Текст книги "Адский город (ЛП)"

Автор книги: Эдвард Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Мыслительные процессы Кэсси, казалось, скрежетали, как ряд шестеренок. Ее глаза были прикованы к запястью Ви и открытой щели, скрепленной грубыми черными стежками. Она могла видеть засохшую кровь в ране, как будто она была совсем свежей.

Но теперь Ви так же странно смотрела на нее.

На запястье Кэсси.

– Это невозможно, – прошептала она.

Она схватила Кэсси за запястье и посмотрела на похожий шрам, похожий только в том смысле, что он означал то же самое намерение.

– Исцелённая, – пробормотала Ви. – Он зажил.

Затем ее темные глаза с тушью ошеломленно посмотрели в глаза Кэсси.

– О, боже, – сказала Ви. – Ты ведь не умерла, правда?

Несмотря на все эти странности, Кэсси невольно рассмеялась.

– Что за нелепость ты говоришь? Конечно, я не мертва.

– Ну, теперь и я в этом уверена! – воскликнула Ви и побежала вниз по склону.

Глава 3

1.

Галлюцинация.

А что же еще это могло быть? В больнице ей сказали, что некоторые психотропные препараты могут вызывать такие побочные эффекты. Она довольно резко прекратила их приём; возможно, это был результат галлюциноза.

Либо так, либо я просто схожу с ума. Просто схожу с ума, – решила она.

Воспоминание об этом происшествии цеплялось за нее, неприятное, как дневная влажность. Может быть, она заснула в лесу и ей это приснилось?

Нет. Это казалось слишком реальным.

– Привет, милая! – крикнул ей отец из просторной гостиной. – Я уже начал немного волноваться.

– Я... я немного заблудилась на обратном пути из города, – придумала она оправдание.

Она ахнула, когда открыла холодильник и увидела крючки, полные сомов. Это напомнило ей ужасную историю, которую рассказал Рой.

Вот что было у этого высокого парня... только у него были крючки, полные младенцев, и он тащил их вверх по лестнице.

– Черт, прости, – сказал отец, торопливо направляясь на кухню. – Я забыл почистить рыбу, – oн вытащил увесистый крючок и швырнул его в раковину.

Она почувствовала запах сигаретного дыма, но ничего не сказала. Она отвернулась, услышав влажные ужасные звуки, с которыми он принялся потрошить рыбу. Ей нужно было отвлечься от собственных мыслей: Ви, рассказанная Роем история, Блэкуэлл и дети.

Но она чувствовала себя на автомате, когда включила плиту и начала готовить ужин.

Слова Ви снова проскользнули в её сознание: мы остановились в том большом уродливом доме на холме.

Никакой Ви здесь нет, – сказала она себе.

– Значит, ты сегодня ходила в город? – спросил ее отец.

Она порылась в шкафу в поисках нужной кастрюли.

– Да. На самом деле это даже не город. А всего лишь несколько старых придорожных магазинов.

– Ну, я знаю, что здесь скучно. Может быть, нам стоить съездить в Пуласки в эти выходные, купим себе чего-нибудь.

– Круто, – сказала она, ничуть не удивившись.

Отец выложил на тарелку свежее филе сома.

– Ты сегодня какая-то тихая. С тобой всё в порядке?

– Да, па. Сегодня я узнала, что парень, который раньше жил здесь, приносил младенцев в жертву Cатане. Я также встретила мертвую девушку по имени Ви. О, и она живет в нашем доме со своими друзьями... Наверно, я просто устала. Наверно, я перегрелась на солнце.

– Иди приляг. Я приготовлю ужин.

– Я в полном порядке, правда. Я приготовлю ужин, а ты иди посмотри свои спортивные штучки.

– Ты уверена?

– Конечно. Два человека на кухне – это слишком много. Это делает меня стервозной.

Ее отец рассмеялся, уходя из кухни в зал.

Кэсси приготовила рыбу в соевом соусе и свежемолотом хрене. Но когда они ели, она едва чувствовала вкус еды.

– Вкуснятина! – похвалил ее отец. – Ты могла бы стать поваром!

Кэсси ковыряла в своей тарелке, все еще обеспокоенная. Конечно, то, что она видела сегодня, было ее воображением, незначительным тепловым ударом или чем-то вроде того.

Так и должно быть.

