Текст книги "Лорд зверей (ЛП)"

Автор книги: Джульетта Кросс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

– Осторожнее, – зарычал я.

Безалиэль усмехнулся; Тесса закатила глаза и укачала на руках Саралин.

– Забавный факт, – улыбка Лейфкина стала шире. – Сегодня от Джессамин пахнет иначе.

– Это, может, специи? – небрежно спросил Дейн.

– Не думаю. Есть явная мужская нота.

– М-м, понимаю, – Дейн демонстративно уставился на Джессамин, которая несла две миски советникам. – Почти как зверо-фейри.

– Почти, – подхватил Лейфкин. – Только вот чья это метка – не скажу.

Я подался вперёд, упёр локти в колени и посмотрел на Лейфкина:

– Закрой пасть, щенок. Или я закрою.

Ублюдок расхохотался. Безалиэль наклонился ко мне и вполголоса:

– Значит, я не ошибся? Она – твоя пара.

Я кивнул – к нескрываемому ликованию Лейфкина и Дейна. Хаслек, один из моих молодых воинов, услышав, вытаращился, почти паниковал. Я ткнул в него пальцем:

– Помалкивай. Совет узнает, когда придёт время. До тех пор никаких слухов.

– Уже поздно, – шепнула Тесса. – Все видели, как ты её вчера целовал. Увы, никто не думает, что она – твоя пара. Считают, она просто твоя любовница. И только.

Настроение мгновенно помрачнело; внутренняя тварь рыкнула в груди. После короткой паузы заговорил Безалиэль:

– Надо было укусить. Я так и сделал, как понял, что Тесса – моя. Тогда ни у кого вопросов.

Я не стал объяснять, что не хотел усиливать её страх после узла – физиологического «замка» у зверо-фейри. И добавлять боли. Она сильно кровила после своего первого раза, а узел только умножил боль. Мысль о том, чтобы к этому прибавить ещё и след от укуса, выворачивала мне желудок.

Не то чтобы сейчас я не жаждал пометить её. Хотелось, чтобы все знали: на ней моя метка, она – моя пара, а не просто любовница. И ещё было одно «почему нет».

Она не зверо-фейри. Я не лгал, сказав, что пойду за ней, если она уйдёт. Иначе не могу. Я оставил бы клан ради неё. Даже если она отвергнет, я всё равно последую – чтобы она была в безопасности. Но стоит мне оставить метку – любой фейри, тёмный или светлый, будет чувствовать меня на её коже. Всегда. Метку зверо-фейри не снять. Ради такого нужно быть уверенным, что она хочет меня… навсегда.

Сейчас её могло кружить. Нет ничего удивительного, что между нами вспыхнуло: кроме вмешательства богов, связавших нас, я спас её в лесу и не раз защищал. Благодарность переходит во влечение. Но захочет ли она меня, когда наваждение сойдёт? Когда поймёт, что её жизнь со мной – не дворец и не удобства королевской дочери.

Если она вернётся к своим, я прослежу, чтобы лорд Гаэл из Мевии был мёртв и больше не тревожил её. А затем ясно дам понять её отцу: в выборе жизни и будущего её слово будет последним.

Пока же я позволял себе радость нового чувства, что медленно обвилось вокруг сердца и наполнило душу осторожной надеждой. Я мог дышать свободнее от мысли, что быть с Джессамин – не значит бросить вызов богам и предать клан, как это сделал мой отец. Ей предназначено принадлежать мне. Осталось понять одно: действительно ли этого хочет она.

Я выпрямился, когда она взяла миску и пошла прямо ко мне. Заворожённый, смотрел, как она несёт её, как держит взгляд – только на мне, как улыбается. К тому моменту, как она остановилась, улыбка стала насмешливой. Она протянула миску; из неё торчал ломоть хрустящего хлеба.

– Хочу, чтобы ты попробовал мою похлёбку и сказал, по вкусу ли она тебе.

– Я помешал ложкой и отметил: пахнет райски, но чего-то не хватает. – В этой миске нет мяса.

– Нет, – согласилась она. – Попробуй, Редвир. – Она наклонила голову, и длинная шея невольно потянула мой взгляд. – Ради меня.

Разумеется, я послушался, пробормотав от удовольствия: пряный вкус, сытные куски корнеплодов, фасоль, грибы.

– Нравится? – Она вопросительно приподняла брови.

Я вздохнул и избавил её от мучительного ожидания:

– Восхитительно.

