Текст книги "Долгое время. Россия в мире. Очерки экономической истории"
Автор книги: Егор Гайдар
Жанр:
Экономика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 40 страниц)
Как показывает опыт, время, в течение которого социалистическая система общественно-экономического устройства, устраняющая рынок, на фоне демографического перехода, перераспределения рабочей силы из деревни в город, обеспечивает высокие темпы промышленного роста, ограничивается не более чем 40 годами[823]823
О механизмах, обусловивших устойчивое замедление темпов экономического роста в социалистических странах, см.: Harrison M. Trends in Soviet Labour Productivity, 1928–1985: War, Postwar Recovery and Slowdown // European Review of Economic History. 1998. Vol. 2 (2). P. 171–200.
[Закрыть]. С начала 1970‑х годов темпы экономического роста в социалистических странах, объединенных в советскую империю, устойчиво снижаются (табл. 8.13).
За все приходится платить. С течением времени выявляются долгосрочные последствия выбора такой модели: отсутствие стимулов к инновациям, ригидность экономических структур, нарастающий кризис сельского хозяйства, неконкурентоспособность продукции обрабатывающих отраслей на международных рынках.
Отключение рыночных механизмов, стимулов к эффективному использованию ресурсов обусловливает хронически высокую ресурсоемкость ВВП. Закрытый характер экономики, как и в странах капиталистической импортозамещающей индустриализации, предопределяет низкую долю экспорта в ВВП, особенно экспорта продукции обрабатывающих отраслей[824]824
А. Микоян: “В довоенном импорте ввоз средств производства составлял 60 % всего импорта. Теперь же производственный импорт составляет 90 % всего импортного плана… Анализируя наш экспортный план, надо в первую очередь обратить внимание на то обстоятельство, что 50 % всего экспортного плана ложится на три группы экспортных товаров – лес, нефть и пушнина” (см.: Как ломали НЭП: Стенограммы пленумов ЦК ВКП (б) 1928–1929 гг. / Под ред. А. Н. Яковлева. Т. 5. С. 88). В 1932 году импортные поставки обеспечили 80 % новых машин и оборудования, установленных на советских заводах (см.: Кудров В. М. Советская экономика в ретроспективе. М.: Наука, 2003. С. 49). В выступлении на сессии ВС СССР 8 августа 1953 года председатель Совета Министров СССР Г. Маленков обращает внимание на низкое качество советских товаров как на серьезную проблему. Он говорит: “Нельзя, однако, удовлетвориться одним количественным ростом производства предметов потребления. Не менее важное значение имеет вопрос о качестве всех промышленных товаров народного потребления. Надо признать, что мы отстали с качеством товаров широкого потребления и должны серьезно поправить это дело”. Там же он отмечает проблему недостаточности производства животноводческой продукции для адекватного снабжения населения как ключевую для страны: “Надо признать, что с развитием животноводства дело обстоит неблагополучно и в связи с этим мы еще далеко не достаточно удовлетворяем растущие потребности населения в мясе, молоке, яйцах и других продуктах животноводства” (см.: Стенограмма заседания Верховного Совета СССР 8 августа 1953 года. С. 265, 266, 267).
[Закрыть].
Таблица 8.13. Чистый материальный продукт (национальный доход), 1966–1989 годы (годовой темп прироста, %)[825]825
* Для 1986–1990 годов.
[Закрыть]
Источник: SEV (1988. P. 26, 27, 29, 32–35); ECE (1990. P. 87; 1991. P. 41; 2000a. P. 225).
У стран – пионеров капиталистической индустриализации быстрому промышленному росту, как правило, предшествовала аграрная революция, повышение продуктивности сельского хозяйства. В Англии ее начало датируют 1690–1700 годами, во Франции и США – 1750–1770, в Германии – 1750–1800 годами. До середины XIX в. она проходила главным образом на традиционной основе, без применения машин и удобрений, но с улучшением севооборота, использованием селекционных семян и усовершенствованных орудий труда[826]826
Cipolla C. M. (series ed.). The Fontana Economic History of Europe. 3. The Industrial Revolution. London, 1978. P. 466.
[Закрыть]. С началом индустриализации увеличение производства сельскохозяйственной продукции отставало от роста промышленного выпуска, но было с ним тесно связано[827]827
По расчетам В. Мельянцева, соотношение темпов роста сельскохозяйственной и промышленной продукции для стран Запада и Японии в период промышленного рывка составило приблизительно 0,784 (см.: Мельянцев В. А. Экономический рост стран Востока и Запада в долгосрочной ретроспективе: Автореф. д-ра экон. наук. М., 1995. С. 197). В тех случаях, когда в силу институциональных факторов (в первую очередь структуры земельной собственности и землепользования) аграрное развитие тормозилось, это порождало серьезные проблемы платежного баланса и в целом сдерживало экономический рост. О роли аграрного развития в индустриализационных процессах XIX в. (см.: Morris C. T., Adelman I. Comparative Patterns of Economic Development, 1850–1914. London: The Johns Hopkins University Press, 1988. P. 125–155).
[Закрыть].
В условиях социалистической индустриализации масштабное перераспределение ресурсов, изъятие их из села приводят к тому, что ускоренный рост промышленного производства, повышение душевого ВВП, увеличение спроса на продукты питания происходят при стагнации сельского хозяйства, деформированного первоначальным социалистическим накоплением[828]828
С 1928 по 1938 год факторная производительность в сельском хозяйстве сократилась, по разным расчетам, на 13–26 % (см.: Johnson D. C. Agricultural Performance and Potential in the Planned Economies: Historical Perspective. Office of Agricultural Economic Research. The University of Chicago. Paper No. 97.1. March 21, 1997).
[Закрыть]. Данные табл. 8.14 хорошо отражают разницу темпов сокращения занятости в сельском хозяйстве в рамках социалистической индустриализации и в странах – лидерах современного экономического роста.
Факторы, обусловившие аномально высокие темпы социалистической индустриализации – снижение уровня жизни сельского населения, небывалые масштабы перераспределения ресурсов из традиционной аграрной сферы в промышленность, – порождают и самую серьезную, затянувшуюся на десятилетия аномалию социалистического роста: расходящиеся траектории развития промышленности и сельского хозяйства[830]830
О причинах расходящихся траекторий развития аграрных социалистических стран и развитых индустриальных стран в процессе восстановления рыночных отношений см.: Bruno M. Our Assistance Includes Ideas As Well As Money // Transition. World Bank. 1994. Vol. 5 (1). January. P. 1–4; Gang Pan. Incremental Changes and Dual Track Transition: Understanding the Case of China // Economic Policy. Vol. 19 Supplement. December. 1994. P. 99–122; Sachs J. D., Woo W. T. Understanding China’s Economic Performance // NBER. Working Paper 5935, 1997; Geng Xiao. Property Rights and Economic Reforms in China. China Social Science Press. Beijing, 1997.
