Текст книги "Бегство Джейн"

Автор книги: Джой Филдинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 27 страниц)

30

Ее разбудил телефонный звонок.

Джейн вскочила на ноги, голова кружилась, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Она взглянула на часы и с ужасом убедилась, что, сама того не желая, проспала уже целых двадцать минут. Какая же она дура! Как же она невероятно беспечна. Проехать столько миль только ради того, чтобы бездарно уснуть! Уиттекеры могли вернуться и обнаружить в своем кресле залетную спящую красавицу. Этого было бы достаточно, чтобы забрать внучку и покинуть место действия.

Телефон продолжал звонить. Три звонка… четыре. Раздался другой звук – захлопываемой дверцы автомобиля. Потом донесся женский голос.

– Берт, кажется, у нас звонит телефон?

Джейн уставилась на телефон, раздумывая, не выдернуть ли шнур из розетки, но вместо этого кинулась на кухню и выдвинула ящик кухонного стола, где, как она помнила, мать Майкла хранила большие ножницы.

– Господи, хоть бы они оказались на месте, – воскликнула она. Ножницы лежали в ящике.

Схватив ножницы и размахивая ими перед собой, словно мечом, она бегом вернулась в гостиную и перерезала шнур на середине шестого звонка.

– Я ничего не слышу, – донесся с улицы мужской голос.

– Ты, как всегда, замешкался, на том конце, наверное, уже бросили трубку. Куда вы собрались, юная леди? – спросила женщина. – Ты должна помочь дедушке донести продукты. Берт, дай ей маленькую сумку, – отчетливо произнесла Дорис Уиттекер, ее голос был хорошо слышен в прохладном полумраке гостиной, где Джейн буквально приросла к полу.

– Ну, иди, Эмили, – сказал мужской голос. – Ты справишься с сумкой?

– Ой, ну конечно, дедушка. Она совсем не тяжелая.

Джейн судорожно сжимала правой рукой ножницы, внезапно вспомнив, что забыла задвинуть ящик кухонного стола. Она поняла, что уже не успеет исправить положение, и спряталась за высокой спинкой кресла в углу комнаты, слыша, как в замке поворачивается ключ. Дверь открылась, и на пол и стену упала полоска света. Скоро ли они поймут, что телефонный шнур перерезан? Скоро ли они обнаружат, что из кухонного стола выдвинут ящик и оттуда исчезли ножницы? Скоро ли она заберет свою дочь и уберется отсюда подобру-поздорову?

– Куда мне поставить сумку, бабушка?

– Поставь в кухне на стол, – ответила Дорис Уиттекер, и Эмили пересекла комнату.

Джейн пришлось прикусить язык, чтобы не закричать при виде промелькнувшей перед ее глазами дочери, которую она не видела больше двух месяцев. На Эмили были флюоресцирующие розовые шорты и пестрая футболка. Волосы зачесаны назад и собраны в «конский хвостик», перевязанный цветными ленточками. Из носков белых летних сандалий торчали маленькие пальчики. «Мое дитя, – подумала Джейн, – моя чудненькая дочурка». Как она будет спасать ее? Как она будет спасать их обеих?

– Господи, ты только посмотри, как этот негодяй упаковал сумку, – пожаловалась Дорис Уиттекер, в сопровождении мужа проходя по дому. – Он положил фрукты на дно, и теперь все персики точно окажутся раздавленными. Прекрасно, не правда ли? Почему ты за ним не следил?

– У тебя это получается лучше, – огрызнулся ее муж и кряхтя поставил тяжелую сумку на стол. После этого он пошел в спальню.

– Кто-то не задвинул ящик стола, – равнодушно заметил он, по́ходя ликвидировав этот непорядок.

– Давай лучше все распакуем и посмотрим, что там получилось, вернее, что там осталось. Может, нам придется отправиться в магазин и вернуть все назад.

– Бабушка, можно я пойду искупаюсь?

– Пока нет. Ты хочешь есть?

– Нет.

– А я просто умираю с голоду. Так что, мы, пожалуй, поедим. Как насчет сандвича с сосисками?

– Здорово. А мороженое?

– Мороженое ты получишь, только когда съешь сандвич.

