Текст книги "Я — Господь Бог"

Автор книги: Джорджо Фалетти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)

– Да?

– Хочу сказать тебе, что я…

– Знаю. Не хочешь осложнений.

Вивьен не это собиралась сказать. Но слова Рассела и его отстраненный тон остановили ее на пороге того места, куда она могла войти только по приглашению.

– Меня это тоже устраивает.

Услышав это, она повернулась к нему, но увидела только копну волос. Рассел смотрел в другую сторону, в окно. Когда же обернулся к ней, то заговорил как ни в чем не бывало:

– Пробки на дорогах.

Вивьен отложила все свои возможные ответы, переключившись на самую актуальную тему:

– Сейчас увидишь, что работа в полиции дает некоторые преимущества.

Она взяла мигалку и поставила ее на крышу. «Вольво» отъехала от тротуара и врезалась в поток машин, которые пропускали ее, увидев мигающие огни и услышав истерический вой сирены.

Скорость, с которой они примчались в Мэдисон-Сквер-Парк, на восток, к Двадцать третьей улице, изумила Рассела.

– Одолжишь мне как-нибудь эту штуку.

Он снова стал прежним, как в начале их знакомства. Ироничным и сдержанным, вроде бы свойским и в то же время соблюдающим дистанцию. Вивьен решила с некоторой досадой на саму себя, что предыдущая ночь была ошибкой, которую больше не следует повторять.

– Когда эта история закончится, велю подарить тебе полицейскую машину.

Они сразу увидели то, что искали. Слева от них фасадом к парку возвышалось строящееся здание, не такое высокое, чтобы назвать его небоскребом, но с весьма внушительным числом этажей. Чем-то оно походило на термитник со всеми этими подъемными кранами и множеством рабочих в разноцветных касках на лесах.

Рассел осмотрелся:

– Опять тот же номер. Словно все должно происходить именно на этой улице.

– Что ты имеешь в виду?

Он махнул рукой куда-то в сторону.

– Мы на Двадцать третьей улице. Тело Спарроу было найдено тут же, только восточнее.

Вивьен хотела было возразить, что в ее работе подобные совпадения встречаются куда чаще, чем в кино. Прихоти судьбы и несерьезность людей – это же сама основа для расследований. Вивьен припарковала «вольво» у стройки и вышла из машины. Рабочий в желтой каске обернулся к ним:

– Эй, тут нельзя парковаться.

Вивьен подошла к нему и показала значок:

– Мне нужен мистер Ньюборн. Чак Ньюборн.

Рабочий указал на жестяной барак:

– Он в конторе.

Вивьен повела Рассела к белому бараку, лепившемуся к зданию. Дверь была открыта. Они поднялись по ступенькам и оказались в почти пустой комнате, где двое мужчин, склонившись к столу, рассматривали какую-то бумагу.

Один из них заметил вошедших и поднял голову:

– Чем могу помочь?

Вивьен подошла к столу:

– Мистер Чак Ньюборн?

– Да, это я.

Это оказался высокий тучный человек, чуть старше сорока лет, с редкими волосами и светлыми глазами, с руками, явно не чуждавшимися тяжелой работы, в рабочей спецовке со светоотражателем, надетой поверх джинсовой куртки. Детектив представилась и показала значок:

– Вивьен Лайт, Тринадцатый округ. Это Рассел Уэйд. Можно поговорить с вами?

На лице человека отразилась некоторая растерянность, а потом даже тревога:

– Да, конечно.

Вивьен сочла необходимым подчеркнуть характер разговора:

– Без посторонних.

Чак Ньюборн обратился к стоящему рядом человеку, тощему типу с недовольной физиономией:

– Том, сходи-ка проверь, как там заливают цемент.

Понимая, что он здесь лишний, человек по имени Том взял каску и вышел не попрощавшись. Ясно, что они с Расселом для него просто помеха в работе. Ньютон сложил бумагу и остался по другую сторону стола.

Вивьен сразу же перешла к главному вопросу, который привел ее на стройку:

– Давно работаете в «Ньюборн Бразерс»?

– С молодости. Мои отец и дядя создали эту фирму, и я работаю здесь с восемнадцати лет. Мой двоюродный брат после окончания колледжа пришел сюда управляющим. Теперь старики ушли на покой, остались мы с ним, продолжаем дело.