Она тупо смотрела на огромный телевизор: предсезонный футбольный матч. Ничто в мире не казалось более бессмысленным, чем взрослые мужчины, бегающие взад-вперед по траве, пытаясь сдвинуть кожаный мешок, полный воздуха.

– Чертов Леон! – закричал вдруг отец, стукнув кулаком по кофейному столику. – Сделай нам всем одолжение и тащи свою задницу обратно в Даллас, ты, ленивая бездарность, мать твою... – он поймал себя на этой тираде и смущенно посмотрел на Кэсси. – Э-э, извини меня.

Она просто улыбнулась и отнесла тарелки обратно на кухню, вымыла и высушила их вручную, а не с помощью недавно установленной посудомоечной машины. Что-то отвлекало ее мысли, и она точно знала, что именно.

Она знала, что хочет сделать.

– Я пойду к себе, пап. Послушаю музыку.

– Ладно, милая. Спасибо за ужин. Ты уверена, что с тобой все в порядке?

– В полном. Наслаждайся своей игрой.

Она осторожно вышла и начала подниматься по устланной ковром лестнице. Медные мерцающие лампы освещали путь наверх, отбрасывая тени на различные старинные статуи и картины, нарисованные маслом.

Да, она знала, что хочет сделать.

На площадке второго этажа она посмотрела в темный коридор, ведущий к ее комнате. Затем она взглянула на следующий лестничный пролет.

Из гостиной донесся приглушенный крик ее отца:

– Не пытайся схватить этого парня, Леон. О, нет! Мы же не хотим, чтобы ты вспотел из-за своих восьми миллионов в год!

Кэсси посмотрела на кассету. Скорее всего, она просто подобрала её где-то или нашла. Или, может быть, Рой подарил ее ей. Название на обложке звучало зловеще.

АЛЬДИНОХ.

Нет, Рой, должно быть, дал её мне, но я почему-то не помню этого. У меня просто какой-то странный трип от всего того дерьма, каким они накачали меня в больнице.

Теперь она была убеждена в этом.

Никакой мертвой девушки Ви не было.

Снова колебания. Она могла бы вернуться в свою комнату и послушать запись или...

Она начала подниматься по следующему лестничному пролету. Ступени скрипели каждые несколько шагов. По ее коже пробежал холодок; если эта история была правдой, она совершала точно такой же поход, что и Фентон Блэкуэлл с младенцами.

Лишь несколько огоньков мерцали на третьем этаже. Коридоры по обеим сторонам были покрыты зернистым мраком.

Еще один взгляд вверх. Глубокая тьма.

Последний пролет лестницы был без ковра и гораздо более узким. Когда она щелкнула выключателем на стене, наверху зажегся лишь самый слабый огонек.

Она поднялась на один шаг, остановилась, потом сделала еще один.

Да ладно тебе! Не будь такой трусихой! Ты думаешь, что зайдешь туда и найдешь там компанию пьяных подростков? Ну же!

Остаток пути она преодолела быстро. Двери в окулярную комнату не было, лестница просто вела наверх.

Там. Видишь?

Единственная висячая лампочка освещала комнату. Там не было ни Ви, ни её друзей. Три голых матраса лежали на пыльном полу, и это немного обеспокоило ее, когда она подумала об этом. Углы маленькой комнаты были увешаны паутиной, а стены, казалось, никогда не были оклеены обоями, только старые деревянные бруски.

Окно смотрело на нее, как странное лицо.

И тут что-то привлекло ее внимание. У одной шаткой стены стоял старый чайный столик, а на нем стоял пыльный бумбокс.

Она повертела в руках кассету. Она могла подключить его, послушать кассету здесь. Но когда она нажала на кнопку, чтобы открыть крышку кассетника, то увидела, что кассета уже была внутри.

Ее внутренности уже начали опускаться, когда она вытащила её.

АЛЬДИНОХ, – прочитала она.

Она была идентична той кассете, что была у нее.

Ее сердце подскочило.

– Не волнуйся, – медленно прошептала она. – Этому есть объяснение. Просто... возьми себя в руки.

Она снова закрыла крышку и нажала кнопку воспроизведения. Внезапный громкий рев потряс ее, и она быстро убавила звук.

Дэт-метал, как она и думала. Несколько слоев абразивных гитар и диссонирующих электронных барабанов смывало взад-вперед по разъярённому вокалу:

– Переверни каждый крест в сторону Aда

Твоя церковь принадлежит козлу!

