восточной Европе господствовало представление о готовности СССР силой поддерживать вассальные коммунистические режимы, продемонстрированное в 1956 году в Венгрии и в 1968 году в Чехословакии, их свержение, формирование полноценных демократических институтов были вне политической повестки дня. Лидеры польского освободительного движения это хорошо понимали. Я. Куронь[893]893
Куронь Яцек (1934–2004) – польский политик и государственный деятель, один из лидеров антикоммунистической оппозиции.
[Закрыть] в разгар беспорядков 1980 года говорил: “Мы должны помнить, что Советский Союз и его армии не перестали существовать. Но мы можем разумно предположить, что советские правители не начнут вооруженной интервенции в Польше до тех пор, пока поляки воздержатся от свержения покорного СССР правительства”[894]894
Potel J.-Y. The Summer Before the Frost: Solidarity in Poland / Trans. P. Markham. London: Pluto Press, 1982. P. 42.
[Закрыть].
Начатые в феврале 1989 года переговоры между правительством и оппозицией Польши, прошедшие здесь летом того же года полудемократические выборы, разрешение венгерских властей гражданам ГДР свободно выезжать через эту страну и Австрию в ФРГ, разрушение Берлинской стены – важные этапы крушения восточноевропейской социалистической империи. Но все это могло произойти лишь после того, как стало ясно: советское руководство не готово к масштабному применению силы для сохранения существующих вассальных режимов. Когда политический кризис охватил Советский Союз, восточноевропейская империя начала рушиться, а с ней и система бартерной торговли в рамках СЭВа, которая могла существовать лишь в объединенном общей политической волей образовании.
С 1989–1990 годов становится очевидной неспособность союзных властей обеспечивать функционирование традиционной системы административного распределения ресурсов, навязывать свою волю республикам, регионам и предприятиям, поддерживать порядок в стране, контролировать бюджетную и денежную политику[895]895
По данным официальной статистики, за один лишь 1991 год национальный доход снизился более чем на 11 %, валовой внутренний продукт – на 13, промышленное производство – на 2,8, сельскохозяйственное – на 4,5, добыча нефти и угля – на 11, выплавка чугуна – на 17, производство пищевой продукции – более чем на 10 %. Валовой сбор зерна сократился на 24 %. Особенно сильно сократился внешнеторговый оборот – на 37 %, причем объем экспорта сократился на 35, а импорта – на 46 %. Все это, кстати, доказывает, что катастрофический спад производства в России начался до рыночных реформ, а не вследствие реформ, как часто утверждают политики левого толка.
[Закрыть]. Механизм краха и Советского Союза, и советской восточноевропейской империи уже действовал в полную силу.
История попытки переворота 19–21 августа 1991 года ставит точку в социалистическом эксперименте. Лидеры несостоявшегося переворота не были уверены в своей способности применять насилие. Силовой аппарат, на который они надеялись, был не готов исполнять их распоряжения. Общество, по крайней мере в столицах, не было согласно принять власть нелегитимных правителей.
С этого времени социалистическая экономика, основанная на административном принуждении, перестает функционировать. Закупки зерна в 1991 году (22,5 млн т) резко сократились по отношению к средним за 1986–1990 годы (34,3 млн т)[896]896
Некоторые показатели функционирования зернопродуктового подкомплекса агропромышленного комплекса Российской Федерации в 1991 г.: Статистический бюллетень. М.: Госкомстат России, 1992. С. 3.
[Закрыть]. Особенно быстрым это падение стало после провала августовского переворота[897]897
Лацис О. В 92-м Россию ожидал голод // Известия. 1995. 4 нояб. С. 5.
[Закрыть]. Правительство пыталось решить проблему за счет закупок зерна внутри страны на свободно конвертируемую валюту. В 1990 году таким образом было мобилизовано 1,04 млн т зерна, в 1991 году – 1,15 млн т[898]898
Некоторые показатели функционирования зернопродуктового подкомплекса агропромышленного комплекса Российской Федерации в 1991 г.: Статистический бюллетень. С. 38.
[Закрыть]. Однако истощение валютных резервов делало продолжение такой практики невозможным[899]899
Валютные резервы Российской Федерации по состоянию на 1 января 1992 года, по данным Центрального банка, составили 16
[Закрыть].