Джессамин так широко улыбнулась, что у меня в животе перевернулось от восторга. Она поспешила обратно к очагу, чтобы разносить ещё миски.

Она облегчённо выдохнула как раз в тот момент, когда подошла Сорка с двумя мисками.

– Одна – овощная, одна – с олениной.

– Мне овощную, – сказала Тесса.

– Оленину готовила Шеара? Тогда эту мне, – отозвался Лейфкин.

– Правильный мужчина, – хмыкнул он, – скажет, что лучшее – то, что приготовила она, даже если это не так.

– М-м, – протянула Тесса. – На самом деле очень вкусно. И подумать не могла, что принцесса так готовит.

– Пожалуй, возьму овощную, – сказал Дейн. – Надо поддержать нашу будущую королеву, верно?

Сердце у меня вздрогнуло. Да, если она примет меня и свою роль здесь, она станет моей королевой, Леди Ванглосы. Титул куда менее громкий, чем королевская принцесса в Мородоне или жена верховного лорда Мевии, но я относился бы к ней как к драгоценнейшему камню в мире. Если она согласится быть моей.

Я не мог не следить за тем, как она движется по залу, легко со всеми здоровается, как будто всегда была частью моего клана. Она несла две миски женщинам на противоположной лавке и шла к Лорелин.

Вдруг Велга выставила ногу и подставила Джессамин подножку. Та растянулась на каменном полу; миски грохнулись, похлёбка брызнула во все стороны. Боуден тут же перестал играть, а я услышал, как Велга бормочет соседке:

– Такая неуклюжая.

Я взревел от ярости.

Все разом смолкли. Слышно было только потрескивание огня да то, как Джессамин поднимается на ноги. Перед платья, шея, лицо – в брызгах похлёбки; щёки пылали от унижения. Шеара бросилась к ней с полотенцем.

Огонь прошёлся по моим жилам; я встал и шагнул через весь зал:

– Встань, Велга.

Женщина мгновенно поднялась, уткнув взгляд в пол и ломая пальцы.

– Простите, мой лорд. Это случайно. Я не хотела…

– Нет. Хотела. Джессамин – наша гостья. Совет огласил для всего клана: её принимают и оберегают. Ты нарушила эту клятву. Сегодня ты не будешь есть.

Она вскинула голову; в тёмно-оранжевых глазах мгновенно выступили слёзы.

– И сидеть с нами тоже не будешь. Немедленно возвращайся в свой шатёр.

– Редвир, – шепнула Джессамин. – Я не…

Она дёрнулась, когда я перевёл на неё взгляд и покачал головой, затем снова повернулся к Велге:

– Завтра тоже не будешь есть. Не получишь ни одной трапезы, пока не извинишься перед Джессамин.

– Прости, – пробормотала та в сторону Джессамин, не поднимая глаз, голос дрожал.

– Не сейчас, – отрезал я. – Сначала проведи ночь, обдумывая своё поведение. Ступай.

Велга выбежала из пещеры, рыдая. Мне было плевать. Я обвёл зал взглядом, выжидая, не найдутся ли возражающие. Никто не заговорил, хотя кое-где мелькнули недовольные лица. С этим я справлюсь. Но сомнений нет: Велга перешла черту и заслужила наказание.

Движение справа привлекло внимание: Джессамин вернулась к очагу, шепнула Шеаре пару слов – и направилась к выходу. Пока я пересёк пещеру, она уже юркнула за полог. Снаружи я быстро её догнал, перехватил за предплечье.

Она резко обернулась; ярость была написана у неё на лице.

– Ты был слишком жесток, Редвир.

– Нет. Я был недостаточно жесток.

– Если ты думаешь, что так сможешь заставить клан меня принять, ты ошибаешься.

– Я хочу, чтобы клан соблюдал клятвы и решения. Всем известно, что ты здесь с одобрения совета.

– А потом они могут собрать новый совет и выставить меня вон.

– Только через мой труп.

Она закатила глаза:

– Редвир, силой всего не добьёшься.

– Ещё как добьюсь. Я – лорд зверей Ванглосы, глава этого клана.

Она зажмурилась; губы сжались в неудовольствии.

– Наказав Велгу, ты лишь заставил её ненавидеть меня сильнее.

– Почему? Наказана она по делу. Она пыталась унизить тебя при всех.

– Она так это может и не воспринимать. А ты привлёк к… – она тяжело выдохнула и отвела взгляд.

