Текст книги "Долгое время. Россия в мире. Очерки экономической истории"
Автор книги: Егор Гайдар
Жанр:
Экономика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 40 страниц)
Л. Валенса, кажется, первым сравнил постсоциалистический переход с задачей превратить рыбный суп в аквариум. По прошествии 10 лет нельзя не признать, что задача оказалась крайне сложной, но разрешимой. Об этом говорит тот факт, что в разной степени динамичный, но устойчивый экономический рост наблюдается в последние годы на всем постсоциалистическом пространстве.
Формирование рыночной системы хозяйственных связей, перераспределение ресурсов в рыночный сектор, адаптация менеджмента к работе в условиях рынка – важнейшие факторы перехода к стадии постсоциалистического роста. Этот процесс протекал в первой половине 1990‑х годов в Восточной Европе, в конце 1990‑х – в странах СНГ. На его ход накладываются специфика национальной макроэкономической ситуации, динамика цен на экспортную и импортную продукцию, курсовая политика. Эти параметры влияют на национальные траектории развития, но в рамках общего процесса постсоциалистического восстановительного роста.
Дезорганизация хозяйственных связей, крах старых административных каналов координации при отсутствии новых в наибольшей степени сказываются на отраслях, выпускающих технически сложную продукцию. Но после стабилизации рыночных механизмов именно в этих отраслях подъем оказывается наиболее динамичным[1000]1000
См.: Факторы экономического роста российской экономики: Научные труды № 70. ИЭПП, 2003. С. 186, 187, 194, 195.
[Закрыть].
Все это доказывает, что сегодня Россия (как и большинство других постсоциалистических стран) является страной рыночной экономики. Этот факт нашел широкое признание в мире[1001]1001
Европейский Союз и США признали Россию страной с рыночной экономикой в июне 2002 года (см.: http://bisnis.doc.gov/bisnis/bulletin/0207bull2.htm (USA Dept. of Commerce)). Из выступления Б. Маршалла, вице-президента Российско-Американского совета по деловому сотрудничеству, на слушаниях в Министерстве торговли США от 27 марта 2002 года: “Отрицать официальное признание России как страны с рыночной экономикой – значит отрицать сегодняшнюю реальность” (см.: http://www.usrbc.org/Transcripts-Summaries-testimonies/2002/Commerce%20Hearing%20march%2027.htm).
[Закрыть].
Разумеется, по ряду важных параметров характеристики постсоциалистических стран, в том числе России, отличаются от тех, которые присущи тем рыночным экономикам, которые не про шли социалистического эксперимента. В первую очередь это касается демографии (см. ниже, гл. 10). И тем не менее по основным показателям выходящие из социализма страны достаточно близки к рыночным экономикам соответствующего им уровня развития (табл. 9.11).
Таблица 9.11. Отдельные показатели развития России и некоторых стран мира в конце XX в.[1002]1002
* Соответствует уровню ВВП на душу в 5437 долл. для России, 5459 долл. для Бразилии, 5582 долл. для Мексики, 5538 долл. для Испании.
** Число занятых в промышленности, включая строительство.
[Закрыть]
Источник: 1. Maddison A. Monitoring the World Economy 1820–1992. P.: OECD, 1995.
2. World Development Indicators 2003, World Bank (cd-rom edition).
3. OECD Statistical Portal (расходы на здравоохранение для всех стран, кроме России).
4. UN Common Database, http://unstats.un.org/unsd/cdb/etc/.
5. Госкомстат России.
6. Министерство финансов РФ.
7. Mitchell B. R. International Historical Statistics. Europe 1750–1993. London: Macmillan Reference LTD, 1998.
Именно поэтому при обсуждении долгосрочных проблем российского развития мы можем, помня о специфике проблем, связанных с социалистическим экспериментом, опираться на анализ тех проблем, которые выявились на протяжении последнего полувека в странах – лидерах современного экономического роста. Исчерпание ресурсов восстановительного роста теперь, как и в конце 1920‑х годов, делает актуальным обсуждение долгосрочной стратегии социально-экономического развития России, структурных реформ, необходимых для того, чтобы придать экономическому росту долгосрочный устойчивый характер. Доминирующая социально-экономическая проблема современной России – кризис индустриальной системы и формирование социально-экономических основ постиндустриального общества. Этот процесс определяет сущность происходящей сегодня трансформации, основные вызовы, с которыми будет сталкиваться страна на протяжении ближайших десятилетий. Осмысление этой проблемы невозможно без анализа тех ключевых противоречий, которые выявились на протяжении последнего полувека в развитии стран – лидеров современного экономического роста, т. е. без оценки тех проблем, с которыми Россия столкнется на стадии постиндустриального развития. Это тема следующих глав.
Раздел IV
Ключевые проблемы постиндустриального мира
Глава 10
Динамика численности населения и международная миграция
Россия не только не имеет довольно жителей, но обладает еще чрезмерным пространством земель, которые не населены, ни же обработаны. Итак, не можно сыскать довольно ободрений к размножению народа в государстве.
Императрица Екатерина II.Наказ, данный комиссии о составлении проекта нового Уложения (1767 г.)