Хвалите его, блудницы святости,

Пока я не перерезал ваши глотки!

Кэсси поджала губы, как будто попробовала что-то кислое. Ей нравились ритмы и плотность звука, но богохульный текст отталкивал ее.

Затем заревел хор:

– Я выбрал свою загробную жизнь.

И будет тьма.

Сатана!!! Распахни для меня врата Aда!

Готичная смесь жесткого индустриального звучания с текстами, похожими на "Slayer", не понравилась ей. Она выключила бумбокс. Но чем объяснить эту странность? Это была та самая кассета, которую дала ей девушка в её бреду. Кассета в бумбоксе была настоящей, как и та, что она держала в руке.

И было еще одно совпадение, не так ли? Я просто случайно нашла кассету, с сатанинской музыкой... в комнате, где сатанист якобы приносил в жертву младенцев.

Она вздохнула и повернулась. Круглое окулярное окно, полное витражей, снова повернулось к ней. В алом стекле горел слабый свет – без сомнения, луна.

Что-то убедило ее открыть окно. Металлическая петля заскрипела, когда она толкнула круглую раму. Теплый воздух коснулся ее лица. Она посмотрела в окно.

И тут же потеряла сознание.

Там был не тот холмистый ночной пейзаж, который она видела через окно, когда смотрела наружу.

В открытом окне был город, далекий и казавшийся бесконечным. Силуэт мегаполиса на фоне светящегося темно-красного неба.

Города, которого там никогда не было.

2.

Когда Кэсси очнулась, ей показалось, что она поднимается из лужи горячей смолы. Какая-то часть ее сознания рванулась вверх, и когда она открыла глаза, то увидела только странные расплывчатые квадраты.

– Кэсси?

Голос помог ей сосредоточиться, квадраты стали четче. Это были, конечно, причудливо тисненые медные и оловянные потолочные плитки в ее спальне.

Она неподвижно лежала на кровати.

– Кэсси, милая? Что случилось?

Голос, поначалу певучий, принадлежал ее отцу; он наклонился к ней, и на его лице отразилось беспокойство.

Обрывки воспоминаний начали собираться заново.

– Я была наверху... в окулярной комнате, – казалось, у нее перехватило дыхание. – Я видела... город.

Город, которого не существовало. Город был настолько огромным, что, казалось, ему нет конца. Южная сторона холма Блэкуэлл простиралась на многие мили по открытым сельхозугодьям, а затем постепенно поднималась лесополоса, которая заканчивалась в горах.

Но когда она выглянула в окно...

Ни гор Блу-Ридж, ни сельскохозяйственных угодий, ни деревьев там не было.

Вместо этого она увидела городской пейзаж, который светился, словно построенный на углях. Она видела беззвездные сумерки бушующего алого цвета. Она видела причудливые, освещенные небоскребы, окруженные плотными клубами дыма.

– Как я здесь оказалась?

– Я нашел тебя наверху, в комнате, – сказал отец. – Ты потеряла сознание.

– Да уж... теперь я, вроде, в порядке, – пробормотала она, приподнимаясь на кровати.

– Наверно, мне следует вызвать врача.

– Нет, пожалуйста, не надо. Я в порядке.

– Что ты делала в той комнате, милая?

Что она могла сказать ему?

– Мне показалось, что я что-то слышала. Я никогда не была в ней раньше, поэтому поднялась наверх.

– Тебе показалось, что ты что-то услышала там?

– Не знаю, по крайней мере, мне так показалось.

– Тебе надо было позвать меня, а не идти туда одной.

– Знаю, но я не хотела тебя беспокоить. Извини.

Отец сидел в плетеном кресле рядом с кроватью. Он выглядел взволнованным, что было неудивительно, потому что именно он нес ее вниз, в ее комнату. Она не любила лгать, но как она могла сказать ему правду? В доме живут призраки, а небо снаружи алое, как артериальная кровь. Я видела город, которого там нет. Он немедленно отправит меня на обследование. Нет, я не могу сказать ему правду.

Она даже не знала, что правда, а что нет.

Трудность следующего вопроса отразилась на его напряженном лице.

– Милая, ты опять пила или принимала наркотики? Если так, просто скажи мне. Я обещаю, что не буду ругаться, но мне нужно знать.

