Текст книги "Адский город (ЛП)"

Автор книги: Эдвард Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

– Поверю тебе на слово.

– Меня зовут Рой. Не могу пожать тебе руку, ну, из-за этого...

И тут Кэсси заметила, что у него не было правой руки. А была всего лишь культя. Затем она увидела, что пикап был с рычагом переключения передач.

– Как, э-э, как ты водишь машину?

Он ухмыльнулся.

– Практика. Видишь ли, я вступил в армию около десяти лет назад, думал, что это поможет мне выбраться из этой дыры. Но всё, что она для меня сделала, так это отправила меня обратно, оставив мою руку в Ираке. Проклятый Саддам. О, я, кстати, заколбасил пару его ребят, да, сэр.

О, я в этом уверена, – подумала Кэсси.

– Дай угадаю. Ты, поди, думаешь, что я, должно быть, просто еще один бедный пьяный деревенщина на пособии. Вот почему ты не называешь мне своего имени? Ты не похожа на человека, который имеет что-то против парня из-за того, как он выглядит.

– Меня зовут Кэсси, – сказала она. – Я только что переехала сюда из Вашингтона, округ Колумбия.

Он рассмеялся над своим пивом.

– Ну, ты точно выбрала дурацкое место для переезда. Здесь же ничего нет. О, бля-я-я. Держу пари, это ты переехала в дом Блэкуэллов, а?

– Да, с моим отцом, – ответила она и тут же пожалела об этом.

Умно, Кэсси. Ты только что сказалa НЕЗНАКОМОМУ ЧЕЛОВЕКУ, где живешь. Он казался милым, хотя и по-своему сентиментальным, и ей стало жаль его из-за руки.

– Да, я знаю одного парня, который работает там со своей мамой. Джервис. С его мамой все в порядке, но ты присматривай за Джервисом. Он любит заглядывать в окна и все такое. Он отсидел тридцать дней в тюрьме Люнтвилля за то, что гонял свои шары на маленьких девочек на детской площадке.

Очаровательно, – подумала Кэсси и нахмурилась.

– О, я вовсе не хочу тебя пугать. Окружной суд заставил его принимать какой-то необычный наркотик на протяжении его испытательного срока. Он вроде как отвлекает его от подобных мыслей. Просто как засунуть комок бумаги в замочную скважину, если ты понимаешь, что я имею в виду.

– Да, конечно.

– На твоем месте, я бы больше беспокоился о самом доме. У этого места плохая репутация.

Это замечание взбодрило ее.

– Дай угадаю. Там ведь водятся привидения, верно?

– Не-а, – сказал он и отхлебнул пива. Прошло мгновение. – Это намного хуже, чем жить с какой-то там вредной эктоплазмой. Это из-за того... Из-за того, что там произошло.

– Ладно, здоровяк, теперь ты меня зацепил, – призналась она.

– Поехали, давай прокатимся. Если хочешь, я расскажу тебе все об этом месте.

Кэсси просто смотрела на него и думала: Я действительно не настолько глупа и наивна, чтобы садиться в пикап с одноруким полупьяным деревенщиной, которого только что встретила, не так ли?

– Ладно, Рой. Поехали, – сказала она и села к нему машину.

3.

Оказалось, что Рой водит машину с ручным переключением передач лучше, чем она. Движение его левой руки на переключение передачи заняла всего секунду, прежде чем она снова легла на руль.

– Если не возражаешь, то открой мне, пожалуйста, баночку пива, – попросил он, – и себе тоже возьми.

– Не, спасибо. Я не пью уже два года.

Она вытащила банку из холодильника на полу, открыла и протянула ему.

Его колено удерживало руль на месте, когда он брал банку.

– Бьюсь об заклад, это ненадолго. В этом городе нечего делать, кроме как пить и потеть.

Кэсси уже догадывалась об этом. Она морщилась на каждом ухабе дороги; подвеска пикапа была разбитой, и, судя по звуку, глушитель тоже. Стильная езда, – пришла саркастическая мысль. Он свернул на длинную узкую дорогу позади ряда магазинов. Вскоре они оказались в густом лесу.

– Видишь ли, как говорят, Блэкуэлл-Холл проклят. Позволь спросить тебя кое о чем? Когда вы с папой переехали, большая часть мебели все еще была там, не так ли?