Обычно демографы говорят о трех стационарных режимах воспроизводства населения, которые характерны соответственно для обществ кочевников-собирателей, оседлых аграрных, а также урбанизированных индустриальных и постиндустриальных, и о двух переходных демографических процессах[1004]1004
Возникновение концепции демографического перехода относится к началу XX в., когда французский демограф А. Ландри (1874–1956), пытаясь теоретически обобщить данные о зависимости роста населения от социально-экономических условий, сформулировал в 1909 году концепцию “демографической революции”, получившую впоследствии (1945 год) по предложению американского демографа Ф. Ноутстайна наименование “демографический переход”, объясняющую причины изменения типов воспроизводства населения (см.: Landry A. La Révolution Démographique. P., 1934. P. 54).
[Закрыть] – от кочевых обществ к аграрным и от последних к индустриальным. С этим можно согласиться, если допустить, что второй переходный процесс завершен и характеристики воспроизводства населения, которые присущи сегодня странам – лидерам современного экономического роста, долгосрочно стабильны и не претерпят серьезных изменений в будущем. Однако современный экономический рост продолжается, и потому радикальные изменения устойчивых тенденций весьма вероятны. Следовательно, правильнее говорить о двух стационарных режимах воспроизводства населения и двух демографических переходах, один из которых пока не завершен.
В дооседлых обществах кочевников-собирателей численность населения была ограничена возможностями присваивающего хозяйства. Максимальная плотность населения, которую это хозяйство могло обеспечивать, не превышала одного человека на 1 км2[1005]1005
Плотность населения в районах присваивающего хозяйства колебалась от 0,01 до 1,0 человека на 1 км2. Численность групп охотников-собирателей обычно составляла 20–50 человек (см.: Martin J. F. On the Estimation of the Sizes of Local Groups in a Hunting-Gathering Environment // American Anthropologist. 1973. Vol. 75 (5). P. 1448–1468).
[Закрыть]. Главным фактором, сдерживавшим рост населения, была высокая смертность; среди других – искусственное прерывание беременности, детоубийства, традиции пожизненного вдовства, различные табу в сексуальной сфере[1006]1006
По оценкам Дж. Бердселла, от 15 до 50 % детей, родившихся в период раннего палеолита, становились жертвами инфантицида (см.: Birdsel J. B. Some Predictions for the Pleistocene Based on Equilibrium Systems Among Recent Hunter-gatherers // Lee R. B., Vore. I. de (eds.). Man the Hunter. Chicago, 1968. P. 239). (Инфантицид – детоубийство. – Прим. ред.).
[Закрыть]. К началу неолита общая численность населения Земли не превышала 5–10 млн человек[1007]1007
Cipolla C. M. The Economic History of World Population. Harmondsworth: Penguin Books, 1978. P. 113.
[Закрыть].
Неолитическая революция кардинально изменила условия общественной жизни. Теперь сельское хозяйство позволяло прокормить больше людей на той же площади. По существующим оценкам, численность населения Земли с переходом к оседлому земледелию в период неолитической революции возросла примерно в 100 раз по сравнению с периодом присваивающего хозяйства[1008]1008
Hassan Fekri A. On Mechanisms of Population Growth During the Neolithic // Current Anthropology. 1973. 14 (5). P. 535–542; Deevey E. S. The Human Population // Scientific American. 1960. September. P. 195.
[Закрыть].
Для кочевников – охотников и собирателей ребенок был тяжелой обузой. Оседлые земледельцы привлекают детей к сельскому труду в раннем возрасте, ребенок полезен в хозяйстве. Такие меры регулирования численности населения, как детоубийство, среди земледельцев встречаются реже, чем в обществах, ведущих присваивающее хозяйство. Рост населения ускоряется. Это приводит к масштабной миграции земледельческих народов и скотоводов-кочевников. Зародившись на Ближнем Востоке, оседлое сельское хозяйство распространяется в сторону Европы со скоростью 1 км в год[1009]1009
Ammerman A., Cavall-Sforza L. A Population Model for the Diffusion of Early Forming in Europe // Renfrew C. (ed.). The Explanation of Culture Change: Models in Prehistory. Pittsburgh: University of Pittsburgh Press, 1973.
[Закрыть].
Для земледельческих народов верхние пределы численности населения, которое могло прокормиться на ограниченной территории, также задавались уровнем технологий. Дефицит земли – важнейшего производственного ресурса аграрного общества – сдерживал рост населения. Возможности прокормить семью при характерных для аграрных цивилизаций показателях воспроизводства населения определял размер крестьянского хозяйства. Но механизмы контроля численности и плотности населения меняются. Показатели рождаемости колеблются в диапазоне 35–50 рождений на 1000 человек в год. Смертность ниже рождаемости – население увеличивается на 0,5–1 % в год. Однако с повышением плотности населения, по мере введения в оборот менее плодородных земель все чаще наблюдаются вспышки голода[1010]1010
В 1000–1855 годах в Европе зарегистрировано 450 случаев голода (см.: The Determinants and Consequences of Population Trends. New York, 1950. P. 51).