«Что мне делать?» – думала Джейн. Она колебалась: то ли ей просто встать, выйти из своего укрытия с ножницами в руках и объявить о своем присутствии, то ли подождать, пока Эмили останется одна в комнате, и бежать вместе с ней. Она слышала, как на кухне достают из сумок провизию, хлопают дверцами стенного шкафа, убирают еду в холодильник. Она вспомнила, что когда-то и она была участницей таких поездок за покупками, а не их немым свидетелем. Можно ли вообразить что-нибудь более мирное, чем жаркий летний день в коттедже, когда даже закладка продуктов в холодильник выглядит, как призыв к заветной безмятежности.

– Что случилось с телефоном? – детская шепелявость Эмили вернула Джейн к реальности.

– Подожди, Эмили, я сейчас закончу разбираться с продуктами.

– Да ты только посмотри, что произошло. – Джейн представила, как Эмили держит в руках обрывки провода.

– Что ты сказала? – Последовала пауза, потом послышались шаги. – Боже, что ты натворила?

– Ничего я не натворила, – запротестовала девочка.

– Это выглядит так, словно кто-то перерезал шнур, – объявила Дорис Уиттекер, в ее голосе появилось беспокойство. Должно быть, она сейчас лихорадочно оглядывает комнату. Обратила ли она внимание на высокую спинку кресла в левом углу комнаты? Видела ли она, как Джейн прячется за этой спинкой? Догадалась ли она, кто мог это сделать?

– Берт, иди сюда.

– Я в ванной, – донесся приглушенный ответ.

– Так поспеши. Здесь происходят забавные вещи.

Джейн услышала, как в унитазе спустили воду.

– Господи, Дорис, в этом доме человек не может себе позволить спокойно сходить даже в джон, – возмутился Берт Уиттекер. Слово «джон» в его устах прозвучало как-то неестественно. – Что такого страшного произошло, что ты не можешь подождать несколько минут?

– Кто-то перерезал телефонный шнур.

– Это не я, – снова запротестовала Эмили.

– Странно, – удивился доктор Уиттекер-старший. – Кто же еще мог это сделать?

Джейн услышала, как они направились в заднюю часть коттеджа, уводя с собой Эмили.

– Мне это очень не нравится – заявила Дорис Уиттекер.

– Кажется, все остальное в порядке.

– Боже мой, Берти, посмотри сюда! Что случилось?

Джейн поняла, что миссис Уиттекер обнаружила сломанные жалюзи в окне своей спальни. В ее распоряжении остается мало времени.

– Ясно, что кто-то их сломал, – воскликнул Берт Уиттекер.

Джейн услышала, как в спальне выдвигают и задвигают ящики.

– Но они ничего не взяли. Телевизор, радиоприемник – все на месте. Наша одежда, даже деньги в копилке, – говорила Дорис Уиттекер, возвращаясь на кухню и проверяя содержимое большого стеклянного кувшина.

– Зачем кому-то понадобилось влезать в дом, только чтобы перерезать телефонный шнур?

– Мои вещи все на месте, – крикнула Эмили, прибежав на кухню.

– Может, это проказы соседских детей, – вяло предположил Берт Уиттекер. – Дорис, успокойся, ты травмируешь ребенка.

– Я нисколько не обиделась, дедушка.

– Правда? Ну, вот и хорошо. Ты прелестная маленькая девочка.

– Ты, кажется, сказал, что кто-то оставил открытым ящик кухонного стола? – спросила мужа Дорис Уиттекер.

– Да, сказал. – Короткая пауза. Звук открываемого ящика. – Вот этот.

– Боже, исчезли мои ножницы.

– Ими, наверное, и воспользовались, чтобы перерезать шнур. Нам надо обратиться в полицию.

– Берт.

– Что?

– А что, если это сделали не воры и не дети?

– Что ты хочешь сказать?

Еще одна пауза.

– Эмили, собери в сумку вещички. Мы уезжаем на пару дней в Вайнярд.

– Но Молли обещала сегодня прийти но мне поиграть.

– С Молли ты поиграешь в другой раз. Не спорь со мной. Делай, что тебе говорят. Какая противная девчонка!

– Нет, в самом деле, Дорис, кажется, ты слишком бурно реагируешь на происходящее.

– Думаю, что нас посетил не вор, – повторила Дорис Уиттекер, понизив голос до шепота, – думаю, что здесь побывала Джейн.

– Джейн?

– Тсс! Говори тише, если не хочешь, чтобы нас услышала Эмили.

– Почему ты считаешь, что это… она?