– Вы уже работали тут, когда строился дом майора Мисника на Лонг-Айленде?

В сознании Чака Ньюборна, должно быть, прозвучал некий сигнал тревоги. Ему не потребовалось особых усилий, чтобы припомнить то, о чем спрашивала детектив:

– Да. Скверная история. Спустя год…

– …дом взлетел на воздух.

Ньюборн выставил вперед руки:

– Проводилось расследование. Нас допрашивала полиция, но претензий к нам не было.

– Знаю, мистер Ньюборн. И ни в чем вас не обвиняю. Мне только хотелось расспросить вас кое о чем.

Она дала Ньюборну некоторое время, чтобы успокоиться. Потом доброжелательным тоном продолжила свой допрос:

– Не помните ли, работал у вас на той стройке некий Митч Спарроу?

– Имя знакомое, но не могу припомнить, как он выглядел.

Вивьен показала ему снимки, которые дала Кармен Монтеса. Ответ отразился на лице Ньюборна раньше, чем он успел что-то произнести.

– А, так это он. Конечно. Славный был парень. С ума сходил по мотоциклу. Но и хороший рабочий.

– Вы уверены?

Он пожал плечами.

– В то время «Ньюборн Бразерс» была совсем другой. Мы занимались главным образом перестройкой и возведением небольших зданий. Рабочих насчитывалось немного. Это было героическое для нас время, и воспоминания о некоторых событиях надолго остались в памяти.

Ньюборн даже не намекнул на то, что упомянутый рабочий в свое время пропал. Вивьен подумала, возможно, он и не слышал об этом, и повременила с вопросом.

– Не знаете, был ли у Спарроу какой-нибудь друг, с кем он встречался в это время чаще, чем с другими?

– Нет, он был спокойным парнем. По окончании работы возвращался домой к жене и сыну. Ни о чем больше не говорил.

– Не происходило ли чего-нибудь странного на стройке? Не припомните ли какие-нибудь особые случаи или людей, которые обращали бы на себя внимание?

– Нет, пожалуй, ничего такого.

Он слегка улыбнулся:

– Разве что Призрак Стройки.

– То есть?

– Работал у нас один человек, у которого все лицо, голова и руки были покрыты шрамами. Настоящее чудовище. Все считали, что это следы от ожога.

Услышав эти слова, Рассел и Вивьен до боли отчетливо вспомнили другие. Слова в бредовом письме одного безумца другому.

Тротил и напалм, с которыми, на мою беду, пришлось слишком хорошо познакомиться…

Ньюборн опустил голову и посмотрел на свои руки, наверное, стесняясь того, что собирался сказать.

– Мы с братом прозвали его Призраком Стройки, по аналогии с Призраком Оперы.

– Имя помните?

– Нет, начисто забыл.

– Нет ли у вас копии платежных документов по зарплате?

– Прошло двадцать лет. Мы не обязаны хранить их так долго.

Вивьен заговорила самым доверительным тоном, каким только могла:

– Мистер Ньюборн, я не агент налоговой полиции. Я тут по причине исключительной важности. Любая деталь, даже самая незначительная, может быть существенна для нас.

Чак Ньюборн уступил и признался в прежних грехах своей фирмы.

– В ту пору, чтобы свести концы с концами, мы нанимали рабочих и без оформления. Теперь это уже невозможно, потому что у нас много крупных заказов, да и вообще нынче недопустимы подобные уловки. Но тогда нам приходилось идти на них, чтобы выжить. С этими людьми расплачивались без всякого оформления документов.

– Помните ли еще что-нибудь об этом человеке?

– Как-то отец рассказал за ужином, что, когда он пришел устраиваться на работу, запросил плату, которая показалась вполне подходящей, кроме того показал себя весьма толковым строителем. Пока они стояли и разговаривали, он тут же на глазок прикинул, сколько железа и цемента нужно для фундамента.

– А потом больше не работал у вас?

– Нет. Ушел сразу после окончания строительства дома Мисника.

Вивьен помолчала, снова давая собеседнику успокоиться, поскольку он, похоже, нервничал все сильнее.

– А что скажете о взрыве?

– Однажды ночью дом рухнул, погибли майор и вся его семья. Вернее было бы сказать, не рухнул, а сломался – просто аккуратно сложился, почти ничего не повредив вокруг.