Социалистические предприятия производят и поставляют товары не потому, что это им выгодно, а по указанию вышестоящих органов. Колхоз или совхоз “выполняет первую заповедь”: сдает зерно на хлебозаготовительный пункт не ради безналичных денег, которые перейдут на его счет, а потому, что председателю или директору известно, что за срывом задания последует снятие с работы, исключение из партии, а может быть, и тюрьма. Крах тоталитарного режима – это крушение всей системы хозяйственных связей, основанной на страхе перед жесткими санкциями власти[900]900
Уже в декабре 1989 года в стране начались продовольственные беспорядки (в Свердловске). Первый секретарь горкома КПСС попытался объяснить взбешенной толпе, что практически каждый регион, который должен был поставлять продукты питания в Свердловск, сорвал поставки (см.: Foreign Broadcast Information Service (FBIS). 8 January 1990. P. 97).
[Закрыть]. В 1990–1991 годах дезорганизация старой системы хозяйственных связей, основанной на жестком принуждении, нерыночной по своему характеру, приобрела катастрофические масштабы.
Вот как виделась в это время (сентябрь 1991 года) ситуация академику Л. Абалкину: “Мы же исходили из убеждения в том, что если в течение максимум двух месяцев не будут проведены чрезвычайные меры по стабилизации финансово-денежного положения в стране, то нас ожидает социальный взрыв, по сравнению с которым то, что происходило в августе, – это, извините, не более чем вечер бальных танцев… У меня есть записка, подготовленная сотрудником института О. Роговой; из нее вытекает, что нам дается срок два месяца, после чего наступит развал экономики, коллапс. Это же подтверждают и другие расчеты… Можно спорить, насколько правилен этот прогноз в деталях. Но пока мы будем сопоставлять проекты и концепции, их некому будет читать”[901]901
Об истории этого выступления Л. Абалкина, опубликованного 25 сентября 1991 года в газете “Деловой мир”, см.: Лопатников Л. Экономика двоевластия: Беседы об истории рыночных реформ в России. СПб.: Норма, 2000. С. 39, 40.
[Закрыть].
Помощнику М. Горбачева А. Черняеву картина виделась следующим образом: “Гибнет урожай, рвутся связи, прекращаются поставки, ничего нет в магазинах, останавливаются заводы, бастуют транспортники. Что будет с Союзом? Думаю, что к Новому году мы страны иметь не будем. И это на фоне «последнего дефицита» (за которым в России может быть только бунт) – дефицита хлеба. Тысячные очереди у тех булочных, где он есть. Что-то невероятное случилось с Россией. Может, и впрямь мы на пороге кровавой катастрофы?”[902]902
Черняев А. С. 1991 год: Дневник помощника Президента СССР. М.: ТЕРРА, Республика, 1997. С. 45–48.
[Закрыть]
Вот несколько выдержек из затребованной правительством справки о положении в некоторых регионах на середину ноября 1991 года:
“Продажа мясопродуктов, масла животного, масла растительного, крупы, макаронных изделий, сахара, соли, спичек, табачных изделий, алкогольных напитков, мыла хозяйственного, туалетного и других производится в основном по талонам и по мере поступления этих товаров в торговую сеть. Отпуск хлеба и хлебобулочных изделий ограничен, реализация молокопродуктов – по мере их поступления – при наличии больших очередей и ограниченного времени торговли.
Архангельская область. Мясопродукты, которые не обеспечены ресурсами, реализуются из расчета 0,5 кг на человека в месяц. Срывают отгрузку мяса Белоруссия, Ростовская, Ульяновская области… Молоко имеется в продаже в течение не более часа. Масло животное продается по талонам из расчета 200 г на человека в месяц. Талоны не обеспечены ресурсами из-за недогруза Вологодской и Смоленской областями. Мукой в рознице не торгуют, она поступает только для хлебопечения. До конца года недостаток фондов на муку – 5 тыс. т. Хлебом торгуют с перебоями. Сахар отпускают по 1 кг в месяц на человека, талоны на него из-за недогруза заводов Украины с июня не отовариваются.
Нижегородская область. Мясопродуктами торгуют по талонам, на декабрь не хватает ресурсов. Молоком торгуют в течение 1 часа. Масло животное реализуется по талонам – 200 г на человека в месяц. Не хватает ресурсов. Растительное масло в продаже отсутствует, так как оно не отгружается поставщиками Краснодарского края, Украины, а также не поставляется по импорту. С перебоями торгуют хлебом, не хватает зерна на хлебопечение до конца года в количестве 20 тыс. т.