– Ну подумай немного. Есть только одно логическое объяснение. Зачем надо кому-то проникать в коттедж, чтобы ничего здесь не взять? Зачем перерезать телефонный провод? Ясно, за тем, чтобы нам никто не смог дозвониться и предупредить о ее приезде. Ну подумай же, Берт. Это непременно Джейн. Она приехала забрать Эмили.

– Ну, допустим, что это была она. Но она приехала, увидела, что нас нет, и уехала.

– Это нам надо немедленно уехать, – произнесла Дорис Уиттекер. – Если это она, то она где-то здесь. Нам надо немедленно уехать, пока Джейн не вернулась. Эмили! Эмили!

– Я собираю вещи, ба!

– Брось все. Мы сейчас же уезжаем.

– Я хочу взять с собой кролика.

– Не сейчас.

– Но я хочу.

– Мы купим тебе другого.

– Я не хочу другого кролика.

По голосу Эмили Джейн поняла, что ее дочка вот-вот расплачется.

«Не плачь, девочка моя, – хотелось сказать Джейн. – Не плачь».

– Я хочу взять Хопалонга.

– Потом мы купим тебе дюжину кроликов. А сейчас нам надо ехать.

– Но это же сумасшествие, – упирался Берт Уиттекер, – почему бы нам просто не обратиться в полицию?

– Сначала мы позвоним Майклу и узнаем, что происходит. Если я ошиблась, то ничего страшного не случится.

– Я не хочу ехать в Вайнярд, – заплакала Эмили. – Я хочу домой. Я хочу к мамочке.

Джейн неожиданно для себя выпрямилась, вышла из своего оранжево-коричневого укрытия и, пряча ножницы за спиной, загородила выход.

– Я здесь, ангелочек.

– Мамочка!

Дорис Уиттекер вскрикнула, ее муж, казалось, был близок к обмороку, но Джейн не обращала на них никакого внимания. Эмили вырвалась из рук бабушки и бросилась в объятия матери. Джейн подняла дочку левой рукой, покрывая поцелуями ее личико.

– Ребеночек мой. Ангелочек мой. Как ты выросла, моя девочка.

Эмили так сильно обвила ручонками шею Джейн, что чуть не свалила ее с ног.

– Мамочка, где же ты была?Где ты была?

– Потом я тебе все расскажу. Я обещаю, моя радость.

Эмили откинула назад голову и заглянула в глаза Джейн.

– Я так люблю тебя, мамочка.

– Я тоже очень люблю тебя, моя прелесть. – Джейн больше не в силах была одной рукой удерживать дочку и осторожно опустила ее на пол.

– Иди сюда, Эмили, – скомандовала Дорис Уиттекер. Она подошла к внучке и схватила ее за руку.

– Не прикасайтесь к ней, – крикнула Джейн, ее рука выскользнула из-за спины, в кулаке, как кинжал, были зажаты ножницы. – Не прикасайтесь к ней, или я убью вас! Клянусь вам!

– Мамочка!

– Вы сумасшедшая! – закричала Дорис Уиттекер. – Посмотрите только, что вы делаете со своей дочерью. Вы же напугали ее до смерти!

– Прости меня, солнышко. Я меньше всего на свете хочу тебя напугать.

– Положите ножницы, Джейн, – мягко проговорил Берт Уиттекер.

– Мне очень жаль, Берт, но я не могу этого сделать.

– Что вы хотите?

– Я хочу забрать мою дочь и уйти.

– Вы же знаете, что мы не позволим вам этого, – сказала Дорис Уиттекер, выпятив грудь, чтобы придать себе храбрости. Голос тем не менее выдавал ее испуг.

– Это не ваша война, Дорис, – спокойно парировала Джейн. – Не вмешивайтесь в нее.

– Эмили останется здесь, с нами.

– Она останется со своей матерью.

– Чтобы вы могли своей ложью затуманить ее голову? Чтобы вы могли рассказывать ей мерзкие, ужасные истории о ее отце? Чтобы заставить ее поверить вашей больной фантазии?

Джейн посмотрела на дочь и увидела в ее глазах растерянность и страх.

– Эмили, верь мне, сладкая моя. Ты же знаешь, что я никогда не причиню тебе вреда.

Девочка без колебаний согласно кивнула.

– Не слушай ее, Эмили, – предостерегающе крикнул Берт Уиттекер, – твоя мама больна. Это уже не тот человек, которого ты помнишь.