Вивьен посмотрела на Рассела. Оба подумали об одном и том же. Этот человек с тем же дьявольским мастерством, с каким прикинул объем железа и цемента, подсчитал и количество взрывчатки. И нашел способ взорвать ее.

– Вы говорили тогда с полицией?

Осознание вины тенью легло на лицо Чака Ньюборна:

– Боюсь, что нет.

Причина была очевидна. Он только что изложил ее. Говорить об этом означало бы отдать себя в руки налоговой полиции с неизбежными последствиями. Вивьен почувствовала как ее охватил, словно порыв горячего ветра, гнев.

– И вам не пришло в голову, что в подобных обстоятельствах поведение этого человека по меньшей мере подозрительно?

Ньюборн опустил голову, не находя никакого приемлемого объяснения невольному укрывательству, в котором его только что уличили.

Вивьен вздохнула. Как и в случае с Кармен Монтесой, достала из бумажника визитку, написала на обороте номер своего мобильника и протянула Ньюборну:

– Пока все. Вот мои телефоны. Если вспомните что-нибудь, позвоните. В любое время.

Он взял визитку и некоторое время разглядывал, словно опасаясь увидеть вместо нее ордер на арест.

– Конечно, не беспокойтесь.

– До свиданья, мистер Ньюборн.

Попрощался он так тихо, что они едва расслышали.

Вивьен и Рассел направились к выходу. Оба не сомневались, что человек со следами ожогов на лице, которого в шутку прозвали Призраком Стройки, – это именно тот, кого они ищут.

Они направились к машине, оставив одного из владельцев «Ньюборн Бразерс» наедине с ощущением какой-то тяжелой вины, даже если он и не понимал, какой именно. Объяснение было бы очень простым, если бы только нашлось. Возможно, не столь же просто было бы принять его.

Если бы фирма «Ньюборн Бразерс» в свое время не экономила на расходах, этого человека взяли бы, и годы спустя, возможно, удалось бы спасти десятки жизней.

Глава 26

Рассел и Вивьен вышли на улицу. Небо снова стало голубым, и город скрыл удар, полученный ночью, пробками на дорогах и видимостью обычного дня. Мэдисон-Сквер-Парк выглядел как обычно в хороший весенний день. Грелись на солнышке пенсионеры, искали, где бы поднять ножку, собаки, гуляли мамы с детишками, слишком маленькими, чтобы ходить в школу, прогуливались подростки, слишком ленивые, чтобы сидеть на уроках.

В центре парка неподвижно стоял человек, загримированный под Статую Свободы, ожидая, что кто-нибудь бросит монету в жестянку возле него в благодарность за пару движений.

Вивьен смотрела на эту знакомую картину, и ей вдруг показалось, что, если кто-нибудь из этих людей в парке неожиданно обернется к ней, она увидит лицо, изуродованное шрамами.

Она остановила Рассела, уже подходившего к машине:

– Ты не проголодался?

– Да нет, пожалуй.

– Нам следовало бы перекусить. Сейчас можем себе это позволить, пока ждем от Белью результатов. Потом может не быть времени. По опыту могу заверить, что урчащий желудок не помогает сосредоточиться.

На углу, на другой стороне улицы, стоял серый киоск, в котором продавали хот-доги и гамбургеры. Простой, но достаточно нарядный, он неплохо вписывался в окружение. Вивьен указала на очередь возле него.

– Гиды говорят, что здесь лучшие в Нью-Йорке гамбургеры. В обеденное время очередь тянется до Юнион-парка.

– Хорошо. Согласен на гамбургер.

Они перешли дорогу и встали в очередь. Наконец Вивьен произнесла вслух то, что волновало обоих:

– Что думаешь о рассказе Ньюборна? Я имею в виду человека со шрамами.

Рассел чуть помедлил, прежде чем ответить:

– По-моему, это и есть наш человек.

– Я тоже так думаю.

Тем самым они скрепили взятую на себя ответственность. Отныне им следовало двигаться по этому следу, используя все свои силы. Окажись этот след неверным, у них на совести навсегда осталось бы – справедливо или нет – чувство вины за смерть многих людей. Точное число находилось в их руках и в руках безумца, втянутого в войну, которую он получил в наследство от другого человека, годами страдавшего таким же безумием.