Пермская область. На декабрь выдано талонов на масло животное по 200 г на человека, но ресурсов под них нет. Отказывают в отгрузке Смоленская, Пензенская, Оренбургская, Тверская, Липецкая области, Республика Татарстан. Растительного масла в продаже нет, так как поставщики Волгоградской, Костромской, Саратовской областей и Краснодарского края не отгружают его. Сахар отсутствует в продаже. Срывают его отгрузки заводы Курской и Воронежской областей. Хлебом торгуют с перебоями при наличии больших очередей. Не хватает муки на хлебопечение в объеме 15 тыс. т”[903]903
Гайдар Е. Т. Дни поражений и побед. М.: Евразия, 1997. С. 308, 309.
[Закрыть].
Положение дел с продовольственным обеспечением в это время хорошо иллюстрируют данные социологического опроса населения, проводившегося регулярно в 30 городах России. В каждом городе опрашивается в среднем около 30 человек. Им предлагается оценить по 5‑балльной шкале положение по 15 видам продуктов: “5” – продукт имеется в свободной продаже в госторговле, “4” – может быть куплен в заказе на предприятии, “3” – очередь менее часа, “2” – очередь более часа, “1” – продукт в торговле отсутствует (табл. 8.34).
Из доклада “Хлебопродукта” РСФСР правительству Российской Федерации: расчет ресурсов зерна на 1 января 1992 года. Наличие ресурсов на 1 декабря 1991 года: 10,1 млн т (справочно: в 1989 году на эту дату было 21,9 млн т, в 1990 году – 22,9 млн). За вычетом семян остаток мобильных ресурсов – 8,4 млн т, расход в декабре – 4,3 млн, поступления по импорту – 1,5 млн, расчетный остаток на 1 января – 5,6 млн (в 1989 году на эту дату – 17,1 млн т), расход в январе – 4,3 млн, запланированный импорт – 2,1 млн, расчетный остаток на 1 февраля – 3,4 млн (в 1989 году – 14,7 млн)…… Всего для России в 1-м полугодии 1992 года поступит 8,65 млн т зерна. Потребность: 1‑е полугодие – 26,0 млн т зерна. Дефицит – 17,35 млн т зерна[904]904
“Так, в январе 1992 года ресурсы продовольственного зерна (без импорта) составили около 3 млн т, в то время как продовольственные потребности страны – свыше 5 млн т в месяц. Более чем в 60 из 89 российских регионов не было вообще запасов продовольственного зерна, и выработку муки можно было осуществлять только «с колес», т. е. за счет немедленной переработки поступающего по импорту зерна” (см.: Лопатников Л. И. Экономика двоевластия: Беседы об истории рыночных реформ в России. М.; СПб.: Норма, 2000. С. 43).
[Закрыть].
Из записки заместителя председателя Внешэкономбанка Ю. Полетаева заместителю министра экономики и прогнозирования В. Дурасову о состоянии платежей и расчетов с иностранными государствами:
Таблица 8.34. Обеспечение пищевыми продуктами городов РСФСР
%%%
Источник: Газета “Деловой мир”. 1991. Дек.
“Состояние расчетов СССР в свободно конвертируемой валюте за 10 месяцев 1991 года складывается следующим образом. Поступление свободно конвертируемой валюты от текущего экспорта составило 26,3 млрд долл США. Из них в централизованные фонды поступило для погашения внешнего долга и оплаты централизованного импорта 15,9 млрд долл США, в валютные фонды экспортеров – 10,4 млрд долл США. В то же время платежи из централизованных валютных фондов составили 26 млрд долл США. (…) Таким образом, недостаток поступлений от текущего экспорта для осуществления платежей по централизованным фондам составил 10,6 млрд долл США. В связи с этим на основании принимавшихся в течение года решений руководства страны и прежде всего во избежание банкротства страны, а также для обеспечения минимально необходимого импорта наиболее жизненно важных товаров и их перевозки международным транспортом данный недостаток покрывался за счет проведения операций «своп» с золотом (т. е. займов под залог золота) и его реализации – 3,4 млрд долл США, привлечения новых финансовых кредитов – 1,7 млрд долл США и использования со счетов Внешэкономбанка СССР средств валютных фондов предприятий, организаций, республик и местных органов власти – 5,5 млрд долл США. В связи с крайним обострением платежной ситуации страна в течение года неоднократно оказывалась на грани неплатежеспособности ввиду недостатка ликвидных ресурсов в свободно конвертируемой валюте (…), о чем неоднократно докладывалось руководству страны. К концу октября 1991 года ликвидные валютные ресурсы были полностью исчерпаны, в связи с чем Внешэкономбанк СССР был вынужден приостановить все платежи за границу, за исключением платежей по обслуживанию внешнего долга (…). Недостаток поступлений от текущего экспорта для платежей за границу только по имеющимся на 1 ноября 1991 года обязательствам (даже без учета минимальной потребности в свободно конвертируемой валюте для оплаты импорта, включая перевозки) может составить более 3,5 млрд долл США, в том числе в ноябре – 1,3 млрд долл США. Уже к концу второй декады ноября ликвидных валютных ресурсов окажется недостаточно даже для выполнения безусловных обязательств государства и страна может быть объявлена неплатежеспособной”[905]905
Лацис О. В 92-м Россию ожидал голод // Известия. 1995. 4 нояб.