– Ну да, – призналась она, и ей тоже пришлось признать, что это был странный факт.

– По прошествии стольких лет многое из неё, вероятно, выглядит, как хлам, но позволь мне сказать тебе, что в этом доме есть довольно дорогой антиквариат.

– Я знаю. Мы сохранили большую его часть. Мой отец отдал его в чистку каким-то чистильщикам из Пуласки.

– И тебе это не кажется странным? – Рой искоса взглянул на нее, потягивая пиво.

– Немного. В доме и вправду было очень много мебели.

– В этом доме уже лет семьдесят никто не жил до вас. Все эти дорогие вещи лежали в нем, но за все эти годы никто не стащил оттуда ничего. Любое другое место – чёрт, такие деревенщины, как в этой дыре, вычистили бы там всё за одну ночь.

Кэсси задумалась.

– Да, наверно, это довольно странно. Интересно, почему никто не ограбил это место.

– Это потому, что по ночам слышно, как там плачут дети. Ты их уже слышала?

– Дети? Нет. Я не слышала ничего такого. И что это за дети?

Рой склонил голову набок. Казалось, он делает паузу, подбирая нужные слова.

– Это был Блэкуэлл. Все, что к югу от города, называется Блэкуэлл-как-то-там. Блэкуэлл-Холл, Блэкуэлл-болото, Блэкуэлл-Хилл и все такое. Потому что здесь жил один парень – Фентон Блэкуэлл; это он купил первый дом на плантации еще до Первой мировой войны, а потом построил все эти сумасшедшие пристройки.

Отлично, – подумала Кэсси. – Крыло, в котором я живу.

– Блэкуэлл был сатанистом, – сказал Рой.

– В натуре?

– Точняк. Можешь пойти в библиотеку округа Рассел и прочитать все об этом. У них все еще есть старые бумаги на каком-то микро-чем-то. Видишь ли, сразу после того, как он построил эту часть дома, некоторые местные девчонки исчезли. Пропавших было человек десять, но никто не обращал на это особого внимания, потому что они были всего лишь деревенскими девчушками. Крикерами, так мы их называем.

Кэсси любила истории о привидениях, и эта звучала так, как будто у неё были все задатки для отличнейшей городской легенды.

– Ну так и что там с детьми? – подводила она его ближе.

– Я как раз подхожу к этому. Ты видела подвалы?

Она хорошо помнила их: длинные, узкие кирпичные каналы под новой частью дома, совсем не похожие на обычные подвалы.

– Да. Они похожи на какие-то тоннели, – сказала она.

– Ну, это Блэкуэлл похитил тех девушек с гор, и именно в этих подвалах он держал их на цепи. Он... ну, ты понимаешь... он оплодотворял их.

– Зачем?

– Чтобы потом приносить в жертву младенцев – своих детей. Как только девочки рожали, Блэкуэлл брал новорожденного с собой наверх, в ту комнату с обалденным окном...

Верхний чердак, – подумала Кэсси. – С окулярным окном.

–...а потом приносил их в жертву дьяволу.

Кэсси обмякла, словно ее ударили по голове. Она не верила ни единому его слову, но, по крайней мере, надеялась на призрачную сказку, которая была бы более оригинальной, чем эта.

– Потом он хоронил мертвых младенцев на заднем холме. Они нашли несколько штук, откопали их, но я уверен, что их было намного больше.

– Зачем ты мне это рассказываешь?

Рой не терял ни секунды.

– Потому что местные поймали его за этим занятием. Они ворвались туда и нашли женщин, прикованных цепями в подвалах. Там было десять женщин, все еще живые, и все они исчезли без вести в течение десяти лет. Те немногие, что еще могли говорить, рассказали, что Блэкуэлл все время пытал их и делал это с ними. Ну, ты понимаешь. Десять женщин, каждая из которых рожала ребенка раз в год в течение десяти лет? Это сотня младенцев, которых он убил и закопал там.

Сотня, – подумала она.

Она все еще не могла в это поверить. Если бы хоть что-то из этого было правдой, Джервис – в его собственной склонности к дурацким историям – упомянул бы об этом.

– "Кричащий Бэби-Хилл", вот как он называется.

Кэсси закатила глаза, когда Рой остановил грузовик. Он указал рукой в окно, на огромный лесистый холм перед ними.