Во имя Отца…

Вивьен почти не заметила, как оказалась возле окошка, где принимали заказы. Заплатила за два чизбургера, две бутылочки воды и получила взамен небольшой электронный прибор – он просигналит, что заказ готов и можно получить его.

Они отошли от киоска и опустились на скамью. Рассел выглядел очень мрачным.

– Обещаю, это в последний раз.

– В последний раз – что?

– Платишь за меня.

Вивьен посмотрела на него. Он действительно выглядел искренне огорченным. Она понимала, что создавшееся положение его унижает. И в каком-то смысле это оказалось поразительно. От того человека, каким Рассел Уэйд был еще несколько дней назад, похоже, не осталось и следа – внезапно, словно что-то нехорошее рассеялось под действием волшебного заклинания.

К сожалению, не стало и того человека, с которым она разделила ночь, когда казалось, будто время остановилось, и когда взрыв начал его новый отсчет.

Она сказала себе, что глупо оплакивать то, чего на самом деле никогда и не было. Посмотрела на предмет, который держала в руках, размером не больше какого-нибудь старого пульта управления телевизором.

– Вот, он должен быть вроде этого.

– О чем это ты?

– О приборе, который взрывает бомбу. Возможно, подобная штука испускает сигналы, принимаемые детонаторами.

Пока они смотрели на это простейшее устройство из пластика и плексигласа, которое в другой ситуации могло превратиться в смертельное оружие, оно неожиданно зазвенело, заставив их вздрогнуть. Это был сигнал, что пора получить заказ.

Рассел поднялся и забрал прибор у нее из рук:

– Я возьму. Хоть это позволь мне сделать.

Вскоре он вернулся с чизбургерами, они распаковали их и принялись молча есть. Еда была та же, но атмосфера совершенно другая – не то что вчера, когда они обедали на Кони-Айленде, одни на берегу океана. Тогда Рассел рассказал о себе, и Вивьен не сомневалась, что поняла его.

А теперь она обнаружила: поняла лишь то, что хотела понять.

Побеждает тот волк, которого больше кормишь…

Мысли эти прервал звонок мобильника, вернувший ее на скамейку в парке. Посмотрев на номер на дисплее и не узнав его, Вивьен ответила на вызов:

– Детектив Лайт.

И услышала незнакомый голос:

– Здравствуйте, мисс Лайт. Говорит доктор Савине, один из врачей, которые наблюдают вашу сестру.

При этих словах Вивьен тотчас представила себе клинику «Марипоза» в Кресскилле, Грету и ее бессмысленный взгляд, обращенный в никуда, белые халаты врачей, внушающие уверенность и тревогу одновременно.

– Слушаю вас, доктор.

– К сожалению, у меня для вас не очень хорошие новости.

Вивьен молча, невольно сжав кулак, ждала, что он скажет еще. Уверенность исчезла, осталась только тревога.

– Состояние вашей сестры неожиданно ухудшилось. Мы не очень представляем, что последует дальше, и поэтому не могу сказать вам ничего определенного. Но такой поворот дела не обещает ничего хорошего. Я говорю откровенно, как вы и просили меня с самого начала.

Вивьен опустила голову и не стала утирать слезы, покатившиеся по щекам.

– Конечно, доктор, благодарю вас. К сожалению, никак не могу приехать сию минуту.

– Понимаю. Буду держать вас в курсе, мисс Лайт. Мне очень жаль.

– Знаю. Спасибо еще раз.

Выключив телефон, она резко поднялась и, отвернувшись от Рассела, утерла рукой глаза. Первое, что ей захотелось сделать, – бросить все и всех, сесть в машину и помчаться к сестре, чтобы побыть с нею еще какое-то отпущенное им время. Но она не могла – и впервые в жизни прокляла свою работу, свой долг, державший ее, словно в клетке, свой значок. Прокляла того безумного человека, из-за которого все дальше и дальше откладывалась встреча с любимой сестрой.

– Пойдем.

Рассел понял, что она получила какое-то плохое известие, сильно взволновавшее ее. Любой на его месте понял бы. Повинуясь резкому приказу, он поднялся, выбросил в урну остатки еды и упаковку и, ничего не спрашивая, последовал за ней к машине.

Вивьен была ему благодарна.

В окружное управление они вернулись так же стремительно – мигалка и сирена, открывавшие им дорогу в плотном потоке транспорта, облегчали путь, хотя стоила такая привилегия порой очень дорого.