[Закрыть]. Времена мира и процветания, например X–XIII вв. в Европе, сопровождаются ростом населения. Ускоряется миграция в районы с менее плодородными землями, где риск неурожаев выше. В периоды голода и эпидемий смертность возрастает, порой превышает 150–300 человек на 1000 человек в год. С учетом периодов резкого повышения смертности темпы мирового демографического роста в эпоху аграрных цивилизаций составляют 0,1–0,2 % в год.
Среди демографов на протяжении десятилетий ведется дискуссия о средней продолжительности жизни в обществах, предшествовавших современному экономическому росту. Из-за ограниченности надежной статистической базы неудивительно, что оценки колеблются в диапазоне 20–35 лет. Но видимой тенденции к изменению средних показателей, которую можно было бы продемонстрировать на базе археологических материалов или свидетельств современников, не обнаружено[1011]1011
Durand J. D. The Viewpoint of Historical Demography // Population Growth: Anthropological Implications / Spooner B. (ed.). Cambridge, MA: MIT Press, 1972. P. 373; Sauvy A. Les Limites de la vie Humaine. P.: Hachette, 1961; Pearson Ch. On the Change in Expectation of Life in Man During a Period of Circa 2000 Years // Biometrika. 1901–1902. Vol. 1.; Macdonell W. R. On the Expectation of Life in Ancient Rome and in the Provinces of Hispania and Lusitania and Africa // Biometrika. 1913. Vol. IX. Р. 366–380; Durand J. D. Mortality Estimates from Roman Tombstone Inscriptions // American Journal of Sociology. 1959/60. № 65. P. 365–373; Onlin G. No Safety in Numbers: Some Pitfalls in Historical Statistics // Rosovsky H. (ed.). Industrialization in Tw o Systems: Essays in Honor of Alexander Gerschenkron. New York: John Wiley & Sons, 1966; Russel J. C. The Control of Late Ancient and Medieval Population. Philadelphia: The American Philosophical Society, 1985. P. 12, 13, 35; Россет Э. Продолжительность человеческой жизни. М.: Прогресс, 1981. С. 187–197.
[Закрыть].
И в Древнем Египте, и в Китае эпохи Хань, и в Европе вплоть до XVII в. средняя продолжительность жизни колебалась в пределах 25–30 лет без явной тенденции к росту. На протяжении периода аграрного общества в Европе обычно средняя продолжительность жизни мужчин, ожидаемая при рождении, колебалась в пределах 30–35 лет, женщин – 25–30 лет. (Надо учесть, разумеется, очень высокую детскую смертность; выжившие фактически жили значительно больше указанных сроков.)
Т. Мальтус был прав, когда писал: “В пользу предположения об увеличении продолжительности человеческой жизни мы не находим ни одного постоянного, достоверного признака с момента сотворения человека до настоящего времени”[1012]1012
Мальтус Т. Опыт о законе народонаселения. Петрозаводск: Петроком, 1993. С. 25.
[Закрыть]. Он только не знал и не мог знать, какие сюрпризы может преподносить начинавшийся на его глазах процесс современного экономического роста, в том числе в отношении средней продолжительности предстоящей жизни.
В аграрных цивилизациях нормы семейного поведения, механизмы регулирования рождаемости никогда не были едиными (табл. 10.1). Имеющиеся данные позволяют однозначно доказать наличие своеобразных, необычных для аграрных цивилизаций характеристик семейной жизни в Северо-Западной Европе[1013]1013
Об эволюции европейской семьи cм.: Changing Patterns of European Family Life // K. Boh, M. Bak et. al. (eds.). London; New York: Routledge, 1989.
[Закрыть]. (Под Северо-Западной Европой в данном случае мы понимаем Скандинавию (включая Исландию, но исключая Финляндию), Британские острова, Нидерланды, немецкоговорящий регион, Северную Францию.) По меньшей мере с XVII в. в этом регионе очевидно преобладание поздних браков[1014]1014
О необычно позднем для всех аграрных обществ среднем времени вступления в брак в Западной Европе cм.: Stone L. The Family, Sex and Marriage. London: Weidenfeld and Nicolson, 1979. P. 652.
[Закрыть]. В это время медиана возраста вступления в брак здесь – 26 лет для мужчин и 23 года для женщин. Обычно после вступления в брак семья создает собственное домашнее хозяйство, не живет с родителями[1015]1015
Классическая работа, посвященная специфике европейских норм формирования семьи (относительно поздний брак, широкое распространение безбрачия, низкие по стандартам аграрного общества показатели рождаемости), принадлежит перу Дж. Хиджнала (см.: Hajnal J. European Marriage Patterns in Perspective // Glass D. V., col1_1 (eds.). Population in History: Essays in Historical Demography. London, 1965). На широкое распространение среди современников представления о принципиальном отличии характерной для Северо-Западной Европы “узкой” семьи от семейных установлений в других регионах мира обращают внимание и те авторы, которые сегодня доказывают, что такие отличия были ограниченными (см.: Harris C. C. The Family and Industrial Society. London: George Allen & Unwin, 1965).