– Вот, приехали. Прямо там.

– Я не слышу криков младенцев, – заметила Кэсси.

– А, ну конечно же, нет. Не сейчас. Их слышно только ночью.

– Ну конечно...

– Ты услышишь их здесь, но лучше всего слышно в доме. Ночью. В полночь, потому что именно тогда Блэкуэлл убивал их.

– Конечно, – повторила она.

Он лукаво улыбнулся ей за следующим глотком пива.

– Я знаю. Ты думаешь, что я просто какой-то чокнутый крендель с брюхом, набитым пивом и дерьмом. Но я не лгу. Все это правда.

– Тогда почему я не слышала по ночам никаких мертвых младенцев?

– Потому что ты недостаточно внимательно слушала, или... – начал было Рой. – Или, может быть, эти дети не против того, что ты там живёшь.

– Ты сам когда-нибудь слышал их? – спросила она.

Лукавая улыбка исчезла с его лица. Он выглядел серьезным, даже обеспокоенным.

– Да. Однажды.

Ее обеспокоила быстрая перемена в выражении его лица.

Рой продолжил, не дожидаясь следующего вопроса. Он допил пиво одним большим глотком, словно собираясь с духом.

– Как раз перед тем, как я пошел в армию, – сказал он. – За неделю до отправки. Я взял девушку в Блэкуэлл-Холл, мы хотели провести в нём ночь Хэллоуина. Ее звали Кэрри Энн Уэллс, она была настоящей красавицей, и мне не нужно объяснять тебе, зачем я ее туда повёл.

– Кинуть палку, верно?

Ее острота прошла мимо него.

– Она вошла раньше меня, потому что хотела покурить травку. А я пошел в грузовик за холодильником с пивом, но через секунду Кэрри Энн выбежала из этой огромной уродливой входной двери, крича во всю глотку. Она даже не села в грузовик, а просто побежала вниз по склону, вопя, как баньши. Я подумал, что она угорает, и вошел в до... Открой мне еще пива, пожалуйста.

Господи. Кэсси так и сделала, открыла его и протянула ему.

– Ну и что там было?

Рой, казалось, слегка дрожал.

– Я не хочу, чтобы ты думала, что я какой-то трус.

– С чего бы мне так думать?

– Во время "Бури в пустыне"... ну, давай я тебе покажу.

Кэсси вжалась в пружинистое сиденье, а Рой неуклюже перегнулся через нее. Он открыл бардачок, порылся в бумагах. Она постаралась не уклониться, когда он случайно толкнул ее лысым бугорком там, где раньше была его рука.

– Я знаю, что он где-то здесь, черт побери, – поза заставила его согнуться, и она увидела, как он украдкой бросил быстрый взгляд на ее промежность и бедра. – А, вот оно. Я получил это за то, что взорвал танк Т-64 ударным зарядом, – oн выпрямился, глядя на что-то маленькое у себя в руке. – Видишь ли, мы перекладывали переносные мосты через траншеи, которые выкопал Саддам. Один из его танков стрелял по нам с высоты примерно в тысячу метров, и по-настоящему трахнул нас... э-э, прости за выражение. Я очень разозлился, потому что они всадили снаряд прямо в открытую дверь нашего М-88, и двое моих корешей разлетелись на мелкие кусочки. Внезапно вся рота оказалась придавленной всего одним танком, полным террористов. Так что я прыгнул в "Хаммер" и обошёл ублюдков с фланга; они меня не видели. Я остановился за ближайшей дюной и бросился к танку. Но к тому времени ублюдки заметили меня, и начали поливать из пулемёта. Я кинул заряд гексогена на его заднюю палубу и рванулся назад. Потом заряд взорвался, и бак... тоже взорвался, потому что, видишь ли, у этой модели топливный бак находится сзади...

Рискуя показаться грубой, Кэсси оборвала его:

– Послушай, я ничего не знаю ни о танках, ни об ударных зарядах. Просто расскажи мне о Блэкуэлл-Xолле.

– Ну, я как раз к этому и подхожу, милая. Я взорвал вражеский танк, так что Дядя Сэм дал мне это, – oн показал ей то, что держал в руке: маленькую звездочку с лентой.

Кэсси уставилась на неё.

– Ого, это же "Mедаль за Oтвагу"!