Пока ехали, не обменялись ни словом. Всю дорогу Вивьен вела машину так, будто от скорости, с какой она примчится в управление, зависит судьба мира. Лицо сестры временами заслоняло встречные и обгоняемые машины.

Отстегивая ремень безопасности, Вивьен спрашивала себя, жива ли еще сестра. Подняв голову, увидела Рассела и вдруг сообразила, что за всю дорогу даже не вспомнила о его существовании.

– Извини. Сегодня у меня плохой день.

– Ничего. Скажи, могу ли я как-нибудь помочь?

Ну конечно же, можешь как-то помочь. Мог бы обнять меня, чтобы я почувствовала себя обыкновенной девушкой, которая плачет на чьем-то плече и…

Она прогнала эту мысль, ответив ему:

– Спасибо. Сейчас пройдет.

Они вошли в здание и быстро поднялись в кабинет капитана.

Теперь присутствие Рассела все уже воспринимали как свершившийся факт, хотя и не все одобряли его. Не вдаваясь в подробности, капитан объяснил подчиненным, что этот человек в курсе событий и работает с Вивьен над расследованием, которое требует его постоянного участия.

Она понимала, что коллеги не дураки и рано или поздно кто-нибудь что-нибудь да пронюхает. А сей-час достаточно и того, что притворяются, будто ничего не знают, пока все не разрешится.

Увидев Вивьен и Рассела, капитан оторвался от бумаг, которые подписывал:

– Так что?

– Похоже, есть след.

Белью тотчас закрыл папку, лежавшую перед ним. Рассел и Вивьен сели за стол. Детектив вкратце рассказала о мистере Ньюборне и Призраке Стройки – человеке с обезображенным лицом – и о его весьма подозрительном желании поработать на строительстве дома майора Мисника. Объяснила, как идеально сложился дом и как умело там была размещена взрывчатка, чтобы так получилось.

Капитан откинулся на спинку стула:

– Если вспомнить письмо и характер обоих взрывов, похоже, это он.

– Мы тоже так думаем.

– Теперь остается только убедиться, что он работал на этих стройках, и узнать имя. Каким образом и сколько на это потребуется времени, не знаю. Единственное, что можем сделать пока, – получить сведения о майоре. Можно было бы еще провести расследование в армии. Что же касается нас, то недавно звонили Боумен и Салинас из «Пайкс Пик». Они получили материал, который нам нужен. Думаю, скоро будут здесь. От остальных, кого я разослал во все концы, пока нет новостей.

На столе зазвонил телефон. По мигающему огоньку Вивьен поняла, что звонят из вестибюля. Капитан взял трубку.

– В чем дело?

Выслушав ответ, он взорвался гневом:

– Черт подери, я же велел им немедленно подняться ко мне, а они вздумали соблюдать этикет и требовать, чтобы о них доложили! Пусть поднимутся, и побыстрее.

Он едва ли не швырнул трубку на место. Огонек погас.

– Идиоты.

Вивьен удивилась такому срыву. Обычно в трудной ситуации Белью всегда проявлял сдержанность, даже бесстрастность. Каждому в управлении хотя бы однажды приходилось слышать спокойный холодный тон, каким он отчитывал человека, отчего головомойка производила большее впечатление, чем если бы он кричал и выходил из себя. Подобная раздражительность не в его характере. Но Вивьен тут же напомнила самой себе, что в нынешней ситуации, когда столько погибших, а в перспективе новые жертвы, все труднее будет определять, чтов чьемхарактере.

В коридоре раздались торопливые шаги, за матовым стеклом двери возникли два силуэта, и Белью, не дожидаясь, пока постучат, громко и не без иронии произнес:

– Входите.

Агенты Боумен и Салинас вошли с вытянутыми физиономиями, неся огромные тяжелые коробки. Конечно, их коллега внизу передал им слова капитана.

– Ставьте сюда.

Вивьен заглянула в коробки и пришла в отчаяние, увидев сотни распечатанных таблиц. Если архивы других фирм тоже выглядят так, то для их сравнения потребуется немыслимая работа. Она покосилась на Рассела и поняла, что он думает о том же.

Капитан, осмотрев содержимое коробок, выразил общее мнение:

– Черт возьми, да это же «Британская энциклопедия».

Агент Боумен попытался реабилитировать себя и коллегу в глазах начальника, положив на стол еще и тоненький пластиковый квадратик.