[Закрыть].
Таблица 10.1. Средний возраст женщин, вступивших в первый брак, в отдельных городах прединдустриальной Европы
Источник: Cipolla C. M. Before the Industrial Revolution. Methuen, 1981. P. 154.
В регионах Южной и Восточной Европы среднее время вступления в брак для мужчин – меньше 26 лет, для женщин – меньше 21 года. Часто молодая семья живет в одном доме с родителями, ведя общее домашнее хозяйство[1016]1016
Hajnal J. Tw o kinds of pre-industrial household formation system // Wall R., Robin J., Laslett P. (eds.). Family Forms in Historic Europe. Cambridge; London: Cambridge, University Press, 1983. Р. 66–69.
[Закрыть].
В отличие от большей части Евразии в Западной Европе рано проявляется тенденция к относительно малодетной семье[1017]1017
Г. Кинг считал, что средняя численность “семьи”, или “очага”, в Англии ХVII в. колеблется в пределах от 4 до 5,5 человека обоего пола в зависимости от района. Во Франции Вобан считал ее равной 4–4,5 человека, для Испании Хендрикс принимал ее за 5 человек, Белох – за 4,5 человека. Для Италии, Щвеции и Финляндии Белох определял ее равной приблизительно 5 (см.: Водарский Я. Е. Переписи населения в XVII в. в России и других странах Европы // Феодальная Россия во всемирном историческом процессе. М.: Наука, 1972. С. 67).
[Закрыть]. На первый план выходят новые факторы, ограничивающие рост населения: поздние браки, поощрение сохранения статуса вдовы после смерти мужа и безбрачия, занятость женщин вне домашнего хозяйства[1018]1018
Д. Лал связывает укоренение в Западной Европе традиций малой семьи и регулирования рождаемости с влиянием Католической церкви. Церковь, заинтересованная в концентрации в своих руках собственности, в первую очередь земельной, поощряет формирование норм семейного поведения, увеличивающих шансы на пожертвование в ее пользу (см.: Lal D. Unintended Consequences: the Impact of Factor Endowments, Culture and Politics on Long-Run Economic Performance. Cambridge; Massachusetts; London: The MIT Press, 1998. Р. 83–85). О рекомендациях Папы Григория об организации семейных отношений в христианской Англии см.: Беда Достопочтенный. Церковная история народа ангелов / Пер. с лат. В. В. Эрлихмана. СПб.: Алетейя, 2003. C. 302.
[Закрыть]. Традиция контроля за рождаемостью возникает, кроме Европы, еще в одном регионе – Японии, где ограниченные контакты с внешним миром, островное расположение сдерживали распространение катастрофических эпидемий[1019]1019
Об аномально высокой продолжительности жизни для условий аграрного общества в Японии см.: MacFarlane A. The Savage Wars of Peace: England, Japan and the Malthusian Trap. Oxford: Blackwell, 1997.
[Закрыть]. В результате японское население быстро росло, что порождало стимулы к ограничению рождаемости[1020]1020
Maddison A. The World Economy: A Millennial Perspective. P.: OECD, 2001. Р. 40, 41; Jones E. L. Growth Recurring. Economic Change in World History. Oxford: Clarendon Press, 1988.
[Закрыть].
С начала 2‑го тысячелетия в Западной Европе темпы роста душевого ВВП ускоряются по сравнению и с предшествующим периодом, и с остальным миром. Одна из любопытных гипотез связывает это ускорение с контролем рождаемости и расширением возможностей для накопления[1021]1021
Мельянцев В. А. Экономический рост стран Востока и Запада в долгосрочной перспективе. Автореф. дис. д-ра экон. наук. М., 1995; Lal D. Unintended Consequences: the Impact of Factor Endowments, Culture and Politics on Long-Ran Economic Performance. Cambridge; Massachusetts; London: The MIT Press, 1998. То, что темпы роста душевого ВВП Японии в XVII–XVIII вв. заметно превышают среднемировые, придает этой гипотезе дополнительную убедительность. Душевой ВВП стран Азии (без Японии) в 1500–1820 годах не имел выраженной тенденции к росту, тогда как в Японии ежегодный рост в это время оценивается примерно в 0,1 %, в Западной Европе – в 0,15 %.
[Закрыть].
С повышением благосостояния (хотя, по современным стандартам, и медленным), с распространением культуры и новых технологий в Западной Европе уменьшается смертность. В XVII–XVIII вв. снижается риск эпидемий, реже случаются вспышки голода[1022]1022
Эпидемии чумы в Западной Европе с середины XVII в. носят эпизодический характер. В это же время замедляется распространение тифа. В Южной Англии последний случай катастрофического голода относится к 1597 году, в Северной Англии – к 1644 году. В начале XVIII в. голод в Западной Европе, за редкими исключениями, перестает быть причиной резких всплесков смертности. Массовый голод в Ирландии в середине XIX в. для Западной Европы – уже исключительный случай (см.: Appleby A. B. Epidemics and Famine in the Little Ice Age // Climate and History. Studies in Interdisciplinary History, 1980. Р. 63).