– Подожди меня в «крайслере», который стоит на подъездной дорожке через несколько домов отсюда, – сказала Джейн дочери, проигнорировав слова Берта.

– Это такой пурпурный? Он около дома Стюартов, бабушка еще поинтересовалась, чья это машина?

– Да, это она.

– Когда ты придешь?

– Через две минуты.

Взгляд Эмили метался между матерью и дедом с бабкой.

– Я боюсь.

– Не бойся, радость моя. Я обещаю тебе, что приду через несколько минут.

Эмили колебалась, и Джейн поняла, что девочка помнит, как ее мать уже один раз обещала прийти за ней, но нарушила свое обещание.

– Хорошо, – наконец решилась Эмили и побежала к двери, затем внезапно остановилась, когда заговорила Дорис Уиттекер.

– Твой папочка хочет, чтобы ты осталась с нами, – громко сказала ей миссис Уиттекер. – Ты же не хочешь обидеть папочку, правда, дорогая?

Эмили промолчала и взялась за ручку двери.

– Может быть, ты хотя бы поцелуешь и обнимешь на прощание своих бабушку и дедушку?

Эмили нерешительно взглянула на мать.

– Я не думаю, что это хорошая идея. По крайней мере, сейчас этого делать не следует, – проговорила Джейн, размышляя, что случится, если дойдет до физического столкновения.

– Может, ты хочешь и про нас рассказывать ей свои лживые басни? – спросила Дорис. Ее муж погрузился в молчание. Он всегда любил уклоняться от ссор, так ему было удобнее.

– Иди, девочка моя, – велела Джейн дочери, – я сейчас тоже приду.

– Я пошлю вам воздушныйпоцелуй. – Эмили нашла компромисс, поднесла руку ко рту и звонко чмокнула губками, потом помахала бабушке и дедушке. Дорис машинально подняла руку, чтобы поймать внучкин поцелуй. – Бай-бай.

Эмили застенчиво улыбнулась матери, подчеркнуто не замечая ножниц в ее руке, открыла дверь коттеджа и вышла на улицу.

Дорис Уиттекер расправила плечи и вздернула вверх подбородок.

– Далеко вы не уйдете. Мы доберемся до телефона и позвоним в полицию. Если, конечно, вы не свяжете нас, перед тем как уехать.

Джейн опустила ножницы, хотя их острия оставались направленными на супругов.

– Я могу догадаться, что Майкл рассказывал вам обо мне, – начала она, – и хочу, чтобы вы знали, что…

– Нас не интересует ваша ложь, – крикнула Дорис Уиттекер, зажимая уши ладонями, – как вы смеете сочинять подобные ужасные истории? Как смеете вы порочить доброе имя нашего сына? Только сумасшедшая может делать такие вещи.

– Но это ваш сын лгал вам.

– Я не желаю слушать эту клевету.

– Вы говорили с Эмили? Вы ее спросили?

Дорис Уиттекер проигнорировала вопрос, если она вообще его слышала.

– Не думайте, что это вам пройдет так легко. Не на таких напали. Вы сумасшедшая. Если у нас и были какие-то сомнения, то ваш маленький фокус убедил нас окончательно. Мой сын сохранит свою репутацию и свою дочь. В следующий раз мы увидимся в суде.

Джейн Уиттекер подошла к двери коттеджа и открыла ее.

– Я тоже очень этого хочу и с нетерпением жду встречи, – сказала она.

31

– У тебя есть валеты?

– Валеты? – Джейн заглянула в свои карты, потом перевела взгляд на Эмили. – Нет. Валетов нет. Бери карту.

– Тебе надо сказать: «Иди, поймай рыбку».

– Ой, я совсем забыла. Иди, поймай рыбку.

На хорошенькое личико Эмили набежало облачко огорчения.

– Что с тобой, девочка?

– Ты опять хочешь все забыть? – спросила Эмили.

Джейн вскрикнула, бросила карты на стол, подошла к дочери и взяла ее руки в свои.

– Нет-нет, радость моя. Со мной теперь все будет в порядке, я обещаю.

– Это точно?

– Точно. Абсолютно точно. Вот тебе крест.

– Вообще-то я тоже иногда кое-что забываю, – сообщила Эмили, стараясь приободрить и себя, и свою маму.

– Каждый человек время от времени что-нибудь да забывает, – объявила вошедшая в этот момент в кухню Сара. На ней был розовый купальный халат. Нечесаные волосы удерживались от полного беспорядка двумя черепаховыми гребнями. – Но теперь-то твоя мама в полном порядке. Так что не волнуйся. Кто будет завтракать?