– К чему?

– К нам, – она показала пальцем то на меня, то на себя.

– Мне всё равно.

– Редвир, ты поставил мои чувства выше чувств женщины из клана. Многие увидят в этом предательство. Любить меня больше за это они не станут.

– И не обязаны. Обязаны – принять.

Она резко развернулась, нырнула меж двух шатров и взяла курс к нашему, бормоча: «смешной… идиот…» и ещё что-то, чего я не расслышал. Я пошёл следом по пятам.

– Джессамин. Пойми: я не могу позволить, чтобы кто-либо из клана тебя оскорблял. Если оставить без наказания, попробуют другие.

– А теперь меня все ненавидят, потому что Велгу наказали слишком сурово, – крикнула она через плечо.

– Ничуть не сурово. Ты не знаешь наших обычаев.

Она раздражённо зарычала – и это только сильнее подстегнуло моё желание.

– Я знаю одно: когда женщину публично унижают, это перерастает в злость, а потом – в ненависть. У Велги полно союзников, которых она сможет настроить против меня.

Я обвил её руками, прижал по бокам, останавливая на ходу. Она рванулась от досады, но я держал крепче.

– Послушай меня, – прошептал я ей в ухо; её запах морского цветка дурманил. – Если ты станешь моей парой, они обязаны уважать тебя так же, как меня.

– Что значит «если»? – она повернула голову. – Хочешь сказать, вчера ты ошибся?

Мой член упёрся ей в зад. Я повёл бёдрами, придавливаясь.

– Я не ошибся.

Она резко выдохнула – вроде бы пытаясь выскользнуть, и всё же подалась назад, упираясь ягодицами в мой стояк. Я зарычал.

– Вот что значит «если», мой лорд. Это значит, что ты не уверен. Может, наш первый раз с узлом был случайностью.

– Проверим, – сказал я и занёс её последние шаги в наш шатёр.

Она вывернулась и рухнула на пол. Но я уже был на ней – подтянул на колени и задрал юбку.

– Редвир! Ты звереешь.

– Потому что я и есть зверь, дорогая, – сказал я, разводя её половые губы сзади и накрывая ртом её киску, проталкивая язык вглубь.

– Ах! – она вскрикнула и прижалась грудью к ковру, открывая мне лучше доступ.

Я лизал и вёл её всё выше, прислушиваясь к знакомым всхлипам со вчерашней ночи – по ним я уже знал, как близко она к оргазму. Когда стоны стали громче и она стала сильнее тереться бёдрами о мой рот, я оторвался и выпрямился.

– Нет… я была так близко.

Я дёрнул шнурки штанов и выпустил член.

– Сегодня ты кончишь только с моим членом внутри.

Сжав её за бедро, смочил головку в её соке и медленно вошёл, зная, насколько сильно она хочет.

Медленная посадка растягивала удовольствие и взвинчивала мою жажду до отчаянья.

– Унх… – простонала она, и её кожа начала светиться магией.

Я оскалился, наслаждаясь этим. Согнулся над ней, стянул вырез платья и сжал голую грудь. Её лоно стиснуло мой член; кожа засверкала белым, плечи и руки зацвели точками разметки сиренскин.

– Видишь, Джессамин, – прошептал я ей в ухо, откинув волосы, чтобы лизнуть шею. – Я вызываю твою магию, когда трахаю твою сладкую киску. Твои боги тоже знают, что ты моя.

Она ахнула, когда я легко прищипнул тугой сосок, и застонала ещё громче, пока я двигался длинными, медленными толчками.

– Я сейчас… – выдохнула она.

Я ускорился, решив догнаться вместе. Мне нужно было, чтобы её лоно выжало из меня семя. Слизывая дугу её шеи и плеча, я едва удерживал клыки – зудело вонзиться. Мне нужна была моя метка на её коже, но я обещал дать ей право выбора. И сейчас, когда я входил в неё до самых яиц, это был не тот момент для серьезных разговоров.

Сейчас мне нужен был только оргазм. И доказательство – себе и ей – что мои боги не ошиблись.

– О боги, я кончаю, – простонала она – сжимаясь вокруг меня.

Я глубоко вонзился изливаясь в нее. Её бёдра дрожали, я вжался сильнее, рыча, пока узел нарастал и снова вязал её со мной.

– Вот так, – прошептал я ей в ухо. – Чувствуешь, милая? Здесь нет ошибки.