[Закрыть]. Действие едва ли не основного фактора, который на протяжении тысячелетий ограничивал рост населения, начинает ослабевать. Успехи медицины приводят к снижению смертности, росту продолжительности жизни. В Западной Европе до 1850 года более высокий уровень жизни – улучшение питания, качества одежды и жилья – был ключевым фактором повышения ее продолжительности. В 1850‑1900‑е годы ведущую роль в этом процессе стало играть улучшение санитарии. С начала 1900‑х годов вступило в действие сочетание факторов: экономическое развитие, улучшение общественного здравоохранения, развитие медицинских технологий[1023]1023
Riley J. C. Rising Life Expectancy. A Global History. Cambridge: Cambridge University Press, 2001. P. 8. Ш. Хориучи выделяет пять этапов эпидемиологического перехода: 1 – от внешних причин смертности к инфекционным заболеваниям; 2 – от инфекционных заболеваний к дегенеративным и профессиональным заболеваниям; 3 – снижение смертности от заболеваний сердечно-сосудистой системы; 4 – снижение смертности от новообразований; 5 – замедление старения (Horiuchi S. Epidemiological Transition in Developed Countries: Past, Present and Future. Symposium on Health and Mortality Brussels. Belgium, 19–22 Nov. 1997. Population Division UN (N. Y.) P. 237–254).
[Закрыть]. Правда, происходит это медленно: Англии, Швеции, Дании потребовалось столетие, чтобы снизить годовую смертность на 10 случаев, приходящихся на 1000 человек.
Рост продолжительности жизни трансформирует весь процесс воспроизводства западноевропейского населения. При этом характерные для аграрного общества традиции репродуктивного поведения сохраняются. Снижение смертности в Европе при сохранении высокой по стандартам индустриальных обществ рождаемости привело к ускоренному росту населения. Его темпы, составлявшие в XVI–XVII вв. в среднем 0,18 % в год, повышаются до 0,4 % в 1700–1820 годах и до 0,7 % в 1820–1870 годах. Доля западноевропейского населения в мире возрастает с 12,8 % в 1820 году до 14,8 % в 1870 году. Высокие темпы увеличения валового внутреннего продукта стран – лидеров современного экономического роста создают и поддерживают экономическую базу такой демографической динамики.
Первой западноевропейской страной, где нормы рождаемости начинают приспосабливаться к изменившемуся уровню смертности, стала Франция: в конце XVIII в. француженки рожают уже значительно меньше, чем другие западноевропейские женщины[1024]1024
Именно с этим связано существенное сокращение доли Франции в населении Европы в XIX в. Существует гипотеза, связывающая форсированное сокращение рождаемости во Франции с влиянием революции на традиционный уклад жизни (см.: Вишневский А. Г. Демографическая политика в современном мире. М.: Наука, 1989. С. 96).
[Закрыть]. Сокращение рождаемости в других западноевропейских странах начинается лишь в середине – конце XIX в., зато идет быстрее[1025]1025
В конце первой четверти XIX в. начинается снижение показателей рождаемости в Швеции, Норвегии, Финляндии, в 70‑х годах – в Англии, затем – в Германии, Польше, Италии.
[Закрыть]. В XX в. рождаемость во всех странах – лидерах современного экономического роста, в первую очередь западноевропейских, продолжает снижаться. В стадию ускорения экономического развития вступают крупные неевропейские страны.
На развитие демографического перехода существенно влияют два фактора. В аграрное общество (за пределами Европы и Японии) традиция малой семьи и ограничения рождаемости проникает медленно. Количество детей у одной женщины уменьшалось с более высокого уровня, нежели в Европе. А достижения здравоохранения в XIX–XX вв. распространялись, в том числе и в бедных странах, быстро[1026]1026
Известен пример Цейлона, где истребление малярийного москита с помощью ДДТ привело к падению смертности в течение года с 20 до 14 случаев на 1000 жителей. Для такого снижения смертности Европе потребовалось 100 лет (см.: Cipolla C. M. The Economic History of World Population. London: Penguin Books, 1978. Р. 104). С 1970 по 1997 год средняя продолжительность жизни при рождении в Гондурасе увеличилась на 17 лет (с 52 до 69 лет), в Омане – на 24 года (с 46 до 70 лет) (см.: The World Ageing Situation. Exploring a Society for All Ages // United Nations. Statistics. Economic & Social Affairs 271. New York, 2001. P. 2).
[Закрыть]. Развитие транспортной инфраструктуры, государственная и благотворительная продовольственная помощь уже на ранних стадиях экономического развития снижают риск массового голода. Отсюда быстрый рост продолжительности жизни и снижение смертности в странах догоняющего развития (табл. 10.2, 10.3.).
Если для XIX в. характерен существенный рост доли населения Европы в мире, то для XX в. – ее сокращение (табл. 10.4). С высокой вероятностью можно прогнозировать, что и в первой половине XXI в. абсолютное сокращение численности коренного населения Западной Европы на фоне быстрого демографического роста в Азии, Африке, Латинской Америке продолжится.