Эмили рассмеялась.

– Ты, наверное, имеешь в виду ленч, – сказала Джейн подруге, на чьей кухне они и сидели.

– Ну почему никто не удосужился меня разбудить? – проворчала Сара.

– Мы решили, что тебе надо хорошенько выспаться. Ты же устала от своих круглосуточных квартирантов.

– Вы что, шутите, я просто в восторге от таких постояльцев. – Сара налила себе стакан апельсинового сока и залпом его выпила. – Я вообще надеюсь, что вы отсюда никогда не уедете.

– В кофейнике есть кофе. Вы с Питером так добры к нам, мы никогда не сможем как следует отблагодарить вас.

– Вы не представляете, какое для нас наслаждение, что вы живете в нашем доме. У нас же никогда не было девочек. – Сара налила себе полную чашку кофе, села за стол и обратилась к Эмили. – Мои мальчики уже взрослые, во всяком случае, они так думают.

– Мы освободим вас от нашего присутствия, прежде чем они вернутся из лагеря, – уверила ее Джейн.

– Вы останетесь до тех пор, пока все не устроится. Конец дискуссии. – Сара сделала несколько глотков кофе и поправила один из гребней в волосах. – Так какие у нас на сегодня планы?

– Дайана ведет Эмили в кино.

– И в «Макдональдс», – с восторгом добавила Эмили.

Джейн слегка подскочила на стуле при упоминании этого имени, вспомнив свое превращение в Синди Макдональд.

– Салли Беддоуз придет примерно через час, а Дэниэл обещал, что, наверное, освободит сегодняшний вечер, – сказала она, стараясь успокоить расходившиеся нервы и понимая, что ее будущее зависит от того, как крепко она будет держать себя в руках при общении с людьми.

Сара торопливо допила остатки кофе.

– В таком случае мне надо переодеться. Не могу же я в таком виде принимать мужчину.

– А как же Питер? Ведь он тоже мужчина, – спросила Эмили.

– Питер – мой муж. Это не считается. К тому же его нет, он играет в гольф. Представьте себе, он пил чай раньше восьми часов утра. – Она покачала головой. – Ох уж эти мужчины и их игры.

Женщины обменялись печальными взглядами. Сара вышла из кухни.

Прошло две недели с тех пор, как Джейн вновь обрела свою жизнь и свою дочь. Майкл отказался покинуть дом в Ньютоне, и Сара с Питером радушно пригласили Джейн и Эмили пожить пока у них. Джейн уже поняла, что ей вряд ли когда-нибудь удастся вернуться в дом на Лесной улице. Да она и не смогла бы вернуться туда, представься ей даже такая возможность. Слишком тяжелые воспоминания преследовали бы ее там. Джейн громко рассмеялась.

– Что ты смеешься, мама? – спросила Эмили.

Джейн в раздумье взяла карты со стола.

– Самое смешное, что у меня естьвалет. – Она отдала карту дочери, которая, казалось, не обратила внимания на то, что Джейн рассмеялась до того,как заглянула в карты. Эмили сразу же присовокупила к полученному валету три других, бывших у нее на руках, и сложила их аккуратной стопкой рядом с несколькими такими же.

Стопки карт лежали на столе, похожие на аккуратные пачки стодолларовых банкнот. Джейн с трудом подавила нервную дрожь. Ее злила появившаяся у нее привычна соотносить все с недавними испытаниями. Неужели Биг-Мак навсегда останется в ее сознании их синонимом? Будут ли ей постоянно мерещиться пачки долларов, когда она играет в невиннейшие детские игры? Сможет ли она когда-нибудь смотреть на фотографию Синди Кроуфорд, не покрываясь испариной от ужаса?

– У тебя есть шестерки? – спросила в это время Эмили.

Джейн посмотрела в свои карты.

– Пойди, поймай рыбку, – решительно сказала она, почувствовав вдруг прилив бодрости и хорошего настроения.