– Это так хорошо. Так сильно…

Коснувшись губами её челюсти, я повернул ей подбородок и провёл ртом по её губам.

– Так и должно быть.

Когда узел спал и моё семя осталось глубоко в ней, я вышел и поднял её с пола, отнёс на нашу постель. Мы молча разделись до конца и свернулись вместе в мехах.

Меня не отпускала внутренняя дрожь: я был суров с Велгой, и кто-то мог не согласиться с наказанием. Но я знал – поступил верно, даже если завтра ворчание на совете обеспечено.

Похоже, мысли у Джессамин тоже бежали, но о другом.

– Тот дриад-олень.

– Да?

Она провела пальцем по волосам у меня на груди:

– Он сказал, что я «на один укус». Я была уверена, что он собирался меня съесть. Пока ты не пришёл.

– Откуда вдруг это всплыло?

– Я думала о семье Тилока. Дриад, похоже, был заражён той тьмой, о которой говорили теневые фейри. Думаю, гримлоки утаскивают женщин и детей – на питание.

Я помолчал, удивляясь, как сам не сложил это раньше.

– Гримлоки – мерзость. Их не рождают – их создают. Сшивка разных тварей, поднятая чёрной магией. Они служат хозяину.

– Но кому?

Я выдохнул:

– Не знаю. Думаю, жрецы теневых фейри догадываются, но не говорят.

– Почему скрывать? Вы же сотрудничаете.

Я усмехнулся:

– Запомни про три расы тёмных фейри: вместе мы работаем только когда прижмёт. Каждый предпочитает держаться своего. И всё же призрачные-фейри с нами, зверо-фейри, союзничают теснее, чем с теневыми.

– Почему? – она подперла подбородок ладонями на моей груди и взглянула вверх.

– Да нет особой причины. Теневые фейри живут в стороне, высоко в горах, в своём городе Гадлизель. Они очень скрытны. Ходят слухи, что их король умирает.

– Отец принца?

– Да.

– Тем удивительнее, что принц Торвин спускался сюда гонять гримлоков. Я бы подумала, он оставит это воинам.

– Он холоднокровный ублюдок, но принц Торвин – человек чести. Когда беда на его землях, он предпочитает разобраться сам.

– Мгх, – она повернула голову и легла щекой мне на грудь, обняв за талию. – Логично. Я вспомнила, как мой отец «решал проблемы». Никогда не рисковал собой, чтобы сделать то, что нужно.

Я вёл ладонью по её спине – вверх и вниз, любуясь длиной её бледной спины, – и на поверхность всплыло тревожное, давнее, как заноза, сомнение. Я решил спросить, хотя ответа знать не хотел.

– Твой отец когда-нибудь заставлял тебя использовать магию сиренскин на кого-то ради него?

Она помолчала – и я понял: да. Я утопил ярость и продолжил успокаивающе гладить её спину.

– Был купец, – начала она тихо. – Он воровал у отца не раз, утаивал часть подати, которую должен был платить королю. И отец сказал, что я должна доказать, что достойная дочь, и убить его для него. Его собственные стражи могли убить не хуже, но я об этом не думала. Я знала только, что обязана доказать свою ценность.

Я сильнее сжал её бедро, заставляя себя не перебивать проклятиями в адрес той жалкой пародии на отца.

– Меня отправили в покои, где ждал купец. Меня заставили войти в одной сорочке, чтобы моя светящаяся кожа была на виду, чтобы околдовать его. – Она выдохнула. – Так и вышло. Он застыл, погрузился в транс, ждал, когда я полосну когтями и убью его… но я не смогла.

Я прижал её к себе, пока она доканчивала эту ужасную историю.

– Отец был и в ярости. Он осмеял меня, стоящую на коленях перед его стражей, за то, что не довела дело до конца, а потом предупредил, что в следующий раз я сделаю, как велено, когда явится лорд, выигравший мою руку. И не успела я опомниться, как меня обручили с лордом Гаэлом, и я готовилась к его прибытию ко двору.

Мы помолчали: я укрощал ярость, она – пыталась примириться с мыслью, что отец обошёлся с ней гнусно.

– Твой отец злоупотребил властью. И предал тебя, обручив с тем мевийским вельможей. Но хуже всего – он не защитил тебя и не хранил, как должен хранить отец.

Она молчала ещё немного, потом крепче обвила меня рукой.