В аграрном обществе женщина, в том числе женщина замужняя, имеющая детей, была вовлечена в производственный процесс в сельском хозяйстве, совмещая это с выполнением домашних обязанностей. Но вся ее производственная деятельность происходила вблизи от дома. Это позволяло сочетать функцию воспитания детей и занятость. В Западной Европе в XV–XIX вв. все более широкое распространение получает занятость женщины в сфере услуг, в первую очередь в роли домашней прислуги, но речь в подавляющем большинстве случаев идет о незамужних девушках или о вдовах[1027]1027
Wiesner M. Women and Gender in Early Modern Europe. New Approaches to European History. Cambridge: Cambridge University Press, 2000. С. 102–142.
[Закрыть].
До середины XX в. занятость имеющих детей женщин вне домашнего хозяйства и тесно связанного с ним крестьянского хозяйства (на заводе, в промышленности, в сфере услуг, в крупном, отделенном от крестьянского хозяйства сельскохозяйственном производстве) – редкость, исключение из правил.
Таблица 10.2. Ожидаемая продолжительность предстоящей жизни при рождении и ее среднегодовой прирост в Азии в XX в.
Источник: Caldwell J. C., Caldwell B. K. Asia’s Demographic Transition // Asian Development Review. 1997. Vol. 15 (1). P. 57.
Таблица 10.3. Смертность в Германии, Франции, Швеции, Китае, Индии, Египте на сопоставимых уровнях развития[1028]1028
* Число смертей на 1000 человек в год.
[Закрыть]
Источник: Maddison A. Monitoring the World Economy 1820–1992. P.: OECD, 1995.
Таблица 10.4. Доля Европы, Китая и Индии в мировом населении, %[1029]1029
* Показатель рассчитан без учета населения России. С учетом доли России он составит 21,6 и 27,7 % для 1820 и 1913 годов соответственно.
[Закрыть]
Источник: Maddison A. The World Economy: a Millennial Perspective. P.: OECD, 2001. P. 243; World Population Prospects: The 2000 Revision and World Urbanization Prospects: The 2001 Revision. United Nations Population Division (http://esa.un.org/unpp).
Когда теория демографического перехода зарождалась, исследователи полагали, что после его завершения на смену традиционному для аграрных обществ демографическому равновесию – сочетанию высокой рождаемости и высокой смертности – придет новое равновесие: низкая смертность и низкая рождаемость. И это приведет к простому воспроизводству населения или близкому к нему демографическому режиму. Поскольку современный экономический рост еще не завершен, нельзя исключить, что со временем именно это и произойдет повсеместно. Однако реалии стран – лидеров современного экономического роста второй половины XX в. такую гипотезу не подтверждают. Изменения в формах организации семейной жизни в Европе с началом современного экономического роста идут нелинейно. Для XIX в. характерны тенденции к упрочению патриархальной семьи, в которой один мужчина – кормилец, а женщина занята домашним хозяйством и воспитанием детей. Но с течением времени тенденция вовлечения женщин в занятость вне домашнего хозяйства, семьи, где и муж, и жена работают, получает все большее распространение[1030]1030
Stone L. The Family, Sex and Marriage. London: Weidenfeld and Nicolson, 1979. P. 658–687.
[Закрыть].
На стадии постиндустриального развития происходят радикальные изменения общественной и производственной роли женщины. В начале XX в. большинство женщин в США проводили большую часть жизни дома. Было принято, что девушки работают после окончания школы до вступления в брак. Вдовы иногда были вынуждены работать. Но подавляющее большинство замужних женщин занималось домашними делами. В 1890 году женщины в Америке составляли лишь 16 % занятых, а доля замужних женщин в числе занятых женщин – лишь 14 %[1031]1031
Abramovitz M. Thinking about Growth, and other Essays on Economic Growth and Welfare. Cambridge: Cambridge University Press, 1991. P. 317, 318.
[Закрыть]. Увеличение женской занятости во многом связано с массовым распространением открытых для женщин постиндустриальных профессий – в образовании, здравоохранении, науке, сфере услуг[1032]1032
Bell D. The Coming of Post-Industrial Society. A Venture in Social Forecasting. New York: Basic Books Inc. Publishers, 1973. О переходе к постиндустриальной стадии развития, расширении занятости в сфере услуг, дающей женщинам широкие возможности работы в образовании, здравоохранении, как факторе роста доли женщин в числе занятых во второй половине XX в. см. также: Handbook of Gender and Work / Powell G. N. (ed.). Thousand Oaks, CA: Sage, 1999. P. 13; Drew E., Emerek R., Mahon E. (eds.). Women, Work and the Family in Europe. London; New York: Routledge, 1998. P. 4.
[Закрыть]. Доля женщин-служащих (прежде всего в сфере здравоохранения, образования и культуры, а также в государственном и коммунальном управлении) в наиболее развитых странах с начала XX в. увеличилась более чем в 10 раз[1033]1033
См.: Зидер Р. Социальная история семьи в Западной и Центральной Европе (конец XVIII–XX в.). М.: Владос, 1997. С. 244.
[Закрыть].