[Закрыть]. Дефицит продуктов питания становится постоянной проблемой, а их импорт – жесткой необходимостью.
Таблица 8.14. Сроки, за которые доля занятых в сельском хозяйстве снизилась приблизительно в 2 раза в России с 1929 года и во Франции и Германии с учетом 50-летнего лага в ВВП на душу населения[829]829
* В данном случае взят год, наиболее близкий к 50-летнему лагу из имеющихся данных.
[Закрыть]
Источник: Расчеты по: Mitchell B. R. International Historical Statistics. Europe 1750–1993. London: Macmillan Reference LTD, 1998.
Производство зерна, составлявшее в 1928–1930 годах в среднем 76 млн т, в 1931–1934 годах снижается до 70 млн т и только в предвоенные годы выходит на уровень, достигнутый до коллективизации. За период с 1926 по 1939 год при стагнации сельского хозяйства производство продовольствия на душу населения уменьшилось примерно на 15 %.
Массированные капиталовложения, обеспечиваемые потоком ресурсов из аграрной сферы, позволили добиться высоких темпов роста промышленного производства. Официальные данные ЦСУ за 1928–1940 годы – 16,8 % в среднем в год – вызывают обоснованные сомнения. Однако и получаемые с учетом реалистичных дефляторов показатели высоки: около 10 % роста в год[832]832
Классическая работа, посвященная анализу статистики советского экономического роста, корректировке данных официальной статистики, принадлежит перу А. Бергсона (см.: Bergson A. The Real National Income of Soviet Russia Since 1928. Harvard University Press, 1961).
[Закрыть]. Приведенные в табл. 8.15 и 8.16 данные показывают, что высокие темпы роста советской экономики, особенно промышленного производства, не были исключительно результатом манипулирования статистикой.
Таблица 8.15. Среднегодовые темпы экономического роста СССР, исчисленные А. Беккером, Н. Капланом, С. Коном, %
Источник:Soviet Economic Statistics / Ed. V. Treml, J. Hardt. Duke University Press, 1972. P. 129.
Таблица 8.16. Среднегодовые темпы прироста промышленного производства СССР, %[831]831
* 1928–1940 годы.
[Закрыть]
Источник: Кудров В. М. Советская экономика в ретроспективе: опыт переосмысления. М.: Наука, 2003. С. 113, 125, 144.
Таблица 8.17. Структура ВВП в СССР (1937 год), Италии (1901–1910 годы) и Японии (1938 год), %
Источник: Davies R. W., Harrison M., Wheatcroft S. G. The Economic Transformation of the Soviet Union, 1913–1945. Cambridge: Cambridge University Press, 1994. P. 272 (данные по СССР); Kuznets S. Modern Economic Growth: Rate, Structure and Spread. New Haven; London: Yale University Press, 1966. P. 236 (для Италии); Minami R. The Economic Development of Japan: A Quantitative Study. New York: St. Martin’s Press, 1986. P. 174 (по Японии).
ВВП на душу населения СССР конца 1930‑х годов, когда социалистическая индустриализация уже в полной мере наложила отпечаток на структурные характеристики экономики, близок к уровню Японии в те же годы[833]833
По разным оценкам, Япония в эти годы опережала СССР по душевому ВВП
на 10–30 %.
[Закрыть], Италии перед Первой мировой войной. Однако структура ВВП в Советском Союзе радикально отличается от японской и итальянской (табл. 8.17). Аномально низкая доля личного потребления позволяет обеспечивать одновременно высокий уровень накопления и государственного потребления, военных расходов.
В Японии перед Второй мировой войной и в Италии начала века доли оборота внешней торговли в ВВП близки: 29,5 и 28,1 %[834]834
Kuznets S. Economic Growth and Structure. New York: W. W. Norton & Company Ink., 1965. P. 312, 313.
[Закрыть]. Для СССР из-за различий внутренних и внешних цен оценить этот показатель крайне сложно, но по любым оценкам он не превышает 5 %.
К началу 1950‑х годов возможности мобилизации финансовых ресурсов для индустриализации из традиционного сектора были исчерпаны. К 1953 году кризис сельского хозяйства делает необходимость повышения заготовительных цен на сельскохозяйственную продукцию очевидной для советского руководства. К 1954 году соотношение розничных цен на предметы массового потребления и цен на пшеницу приближается к уровню 1929 года. То же относится к соотношению государственных розничных цен на предметы потребления и заготовительных цен на продукцию животноводства.
В одну и ту же реку нельзя войти дважды – за масштабное и насильственное изъятие продовольствия в течение четверти века, между 1928 и 1953 годами, на протяжении последующих десятилетий придется дорого платить. К концу 1950‑х – началу 1960‑х годов становится ясно, что долгосрочный и глубокий кризис сельского хозяйства – характерная черта развитого социализма. Соотношение заготовительных цен на крупный рогатый скот и цен на говядину возросло в 1958 году по сравнению с 1952 годом в 13 раз и превысило соотношение 1929 года в 2 раза. Несмотря на это, заготовительные цены так и не позволили к 1958 году обеспечить безубыточность производства мяса[835]835
См.: Малафеев А. Н. История ценообразования в СССР (1917–1963 гг.). С. 284–296.
[Закрыть]. На смену снижающемуся налогу с оборота на сельхозпродукцию приходят дотации аграрному сектору.
В сентябре 1953 года первый секретарь ЦК КПСС Н. Хрущев говорит: “Товарищи, посмотрите на карту, наша страна занимает 1/6 часть суши земного шара. И нам негде, оказывается, зерновых, картошки и кормовых культур посеять с таким расчетом, чтобы обеспечить потребности народа. На карте мира Голландию пальцем всю закроете, а мы у нее вынуждены покупать мясо и сливочное масло”[836]836
Заключительное слово Н. С. Хрущева на заседании сентябрьского Пленума ЦК КПСС 1953 г.: Стенограмма сентябрьского Пленума ЦК КПСС 1953 г. (из материалов РГАНИ).
[Закрыть].
В течение последних 5 лет перед Первой мировой войной в Германии доля российского зерна в общем объеме импорта зерна составляла 56 %, в Италии – 37 %[837]837
См.: Соколов М. Экономика социалистического сельского хозяйства. М.: МГУ 1970. С. 194.
[Закрыть]. В 1958 году импорт сельхозпродукции в СССР становится сравнимым с ее экспортом. В начале 1960‑х годов СССР начинает в крупных масштабах закупать зерно за границей. В 1981 году общие объемы импорта сельскохозяйственной продукции в СССР на фоне аномально высоких цен на нефть выросли до 21 в год. Объемы сельскохозяйственного экспорта СССР с начала 1970‑х годов колебались в пределах 2–3 в год и в большей части поставлялись в рамках бартерных контрактов социалистическим странам. Экспортные поставки зерна, как правило, осуществлялись за счет внешних закупок и направлялись зависимым государствам[838]838
Zeimetz K. A. USSR Agricultural Trade. Washington: United State Department of Agriculture, 1991. P. 4, 5.