– Спасибо, – прошептала она.

– Не за что благодарить за правду, – я коснулся губами её макушки и глубоко вдохнул. – Ты – сокровище, Джессамин. И обращаться с тобой должны соответственно.

Её сердце забилось чаще, стремительно ударяя в мой живот, где она лежала поперёк меня. Но она не сказала больше ни слова, прежде чем нас обоих сморил сон.

Глава 22. ДЖЕССАМИН

– От твоей похлёбки не осталось ровным счётом ничего, – призналась Шеара, пока мы готовили завтрак. – А от моей почти половина так и осталась нетронутой.

– Ты врёшь, чтобы мне было приятно.

– Ничего она не врёт, – огрызнулась Гвида, колотя тесто для лепёшек в миске.

– Честно, – улыбнулась Шеара, – вовсе не обижаюсь. Я знаю, что у меня руки не кривые, но я бы с радостью поучилась у тебя рецептам.

– С удовольствием поделюсь, – ответила я.

Мы обе смеялись, когда полог у входа в пещеру откинулся и вошла Велга. Вид у неё был разбитый: тёмные круги под глазами – словно не спала, бледная, и при виде меня невольно поморщилась. Потом глубоко вдохнула и прямиком подошла к высокому прилавку.

Я чуть отступила, чтобы ей не пришлось говорить прямо мне при Шеаре – хотя все знали, как тонко зверо-фейри слышат.

– Леди Джессамин, – начала она формально. – Я хочу извиниться за то, что подставила вам ногу вчера. – Голос дрогнул, но она не заплакала. – Я и правда хотела вас опозорить, и это было неправильно.

– Спасибо, Велга, – мягко сказала я. – Я принимаю извинения. Можно спросить – зачем вы хотели меня опозорить?

– Потому что вам здесь не место. – Она выдержала мой взгляд; за ним прятались злость, а может, страх. – Я знаю, что вы наша гостья на зиму, значит, я была неправа. Но вы слишком привлекаете внимание нашего владыки для чужачки. То есть… для приезжей гостьи.

Спрашивать было незачем: Велга, скорее всего, считала, что лорд Редвир должен обращать внимание на кого-то из своих – на неё, на любую женщину зверо-фейри, только не на меня. Я уж точно не собиралась рассказывать, что, по всей видимости, её боги выбрали именно меня – чужую – в пару их владыке.

– Понимаю, – искренне сказала я. – Давайте просто позавтракаем. Гвида вот-вот подаст лепёшки. А пока есть горячая овсянка на сливках с мёдом.

Она нахмурилась, но произнесла:

– Спасибо.

Села жёстко, рядом с Гвидой, косилась на меня. На этот раз взгляд был не злобный и не мелочно-колючий, а скорее растерянный. Вероятно, она ждала яда в ответ, а не доброго слова. Но я отлично понимала: если мне и удастся когда-либо войти в милость клана Редвира, то уж точно не силой и не приказом.

Я накромсала ей порцию; Шеара коснулась меня взглядом, когда я плеснула мёда щедрее. Я шепнула:

– Может, и её подсластит.

Шеара хмыкнула, и я подала миску Велге.

– Спасибо, – на этот раз прозвучало чуть теплее, и она с охотой взялась за еду.

Неожиданно Бес – дочка Сорки – вспорхнула в пещеру, увидела меня и засияла. Подбежала, размахивая чем-то белым.

– Ваши перчатки! Я их нашла. – Она остановилась, запыхавшись, и протянула пару прекрасно сшитых перчаток. По краю манжет шла тонкая вышивка розами.

– Ох ты, – сказала Шеара, отложив нож от куска жареной оленины, чтобы рассмотреть ближе. – Это элкмайнская выдра?

– Она самая, – сказала я, принимая перчатки. – Торговец подарил мне мех, когда я жила в Пограничье. Очень красиво, Бес. Как мне тебя благодарить?

– Не надо. Хотя! Мама говорит, было бы здорово, если бы я научилась готовить как вы. Ваши вкусные похлёбки. Тогда я могла бы помогать Шеаре, когда вы уедете.

Я сунула перчатки в карман – надену позже – и сглотнула: выходит, никто не рассчитывает, что я останусь дольше зимы. Так вот почему они столь легко терпят чужую? Потому что это ненадолго? Приняли – потому что временно?

– Кстати, – повернулась я к Шеаре, возвращая мысли на кухню. – Я не видела в кладовой корня делли, который ты вчера готовила. Это был последний?