Еще в середине XX в. доминирующую часть рабочей силы составляли семейные мужчины, у которых жены не работали, а детей было двое или больше; доля таких работников в странах-лидерах составляла 70 %. К концу XX в. она упала до 15 %. В середине 1950‑х годов семья, основанная на четком разделении ролей мужа-кормильца и жены-домохозяйки, воспитывающей детей, казалась естественной[1034]1034
Parsons T. The American Family: Its Relations to Personality and the Social Structure // Parsons T., Bales R. F. (eds.). Family Socialization and Interaction Process. Glencoe, Illinois: The Free Press, 1955.
[Закрыть]. К концу XX – началу XXI в. эти представления по отношению к странам – лидерам современного экономического роста очевидно архаичны. Семья, в которой и муж, и жена работают, стала нормой[1035]1035
Для второго демографического перехода характерны распространение длительных добрачных союзов, пробных, нерегистрируемых браков, уменьшение доли вынужденных браков, стимулируемых добрачной беременностью; рост доли внебрачных рождений, увеличение среднего возраста матери при рождении ребенка, рост возраста вступлений в регистрируемый брак, возраста рождения первого ребенка, возраста материнства; перемещения модального возраста рождения из возрастной группы 20–24 года в возрастную группу 25–29 лет, уменьшение вклада рождаемости самой молодой возрастной группы 15–19-летних и повышение вклада старших возрастных групп (старше 30 лет). До начала 90‑х годов XX в. эти проблемы слабо затрагивали Россию. С середины 80‑х годов в России увеличивается доля внебрачных рождений. С этого же времени снижение рождаемости сопровождается сокращением числа абортов. Второй демографический переход приводит не только к изменению возрастной кривой, но и к снижению уровня рождаемости. Некоторые исследователи именно этим объясняют сходство динамики рождаемости в России, в странах Центральной и Южной Европы, а также ее отличие от стран Северной и Западной Европы, где переход начался раньше и в меньшей степени был затруднен препятствиями идеологического и религиозного характера (см.: Пенсионная реформа в России: причины, содержание, перспективы / Под ред. М. Э. Дмитриева, Д. Я. Травина. СПб.: Норма, 1998. С. 15–17).
[Закрыть].
На этой же стадии получают широкое распространение формы семейной жизни, подобные браку, но не оформленные юридически. Все больше людей предпочитают вообще не вступать в брак[1036]1036
См.: Зидер Р. Социальная история семьи в Западной и Центральной Европе (конец XVIII–XX в.). М.: Владос, 1997. С. 270.
[Закрыть]. Рост числа женщин, не вступающих в брак, а также числа разводов – важнейший фактор устойчивого снижения рождаемости до уровней более низких, чем уровень простого воспроизводства населения в странах современного экономического роста[1037]1037
Bourgeois-Pichat J. The Unprecedented Shortage of Births in Europe // Davis K. (ed.). Below-Replacement Fertility in Industrial Societies: Causes, Consequences, Policies // Population and Development Review. (Supplement to 1986. Vol.12.). 1987. Vol. 12. P. 3–25.
[Закрыть].
С 1950 по 1998 год в США доля женщин, которые нико гда не вступали в брак, в возрасте 25–29 лет увеличилась втрое – с 13,3 до 38,6 %. В те же годы число мужчин, никогда не вступавших в брак, в этой возрастной категории увеличилось более чем вдвое (с 23,8 до 51 %). В 1950 году половина американок выходила замуж к 20 годам. К 1998 году медиана возраста выхода замуж в США увеличилась до 25 лет[1038]1038
Marriage and the Economy / Grossbard-Shechtman S. A. (ed.). Cambridge: Cambridge University Press, 2003. P. 38, 39.
[Закрыть].
Параллельно сокращению числа детей, рожденных в браке, на постиндустриальной стадии развития почти во всех странах – лидерах современного экономического роста растет число внебрачных детей[1039]1039
О факторах роста числа детей, рожденных вне брака в условиях постиндустриального общества, см.: Upchurch D., Lillard L. A., col1_0 Nonmarital Childbearing: Influences of Education, Marriage and Fertility // Demography. 2002. № 39. P. 311–329.
[Закрыть] (табл. 10.5). В странах, ныне входящих в Европейский Союз, в 1960 году лишь 5,1 % рождения детей происходило вне брака. К 1993 году эта доля возросла до 21,8 %, а в ряде Скандинавских стран превысила 50 %[1040]1040
Drew E., Emerek R., Mahon E. (eds.). Women, Work and the Family in Europe.
London; New York: Routledge, 1998. P. 20.
[Закрыть].
Таблица 10.5. Доля детей, рожденных вне брака, в развитых странах в 1994–1998 годах
Источник:Marriage and the Economy. Theory and Evidence from Advanced Industrial Societies / Grossbard-Shechtman S. A. (ed.). Cambridge: Cambridge University Press, 2003. P. 43.
Данные табл. 10.6 демонстрируют, как эти же процессы развиваются в современной России.