[Закрыть].
В конце 1950‑х – начале 1960‑х годов численность занятых в промышленности и в сельском хозяйстве, городских и сельских жителей сравнялась. Обескровленное социалистической индустриализацией сельское хозяйство становится для государства постоянной проблемой, сюда приходится направлять все новые ресурсы, которые используются с низкой эффективностью (нетрудно понять почему, если учесть предшествующую историю). Между 1970–1980‑ми годами число временно привлекаемых для участия в сезонных сельхозработах на административных началах горожан в СССР увеличилось вдвое и составило 15 млн человек[839]839
См.: Маневич Е. Заработная плата в условиях рыночной экономики // Вопросы экономики. 1991. № 7. С. 134–144.
[Закрыть]. Невозможность эффективно контролировать миграцию из села в город административными мерами заставляет власть постепенно увеличивать доходы сельского населения, распространять на колхозников социальные гарантии, ранее действовавшие исключительно в городе[840]840
Пенсионное обеспечение колхозников было введено лишь с начала 1965 года (см.: Закон Союза Советских Социалистических Республик “О пенсиях и пособиях членам колхозов” от 15 июля 1964 г. // Пенсионное обеспечение в СССР: Сб. законодательных актов по состоянию на 1 октября 1976 г. М., 1976. С. 89–96).
[Закрыть].
Теперь “зрелый социализм” отличают такие экономические реалии, как:
• постоянный рост бюджетной нагрузки, обусловленный дотированием сельскохозяйственной продукции, пришедшим на смену изъятию ресурсов из села;
• увеличение продовольственного импорта вместо его масштабного экспорта на этапе индустриализации;
• нарастающий дефицит продовольствия.
В социалистических странах, оказавшихся неспособными вновь включить рыночные механизмы, темпы экономического роста после прохождения экономикой барьера, при котором численность населения, занятого в сельском хозяйстве, выше 50 %, начинают падать. Возможности традиционной модели социалистического развития были исчерпаны. Коммунистическая элита оказалась перед новым выбором: либо вновь перестраивать экономическую систему – подключить рыночные регуляторы, позволяющие устранить внутренние ограничения экономического роста в рамках социалистической модели, создать предпосылки снижения энергоемкости, повышения конкурентоспособности продукции обрабатывающей промышленности, ее доли в экспорте ВВП, – либо принять как данность утрату экономического динамизма, сделать упор на стабильность и устойчивость сложившихся социально-политических и экономических структур.
Если воспользоваться марксистской терминологией, сформировавшиеся в ходе социалистической индустриализации производственные отношения стали препятствием на пути развития производительных сил. Но правящая элита не заинтересована в радикальных изменениях, а у общества нет сил сломать сложившиеся институты[841]841
О противоречии уровня производительных сил и сложившихся производственных отношений как о естественном для марксистов объяснении краха социализма в СССР см.: Nove A. An Economic History of the USSR, 1917–1991. London; New York: Penguin Books, 1992. P. 427.
[Закрыть].
Именно на этом этапе в полной мере проявляется ригидность институциональной системы, сформировавшейся в Советском Союзе после революции 1917 года, Гражданской войны и коллективизации. Жесткий политический контроль, ликвидация рынков, аномально высокие государственные изъятия из экономики, масштабные финансируемые государством капитальные вложения – все это при огромных социальных издержках было действенным инструментом, который на раннеиндустриальной стадии в условиях глобального кризиса современного экономического роста 1920– 1940‑х годов позволял наращивать темпы промышленного развития.
К последней трети XX в. ситуация радикально изменилась. Мир вошел в новый этап экономического роста, связанный с постиндустриальной трансформацией стран-лидеров, с глобализацией, открывшей принципиально новые возможности развития. На этом фоне страна, исчерпавшая ресурсы, которые можно было изъять из традиционного сельского хозяйства, впадает во все большую зависимость от импорта продовольствия и технологий из наиболее развитых стран[842]842
Инвентаризация основных фондов промышленности, проведенная в 1986 году, показала, что лишь 16 % из них соответствует мировому уровню (см.: Материально-техническое обеспечение народного хозяйства СССР. М., 1989. С. 218, 219).
[Закрыть], от конъюнктуры топливно-сырьевого рынка[843]843
О специфике траектории социалистического развития в СССР – необычно высокой доле военных расходов, незначительности экспорта обрабатывающих отраслей, зависимости внешней торговли от экспорта топлива и иного сырья, глубоком сельскохозяйственном кризисе, проявившемся в массовых закупках продовольствия, о связи этой специфики с избранной социалистической моделью индустриализации см.: Ofer G. Soviet Economic Growth: 1928–1985 // The Journal of Economic Literature. Vol. 25. December 1987. P. 1768–1825.
[Закрыть].
Россия, в которой в начале XX в. преобладали малограмотные сельские жители, превратилась в урбанизированное государство с ограниченной занятостью в сельском хозяйстве и образованным населением. Такие радикальные перемены требовали преобразования основных политических и экономических институтов, регулирующих организацию общественной жизни. Однако сложившаяся в конце 1920‑х – начале 1930‑х годов система оказалась фатально не приспособленной к эволюционным, упорядоченным изменениям, позволяющим трансформировать институты, сохраняя политическую стабильность[844]844
Линия на деинтеллектуализацию политической элиты последовательно проводилась коммунистическим руководством. В 1966 году в системе номенклатуры 70 % были выходцами из семей крестьян и неквалифицированных рабочих. К концу правления Л. Брежнева, в 1981 году, 80 % номенклатуры были выходцами из семей крестьян и неквалифицированных рабочих. Среди руководителей коммунистической партии выходцы из университетских центров в последнее десятилетие существования СССР были редкостью. Выходцы из среды интеллигенции, дети из семей высококвалифицированных работников умственного труда в 1986 году составляли лишь 6 % (см.: Коржихина Т. П., Фигатнер Ю. Ю. Советская номенклатура: становление, механизмы действия // Вопросы истории. 1993. № 7. С. 32). О крайне ограниченном количестве выходцев из университетских городов, постоянном сокращении их доли в советском руководстве см.: Вишневский А. Г. Серп и рубль: консервативная модернизация в СССР. М.: ОГИ, 1998. С. 98–99, 190–192. К тому же в СССР с течением времени все больше укоренялась геронтократия. Е. Лигачев пишет: “Еще при Брежневе, когда Леонид Ильич заболел, Политбюро приняло решение ограничить продолжительность его рабочего дня. Затем эти послабления были распространены на других членов Политбюро: пятница считалась днем работы с документами на даче, суббота и воскресенье – днями отдыха. Кроме того, сократили и рабочие часы” (см.: Лигачев Е. Тбилисское дело. М.: Кодекс, 1991. С. 4, 5). А. Амальрик был одним из немногих, кто точно предсказал не только неизбежность крушения советского режима, но и его время. Основанием его выводов было точное представление о негативном отборе кадров в рамках социалистической системы, когда приоритет при выдвижении на руководящие должности отдавался лояльности начальству (см.: Amalrik A. Will the Soviet Union Survive Until 1984? London: Harper Collins, 1980).