– Мы подумали, что кроме этих коробок могут понадобиться и электронные файлы. И я скопировал все данные на диск.

– Отличная работа, ребята. Можете идти.

Получив таким образом отпущение, полицейские с некоторым облегчением удалились.

Вивьен заметила, что они заинтригованы делом, к которому их привлекли, не сообщив, с какой целью. Остальным сотрудникам тоже было любопытно, что происходит, из-за некоторых обстоятельств, отличавших это расследование от обычного: присутствие Рассела, необычайное волнение капитана, молчание Вивьен, вообще какая-то таинственная атмосфера. Одно только понимали все – расследование напрямую касается двух взрывов, произошедших за три дня. Но и в этом, несмотря на их благие намерения, заключалась известная доля опасности, а потому жизненно важно было действовать быстро.

Рассел опередил Вивьен на какую-то долю секунды, высказав свои соображения.

– Чтобы действовать быстро, для такой работы понадобится уйма людей.

Если капитан на мгновение и расстроился, подумав о том же, то быстро взял себя в руки. Он дал единственный возможный ответ на это замечание, и голос его прозвучал уверенно и спокойно:

– Знаю. И все же мы во что бы то ни стало должны успеть. Сейчас, пока не получим остальную информацию, ничего делать не можем. А потом организуем работу, даже если для этого придется задействовать всех полицейских Нью-Йорка.

Вивьен вынула из коробки пачку распечаток и положила себе на колени. На чередующихся белоголубых строках следовали в алфавитном порядке сотни имен. Она начала просматривать их, чтобы снять неприятное ощущение беспомощного ожидания, к которому принуждала сложившаяся ситуация.

Бесконечный ряд одинаковых букв почти гипнотически действовал на глаза.

А

Айчисон, Хэнк

Амелиано, Родриго

Андерсон, Уильям

Андретти, Поль

И все остальные до следующей буквы:

Б

Барт, Элмор

Бассетт, Джеймс

Белленор, Элвис

Беннет, Роджер

Потом Вивьен взяла наугад другую папку.

К

Кастро, Николас

Кантер, Андреас

Корбет, Нельсон

Кортезе, Джереми

Кроу…

И тут внимание Вивьен внезапно сосредоточилось на последнем имени, которое вдруг увеличилось до гигантских размеров. И сразу же вспомнилась счастливая улыбка Джереми Кортезе после того, как она нахамила бедной Элизабет Брокенс.

Вивьен вскочила и в ответ на удивленные взгляды Рассела и Белью бросила только два слова:

– Сейчас вернусь.

Кинулась к дверям и понеслась вниз, на каждой ступеньке рискуя свернуть шею. Ее охватило сильнейшее возбуждение от внезапного выброса адреналина. После стольких «может быть» и стольких «если», после бесконечных «не помню» наконец-то повезло.

Она спустилась в вестибюль, моля бога, чтобы эта надежда, родившаяся по чистой и благословенной случайности, не обманула ее.

Выбежала на улицу и огляделась. Машина с двумя полицейскими разворачивалась, собираясь выехать с соседней парковки. Вивьен помахала им и бросилась навстречу. Подбегая, заметила, как исчезло отражение неба вместе со стеклом, которое опустил водитель.

– Подбросьте на Третью авеню, на углу с Двадцать третей.

– Садись.

Вивьен открыла заднюю дверцу и села на место, обычно предназначенное для арестованных, – впрочем, она слишком спешила, чтобы обратить внимание на эту забавную деталь.

– Включите сирену.

Не спрашивая объяснений, коллега, сидевший за рулем, включил мигалку и так рванул с места, что завизжали шины.

Эта поездка за три квартала показалась ей нескончаемо долгой, так не терпелось поскорее добраться до места. Увидев оранжевое ограждение стройплощадки, она вспомнила, как обнаружили здесь труп Митча Спаррроу – факт, который мог превратиться в еще одну строку архивного документа, но который запустил всю эту сумасшедшую историю. И мог оказаться решающим для ее завершения. Казалось, что безумие – и случая, и людей – превратилось в красную нить, ведущую туда, где можно связать воедино события и действующих лиц.

Машина еще не остановилась, а Вивьен уже открыла дверцу и поспешно выскочила.

– Спасибо, ребята. Удачи.