Во второй половине XX в. становятся заметны и другие перемены. Возникает полноценная пенсионная система, которая ликвидирует необходимость в высокой рождаемости как форме страхования по старости. В структуре потребностей возрастает роль свободного времени. Все это приводит к снижению рождаемости в большинстве стран – лидеров современного экономического роста до уровней, не совместимых с простым воспроизводством коренного населения.
Таблица 10.6. Динамика числа внебрачных рождений в России (РСФСР) с 1985 по 2002 год
Источник:Российский статистический ежегодник-2003. М.: Госкомстат России, 2004.
Как видно из табл. 10.7, среди стран-лидеров в настоящее время исключение составляют лишь США с их значительной долей иммигрантского населения. Иммигранты из стран с традиционно высокой рождаемостью, в первую очередь из стран Латинской Америки, сохраняют эту традицию по меньшей мере в первом поколении. Но и в США рождаемость не обеспечивает простого воспроизводства населения. По оценкам специалистов ООН, приведенным в докладе “Перспективы развития мирового населения” (вариант 1998 года), сейчас 61 страна мира, где проживает 44 % мирового населения, имеет уровень рождаемости более низкий, чем тот, который необходим для сохранения нынешней численности населения[1041]1041
Population, Gender and Development. A Concise Report. New York: United Nations, 2001. P. 7.
[Закрыть].
Демографическая политика, направленная на увеличение рождаемости в постиндустриальном обществе, если и дает результаты, то неустойчивые. Можно изменить средний возраст рожающих, но не число рождений на одну женщину. Преодолеть сложившиеся культурные установки и приоритеты административно-финансовыми мерами оказывается трудно. Отсюда прогнозируемое сокращение численности населения во многих странах – лидерах современного экономического роста, не относящихся к иммигрантским (табл. 10.8).
Таблица 10.7. Коэффициент фертильности[1042]1042
* Среднее число рождений на 1 женщину в возрасте от 15 до 49 лет.
[Закрыть]
Источник:Replacement Migration: Is it a Solution to Declining and Ageing Population? United Nations, 2000. P. 23.
Таблица 10.8. Прогнозируемое изменение численности населения в некоторых странах – лидерах современного экономического роста в первой половине XXI в.
Источник:Replacement Migration: Is it a Solution to Declining and Ageing Population? United Nations, 2000. P. 6.
Еще одна проблема, порожденная изменением демографической ситуации, – кризис пенсионных систем и систем финансирования здравоохранения, которые сформировались на этапе, предшествующем постиндустриальному обществу, когда в странах – лидерах современного экономического роста доля старших возрастов в составе населения была незначительной. С тех пор ситуация радикально изменилась (см. табл. 10.9, 10.10). Тенденция старения населения, по прогнозам, является устойчивой (см. табл. 10.11).
Апокалипсическая версия динамики численности населения в наиболее развитых странах представлена П. Дракером. “Развитый мир совершает коллективное самоубийство. Его граждане не рождают достаточно детей, чтобы воспроизводить себя, и причина совершенно ясна: более молодые люди больше не способны нести возросшее бремя поддержки старших поколений, тех, кто уже не работает”[1043]1043
Drucker P. F. The Future That Has Already Happened // Drucker P. F., Dyson E., Handy C., Saffo P., Senge P. M. Looking Ahead: Implications of the Present // Harvard Business Review. 1997. 75 (5). P. 20–24.
[Закрыть].
Таблица 10.9. Ожидаемая продолжительность предстоящей жизни по макрорегионам мира, годы
Источник: Riley J. C. Rising Life Expectancy: A Global History. Cambridge: Cambridge University Press, 2001. P. 38.
Таблица 10.10. Доля населения старше трудоспособного возраста в странах – лидерах экономического роста, %
Источник: Mitchell B. R. International Historical Statistics 1750–1993. London: Macmillan Reference LTD, 1998; United Nations Population Division (http://esa.un.org/unpp).
При этом в странах догоняющего развития более быстрый по отношению к странам-лидерам рост продолжительности жизни на фоне снижения рождаемости приводит к тому, что старение населения, рост доли тех, кто относится к старшим возрастам, здесь идет еще быстрее, чем в странах-лидерах. Общество, в котором тех, кто старше 60, больше, чем тех, кто младше 14, здесь формируется на уровнях душевого ВВП более низких, чем те, которые характерны для стран, начавших современный экономический рост[1044]1044
James E. New Systems for Old Age Security-Theory, Practice and Empirical Evidence // Policy Research Working Papers. World Bank. 1996. P. 1.
[Закрыть].
Таблица 10.11. Соотношение населения трудоспособного и пенсионного возрастов[1045]1045
Число людей в возрасте от 15 до 65 лет на 1 человека старше 65 лет.
[Закрыть] в развитых странах
Источник:Replacement Migration: Is it a Solution to Declining and Ageing Population? United Nations, 2000. P. 7.
Национальные правительства оказываются перед жестким и неприятным выбором: повышать пенсионный возраст, снижать соотношение средней пенсии к средней заработной плате или увеличивать налоги. Причем выбирать придется в условиях демократических государств с растущей долей пожилого населения среди избирателей.