[Закрыть].
Вся история Советского Союза – наглядное свидетельство того, какую цену приходится платить за устранение оппозиции и инакомыслия. Речь идет не только о потере человеческих ресурсов, но и о том, что при отсутствии эффективных демократических механизмов с течением времени в социально-политической и экономической структуре возникают склеротические элементы, исчезает гибкость, способность к адаптации[845]845
В 1953 году по письму Л. Берии правительство СССР приостанавливает финансирование длинного перечня крупномасштабных инвестиционных проектов, на которые уже были затрачены крупные средства (начатых по указанию И. Сталина) и не имевших какого бы то ни было экономического обоснования. Преемники Н. Хрущева будут долго смеяться над его кампаниями, направленными на то, чтобы догнать США за несколько лет по производству мяса и в массовых масштабах насадить кукурузу в СССР. Но все это происходило после того, как инициаторы этих проектов уходили или были устранены от власти. До этого обсуждение, полемика были невозможны. Это одна из форм платы общества за выбор социалистической модели общественного устройства.
[Закрыть].
Успешный переход к социалистической рыночной экономике[846]846
Китайское руководство с 1992 года говорит о социалистической рыночной экономике, вьетнамское в последние годы – о социалистически ориентированной рыночной экономике, но это детали идеологической стилистики.
[Закрыть] предполагает сочетание восстановления рыночных механизмов и сохранения жесткого контроля авторитарного режима. Страны, оказавшиеся способными сформировать систему, получившую название “рыночный социализм” (Югославия с середины 1950‑х до середины 1960‑х годов, Венгрия с конца 1950‑х и до конца 1960‑х годов, Китай с 1979 года, Вьетнам с конца 1980‑х годов), сделали это на относительно ранней стадии социалистической индустриализации, при уровнях душевого ВВП, не превышающих 5000 долл.[847]847
О связи успешного развития Китая на протяжении последних десятилетий с использованием того, что А. Гершенкрон называл “преимуществом отсталости”, см.: Dabrowski M., Gomulka S., Rostowski J. Whence Reform? A Critique of the Stiglitz Perspective. http://cep.lse.ac.uk/pubs/download/dp0471.pdf. 2000. P. 6, 7. Об экономических реформах, ориентированных на восстановление рыночных механизмов при сохранении жесткого политического контроля коммунистических режимов в 50–60‑х годах в Венгрии и Югославии, см.: Rusinow D. The Yugoslav Experiment 1948–1974. Berkeley; Los Angeles: University of California Press, 1977; Berend I. T. The Hungarian Economic Reforms 1953–1988. Cambridge: Cambridge University Press, 1990.
[Закрыть].
И Китай, и Вьетнам, и Югославия были относительно бедны ресурсами. Здесь не было возможности в течение десятилетий компенсировать кризис сельского хозяйства, низкую конкурентоспособность обрабатывающих отраслей, связанную с социалистической моделью индустриализации, масштабным экспортом топливно-сырьевых ресурсов. Отсюда и относительно ранний с точки зрения уровня развития выход из классического социализма в режим социалистической рыночной экономики[848]848
Подробнее см.: Гайдар Е. Т. Аномалии экономического роста: Соч. Т. 2. М.: Евразия, 1997. С. 278–525.
[Закрыть] (табл. 8.18).
Таблица 8.18. Показатели уровней экономического развития в странах, начавших реформу, ориентированную на введение системы рыночного социализма
Источник:1 Maddison A. Monitoring the World Economy 1820–1992. P.: OECD, 1995.
2 Idem. The World Economy A Millennial Perspective. P.: OECD, 2001.
3 Mitchell B. R. International Historical Statistics. Europe 1750–1993. London: Macmillan Reference LTD, 1998.
4 UN Statistics Division, http://unstats.un.org/unsd/cdb.
Характерный пример – развитие событий во Вьетнаме в 1989 году. В отличие от Китая Вьетнам был в большей степени экономически связан с Советским Союзом. Весной 1989 года вьетнамское руководство обратилось к советскому с просьбой о предоставлении кредита в размере 400 Получив отказ (СССР в это время находился в состоянии глубокого финансового и валютного кризиса), вьетнамское руководство без колебаний отменило карточную систему, либерализовало цены, свело к нулю субсидии на продукты питания, значительно сократило дефицит бюджета и на 450 % девальвировало национальную валюту. Колхозы были распущены. Эти меры не привели к сокращению объема ВВП во Вьетнаме. Важнейшим фактором этого было то, что 71 % рабочей силы к 1990 году по-прежнему был занят в сельском хозяйстве. Как аграрная экономика, Вьетнам получил те же преимущества, что и Китай, от притока крестьян в негосударственный, неаграрный сектор[849]849
Riedel J., Comer B. Transition to Market Economy in Vietnam // Woo W. T., Parker S., Sachs J. (eds.). Economies in Transition: Comparing Asia and Europe. Cambridge: MIT Press, 1999. P. 7, 8; Le Dang Doanh, McCarty A. Economic Reform in Vietnam: Achievements and Prospects // Naya S. F., col1_0 (eds.). Asian Transitional Economies: Challenges and Prospects for Reform and Transformation. Singapore: Institute of Southeast Asian Studies, 1995. P. 99–154.
[Закрыть]. Волнений не последовало. Население было уверено в непоколебимой готовности руководства применять силу для предотвращения беспорядков.
Деколлективизация, восстановление рыночных элементов в сельском хозяйстве Китая начиная с 1979 года позволили изменить ситуацию в области внешней торговли сельскохозяйственной продукцией. Если в 1980 году Китай был крупным нетто-импортером сельскохозяйственной продукции (превышение импорта над экспортом – 2,4 ), то к 1985 году он становится нетто-экспортером (превышение экспорта над импортом – 2,1 )[850]850
World Agriculture. Trends and Indicators 1970–1989. Washington: United State Department of Agriculture, 1990. P. 164, 165.
[Закрыть].
В СССР, где руководство отказалось выбрать стратегию экономических реформ, ориентированных на создание рыночного социализма, отрицательное сальдо баланса внешней торговли по сельскохозяйственной продукции, напротив, устойчиво нарастает: 1970 год – 1 , 1975 год – 6,8 млрд, 1980 год – 15,2 млрд, 1985 год – 15,9 [851]851
World Agriculture. Trends and Indicators 1970–1989. Washington: United State Department of Agriculture, 1990. P. 164, 522.