С того момента, как к ней вернулась память, Джейн обследовалась у многих врачей. Ее тщательно наблюдали, постепенно выводя лекарства из организма. Дважды в неделю ей надо было показываться врачу. Медики в один голос утверждали, что она уверенно идет на поправку. Благодаря гастрономическим способностям Сары, Джейн набрала несколько фунтов, а ее кожа утратила пепельно-серый оттенок. У нее прекратилось слюнотечение, и восстановилась нормальная координация движений. Ей больше не приходилось изо всех сил бороться с сонливостью, хотя она пока еще быстро уставала и отправлялась спать в одно время с Эмили. Она постриглась, и короткие, едва достающие до шеи волосы гораздо больше гармонировали со строением ее лица, чем длинная прическа, которую предпочитал Майкл.

Джейн вся напрягалась, когда ей в голову приходили мысли о предпочтениях ее мужа. Как могла она не заметить, что он больше всего любил ее, когда она была похожа на девочку, когда она была по-детски беспомощна? Отсюда все эти ужасные подростковые, в пастельных тонах вещи и уродские ночные рубашки, имевшие для него большую сексуальную привлекательность, чем кружевные пояса и ажурные колготки, которые она покупала себе сама.

Раздался звонок в дверь.

Эмили спрыгнула со стула.

– Я пойду открою!

– Нет, я открою. – Джейн придержала дочку за руку. – Мне надо размяться.

Через сверкающую стеклом и хромом ультрасовременную кухню она прошла к входной двери, чувствуя, как у нее подкашиваются ноги. Каждый раз, когда раздавался телефонный звонок или звонили в дверь, она воображала, что это Майкл решил заявить, что он забирает свое единственное дитя. Хотя через своего адвоката Майкл согласился не претендовать на свидания с женой и дочерью до решения окружного прокурора о степени обоснованности обвинений, Джейн постоянно чувствовала его незримое присутствие. Она знала, что Майкл дьявольски умен и зол и поэтому не позволит ей долго наслаждаться спокойствием души. Его бездеятельность в последние две недели доказывала только, что он что-то замышляет. Видимо, он настолько был уверен в том, что никакие обвинения против него не будут доказаны и со временем он получит права опеки, что на какое-то время позволил себе роскошь немного расслабиться, притвориться терпеливым и готовым к сотрудничеству.

Сквозь глазок двери Джейн увидела рассыльного в униформе. Она медленно открыла дверь и окинула изучающим взглядом добродушную физиономию молодого человека. Она могла поручиться, что никогда прежде не видела этого лица.

– Посылка для Джейн Уиттекер, – сказал молодой человек, произнося звуки несколько в нос и протягивая Джейн квитанцию, – рядом с подписью напишите разборчиво свою фамилию, – проинструктировал он ее.

Джейн подчинилась, неохотно приняв из его рук маленькую коробочку.

– Спасибо, – поблагодарила она рассыльного и отступила в прихожую, обитую замшевыми обоями, держа посылку перед собой на вытянутых руках, словно опасаясь, что она вот-вот взорвется.

– Это Дайана? – послышался голос Сары, спустившейся в прихожую. Сара переоделась, на ней были бежевые брюки и белая футболка. Она наклонилась над плечом Джейн, прикоснувшись к ее щеке аккуратно расчесанными волосами.

– Что это?

Джейн пожала плечами, и обе женщины прошли в гостиную, выдержанную в белых и коралловых тонах.

– Ящик не тикает. – Джейн пыталась смехом замаскировать свои страхи.

– Ты думаешь, это от Майкла?

Джейн кивнула.

– От кого же еще?

– Хочешь, я ее вскрою?

Джейн колебалась.

– Нет, – сказала она наконец, – я не собираюсь впадать в панику по поводу какой-то посылочки. Я не позволю ему больше таким образом распоряжаться моей жизнью.

– Молодчина!

Джейн разорвала обертку.

Внутри оказался еще один аккуратно упакованный в серебряную фольгу ящичек, перевязанный роскошной голубой лентой. Под нее была засунута маленькая белая карточка с надписью: «Прости, я забыл поздравить тебя с днем рождения». Подписи не было. Брови Джейн непроизвольно выгнулись высокой дугой. Она сняла фольгу и обнаружила внутри маленькую коробочку.

– Ясно, что это не машина, – невозмутимо произнесла Сара.

Джейн извлекла из фольги маленькую коробочку, в каких обычно хранят драгоценности.

– Бог ты мой, – вырвалось у Джейн, когда она увидела внутри кольцо, сделанное из бриллиантов в форме маленьких сердечек.

– Кольцо вечной верности, – прошептала Сара, и Джейн содрогнулась от тайного смысла, заложенного в эти слова.