– У нас его много! – радостно воскликнула Бес. – Он растёт даже здесь, в Гаста Вейле. Мы держим огород всю зиму.

– Правда? Я готовила с этим крахмалистым корнем, когда жила в Пограничье. Одна старая призрачная-фейри неподалёку от трактира научила меня чудесному рецепту. Вообще-то готовить меня учила она, а не Халдек. Халдек был хозяином трактира, где я работала.

– Вы дружили с призрачными-фейри? – удивлённо подала голос Велга из-за наших спин.

– Дружила, – с гордостью ответила я. – В Пограничье у меня было много друзей среди тёмных фейри.

Повисла пауза – я знала, Велга поражена. Ей, наверное, казалось, что я – избалованная принцесса, которая снизойдёт до общения с тёмными фейри лишь вынужденно, когда её, обручённую, погнали прихвостни жениха и она застряла в ледяном лесу.

– Какой рецепт с корнем делли она тебе показала? – спросила Шеара.

– Нарезать тонкими кружками, обжарить в сливочном масле, посыпать крошкой козьего сыра и полить мёдом.

– Звучит божественно.

– Так и есть, – улыбнулась я. – Я видела у вас мёд, но не хочу тратить небольшие запасы на моё блюдо.

– Думаю, клан будет только рад использовать мёд на такую твою новинку.

– Значит, нужен ещё корень делли.

– Верно. У меня в запасах осталось немного, – сказала Шеара. – Бес, отведи Джессамин в огород, поможете собрать корзину?

– Конечно! – она улыбнулась до ушей. – Пойдём, Джессамин!

Убедившись, что Шеара не возражает, я накинула плащ и застегнула у горла – не хотелось испачкать в огороде. Взяла корзину и Бес за руку – на её лице расцвела яркая улыбка – и мы вышли.

Шатры лагеря раскинулись у самых сближенных мест у подножия Сестёр – так ветер меньше задувает. В самой долине деревьев почти нет. Лишь поднявшись на склон, где промежуток между основанием двух гор шире, видишь, как лес густеет. И всё равно кромка леса казалась далёкой от лагеря.

– Не бойся, – сказала Бес. – Мы не пойдём в Вайкенский лес. Огород прямо там.

Она показала за крайний шатёр, где деревянный заборчик окружал прямоугольный участок. Земля там была явно взрыхлена и разбита на ровные гряды. Из земли торчали зеленовато-бурые ростки – верхушки корня делли.

– Удивительно, что земля не мерзлая. И как у вас огород так быстро вырос? Вы здесь всего несколько дней.

– Корень делли здесь растёт диким. Мы пересаживаем огород каждый год перед уходом. Когда возвращаемся в следующем – собираем урожай. Конечно, часть гниёт – нас же весь год нет, – но стоит очистить гниль, как тут же идут новые побеги.

– Потрясающе, – сказала я. – На побережье в Мородоне он не растёт. Впервые я его попробовала уже в Пограничье.

Неподалёку, ближе к кромке леса, стояли двое часовых. Один – Дейн; он улыбнулся, я махнула, и он кивнул, когда мы подошли к калитке.

– Почему ты убежала из дома?

Я не помнила, чтобы Бес была на келла’мире в Ванглосе, когда я впервые рассказала совету свою печальную и довольно неловкую историю. Но она – не младенец; наверняка слыхала пересуды взрослых. Ничего удивительного.

– Мой отец – плохой человек, – прямо сказала я.

Я никогда раньше не произносила этого вслух. Я всегда знала, что он плохой отец; но сейчас поняла – его корыстные решения, продиктованные жадностью, делают его не просто плохим королём и отцом, а плохим человеком.

– Мне жаль, – сказала Бес и протянула мне садовую лопатку, что висела на крюке в столбе забора.

– Всё в порядке, – ответила я. На самом деле – нет. – Он обручил меня с человеком, который хотел использовать мою магию во зло. Я отказалась принять судьбу, которую выбрал отец. И ушла.

Лицо Бес посерьёзнело; она опустилась на коленки на деревянную доску, уложенную вдоль гряды – чтобы не пачкать одежду и не мёрзнуть на земле.

– Я рада, что ты убежала. И рада, что нашла нас.

– И я, – честно призналась я, опускаясь рядом. – Я никогда не выкапывала корень делли – покажи, как правильно.