[Закрыть].
Ситуация со снабжением населения крупных городов в 1991 году напоминала ту, которая сложилась в 1917 году и стала поводом для революции[906]906
О сходстве ситуации, сложившейся в 1991 и 1917 год, наглядно говорит и стилистика документов времени. Вот название одного из постановлений Президиума Верховного Совета РСФСР от 21 января 1991 года “Об утверждении Положения “О чрезвычайной комиссии Съезда народных депутатов РСФСР по продовольствию”». Указ Президента СССР от 12 апреля 1991 г. № УП-1807 называется “О чрезвычайных мерах по обеспечению материальными ресурсами предприятий, объединений и организаций”. Помощник президента М. Горбачева в это время пишет в своем дневнике: “В стране развал и паника. Все газеты предрекают бунт, гражданскую войну, переворот” (см.: Черняев А. С. 1991 год: Дневник помощника Президента СССР. М.: ТЕРРА, Республика, 1997. С. 56). В это же время, по словам посла США в СССР Дж. Мэтлока, М. Горбачев сказал: “Попробуйте помочь вашему президенту понять, что мы на грани гражданской войны” (см.: Matlock J. F. Autopsy on an Empire. New York: Random House, 1995. Р. 471).
[Закрыть]. Трагический круг российской истории, начатый Первой мировой войной и событиями 1917 года, замкнулся. Но последствия социалистического эксперимента в течение долгих лет будут оказывать серьезное влияние на траектории экономического развития России и других постсоциалистических стран. Именно они подготовили и кризис последнего десятилетия XX в. в России. Иными словами, не правы те, кто сегодня говорит, будто бы кризис возник из-за демократических реформ. Реформы пришлось проводить из-за кризиса, поставившего под угрозу само существование нашей страны.
Глава 9
Постсоциалистический кризис и восстановительный рост
На равнине, прикрыв левый фланг лесом, ничем не прикрывшись справа, корпус должен был перейти в наступление и прорвать оборону противника. Но авиации не было, рассчитывать на поддержку с воздуха корпус не мог. У него был открыт не только правый фланг, но и небо над головой.
По понятным причинам эта глава – особая. Автор, принимавший участие в рассматриваемых событиях, не намерен отвечать на оценки сделанного им и его единомышленниками, на выпады по его адресу и его единомышленников, оправдывать или объяснять те или иные конкретные решения, перечислять ошибки (которых конечно же хватало), не будет пытаться снять с себя ответственность за сделанное и несделанное и тем более не намерен каяться в грехах. Задача, поставленная в данной главе, – по возможности объективно рассмотреть процессы переходного периода в России по сравнению с другими постсоциалистическими странами, выявить их закономерности, объяснить отклонения от этих закономерностей, если таковые случались. Это поможет опровергнуть некоторые распространенные мнения. Среди них такие.
1. Кризис российской экономики в конце XX в. возник в результате проводившихся пришедшими к власти демократами неудачных и ошибочных экономических реформ.
2. Причина этих неудач и ошибок – в избранных (“с подачи МВФ и других подобных структур”) методах “шоковой терапии”, финансовой стабилизации и приватизации[908]908
О проблемах приватизации в постсоциалистических странах см.: Радыгин А. Реформа собственности в России: на пути из прошлого в будущее. М.: Республика, 1994; Blaszczyk B., Woodward R. (eds.). Privatization in Post-Communist Countries. Warsaw: CASE, 1996; Boyko M., Shleifer A., Vishny R. Privatizing Russia. Cambridge, MA: The MIT Press, 1995; Earl J., Frydman R., Rapaczynski A. (еds.). Privatization in the Transition to a Market Economy. London: Pinter Publishers, 1993; Radygin A. Privatisation in Russia: Hard Choice, First Results, New Targets. London: CRCE-The Jarvis Print Group, 1995.
[Закрыть].
3. Последствия этих неудач и ошибок – катастрофическое падение производства, приведшее к обнищанию народа.
4. Начавшийся в последние годы экономический рост – результат пришедшего на смену демократам нового курса власти, итог исправления допущенных ими ошибок.