– Нет, папа. Я клянусь тебе, – этот вопрос не рассердил ее, как раньше. После того, как я вела себя раньше, что он должен был думать? – Я думаю, это жара так на меня действует. Слишком много солнца. Меня весь день тошнило.

Он похлопал ее по руке.

– Хочешь, я тебе что-нибудь принесу?

– Нет, все в порядке. Я просто хочу спать.

– Если завтра ты все еще будешь плохо себя чувствовать, ты мне скажешь, да?

– Да.

– Я сейчас же привезу сюда нашего старого доктора.

– Папа, она в Вашингтоне.

Отец пожал плечами.

– Тогда я найму чертов вертолет и доставлю ее сюда.

Ей удалось хихикнуть.

– Ты бы так и сделал. Со мной все будет в порядке. Мне просто нужно поспать.

– Хорошо. Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится.

– Со мной все будет в порядке, – повторила она. – Извини, что я такая заноза в заднице.

– Да, но ты моя заноза в заднице. Помни это.

– Обязательно. Возвращайся и смотри свою игру. Я знаю, как ты любишь жаловаться на Леона Фландерса, или как там его зовут.

Это замечание мгновенно вывело его из себя.

– Этот ленивый, бездарный кусок говна, не умеющий играть в футбол сукин сын! Он пропустил двенадцать бросков в первом тайме! – oн вышел из комнаты и пошел обратно по коридору, его жалобы затихли. – Господи Иисусе, я толстый старик и мог бы справиться лучше, чем эта бездарность.

Ну что ж, – подумала Кэсси. – По крайней мере, он вернулся к нормальной жизни.

Она потерла глаза.

Но, а что насчет меня?

Она слонялась по комнате, измученная, напряженная от волнения. Она выключила свет, разделась и надела короткую ночную рубашку, а затем вышла через французские двери на террасу с фронтоном. На улице пульсировали ночные звуки – стрекотание сверчков, писклявое пение ночных птиц – а потом поднялся теплый ветер. Она посмотрела на залитый лунным светом пейзаж и не увидела дымящегося, светящегося города. Только открытая земля и леса, которые простирались до крутых гор.

Ну и чего же ты ещё ожидала?

Вздохнув, она вернулась в дом и легла спать.

Сон тянул ее вниз, как грабители, подкрадывающиеся сзади. Она чувствовала себя запертой в черном овраге, когда кошмары громоздились над ее головой.

Первый был привычный: лицо Лиссы, искаженное маской безумной ненависти. И голос, похожий на предсмертный хрип.

– Моя родная сестра... Как ты могла так поступить со мной?

Потом выстрел и горячая кровь, брызнувшая в лицо Кэсси.

– Нет, пожалуйста...

Еще больше обрывков кошмаров пронеслось над ней. Да, она лежала неподвижно в овраге – или в открытой могиле.

Ее рот был словно зашит.

Она чувствовала запах зловонного дыма, слышала приглушенное потрескивание ревущего огня. И снова она увидела город под алым небом.

Город казался бесконечным.

Далекие крики боли доносились отовсюду, они разносились на многие мили вокруг и там смешивались с другими такими же. Но с каждым бешеным ударом ее сердца видения становились все ближе...

Город бушевал перед адским терраскейпом, небосводом инверсий, высочайшее здание которого мерцало на своей вершине подобно маяку из светящейся крови. Видение Кэсси уносилось прочь на зловонных, горячих ветрах, проносящихся через бездонные проспекты и отвратительные бульвары, как будто это был сам крик. В одном из переулков толпа человекоподобных существ с прорезями для глаз, похожими на резцы, втиснулась в толпу изможденных людей, и нечеловеческими трехпалыми руками эти самые существа начали разрывать жертв без какой бы то ни было цели в эту ужасную ночь. Их лица были перекошены болью. Бледные рты открылись, чтобы закричать, извергая внутренности и брызги крови. Головы были разделены на части, сырые мозги пропущены сквозь толстые когтистые пальцы. Одного человека опалили остриями раскаленного добела железа, другого выпотрошили одним быстрым ударом когтя. Затем кишки были просто засунуты в рот жертвы, его заставляли есть их. Женщины выглядели еще хуже, с них грубо посрывали одежду ради сексуального насилия, которое не поддавались никакому человеческому воображению.

Темные смешки раздавались кругом, когда бесконечная работа этого места продолжалась.

Какими бы ужасными ни были эти образы, Кэсси пришла к выводу, что именно это она и должна была увидеть.