– Чего он хочет добиться теперь? – громко поинтересовалась Джейн, вспомнив то утро, когда Майкл потащил ее в ювелирный магазин на Ньюбери-стрит. Случай свел ее тогда с Энн Хэллорен-Джимблет. И этот случай решил ее судьбу, став исходным пунктом на ее пути к спасению.

Послал ли Майкл ей это кольцо для подтверждения своей власти над ней? Хочет ли он этим напомнить о своей силе и могуществе?

– Я готова! – В гостиную вбежала Эмили и остановилась в растерянности. – А где Дайана?

– Она еще не пришла, – ответила Сара, пока Джейн прятала кольцо в коробочку.

– А кто это приходил?

– Принесли какую-то посылку, но они ошиблись адресом. – Джейн положила коробочку в ящичек. Собранную посылку она поставила на кофейный столик.

В дверь снова позвонили.

Никто не двинулся с места.

– Мы не будем открывать дверь? – спросила Эмили.

Сара подошла к двери и посмотрела в глазок.

– Что вы думаете? Ждали одну, а пришли двое.

Она открыла дверь. На пороге стояли Дайана и Дэниэл.

– Мы пришли одновременно, – объявила, входя, Дайана. Она обняла Джейн. – Ты выглядишь просто потрясающе. У тебя удивительные волосы.

Дэниэл держался в тени и казался несколько скованным.

– Как ты себя чувствуешь, Джейн? – спросил он от двери.

– Хорошо, – честно ответила она.

Дайана посмотрела на Эмили.

– Мадам, вы готовы к нашему грандиозному мероприятию?

– Я все время готова.

– В самом деле?

– Да, с самого завтрака. Мы с мамочкой играли в карты, а Сара только что встала.

– Спасибо тебе, моя девочка, – рассмеялась Сара. – Я забыла, что в доме, где есть маленькие дети, не бывает тайн.

Наступило неловкое молчание.

– Ну ладно, поцелуй мамочку и пошли.

Эмили прижалась к матери и не хотела ее отпускать.

– С тобой ничего не случится? – спросила она.

– Со мной все будет в порядке.

– Не волнуйся, крошка, мы будем хорошо присматривать за твоей мамочкой.

– Ты будешь дома, когда я вернусь? – спросила Эмили.

– Я буду здесь все время.

– Пообещай мне, что ты никуда не уйдешь.

– Я обещаю.

– У меня есть хорошая идея. Почему бы тебе не пойти с нами? – предложила Эмили, схватив мать за руку и подпрыгивая от радости на одной ножке.

Джейн взглядом попросила у Дайаны помощи.

– Твоя мама пойдет с нами в следующий раз. Я хочу, чтобы мы с тобой провели этот день только вдвоем.

– Да и потом, вы же не хотите бросить меня одну с Дэниэлом. – Сара состроила уморительную гримасу. Дэниэл рассмеялся.

– Но он тоже может пойти с нами.

Джейн присела перед Эмили.

– Я так не думаю, солнышко. Должен прийти один человек, с которым мне надо переговорить по очень важному делу. Но ты иди, – продолжала она, несмотря на протестующие жесты Эмили, – ты так ждала этого дня. Кроме того, мы обнадежили Дайану.

– Но…

– Со мной все будет в порядке. Я никуда не собираюсь уходить. Я обещаю тебе, что буду здесь, когда ты вернешься. А теперь идите, а то опоздаете.

Эмили поцеловала Джейн в щеку и прижалась к ее плечу. Наконец она разжала объятия, взяла Дайану за руку, и они пошли к двери.

– Я доставлю ее назад в целости и сохранности, – пообещала Дайана подруге, ведя Эмили по лестнице.

– Хорошо вам провести время! – крикнула Джейн, глядя, как Эмили, усевшись на переднее сиденье машины Дайаны, застегивает ремень безопасности.

– Я заварю еще кофе, – предложила Сара, закрыв входную дверь и испустив глубокий вздох.

– Может, я что-нибудь сделаю? – спросила Джейн.

– Тебе надо занимать гостя. – В следующее мгновение Сара вышла из комнаты. Дэниэл и Джейн сидели в разных концах софы.

– Она всегда боится оставлять тебя одну? – спросил Дэниэл.