Она смутилась:

– О, это легко. Видишь вот эти тёмно-зелёные ростки? Они ещё не зрелые. А вот у этого верхушка побурела – значит, готов.

– Понятно.

Мы двигались по гряде, продвигая перед собой корзину и перекладывая её, между нами. Через несколько минут такой работы Бес оглянулась через плечо и придвинулась ко мне ближе.

– Какая у тебя магия? – прошептала она так, будто выпрашивала государственную тайну.

Я улыбнулась и так же шёпотом ответила:

– Во-первых, я виллóден.

– Это что? – спросила она, распахнув глаза с длинными ресницами.

Я выдернула из земли крупный корень делли, положила в нашу корзину и оглянулась по сторонам.

– Я умею работать с водой. Сейчас покажу.

Поднявшись, подошла к забору вокруг огорода. Снег здесь сгребли валиком вдоль ограды. Я зачерпнула в ладонь кусочек величиной с монету и вернулась к Бес; она уже ждала у гряды.

– Смотри.

Она придвинулась вплотную, её плечо упёрлось мне в руку, и уставилась на мою ладонь. Я вызвала магию на поверхность – в пальцах проступило слабое сияние.

– Кескавалла, – прошептала я на снежный шарик в центре ладони.

Мгновенно над снегом сомкнулся светящийся купол – от кончиков пальцев до мягкой подушки у основания ладони.

– Ох ты боги… – выдохнула Бес, заворожённо глядя.

– Это ещё не всё, – сказала я.

Снежный шарик растаял и превратился в тёплый пар внутри созданного мною купола.

– Засунь руку внутрь, – предложила я.

Она подняла на меня глаза – широко, настороженно, – но протянула тонкие пальчики к крохотному оазису тепла.

– Всё в порядке, – подбодрила я. – Скользни пальцами внутрь.

Она нерешительно коснулась края купола и продвинула руку. Вскрикнула.

– Это чудесно, – захихикала. – Как парная ванна.

Я рассмеялась:

– Виллóден может менять воду – и состояние, и температуру.

– Невероятно, – прошептала она, вертя ладонь внутри купола.

– А что вы двое тут шепчетесь?

Мы обе вздрогнули; моя магия схлынула, я опустила руку и вытерла влажную ладонь о плащ. Тесса улыбалась так, словно застала нас за преступлением.

– Халлизель! – завизжала Бес от восторга.

Спрайт слетел к Бес и закружила вокруг её головы, щебеча. Бес закружилась по кругу, пытаясь поймать ее. Саралин захихикала, глядя на это представление.

– Бес, забери-ка у меня Саралин, а я помогу Джессамин, – сказала Тесса. – Перерыв мне не помешает.

– Ура! Пойдём, Саралин! – Бес захлопала в ладоши и протянула руки, и малышка с гоготом потянулась к ней пухлыми ручками.

Бес унесла Саралин за калитку – там было больше места танцевать вместе с Халлизель.

– Саралин растёт не по дням, – заметила я: тёмных кудряшек на головке стало заметно больше, чем в наш первый день знакомства.

– Растёт. И первые зубки, клыки, уже лезут. Я, собственно, пришла сюда за подмороженным корнем делли – чтобы ей было что грызть.

– Отличная мысль. Возьми любой из этих, не обязательно самой копать и помогать мне. Ты, наверно, вымоталась.

Но она уселась на деревянную планку и подняла лопатку Бес.

– Джесса, я только рада заняться чем-нибудь, кроме кормления и укачивания.

– Сейчас она выглядит счастливой, – я наблюдала, как Бес кружится в снегу с смеющейся Саралин, а Халлизель мельтешит вокруг, звеня.

– Бес всегда умеет её развеселить. Я рада, что застала вас обеих здесь.

Я устроилась рядом и принялась за дело, чувствуя, как накатывает тихое довольство.

– Мне хорошо, что ты рядом.

Тесса шлёпнула в корзину ещё один корень:

– Я бы пришла раньше, знай я.

– Я не об этом, – вздохнула я. – Хорошо – быть здесь с другой светлой фейри.

Она улыбнулась и кивнула:

– Понимаю. Когда я впервые пришла сюда с Безалиэлем, чувствовала себя чужой. Домом для меня был только он – если это имеет смысл.

– Полный, – я вспомнила, как ощутила себя «на месте», засыпая в объятиях Редвира.