Око кошмара моргнуло, затем сфокусировалось более пристально на деталях этой злой улицы. Теперь раздавались крики; Кэсси подумала о голодных бунтах в каком-нибудь разрушающемся калькуттском городе в третьем мире. Смутно напоминавшие людей стражи продолжали выполнять свои безымянные обязанности, прорываясь в толпу. Одну женщину схватили за волосы и бросили на улицу. С нее сорвали одежду, и пока ее насиловали в массовом беспорядке, еще две трехпалые руки схватили ее за голову и принялись крутить ее, пока она не оторвалась. Обезглавливание, казалось, ни в малейшей степени не остановило очередь насильников, выстроившуюся вокруг женщины. И тут один из стражей с нескрываемым ликованием водрузил отрубленную голову на уличный знак, чтобы все видели.

Уличный знак гласил: ГОРОДСКАЯ ЗОНА УВЕЧИЙ. Отрубленная голова принадлежала Кэсси.

Тишина.

Тьма, как смерть.

Затем голоса, свистящий шепот:

– Видишь? Я же говорила тебе.

– Круто.

– Если хочешь, можешь... прикоснуться к ней.

Ее тело ощупывали руки. Она была слепа. Одна рука, казалось, задрожала, когда коснулась ее лица. Другая легла между ее грудей.

– Я чувствую! Я чувствую ее сердцебиение!

Пальцы, казалось, играли с медальоном на ее груди.

– Я даже это чувствую. Я могу его держать...

– Ты была права.

Веки Кэсси открылись. Она не могла пошевелиться. Она лежала, как труп, который каким-то образом продолжал видеть.

Кошмар города и его систематической бойни исчез, сменившись этим. Это все еще сон, – подумала она. – Так и должно быть.

– Ты была права. Она – Эфирисса.

– Божечки...

Пауза.

– Пошли, – сказала одна из фигур. – Мне кажется, она вот-вот проснется...

Ее спина сильно выгнулась, когда паралич кошмара прошел, и она резко выпрямилась в постели. Она выпучила глаза. Ее рот был открыт, и она кричала, но крик вырвался только как долгое, едва слышное шипение из ее пересохшего горла. Слабый свет рассвета окрашивал оранжевым вокруг украшенных кисточками портьер. Она испытывала безмолвный ужас, как бывает, когда просыпаешься и понимаешь, что где-то в комнате притаился незваный гость.

Ее взгляд дернулся влево.

Ей показалось, или она увидела силуэт, быстро удаляющийся от двери?

Она снова дернулась в постели, включив лампу на ночном столике, как будто свет мог прогнать ее панику. Она ждала, что ее сердцебиение утихнет, но этого не произошло. Ее ночная рубашка была похожа на папиросную бумагу, прилипшую к коже от пота, и когда она посмотрела на свой медальон, она не была уверена, но его полированная серебряная отделка казалась испачканной пятнами отпечатков пальцев.

Я так запуталась...

Она хотела позвать отца, но что толку? У нее был только один выход, и она это знала.

Она проглотила остатки страха и вышла из спальни, ее босые ноги ускорили шаг по коридору, на лестничную площадку, а затем вверх по следующей лестнице и еще дальше.

Вот оно, – подумала она.

Не останавливаясь, она поднялась в окулярную комнату.

На одном из матрасов сидели в ряд три фигуры: девушка, парень и еще одна девушка, в которой она сразу узнала Ви.

– Привет, Кэсси, – сказала Ви. – Мы знали, что рано или поздно ты придешь к нам.

Глава 4

1.

Ви весело улыбнулась со своего места на матрасе. На лицах двух других, казалось, застыло благоговейное выражение.

Кэсси замерла.

– Это – Ксек и Тиш. Это – Кэсси. Она живет здесь со своим отцом.

Кэсси даже не повернула головы, чтобы посмотреть на них. Ви была в кожаных штанах, сапогах и куртке, которые были на ней раньше. Ксек, мужчина, был одет точно так же: как британский панк конца 70-х с соответствующими значками и нашивки ("Верните Сида!", "Ты понимаешь Убийственную Шутку?" и другими подобными). Если бы не шок, Кэсси была бы поражена тем, насколько он был красив – худощавый, подтянутый, темные напряженные глаза на лице, как у итальянского манекенщика. Маленькие оловянные летучие мыши свисали с мочек его ушей, а длинные черные, как смоль, волосы были собраны сзади в хвост. Глаза Ксек оценивающе смотрели на нее, как на знаковую фигуру, и то же самое относилось к третьей скваттерщице, другой девушке. Как, она сказала, ее зовут? – подумала Кэсси. – Тиш?