[Закрыть] Богатство ресурсами, в первую очередь топливно-энергетическими, возможности масштабного наращивания экспорта нефти и газа при благоприятной ценовой конъюнктуре позволили на десятилетия дольше с точки зрения уровня развития сохранить неизменными контуры административно-командной системы, сформированные в конце 1920‑х – начале 1930‑х годов.
В 1953 году после смерти И. Сталина, СССР по уровню индустриального развития заметно превосходил Китай конца 1970‑х и Вьетнам конца 1980‑х годов, но был близок к стадии, на которой начались рыночные реформы в Югославии и Венгрии.
В это время в СССР принимаются решения о перераспределении ресурсов на развитие отраслей легкой промышленности и сельского хозяйства. Но по имеющимся документам нельзя найти следов серьезного обсуждения мер, похожих по радикальности на те, которые были приняты в Китае в конце 1970‑х годов (роспуск колхозов, открытие экономики)[852]852
Как свидетельствуют опубликованные документы, относящиеся к 1953 году, Л. Берия в это время рассматривал возможность проведения активных либерализационных мероприятий в СССР и в странах социалистической Восточной Европы. Однако вопрос о роспуске колхозов никогда не стоял в политической повестке дня (см.: Распоряжение Совета Министров СССР “О мерах по оздоровлению политической обстановки в ГДР” от 2 июня 1953 г. (Берия Лаврентий. Стенограмма июльского пленума ЦК КПСС и другие документы / Под ред. А. Н. Яковлева. М.: МФД, 1999. С. 55–59); приказ министра внутренних дел Л. П. Берии “О запрещении применения к арестованным каких-либо мер принуждения и физического воздействия” от 4 апреля 1953 г. (Берия Лаврентий. Стенограмма июльского пленума ЦК КПСС и другие документы / Под ред. А. Н. Яковлева С. 28, 29). Одной из самых радикальных мер, принятых советским руководством в 1950‑х годах для исправления положения в сельском хозяйстве, стала отмена с 1 января 1958 года обязательных поставок государству сельскохозяйственных продуктов хозяйствами колхозников (см.: Соколов М. Экономика социалистического сельского хозяйства. М.: МГУ, 1970. С. 188). Но по масштабам и влиянию на дальнейшее развитие экономики между таким решением и роспуском коммун в Китае – пропасть. В радикально изменившихся условиях, столкнувшись с проблемами продовольственного снабжения, коммунистическое руководство по-прежнему прибегает к старым, проверенным временем мерам, таким как ограничение личного подсобного хозяйства (см.: Постановление бюро ЦК КПСС по РСФСР, принятое 20 августа 1958 г., “О запрещении содержания скота в личной собственности граждан, проживающих в городах и рабочих поселках” // Международный исторический журнал. 2000. № 8. Март – апрель).
[Закрыть].
В середине 1960‑х годов, когда вновь началось обсуждение вопросов, связанных с экономическими реформами, позволяющими хотя бы постепенно перейти к системе, получившей название “рыночный социализм”, оно носило крайне осторожный характер[853]853
Постановление Пленума ЦК КПСС от 29 сентября 1965 г. “Об улучшении управления промышленностью, совершенствовании планирования и усилении экономического стимулирования промышленного производства” (см.: Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 5. М., 1968. С. 640–645).
[Закрыть]. После событий 1968 года в Чехословакии серьезная дискуссия по этим вопросам практически сошла на нет.
Еще один фактор, делавший проведение экономических реформ в СССР, ориентированных на восстановление рыночных отношений, более сложным, чем в Югославии или Венгрии 1950‑х, во Вьетнаме или Китае, – протяженность социалистического периода. Социалистические установления, не предполагавшие использования рынка, в СССР были реальностью на протяжении поколений. К ним привыкли и элита, и общество. В отличие от Китая, где первые признаки готовности властей либерализовать систему коммун породили массовое движение за восстановление индивидуального крестьянского хозяйства, далеко превосходящее все, что могло себе в 1979 году представить китайское руководство[854]854
См.: Гельбрас В. Г. Экономическая реформа в КНР: Очерки, наблюдения, размышления. М.: Международные отношения, 1990. С. 260.
[Закрыть], в СССР ничего подобного не происходило.
Нефтяные деньги заменили исчерпанные ресурсы традиционного сектора – налога с оборота на сельскохозяйственную продукцию. Появляются новые источники, из которых можно финансировать развитие экономики, – растущие доходы от внешнеэкономической деятельности, дававшие валюту для приобретения технологического оборудования и продовольствия, расширения военных заказов[855]855
По ежегодному производству оружия всех видов (кроме кораблей) СССР превосходил 16 государств Североатлантического союза (НАТО), вместе взятых, и оказывал щедрую военную помощь более чем 30 развивающимся странам (см.: Казаков А. В., Сазонов О. Н. Военная история (факты, события, процессы). СПб.: Нестор, 1999. С. 28, 29). Вопрос о доле военных расходов в структуре советского ВВП из-за деформации советской статистики, сознательных искажений, секретности никогда не был ясен даже советскому руководству. Он являлся предметом дискуссий специалистов по экономической истории. В. Кудров оценивает их в 20 % ВВП (см.: Кудров В. М. Советская экономика в ретроспективе. М.: Наука, 2003. С. 31). Г. Офер оценивает долю военных расходов в советском ВВП в начале 1980‑х годов в 15–17 % (см.: Ofer G. Soviet Economic Growth: 1928–1985 // The Journal of Economic Literature. Vol. 25. December 1987. P. 1794–1795). А. Ослунд в своей работе 1990 года оценивал долю совокупных военных расходов в ВВП Советского Союза в 25 % (см.: Aslund A. How Small is the Soviet National Income? // Rowen H. S., Wolf Ch. Jr. (eds.). The Impoverished Superpower: Perestroika and the Soviet Military Burden. San Francisco: Institute for Contemporary Studies, 1990. P. 13–61, 288–305).
[Закрыть]. Вместо того чтобы использовать эти дополнительные ресурсы для мягкого выхода из социализма, запуска рыночных регуляторов, обеспечения предпосылок устойчивого развития экономики, их бросают на военное соревнование с США и внешнеполитические авантюры.