– Ага, – oн бросил её обратно в бардачок и закрыл дверцу. – И это моя точка зрения. Я не хвастаюсь, но они не дали бы мне её, если бы я был трусом, не так ли?

– Нет, я уверена, что нет, – раздраженно ответила она.

– Когда я бросился на Т-64, я знал, что могу умереть, но мне было все равно. Я сделал свою работу и не испугался.

Кэсси вздохнула.

– Да? Но что было в доме?

– Я был до смерти напуган, когда вошел в Блэкуэлл-Холл той ночью.

Либо он хороший актер, либо... она наклонилась к нему ближе.

– И что же ты увидел в доме?

Теперь он смотрел прямо на нее.

– Я видел высокого мужчину в черном костюме, который медленно поднимался по лестнице. Послышался звук, как будто горит куча кошек, но это были не кошки, а дети. Знаешь, как это бывает, когда ты рыбачишь и у тебя хороший улов? Ты приходишь домой с крючком, полным рыбы?

– Да, – Кэсси растянула слово.

– Вот, что было у этого высокого парня... только на крючках было полно младенцев, и он тащил их вверх по лестнице.

Затем Рой глубоко вздохнул.

Крючки с леской, с подвешенными на них детьми. Кэсси вздрогнула, как будто кто-то царапнул ногтями по классной доске. Она все еще не верила в это, но от этой картины у нее мурашки побежали по коже.

– Ну и история, – наконец сказала она.

Рой стряхнул с себя все страдания, которые мог изображать.

– Я могу сказать, что ты в это не веришь, но все в порядке. Я не вру. Я никогда больше не приближался к этому дому и никогда не приближусь.

Что-то в последовавшем за этим долгом молчании делало рассказ еще более эффектным. Мгновение спустя, однако, она поймала его взгляд, блуждающий по ее топу и голому животу.

– Если ты не возражаешь, но я просто обязан сказать, ты великолепна. Ты самая красивая девушка, которую я видел за последние годы.

– Я польщена, – сказала Кэсси, хотя это замечание ее расстроило. – Люди в магазине подумали, что я мужчина.

– Черт. Старик Халл и его сестра? Эти Kрикеры – настоящие дебилы. Да, сэр, ты очень красивая девушка, это точно.

Кэсси тяжело опустилась на сиденье.

– Рой, ты, пожалуй, единственный порядочный человек, которого я встретила с тех пор, как переехала сюда. Пожалуйста, не разочаровывай меня своими подкатами.

– О, нет, ничего подобного, и мне очень жаль, если тебе так показалось. Просто когда такая красивая девушка, как ты, появляется в таком месте, как это, это своего рода шок. Девушки здесь в основном трейлерные коровы.

Кэсси невольно рассмеялась.

– Что ж, спасибо за рассказ, Рой. Но сейчас мне лучше вернуться. Дом находится прямо на другой стороне этого холма.

– Кричащий Бэби-Хилл, – напомнил он ей. – Позволь подвезти тебя наверх.

– Но разве ты только что не говорил, что никогда больше не пойдешь в этот дом?

– Я имел в виду ночью, – oн улыбнулся и подмигнул ей.

– Я бы хотела прогуляться. Может быть, я найду детские кости...

– Вполне возможно. Береги себя. Было приятно познакомиться. Надеюсь, увидимся когда-нибудь.

– Обязательно, – oна открыла дверцу грузовика и вышла.

– Зайди как-нибудь вечером в бар, – сказал он ей вслед. – Я угощу тебя кофе. Покажу тебе, как однорукий играет в бильярд.

– До встречи, Рой. Пока.

Она пересекла узкую дорогу, помахала ему рукой и пошла дальше. Фу! У этого бедняги, похоже, мозги спеклись. Ее шлепанцы хрустели по веткам, когда она шла дальше по склону. Тени от густых деревьев понизили температуру; сквозь высокие ветви она могла видеть, как садится солнце. Жаркий день угасал позади нее.

Кричащий Бэби-Хилл, – подумала она, оглядываясь вокруг. – Ну, вот и я.