– Тиш не может говорить, – сказала Ви, – но она классная.

Кэсси чувствовала себя отстраненно, когда слушала; она чувствовала себя оторванной от самой себя. Ее горло щелкнуло, когда она попыталась заговорить.

– Вчера... на тропе. Ты сказала, что ты мертва?

– Мы, – ответил Ксек, как само собой разумеющееся.

– Мы понимаем, какое это для тебя потрясение, – продолжала Ви. – Тебе понадобится время, чтобы привыкнуть.

– Мы все трое мертвы, – сказал Ксек, – и когда мы умерли, то попали в Aд.

Люди, живущие в моем доме, – тупо подумала Кэсси. – Мертвые люди.

Сейчас она не думала ни о чем подобном. Либо это правда, либо она сошла с ума. Вместо этого она последовала за Ви, Ксеком и Тиш вниз по лестнице.

– Сейчас мы тебе это докажем, – сказала Ви, – и покончим с этим.

– Вот тогда мы действительно сможем поговорить обо всем, – добавил Ксек.

Тиш оглянулась через плечо и улыбнулась.

Да. Я спускаюсь по лестнице вслед за мертвецами.

– Блэкуэлл-Холл – самый надежный тупик в этой части внешнего сектора, – объясняла Ви.

– Тупик? – переспросила Кэсси.

– Это все из-за Фентона Блэкуэлла.

– Парень, который построил эту часть дома в 20-х годах, – Кэсси ухватилась за этo знание. – Тот самый сатанист, который... приносил в жертву младенцев.

– Точно, – подтвердила Ви.

Когда они добрались до следующей площадки, Ксек рассмеялся, не сводя веселых глаз с Кэсси.

– Господи, ты, наверно, думаешь, что сходишь с ума.

– Ну да, – сказала Кэсси. – Эта мысль приходила мне в голову не раз.

– Просто наберись терпения. Иди за нами.

Когда они спустились на следующий пролет лестницы, Ви посоветовала:

– Главное делай из себя идиотку, Кэсси. Помни, ты можешь нас видеть и слышать, а другие – нет.

Кэсси не была уверена, что она имела в виду, пока все четверо не вошли в одну из комнат, где миссис Коннер деловито натирала воском несколько старинных столешниц.

Кэсси стояла и смотрела на нее.

Пожилая женщина подняла глаза. Когда ее глаза встретились с глазами Кэсси, она не увидела Ви, Ксекa и Тиш, стоящих рядом с ней.

– Доброе утро, мисс Кэсси.

– Хм... Здравствуйте, миссис Коннер.

– Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше. Твой отец сказал, что у тебя вчера был солнечный удар.

Ви рассмеялась.

– Твой па! Господи, ну и выдумщик!

Миссис Коннер не услышала этого замечания.

– Да, я чувствую себя намного лучше, – ответила она.

– Она запала на твоего отца, – добавила Ви.

Это замечание поразило Кэсси.

– Что?

Миссис Коннер снова подняла голову.

– Простите, мисс?

– Э-э... ничего, – быстро ответила Кэсси. – Всего хорошего, миссис Коннер.

– И вам.

– Твой отец тоже на нее запал, – усмехнулся Ксек.

– Это смешно, – ответила Кэсси.

Миссис Коннер снова подняла глаза, но уже более странно.

– Что, мисс Кэсси?

Кэсси тут же почувствовала себя полной идиоткой.

– Просто... э-э... ничего.

Мой отец, – подумала она, – влюблен в миссис Коннер? Идея была абсурдной, но потом...

То же самое можно было сказать и о мертвых панк-рокерах, оккупировавших ее дом.

– Я же просила тебя быть осторожной, – Ви усмехнулась, ведя её дальше. – О, и следи за её сынком.

– Точно, – сказал Ксек. – Этот Джетро Бодин^[12], похожий на Джервиса. Он тот ещё фрукт.

– Да уж.

Но Кэсси замолчала, когда Ви поднесла палец к ее губам.

– Больше не принимай душ с открытой дверью. Этот жирный деревенщина всегда подсматривает за тобой.