С начала 1970‑х годов экономический рост в СССР становится все более аномальным. Доля сырьевых ресурсов в экспорте растет, доля продукции обрабатывающих отраслей падает. В структуре экспорта в развитые капиталистические страны доля машин, оборудования и транспортных средств снижается с 5,8 % в 1975 году до 3,5 % в 1985 году, а в общем объеме экспорта – с 21,5 в 1970 году до 13,9 % в 1985 году (табл. 8.19)[856]856
Из записки В. Кириллина в правительство СССР: “В 1977 г. отрицательное внешнеторговое сальдо для машин, оборудования и транспортных средств достигло 7,5 На его покрытие уходит почти 2/3 поступлений от экспорта нефти, нефтепродуктов и газа” (см.: Доклад комиссии, возглавляемой заместителем председателя Совета Министров СССР В. Кириллиным, председателю Совета Министров СССР Н. Тихонову от 11.12.79 г. “О комплексных мероприятиях по повышению эффективности народного хозяйства, дальнейшему улучшению планирования и ускорению научно-технического прогресса”).
[Закрыть].
В условиях хронического кризиса сельского хозяйства импорт продовольствия становится важнейшим фактором, определяющим рост потребления продуктов питания. Собственно, с этого времени и был запущен механизм краха социалистической системы, резкого падения производства и уровня жизни[857]857
Как справедливо пишет Н. Федоренко, “ко второй половине 80‑х годов наша страна вышла на самые передовые позиции в мире по объемам производства низкокачественной техники. Отставая от США по производству зерна в 1,4 раза, мы опередили их по выпуску тракторов в 6,4 раза, по зерноуборочным комбайнам – в 16 (!) раз. Чтобы произвести столько зерноуборочных комбайнов, сколько их стояло в наших хозяйствах на ремонте в 1987 г., американской промышленности пришлось бы работать 70 лет. Это была экономика планового абсурда, которая не лопнуть не могла. Вот она и лопнула” (см.: Федоренко Н. Россия на рубеже веков. М.: Экономика, 2003. С. 402, 403).
[Закрыть].
Таблица 8.19. Структура внешней торговли СССР (доли в объеме экспорта, %)
Источник:Социалистические страны и страны капитализма в 1986 году: Статистический сборник. М.: Госкомстат СССР, 1987.
Замедление темпов экономического роста в СССР, других индустриально развитых социалистических странах было очевидным фактом. Но оно не подталкивало к немедленным и решительным действиям. Записка заместителя председателя Совета Министров СССР Н. Кириллина в правительство СССР, подготовленная в 1979 году, содержала подробные и убедительные соображения о нарастающем кризисе советской экономики. В ней предлагались осторожные меры, направленные на изменение экономической системы. Госплан, Госснаб и Минфин СССР их не поддержали. Политических последствий представленный документ не имел[858]858
Ellman M., Kontorovich V. The Collapse of the Soviet System and the Memoir Literature // Europe-Asia Studies. Vol. 49 (2). March 1997. P. 260.
[Закрыть]. Цены на нефть были комфортно высоки.
Политический режим, сформировавшийся в СССР и контролируемых им государствах Восточной Европы, практически всем наблюдателям в самой стране и за рубежом представлялся застойно стабильным. Очень немногие в 1985 году могли представить, что через 6 лет и режим, и страна, и империя прекратят существование[859]859
Хорошая характеристика представлений об устойчивости советского политического режима – цитата из работы квалифицированного исследователя истории России в XX в. Дж. Боффа, изданной впервые в 1978 году: “То, что партия провозгласила (в Конституции 1977 г.) нерушимым законом свое право управлять государством, не должно скрывать от нас действительный источник ее силы, а также силы правящего слоя, волю которого выражает партия. КПСС, состоящая из 15 млн человек, представляет все социальные слои и национальные группы советского общества. Такое количество членов не просто формальность. Партия глубоко связана с основными слоями общества благодаря как социалистическим, так и националистическим мотивам, лежащим в основе ее деятельности. Она окрепла во время трагических событий (важнейшее из них – война), которые затронули судьбы каждого. Ее идеология (хотя партия и видит, что сейчас к ее догмам относятся скептически и безразлично) десятки раз просто и доступно объясняла ужасные испытания, пережитые страной” (см.: Боффа Д. История Советского Союза. Т. 2: От Отечественной войны до положения второй мировой державы. Сталин и Хрущев. 1941–1964 гг. М.: Международные отношения, 1994. С. 542). Такое не раз случалось и в истории несоциалистических авторитарных режимов. В начале мая 1998 года почти никто не предполагал, что через месяц режим Сухарто рухнет (см.: Siegel J. T. Thoughts on the Violence of May 13 and 14, 1998, in Jakarta // Anderson B. R. O’G. (ed.). Violence and the State in Suharto’s Indonesia. Ithaca; New York: Cornell Southeast Asia Program, 2001. P. 90, 91). Впрочем, есть и более ранние прецеденты. Лорд Стаффорд накануне начала Английской революции XVII в. в своей переписке выражает уверенность, что все обстоит благополучно и везде царит полное довольство: “Народ совершенно спокоен и, если только я не делаю очень грубой ошибки, совершенно доволен, если только не упоен, милостивым правлением и покровительством его величества” (см.: Савин А. Н. Лекции по истории Английской революции. М.: Крафт+, 2000. С. 11).
[Закрыть].
Пришедшее к руководству страной в 1985 году новое поколение советских руководителей не имело программы глубоких экономических и тем более политических реформ[860]860
Непонимание масштабов проблем, с которыми столкнулся СССР в середине 1980‑х годов, хорошо иллюстрирует цитата из книги М. Горбачева, написанной в 1986 году: “Если бы у нас в стране не был решен в принципе национальный вопрос, то не было бы Советского Союза, каким он сейчас предстает в социальном, культурном, экономическом, оборонном отношениях. Наше государство не удержалось бы, если бы не произошло фактическое выравнивание республик, если бы не возникло сообщество на основе братства и сотрудничества, уважения и взаимопомощи” (см.: Горбачев М. С. Перестройка и новое мышление для нашей страны и для всего мира. М.: Политиздат, 1987. С. 118). Это пишет руководитель империи, которая через три года после написания этих строк де-факто, а через пять де-юре распадется.
[Закрыть]. В его сознании было укоренено представление, что социалистическая система устойчива и адекватна современным реальностям, но проводимая экономическая политика нуждается в корректировках[861]861
Главное направление перестройки хозяйственного управления нам в принципе ясно. Оно – в более глубоком и всестороннем использовании преимуществ социалистического хозяйства. Мы должны идти по линии дальнейшего укрепления и развития демократического централизма” (см.: Доклад Генерального секретаря ЦК КПСС М. С. Горбачева на совещании в ЦК КПСС по вопросам ускорения научно-технического прогресса. 11 июля 1985 года). Об отсутствии готовности руководства страны в 1985 году к глубоким экономическим и политическим реформам, убежденности в стабильном и прогрессивном характере социалистической системы как таковой cм.: Яковлев А. Горькая чаша. Ярославль, 1994. С. 213, 239.
[Закрыть].