На холме было тихо, что казалось странным. Здесь не было ни комаров, ни белок, ни других диких лесных животных. Было тихо, почти прохладно. Она не была вполне уверена в своих ориентирах, но знала, что Блэкуэлл-Холл находится где-то на холме. В конце концов, я вернусь домой. Но тут какая-то мысленная нота заставила ее остановиться. Она думала об истории, которую рассказал Рой: Блэкуэлл, сатанист, который сделал эксцентричные дополнения к дому. Она все еще сомневалась, что верит хоть одному его слову. Обычно такие вещи грубо исправлялись после не слишком впечатляющих фактов. Конечно, там наверняка жил Блэкуэлл, и, возможно, несколько женщин действительно исчезли. Подумай о временах, потом добавь это в местную сплетню, и вдруг ты получишь поклоняющегося дьяволу психопата, приносящего в жертву младенцев, – подумала она. – Женщины, вероятно, просто уехали из города, никому не сказав, и Блэкуэлл, вероятно, выглядел зловещим типом. Но теперь, когда она вспомнила об этом, она поняла, что Рой, закончив рассказ, ни разу не упомянул о судьбе Блэкуэлла.

Ее терзало любопытство. Она не успела далеко уйти, а когда оглянулась вниз по склону, то увидела пикап Роя, все еще припаркованный на обочине дороги. Я просто вернусь и спрошу его, что стало с Блэкуэллом.

Ее шаги захрустели вниз по склону, пока она не оказалась на пассажирской стороне грузовика. Однако, услышав его голос, она резко остановилась и нырнула за дерево.

– О, боже, – говорил он сам себе. – О, мужик...

Один косой взгляд подтвердил ее подозрения.

О, боже мой!

Рой мастурбировал. Она отодвинулась от визуального доказательства. Мне действительно не нужно это видеть. Сначала ей было противно, но потом она осознала реальность. Герой войны, искалеченный во время службы. Он снова попал в нищету, когда армия больше не нуждалась в нем? Что еще он мог сделать?

Вот тебе и блестящая идея...

Если он увидит её сейчас, это только поставит его в неловкое положение. Стараясь не шуметь, она повернулась и на цыпочках пошла вверх по склону. Что ты сегодня делала, Кэсси? – забавно спросила она себя. – Ну что ж, посмотрим. Я пришла в город, и меня приняли за трансвестита мужского пола, я узнала все о сатанинском детоубийце, и я видела, как дрочил однорукий деревенщина. По-моему, это был довольно насыщенный день.

Обернувшись, она сразу же заметила дорожку из плоских камней, ведущую вверх по склону, и, ступив на нее, почувствовала себя немного неловко. Она все еще слышала пылкие речи Роя, который приближался к критическому моменту.

Ничего себе. Интересно, о ком он сейчас думает?

Она улыбнулась этому инциденту и направилась обратно по тропинке. Однако примерно через пятьдесят ярдов она снова остановилась.

Она услышала шаги – чьи-то шаги, спускающиеся вниз.

Это был не ее отец; он бы уже закончил ловить рыбу, но у него не было бы причин уходить так далеко от дома.

В лес?

Ни за что.

Поднялась легкая паника; невидимые шаги становились все громче. Может, ей стоит вернуться к Рою?

Бросив взгляд через плечо, она увидела разбитый пикап, отъезжающий от холма. Солнце уже опустилось так низко, что лес превратился в лабиринт теней. Кэсси нервно оглянулась на тропинку.

Там неподвижно стояла фигура, уставившаяся на нее.

4.

Билл Хейдон положил сома в холодильник. Неплохой улов для любителя, – оценил он. Он должен будет подготовить рыбу для Кэсси – она хороший повар, но была одна вещь, которую она точно не будет делать, это возня с рыбьими потрохами. Хотя...

Он обошел весь нижний этаж.

– Кэсси?

Затем он прошагал свои 200 фунтов до середины лестницы с перилами и крикнул громче:

– Кэсси? Ты дома?

Она не ответила.

На какое-то мгновение ему показалось, что он слышит музыку. Отдаленный грохот. Единственное, чего он никогда не мог понять, так это готическая музыка. Мэрилин Мэнсон, вот задница. Для него все это звучало как диссонирующий шум. Когда он заглянул в комнату Кэсси, ее там не было. Кроме того, музыка звучала более отдаленно.

Может быть, это на улице играет музыка.

Он остановился, прислушался еще внимательнее и ничего не услышал. Наверно, это был сын миссис Коннер, работающий во дворе.

Иногда он приносил с собой радиоприемник.