Кэсси была подавлена. Черт! Но мысли ее текли дальше. Разве Рой не упоминал о чем-то подобном, о том, что Джервиса посадили в тюрьму за то, что он подглядывал?

– Чем здесь пахнет? – спросил Ксек.

Так оно и было. Ви повела их на кухню, и когда они вчетвером вошли, Кэсси увидела, что ее отец возится у плиты, неуклюже орудуя металлической лопаточкой. Когда он взглянул – и заметил прозрачную, короткую ночнушку – он бросил на нее отеческий хмурый взгляд.

– Будешь завтракать в ночнушке "Victoria's Secret"?

– Успокойся, пап. Никто меня не увидит, – ответила она.

– Никто, кроме нас, – вставил Ксек. – У твоей дочери тело что надо, а, папа?

Они с Ви громко рассмеялись.

Отец Кэсси явно не слышал и не видел их.

– Как ты себя сегодня чувствуешь?

– Хорошо, папа. Просто вчера я слишком долго была на солнце, – попыталась она успокоить его.

– Ну, хорошо, потому что ты как раз вовремя для омлета из Каджунского сома.

– По-моему, немного тяжеловато, – сказала Кэсси.

– Эй, папа, смотри! – воскликнула Ви.

Она подошла прямо к нему, задрала свою черную футболку и сверкнула грудью.

Билл Хейдон этого не видел.

– Так что ты собираешься делать сегодня, милая? – спросил он, разыскивая перечницу.

Ксек усмехнулся.

– Да, милая?

Заткнись, – подумала Кэсси.

– Даже не знаю. Наверно, поброжу по округе.

– Да, папа, – пожурила его Ви. – Она будет бродить с мертвецами, живущими в твоем доме.

– Ну, запомни. На этот раз не слишком долго гуляй на солнце, – ее отец старался говорить авторитетно.

– Не буду.

– Все еще не веришь нам? – cпросила ее Ви.

– Думаю, что да, – ответила Кэсси и тут же подумала: Черт возьми!

Снова раздался смех ее новых мертвых друзей.

Отец внимательно посмотрел на нее.

– Так что это сейчас было?

– Просто мысли вслух.

– Это первый признак старческого маразма. – теперь ее отец бросал куски сома на сковородку. – Ты слишком молода, чтобы впадать в маразм. Но я – это уже другая история.

– Тиш? – cказала Ви. – Покажи ей.

Невысокая немая девушка в черном пересекла кухню. Она схватила обнаженную руку Кэсси и сжала ее, чтобы убедить в этом саму Кэсси. Потом она схватила отца за руку, но...

Маленькая рука Тиш, казалось, растворилась в плоти и костях мистера Хейдона.

– Теперь до конца, – проинструктировала Ви.

Тиш шагнула в тело Билла Хейдона и почти исчезла в нём.

Он вдруг вздрогнул.

– Черт возьми! Ты почувствовала этот холодный сквозняк?

– Ну да, – сказала Кэсси, подумав.

Очарование охватило ее, когда она увидела, как Тиш вышла из тела её отца.

– Если ты не веришь нам сейчас, – сказала Ви, – тогда у тебя действительно проблема.

– Расскажи мне об этом, – попросила Кэсси.

Еще один испуганный взгляд ее отца.

– Рассказать тебе о чем, милая?

Черт! Сделала это снова!

Снова смех.

– Пойдем, милая, – сказал Ксек. – Давай уберемся отсюда, пока твой отец не решил, что ты окончательно сошла с ума.

Хорошая идея. Это всё уже становилось слишком странным.

– Увидимся позже, папа, – сказала она.

– Конечно, – oн еще раз взглянул на нее, пожал плечами и вернулся к своей стряпне.

Она последовала за ними обратно в гостиную размером с Атриум. Тиш улыбнулась ей и взяла за руку, как бы говоря:

– Не волнуйся, ты привыкнешь.

Кэсси понятия не имела, куда ее ведут. У лестницы Ви сказала:

– Эй, смотри. А вот и Губер Пайл^[13].

Джервис Коннер спускал по ступенькам какие-то коробки. Заметив скудную ночную рубашку Кэсси, он попытался скрыть изумление.

– Здравствуйте, мисс Кэсси.

– Привет...

– Эй, деревенщина! – закричал Ксек. – Где Гомер, ты, большая деревенщина?