Весной 1985 года Комиссия ЦК КПСС по совершенствованию управления народным хозяйством рассмотрела представленные ее научной секцией, в состав которой входили руководители основных экономических институтов АН СССР, предложения о совершенствовании управления социалистическими предприятиями. Речь шла о программе умеренных, постепенных экономических реформ, по существу направленных на восстановление рыночных механизмов в СССР. По политическим причинам ни слова “социалистическая рыночная экономика”, ни слово “реформа” в документе не упоминались. Тем не менее реакция руководящих органов была однозначной: предложенное, хотя это и не сказано прямо в тексте, прокладывает дорогу созданию социалистической рыночной экономики, поэтому неприемлемо.
В 1985 году в официальных документах слова “рынок”, “социалистическая рыночная экономика”, “реформы” оставались запретными. Влияние китайского опыта на экономическую политику в 1986–1988 годах становится очевидным[862]862
О влиянии опыта китайских реформ на экономическую политику Горбачева с середины 1980‑х годов, см: Woo W. T. Recent Claims of China’s Economic Exceptionalism: Reflections Inspired by WTO Accession // China Economic Review. 2001. Vol. 12. P. 107–136; Aslund A. Gorbachev’s Struggle for Economic Reforms. London: Pinter Publishers, 1991.
[Закрыть]. Однако лишь в 1988 году, когда финансовый кризис и кризис потребительского рынка достигли большой остроты, советское руководство решается на создание правовых возможностей организации кооперативов. Собственно частные предприятия, использующие наемный труд, остаются под запретом. Первая официальная программа реформ, ориентированных на постепенное формирование системы, похожей на рыночный социализм (программа Л. Абалкина), была представлена лишь летом 1989 года. К моменту ее принятия правительством в декабре 1989 года она стала еще более осторожной и непоследовательной. К этому времени масштабы финансового кризиса, кризиса платежного баланса, развала потребительского рынка, политической дестабилизации делали шансы на реализацию подобной программы минимальными. Еще в июле 1990 года последний, XXVIII съезд КПСС голосует за то, чтобы исключить слово “рыночная” из названия собственной комиссии по проблемам экономической реформы.
Новое руководство СССР не сразу осознало масштабы финансового кризиса, с которым столкнулось. В основе этого кризиса были долгосрочные характеристики социалистической индустриализации, о которых речь шла выше: хронические проблемы, связанные с низкой эффективностью сельского хозяйства и необходимостью масштабного импорта сельскохозяйственной продукции; неконкурентность продукции советских отраслей обрабатывающей промышленности на мировом рынке, низкие объемы экспорта продукции российского машиностроения, реализуемой за конвертируемую валюту, все большая зависимость страны от экспорта топливно-энергических ресурсов и конъюнктуры рынка топливно-энергетических ресурсов (см. табл. 8.20–8.24).
Таблица 8.20. Импорт зерна в СССР, млн т[863]863
В настоящее время многие политики левого толка взяли на вооружение лозунг: “Вернем стране продовольственную независимость!” Вернуть можно только то, что некогда было. Как можно говорить о продовольственной независимости, импортируя 45 млн т зерна в год?
[Закрыть]
Источник:Социалистические страны и страны капитализма в 1986 г. М.: Госкомстат СССР, 1987. С. 623; Народное хозяйство СССР за 70 лет. М.: Финансы и статистика, 1987. С. 641.
Таблица 8.21. Импорт мяса в СССР, тыс. т
Источник:Социалистические страны и страны капитализма в 1986 г. М.: Госкомстат СССР, 1987. С. 628; Народное хозяйство СССР за 70 лет. М.: Финансы и статистика, 1987. С. 641.
Таблица 8.22. Сальдо внешней торговли сельскохозяйственной продукцией СССР
Источник: Расчеты на основе данных из: Социалистические страны и страны капитализма в 1986 г. М.: Госкомстат СССР, 1987. С. 618–619.
Таблица 8.23. Доля экспорта машин, оборудования и транспортных средств в объеме экспорта из СССР в развитые капиталистические страны
Источник:Социалистические страны и страны капитализма в 1986 г. М.: Госкомстат СССР, 1987. С. 637.
Как это бывало и с другими нефтеэкспортирующими странами, советское руководство в конце 1970‑х – начале 1980‑х годов было уверено в том, что благоприятная конъюнктура цен на нефть – явление долгосрочное[864]864
В Мексике, где доля топливно-энергетических ресурсов в экспорте в начале 80‑х годов была сопоставимой с советской, а президент Л. Партильо также был убежден, что высокие цены на нефть будут существовать вечно из-за открытости рынка капитала, кризис, связанный с изменением конъюнктуры рынка энергоносителей, развивался быстрее. Уже в 1982 году страна объявила о неспособности обслуживать свой долг. После этого пришлось отказаться от многих начатых амбициозных проектов, смириться с резким замедлением темпов экономического роста. Но все это не привело к крушению режима, подрыву политической стабильности (Looney R. E. Economic Policymaking in Mexico: Factors Underlying the 1982 Crisis. Durham: Duke University Press, 1985).
[Закрыть]. Исходя из этих представлений строится и стратегия внешних заимствований, предполагающая, что благоприятная конъюнктура нефтяного рынка продлится вечно, позволит финансировать и военное противостояние с США, и внешние войны (Афганистан), а также компенсировать хронический кризис сельского хозяйства.
Таблица 8.24. Экспорт нефти и газа из СССР в натуральном выражении
Источник:Социалистические страны и страны капитализма в 1986 г. М.: Госкомстат СССР, 1987. С. 636; Народное хозяйство СССР за 70 лет. М.: Финансы и статистика, 1987. С. 641.
Ко времени прихода к власти нового поколения советских руководителей конъюнктура нефтяного рынка радикально меняется (табл. 8.25 и 8.26).
Это ведет к обострению проблем с поддержанием внешнеторгового баланса СССР, особенно в том, что касается отношений с развитыми капиталистическими странами, чья продукция продается и покупается за реальные деньги (табл. 8.27).
Дефицит торгового баланса лишь часть проблемы. Структура заимствований СССР предполагала нарастающий объем поступлений от экспорта. На пике экстремально высоких цен на нефть советское правительство наращивало объем заимствований. Одновременно оно продолжало субсидировать вассальные режимы, предоставляя им кредиты, шанс возврата которых был невелик. О развитии событий в области капитальных операций Советского Союза накануне его краха см. табл. 8.28.
Таблица 8.25. Динамика реальных мировых цен на нефть с 1971 по 1992 год, долл.[865]865
В постоянных ценах 2000 года.
[Закрыть] за 1 баррель
Источник:Расчеты по: International Financial Statistics 2004, IMF (CD-ROM edition).
Таблица 8.26. Динамика реальных цен на природный газ, экспортируемый из СССР (России), с 1985 по 1992 год[866]866
* В постоянных ценах 2000 года.
[Закрыть]
Источник:Расчеты по: International Financial Statistics 2004, IMF (CD-ROM edition).