Но где же Кэсси?

Наверно, она все еще гуляет.

По крайней мере, это означало, что он свободен. Он спустился по лестнице и вышел на огороженный каменной оградой задний дворик старой части дома. Он тут же закурил сигарету. Она бы закричала, если бы увидела меня, – понял он. Но он не мог остановиться.

Когда-нибудь я брошу, но только не сегодня.

Солнце превратилось в пылающее темно-оранжевое пятно, которое вращающаяся земля утащила за горы. Закат был прекрасен. В Вашингтоне не бывает таких закатов, а удаленность поместья только делала его окрестности еще более завораживающими. Город был его пагубной привычкой, и он знал, что это убивало не только Кэсси, но и его самого. Им обоим нужно было уйти от всего, это был единственный способ. Там, в городе, он ничего не замечал, как будто выживание мира зависело от его следующего эпохального судебного процесса. Он ничего не видел. Это стоило ему жизни его жены, и когда он наконец понял это, одна дочь была мертва, а другая пыталась покончить с собой между терапиями и психушкой.

Однажды истина вспыхнула в его голове в мгновение ока: убирайся или умри.

Его глаза блуждали по нетронутому дому, затем по обширному лесу за ним. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким расслабленным и собранным. Пожалуйста, Господи, просто позволь этому гребаному делу сработать.

Пока всё шло по плану.

У Кэсси были хорошие дни и плохие, но за последние несколько недель она действительно чувствовала себя как дома. Билл винил себя в смерти Лиссы; если бы он был дома по ночам, будучи отцом для детей, которых произвел на свет, то ничего этого не случилось бы. У него все еще была бы жена, у него все еще была бы семья. Было уже слишком поздно для всего этого, но он чувствовал себя обязанным помочь исправить ущерб, нанесенный Кэсси, ущерб, причиненный его собственным пренебрежением.

Он затушил недокуренную сигарету о гладкий каменный верх забора. Позади него журчала водяными дугами выбеленная добела статуя какой-то обнаженной греческой богини. Физические черты статуи были слишком явными, чтобы оставаться классическими и со вкусом подобранными. Груди с сосками торчали, как в Х-рейтинговом мультфильме. Ноги не были достаточно скрещены, чтобы оставить детали гениталий на волю воображения. Это было всего лишь туземное напоминание о сексе, чего у него давно не было.

Господи, у меня глаза разбегаются от этой статуи.

После развода он узнал, что жена изменяла ему больше года, но на самом деле он делал то же самое, только гораздо дольше. Шикарные дорогие проститутки и тусовщики. Иногда он делал это с коллегами по работе и стажерами, иногда, когда ему особенно везло, он находил девочек и мальчиков возраста младше своих дочерей. Получил по заслугам, – уныло подумал он. Одна из них забеременела, и он знал, что 50 000 долларов, которые она потребовала, были гораздо больше, чем стоил аборт.

Иисусе...

Но Биллу уже стукнуло пятьдесят. Его дни посева овса закончились. Пришло время взять на себя ответственность за перемены. В наши дни успех, казалось, приравнивался к шикарным частным коктейльным вечеринкам, полным миллионеров и эскорт-девушек, в шикарных особняках, арендуемых за счёт корпоративных счетов. Люди не должны так жить.

Сквозь застекленные французские двери он видел, как миссис Коннер пылесосит одну из комнат.

Она старше меня, но, Боже, какое у неё тело. И вот он снова сдался. Теперь я жажду помощи. Эта мысль была еще более жалкой. Перед ним была честная работящая женщина, у которой никогда ничего не было, и которую преследовали бедность и несчастье, а Билл, пусть даже мысленно, эксплуатировал ее еще больше. Ты настоящий мастер своего дела, Хейдон, – сказал он себе. Хуже всего было то, что миссис Коннер – вдова уже много лет – явно прониклась к нему симпатией. Но почему-то я сомневаюсь, что это из-за моей привлекательной внешности.

– Здравствуйте, мистер Хейдон.

Это Джервис, сын миссис Коннер, вышел из патио.

Немного туповатый, – подумал Билл, – но зато он много работает.

– Я закончил подстригать сад, – сказал молодой человек, почесывая задницу. – Окаймил входную дорожку, отнёс ваши адвокатские книжки в подвал, и заделал водопроводные трубы на втором этаже.