– Она теперь – моя маленькая тень, и это вполне объяснимо после всего, что произошло. Мы спим в одной комнате, и иногда мне приходится сидеть около нее до тех пор, пока она не заснет. Случается, что первой засыпаю я, – улыбнулась Джейн, – честно говоря, я не знаю, кто из нас кому больше нужен, я – Эмили или она мне.

– Она, конечно, задает массу вопросов?

– Вначале – да. Она хотела доподлинно знать, что случилось, почему я не приехала за ней, хотя обещала, как это можно забыть, кто ты такой и как все это выглядит.

– И что ты ей ответила?

– Я сказала ей правду, точнее, ровно столько правды, сколько она, по моему разумению, способна переварить и понять. Тем более что я сама не вполне уверена, что способна полностью осознать, что, собственно, со мной произошло. – Она помолчала. – Когда живешь с мужчиной так долго, как я жила с Майклом, то возникают некоторые само собой разумеющиеся допущения. И страшным ударом бывает понимание того, что подобные допущения не имеют никакой цены. Это выводит из душевного равновесия и заставляет во всем сомневаться. – Она посмотрела в темно-синие глаза Дэниэла. – Ты знаешь, что Майкл сказал Эмили?

Дэниэл отрицательно покачал головой.

– Он сказал, что из-за тех вещей, которые рассказала мне Эмили, мне сделалось плохо и меня пришлось доставить в госпиталь. Ты можешь себе представить, какое чувство вины он посеял в душе семилетнего ребенка. – Джейн усмехнулась. – Думаю, правда, что это не хуже всего того, что он натворил с ней. – Она вытерла непрошенную слезу. – Мы справимся и с этим. Мы обе ходим к психотерапевту, которого порекомендовал доктор Мелофф. Очень хорошая женщина. Думаю, что она нам поможет. – Джейн посмотрела в сторону кухни, решив, что Сара возится с кофе явно дольше, чем надо. – Расскажи о себе. Как ты живешь?

– Хорошо. Хотя, конечно, это не совсем так, – произнес он на одном дыхании. – Я испытываю чувство вины, думаю, что мне следовало поддерживать с тобой связь, мне ведь надо было понять после той встречи, что с тобой что-то неладно, мне не надо было звонить Кэрол после твоего последнего звонка, когда ты еще была в беспамятстве…

– А почемуты, собственно, должен был понять, что что-то не так? Ты что, психиатр? Откуда ты вообще мог что-нибудь знать и о чем-нибудь догадываться? А звонок Кэрол было очень естественным шагом…

– Я же мог все испортить. – Дэниэл вскочил на ноги и заходил по комнате, он подошел к окну и посмотрел на улицу. – Ведь это из-за моего звонка Кэрол освободила Паулу. Это же просто игра случая, что они не смогли связаться с Майклом и остановить тебя.

– Но ведь они не смогли этого сделать. Они не остановили меня. А уж теперь-то это им и подавно не удастся.

Дэниэл вернулся на середину комнаты, сел в кресло.

– Как обстоят дела сейчас?

– Трудно сказать, – призналась Джейн. – Окружной прокурор пока продолжает расследование. Они не могут найти Пэт Рутерфорд. Очевидно, она уехала в отпуск в Европу и не вернется до начала будущей недели. А мистер Сикорд, директор школы, занял сторону Майкла. Они долго беседовали с Майклом, когда он в тот злосчастный день приехал с перевязанной головой забирать Эмили. – Она пожала плечами. – Во всяком случае, это будет очень нелегко.

– Но ты, ты сама, уверенав успехе?

– У нас есть человек, который может поддержать наш иск собственным обвинением. – Джейн посмотрела на часы. – Ее зовут Салли Беддоуз, ее дочь лечилась у Майкла. Салли придет примерно через час.

– Кофе готов, – объявила Сара, внося в гостиную большой поднос с кофейником и чашками. Она поставила его на кофейный столик, едва не столкнув на пол маленький завернутый в серебряную фольгу ящичек.

– Ничего, ничего, я поймаю его, – воскликнул Дэниэл. Он пододвинул на край столика сверток и прочел прикрепленную к нему записку. – Признавайтесь, у кого сегодня день рождения?

– У Майкла довольно своеобразное чувство юмора, – сказала Сара, показывая Дэниэлу бриллиантовое кольцо.

– Ничего себе шутка. – Дэниэл закрыл коробочку с тем же брезгливым выражением лица, как у Джейн, когда она несколько раньше укладывала кольцо в тот же ящичек. – Этот человек, что, не понимает, что ты подала на развод?