Таблица 8.27. Платежный баланс в свободно конвертируемой валюте,
Примечания: 1. Пересчет в доллары США произведен по курсу Госбанка СССР на 25 июня 1991 года: 100 долл. = 60,66 руб. 2. 1991 год – прогноз Минэкономики СССР. источник: Из материалов Министерства финансов СССР, подготовленных к поездке Президента СССР М. С. Горбачева в Лондон в 1991 году.
Таблица 8.28. Счет капитала СССР,
Источник: Лацис О. Колокола громкого боя. Ч. 3 // Известия. 1996. 17 мая. № 90.
Таким образом, в середине 1980‑х годов Советский Союз оказался страной, в высокой степени зависимой от конъюнктуры рынка энергоносителей. При радикальном – почти 6-кратном (с ноября 1980 г. по июнь 1986 г.) – падении цен на основные экспортные товары страна столкнулась с острым финансовым кризисом и кризисом текущего платежного баланса (см. табл. 8.29–8.32).
Таблица 8.29. Основные показатели государственного бюджета СССР 1985–1988 годов,
Источник: Рассчитано на базе Госкомстата СССР (Правительственный вестник. 1989. № 18).
Таблица 8.30. Основные показатели государственного бюджета СССР 1980–1990 годов, % от ВВП[867]867
* Показатели ВВП до 1990 года рассчитаны исходя из данных о национальном доходе СССР.
[Закрыть]
Источник: Синельников С. Бюджетный кризис в России: 1985–1995 годы. М., 1995.
Таблица 8.31. Объем внешнего долга СССР в 1985–1991 годах, [868]868
Без учета задолженности странам Восточной Европы.
[Закрыть]
Источник: Синельников С. Бюджетный кризис в России: 1985–1995 годы. М., 1995.
В 1988 году по сравнению с 1985 годом доходы от внешнеэкономической деятельности сократились на 19,4 [869]869
Анализ инфляционных процессов в СССР. Госкомстат СССР. М., 1989. С. 49.
[Закрыть]. Расходы государственного бюджета между 1985 и 1988 годами возросли почти на 70
Таблица 8.32. Остатки на счетах Внешэкономбанка СССР в иностранных банках, (на начало года по официальному курсу Госбанка СССР на 25 июня 1991 года: 100 долл. = 60,66 руб.)
Источник: Из материалов Министерства финансов СССР, подготовленных к поездке Президента СССР М. С. Горбачева в Лондон в 1991 году.
Структура организации государственного бюджета в поздние годы существования социалистического режима зеркальна по отношению к той, которая была характерна для периода социалистической индустриализации. Если тогда важнейшим источником пополнения бюджета был налог с оборота на сельскохозяйственную продукцию, то теперь финансовый кризис усугубляется масштабными субсидиями, включенными в цену на продовольствие, составляющими к 1988 году по мясу и мясопродуктам 21,7 , по молоку и молочной продукции – 15,8 млрд, по зерну – 5,2 и т. д. Общий объем дотаций к 1988 году составляет 86,3 , почти 15 % ВВП[870]870
См.: Анализ инфляционных процессов в СССР. Госкомстат СССР. М., 1989. С. 47, 50; расчеты ИЭПП по: Народное хозяйство РСФСР в 1990 г.: Статистический ежегодник. М.: Госкомстат РСФСР, 1991. С. 11, 14.
[Закрыть].
Весной 1991 года последний глава Кабинета Министров СССР В. Павлов говорит: “По результатам торговли прошлого года мы стали должниками почти всех стран, даже Восточной Европы – Чехо-Словакии, Венгрии, Югославии. Сегодня им тоже надо платить свободно конвертируемой валютой. Жизнь взаймы, естественно, не бесконечна, наступило время расплачиваться. Если в 1981 году на погашение внешнего долга и процентов по нему мы направляли 3800 млн в свободно конвертируемой валюте, то в текущем году необходимо погасить уже 12 млрд. С учетом нашего уровня внутренних цен это равносильно потере почти 60 Результаты такого хищнического отношения к национальному достоянию стали сказываться сначала медленно, а теперь – лавинообразно.
За последние два года объем добычи угля (без учета забастовок) упал на 69 млн т, нефти – на 53 млн т, лесозаготовок – на 50 млн кубометров. Какая экономика выдержит такие удары?”[871]871
Доклад премьер-министра СССР В. С. Павлова на V сессии Верховного Совета СССР от 22 апреля 1991 г. С. 84.
[Закрыть]
Подобного рода финансовый кризис, сочетающийся с кризисом платежного баланса, – явление неприятное, но отнюдь не беспрецедентное в мировой экономической истории. Известно, что приходится делать правительствам государств, столкнувшихся с подобными проблемами: сокращать бюджетные расходы, увеличивать собираемость налогов, повышать цены на потребительские товары или либерализовать их, девальвировать национальную валюту, административно ограничивать масштабы импорта. Сильные демократические режимы в подобных ситуациях вносят пакеты чрезвычайных мер, направленных на финансовую стабилизацию в парламенты, и проводят их. Сильные авторитарные режимы проводят такие решения вне парламентских процедур. Слабые режимы пытаются провести подобные меры, но оказываются неспособными это сделать и рушатся[872]872
Кризис в Индонезии 1997–1998 годов был связан как с общим финансовым кризисом в Юго-Восточной Азии, так и с падением цен на важнейший продукт индонезийского экспорта – нефть. Авторитарный, но уже слабый, не воспринимаемый как легитимный обществом и элитами режим Сухарто пытается реализовать стабилизационные мероприятия, но он оказался политически неустойчивым и рушится (см.: Hill H. Indonesia: The Strange and Sudden Death of a Tiger Economy // UPSE Discussion Paper. 1999. № 9913. P. 13–20). Сильный авторитарный режим А. Пиночета в Чили, столкнувшийся с подобным сочетанием неблагоприятных факторов в конце 1970‑х – начале 1980‑х годов (роль важнейшего экспортного товара здесь играла медь), оказался способным реализовать программу стабилизационных мер, сохранив политическую стабильность (см.: Harberger A. C. Chile’s Devaluation Crisis of 1982 // Cuadernos de Economia. № 63. August 1984. P. 123–136). О реакции на финансовый кризис сильных и слабых демократических режимов в Южной Корее и Аргентине см.: Krueger A. O., Yoo J. Chaebol Capitalism and the Currency-Financial Crisis in Korea. NBER Reporter: Spring 2001. Currency Crisis Prevention; Eichengreen B. Crisis Prevention and Management: Any New Lessons from Argentina and Turkey? World Bank’s Global Development Finance 2002; Desai Padma. Financial Crisis, Contagion and Containment: From Asia to Argentina. Princeton; Oxford: Princeton University Press, 2003).
[Закрыть].