– Здорово, Джервис, – сказал Билл. Он как раз собирался закурить еще одну сигарету, но потом передумал. Вместо этого он вытащил бумажник. – Сколько там, двадцатка в час, верно?

– Да, сэр.

Билл дал ему две стодолларовые бумажки.

– Сдачу оставь себе.

Парень широко улыбнулся идиотской улыбкой.

– Большое спасибо, сэр!

– Приходи послезавтра. Думаю, к тому времени газон нужно будет подстричь. И у меня будет еще много работы для тебя, если захочешь.

– Конечно, мистер Хейдон. Вы – самый лучший босс, который у меня когда-либо был.

– О, и еще Джервис...

– Не беспокойтесь, сэр. Я не скажу Кэсси, что видел, как вы курите.

Билл смущенно кивнул.

– Спасибо, Джервис.

– Приятного вечера, сэр! Я подожду у входа. Ма должна скоро закончить.

Билл смотрел, как парень убежал прочь. Интересно, – подумал он, – каково его матери? Никаких перспектив, никакой приличной работы, только трейлер, который с трудом можно назвать домом, и тридцатилетний кусок хлама вместо сына. Он сомневался, что они вообще когда-нибудь видели настоящий город или имели хоть малейшее представление о том, как выглядит остальной мир. Именно в такие моменты Билл понимал, за что ему следует быть благодарным.

Он вернулся в дом, когда миссис Коннер сделала несколько последних взмахов пылесосом. Она выключила громкую машину, когда заметила его.

Ее глаза сияли.

– Я почти закончила, мистер Хейдон.

– Хорошо, – сказал Билл. – Всё выглядит великолепно.

Он передал ей завышенную ставку ее дневного жалованья и выслушал поток благодарностей, растягивающиеся слова благодарности. Он боролся с собой, чтобы больше не смотреть на нее таким взглядом, и это ему удалось, но тут она наклонилась, чтобы отключить пылесос из розетки.

Билл заскрежетал зубами.

Воротник простой белой блузки женщины свисал вниз, и бессознательное туннельное зрение Билла устремилось вниз. Было ясно, что пышные груди миссис Коннер не прикрывает ни один бюстгальтер, и так же ясно теперь, что силы земного притяжения относились к ней с добротой. Билл ничего не мог с собой поделать – он смотрел вниз. Этот образ показался ему яркой роскошью, и это только подстегнуло его еще больше обратить внимание на остальную часть ее тела, когда она встала. Возрастные морщины были заметны на ее лице, но...

Её тело!

На ум пришло слово "великолепно". Синие джинсы обтягивали широкие бедра. Фигура типа "песочные часы" и выпирающая грудь ударили в его глаза.

Даже когда она улыбалась, показывая отсутствующий зуб спереди, она оставалась великолепной.

Если я не перестану смотреть на нее, у меня, вероятно, случится еще один сердечный приступ прямо здесь и прямо сейчас.

Он попытался отвлечься, придумав какую-то светскую беседу.

– Я сегодня хорошо порыбачил у ручья.

– Да, сэр, я видела в холодильнике чудесную рыбу. Я с удовольствием почищу ee и приготовлю для вас, мистер Хейдон. Я сейчас отправлю Джервиса домой. Считайте, что не ели сома, пока не пробовали его по-деревенски.

Это звучало восхитительно, почти так же восхитительно, как и мысль о том, чтобы спокойно наблюдать за ее похотливым телом, склонившимся над плитой.

– Спасибо, миссис Коннер, спасибо за предложение. Но Кэсси любит готовить. Кстати, вы ее не видели?

– С сегодняшнего утра нет, сэр. Она ушла, наверно, в город.

Билл посмотрел на свой Ролекс.

– Меня не было весь день, – пробормотал он.

– Я уверена, что она скоро придет, – сказала миссис Коннер. – Мы не можем держать слишком крепко наших детей на поводке, как бы нам этого ни хотелось. Надо дать им побродить, посмотреть на вещи своими глазами.

– Конечно, вы правы, – Билл отвел взгляд от ее груди, которая все сильнее сжималась. Сквозь блузку просвечивались соски размером с дно банки из-под содовой. – Она, наверно, просто гуляет где-нибудь со своим плеером.

– Вы уверены, что не хотите, чтобы я осталась?