– И всё-таки я очень рада, что ты здесь, – сказала она и села на пятки. Я тоже выпрямилась. – Хорошо иметь ещё одну сестру-светлую фейри в клане.

– Ох… – я нахмурилась и скосила взгляд на Дейна, который подошёл поближе поболтать с Бес и позабавить малышку. – Значит, ты знаешь.

– Конечно. Безалиэль заподозрил ещё до того, как Редвир понял. Быть парой зверо-фейри – это прекрасно. Узы – удивительной силы.

– Не уверена, что клан так же считает.

– Хм. Они и насчёт меня сперва сомневались. Но когда поняли, что я действительно пара Безалиэля, что я не ставлю себя выше и что могу быть полезной клану – в конце концов меня приняли.

– Надеюсь, они примут и меня, – призналась я.

Тесса уставилась мне на шею.

– Он уже отметил тебя?

– В каком смысле? – я нахмурилась.

Она коснулась собственного плеча:

– Укусил?

Я передёрнулась.

– С чего бы ему это делать?

Тесса рассмеялась:

– Это почти не больно. Поверхностный укус – чтобы его запах врезался в твою кожу. Зверо-фейри всегда метит свою пару, чтобы отпугнуть других и закрепить узы. – Она нахмурилась. – Редвир ещё не кусал тебя?

Озадаченная непонятным обычаем, о котором никогда не слышала, я лишь покачала головой. Её выражение смягчилось до неловкости; она вернулась к корнеплодам.

– Он, конечно, сделает это. Полагаю, сперва поговорит с тобой. Всё-таки ты светлая фейри.

– Безалиэль просил у тебя разрешения?

Она ненадолго запнулась:

– Нет. – И легко добавила: – Они считают, что у них нет магии, кроме силы и острых чувств. Но я почувствовала момент, когда узы сомкнулись.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я тревожно.

– Когда узы запечатывает укус, ясно ощущаешь, как через тебя проходит магия. Будто боги довольны тем, что союз почтён.

– Любопытно, – произнесла я и принялась яростнее ковырять мёрзлую землю.

Сделать вид, что я не злюсь из-за того, что Редвир и словом мне об этом не обмолвился, не получалось. Я отдала себя ему – а он так и не захотел закрепить нашу связь. Может, уже жалеет? Спрошу его за ужином.

Сегодня утром он разбудил меня, устроившись между моих бёдер и доведя языком до оргазма. Потом довёл себя рукой, кончив мне на живот и на промежность. На мой вопрос ответил, что знает: у меня все болит после нашей жёсткой близости последние два дня.

Я сочла это заботой, его мягкостью. А теперь злилась. Может, он решил, что я слишком нежная для его укуса, что не вынесу боли, которой запечатывают узы.

– Джесса. Корень делли обычно режут перед готовкой, а не когда вытаскивают из земли.

Я вздохнула и выдернула беднягу, изрезанного на три части:

– Я злюсь – и всё.

– Редвир вообще сводит с ума. Упрямый и твердолобый.

– Ха! И не говори.

Она засмеялась:

– Но ты его пара, Джессамин. Просто скажи, чего хочешь.

– Обязательно. Сегодня вечером я…

Пронзительный визг расколол долину. Мы обе вскочили. Кожа вспыхнула – магия сиренскин всплыла жаром.

Дейн и второй часовой уже развернулись к лесу с обнажёнными мечами, когда второй, ещё более жуткий крик отозвался ближе.

– Бегите! – крикнул Дейн.

Халлизель закружилась над головой у Бес:

– Они! Гримлоки! Беги, Бесси, беги!

– Саралин! – закричала Тесса.

Мы рванули к калитке, распахнули её как раз в тот миг, когда шесть или семь, нет – больше – гримлоков вырвались из-под покрова леса.

– Всевышние… – прошептала я, – трое уже навалились на Дейна.

Ещё четверо – на второго часового. Он зарычал, полоснул когтями и мечом, срубил одного; трое оставшихся вонзили в его лицо и горло свои ножевидные когти. Я почти добежала до Бес, когда увидела, как он падает.

– Быстрее!

Оглядываться времени не было: я схватила Бес за руку; Тесса подхватила Саралин – и мы понеслись, спасая жизни. Со стороны лагеря к нам мчались воины зверо-фейри, но огород был слишком далеко. Мы не успеем – я понимала это слишком ясно.

Бежали, изо всех сил, а они стремительно нагоняли. Когти сиренскин вытянулись.