Ви стояла прямо перед ним.

– Держу пари, ты подтираешь задницу кукурузными початками.

– Он всегда подкрадывается к твоей комнате, чтобы порукоблудить на тебя, пока ты спишь, – сказал Ксек Кэсси.

Ви рассмеялась.

– Он думает, что никто не видит его. Боже, если бы он только знал!

– После того, как он увидел тебя в этой ночной рубашке, держу пари, он сделает это сегодня пять раз.

Кэсси покраснела.

– Дай коротышке передохнуть! – закричал Ксек Джервису.

Кэсси рассмеялась, не в силах сдержаться.

– Что, э-э, что смешного, мисс Кэсси?

Это уже слишком!

– Ничего, Джервис. Хорошего тебе дня!

– Хватит дурачиться, – сказала Ви.

Она повела её по коридору мимо странных статуй и картин, написанных маслом. Ее кожаные ботинки громко стучали по ковру, но теперь Кэсси поняла, что только она одна могла это слышать.

– Куда мы идем? – спросила она, когда Джервис уже не мог её услышать.

– Куда-нибудь, где мы сможем поговорить, – сказал ей Ксек, его длинный черный хвостик покачивался на затылке.

– Вернёмся в окулярную комнату?

– Куда-нибудь получше, – сказала Ви. – В подвал.

2.

– Итак, – заключила Кэсси. – Вы – призраки.

– Нет, – Ксек сидел на холодном каменном полу, прислонившись спиной к длинной стене подвала из полосатых кирпичей. – Ничего подобного. Мы живые души. Мы физические существа.

Тиш сидела рядом с Кэсси на ряду ящиков; она склонила голову на плечо Кэсси, как будто устала, ее черные волосы скрывали ее лицо. Ви осталась стоять, расхаживая взад-вперед.

– Как вы можете быть живыми душами, – спросила Кэсси, – если вы мертвы?

Ви ответила:

– Он имеет в виду, что мы живые души в нашем мире. Мы физические существа в нашем мире. Но в твоём мире мы субкорпоральны.

– Что это значит?

– Это значит, что мы существуем... и в то же время нет.

– Но мы не чёртовы призраки, – возразил Ксек. – Призраки – это бездушные проекции. Это просто остатки образов. У них нет ни сознания, ни чувств.

Кэсси заинтересовала эта теория.

– Значит, человек, который построил этот дом, Фентон Блэкуэлл, до сих пор обитает где-то здесь?

– Конечно, – ответила Ви. – Но это всего лишь его образ, медленно поднимающийся и спускающийся по лестнице. Его не стоит бояться. Я уверена, что вы будете пересекаться с ним время от времени.

Кэсси надеялась, что она не серьёзно.

– Ладно, думаю, хватит о нём. Что насчет вас?

Ви сняла свою панковскую кожаную куртку и бросила ее на колени Ксеку. По ее позе и жестам было ясно, что она лидер этой маленькой группы. Она начала возиться с английскими булавками, скрепляющими прорези на футболке.

– Конечно, это долгая история, но вот она, слушай. Во-первых, ты должна понять, что есть правила. Мы не были действительно плохими людьми при жизни, но мы совершили великий грех. Мы покончили с собой. Это одно из правил.

– Если ты покончишь с собой, то попадешь в Aд. Никоим образом не по-другому. Даже если папа римский покончит с собой, он попадет прямиком в Aд. Это одно из правил, – добавил Ксек.

Кэсси прикоснулась к своему медальону и почувствовала, как внутри что-то съежилось. Ее сестра Лисса покончила с собой.

– Этот дом – Tупик, или я бы сказал, новая часть дома, та, что построена Блэкуэллом. Его зверства вызвали Райв^[14] – что-то вроде маленькой дыры между живым миром и Aдом. Если ты похожа на нас – если ты можешь найти один из таких проходов – то тогда ты можешь найти убежище в мире живых.

– Но никто в мире живых не может увидеть тебя, – сказала Кэсси.

– Никто. Это еще одно из правил, – подтвердил Ксек.

– Тогда почему же... – начала Кэсси.

– Ты можешь нас видеть? – Ксек поднял палец вверх. – Здесь есть лазейка.

Плотная тишина заполнила узкий подвал. У Ви, Ксекa, и Тиш были торжественные взгляды. Тиш взяла Кэсси за руку и сжала ее, словно пытаясь утешить.