– Нет, все в порядке, миссис Коннер. Увидимся завтра.

– Ну, тогда до завтра!

Когда она с важным видом удалилась, Билл был не в силах смотреть ей вслед.

Господи! – подумал он. – Мне нужна новая жизнь! Он попытался отвлечься, налил себе содовой и включил радио, чтобы послушать музыку. А, Вивальди. Спасибо! Просторная соната убаюкивала его настроение.

Лучше. Гораздо лучше.

За прекрасными окнами небо еще больше потемнело. Он снова взглянул на часы.

Где, черт возьми, Кэсси?

5.

– Ух ты! – послышался странный, радостный голос. – Кто ты такая?

– Э-э, Кэсси, – ответила Кэсси.

Ее первой реакцией было защититься, замаскировать свой страх агрессией, спросить, что этот человек делает на ее территории. Но...

Перед ней стояла молодая девушка лет восемнадцати-двадцати, стройная, соблазнительная, с манерами, которые казались не совсем женственными, но определенно и не мальчишескими. Больше всего Кэсси поразила внешность девушки: блестящие кожаные ботинки и черные кожаные брюки, ремень с шипами, намеренно изодранная черная футболка под черной кожаной курткой. Она выглядела не как гот, а скорее как панк конца 70-х. Значки с группами на куртке подтвердили эту оценку. "THE GERMS", "THE STRANGLERS", значок с обложкой первого альбома "The Cure". Белые беспорядочные буквы на футболке гласили: ЕБАНУТАЯ!

– Ух ты, – повторила девушка. – Как круто! Новенькая!

– Прошу прощения? – cказала Кэсси.

– Мне нравится, как ты одета. Где ты намутила свой шмот?

– Я... – начала Кэсси, но это было все, что она смогла выдавить.

– И волосы у тебя классные! Я сделаю все, чтобы намутить такую краску как у тебя. Где ты её взяла?

– Я... – снова попыталась заговорить Кэсси.

– Я никогда тебя раньше здесь не видела. Как давно ты здесь живешь?

– Месяц или около того.

– Все еще учишься ходить вокруг да около. Это займет некоторое время.

Девушка сунула руку в карман куртки и вытащила кассету.

– Вот, возьми кассету. Это отличная штука. Мы сорвали кучу денег на днях вечером, в городе.

Кэсси неохотно взяла кассету. Городe? Должно быть, она имеет в виду Пуласки или Шарлотсвилл.

– Э-э, спасибо, – oбложка была черной с серебряными готическими буквами: "АЛЬДИНОХ". – Никогда о них не слышала. Что это? Металл?

– Тебе понравится. И это действительно единственное, что происходит сейчас в городе, – девушка казалась вспыльчивой, взвинченной. Ее рука метнулась вперед. – Ой, прости! Я – Ви.

Кэсси пожала ей руку, она была горячей.

– Кэсси, – повторила она.

– Так где же ты живешь? Кстати, это – Ксек и Тиш, – oна указала большим пальцем за спину, вверх по тропе. – Мы остановились в том большом уродливом доме на холме.

Что? – Кэсси растерялась.

– Вы имеете в виду Блэкуэлл-Холл?

– Да. Прямо там. На вершине холма.

Это было слишком странно.

– Ты, должно быть, имеешь в виду какое-то другое место. Я живу в Блэкуэлл-Холле.

Девушка, казалось, ничуть не смутилась.

– О, ну это же круто.

Незаконные жильцы. Это бы все объяснило, но...

– Мы тусуемся в окулярной комнате в течение дня.

Может ли это быть правдой? Дом был настолько велик, что Кэсси предположила, что скваттеры^[11] могли бы поселиться там в каком-нибудь отдаленном помещении. Но насколько возможно, чтобы они оставались неслышимыми и незамеченными все это время?

– Это самая сильная часть дома, – продолжала Ви. – Подвалы тоже неплохие, но в окулярной комнате Блэкуэлл убил всех тех младенцев.

Кэсси вдруг почувствовала, что приросла к земле. Что происходит? О чем она говорит?

– У тебя очень сильная аура, – весело добавила Ви. – А ты знала об этом? Она у тебя ярко-голубая. Почему бы тебе не пойти со мной? Ты можешь познакомиться с остальными. Сегодня вечером мы едем в город.