Она не услышала ни ответа, ни шума отъезжающей машины. Она уже стояла рядом с рабочим, только что вышедшим из проема в заборе. Он растерялся, увидев, как она торопится, и услышав короткий вопрос:

– Где найти мистера Кортезе?

Рабочий показал куда-то за спину:

– Он шел следом за мной.

И тут же появился Джереми Кортезе в той самой куртке, что и в день их знакомства. Когда Вивьен бросилась ему навстречу, он сразу узнал ее. Трудно забыть человека, с которым связано обнаружение трупа.

– Здравствуйте, мисс Лайт.

– Мистер Кортезе, мне нужно кое о чем спросить вас.

Слегка растерявшись, но понимая, что другого выхода нет, начальник стройки согласился на ее просьбу:

– Слушаю вас.

Вивьен отвела Кортезе в сторону, чтобы не оставаться на проходе, где рабочие могли помешать им, и начала издалека, как можно отчетливее произнося каждое слово, как будто они говорили на разных языках:

– Мне нужно, чтобы вы как следует напрягли свою память. Знаю, что прошло много лет, но важно услышать ваш ответ. Очень важно.

Кортезе кивком подтвердил, что понял, и молча ожидал продолжения. Вивьен подумала, что он похож в эту минуту на участника игры «Кто хочет стать миллионером», настолько сосредоточен.

– Мне известно, что вы работали в фирме, которая строила здание в Нижнем Ист-Сайде, то самое, где произошел взрыв в минувшую субботу.

Тень опасения и тревоги мелькнула во взгляде начальника стройки. Эта небольшая преамбула означала, что полиция интересуется лично им. Плечи у него поникли, в голосе послышалось беспокойство:

– Мисс Лайт, прежде чем ответить, могу ли я сам задать вопрос? Мне нужен адвокат?

Вивьен постаралась успокоить его и развеять опасения.

– Нет, мистер Кортезе, вам не требуется адвокат. Я прекрасно понимаю, что вы тут ни при чем. Мне нужно только выяснить пару вещей.

– Да, слушаю вас.

Вопрос, который задала Вивьен, словно зафиксировал на его лице выражение растерянности:

– Среди людей, работавших с вами на строительстве того здания, не помните ли человека, у которого лицо и голова были обезображены шрамами?

Ответ последовал незамедлительно:

– Помню.

Сердце Вивьен заколотилось.

– Уверены?

После первого тревожного вопроса Кортезе, похоже, пришел в себя и смог продолжать разговор. Казалось он спешил отчитаться, чтобы поскорее забыть об этой неприятной беседе.

– Он работал не в моей бригаде, но помню, что встречал иногда человека со шрамами. Должен сказать, на такое лицо невольно обращаешь внимание.

Сердце Вивьен забилось еще сильнее.

– Помните, как его звали?

– Нет. Я даже ни разу не разговаривал с ним.

Огорчение Вивьен тут же сменила родившаяся идея.

– Да благословит вас господь, мистер Кортезе. Тысячу раз благословит. Вы даже не представляете, какую услугу оказали мне. Идите работайте и ни о чем не беспокойтесь.

Пожав ему руку, Вивьен тут же удалилась, а Кортезе остался посреди дороги, бледный от волнения, но облегченно вздохнувший.

Вивьен набрала на мобильнике номер капитана и заговорила, не дожидаясь ответа:

– Алан, это я, Вивьен.

– Что случилось? Куда ты пропала?

– Можешь отозвать своих людей. Больше не нужно искать имя.

Она подождала немного, чтобы Белью осознал ее слова.

– Разошли как можно больше людей во все больницы Нью-Йорка. Пусть проверят все онкологические отделения и выяснят, не умер ли там за последние полтора года человек со шрамами на лице и голове.

Теперь, когда рак довершил свою работу и я уже по другую сторону…

Белью, как, впрочем, и Вивьен с Расселом, уже наизусть знал письмо. Волнение подчиненной тотчас передалось ему.

– Ну ты и молодец! Немедленно отправляю людей. Ждем тебя.

Вивьен выключила телефон, сунула его в карман и торопливым шагом, смешавшись с толпой, направилась в управление.

Она заплатила бы какие угодно деньги, лишь бы стать обыкновенной женщиной среди обыкновенных людей. Сейчас же ей приходилось, глядя на каждого встречного, с тревогой задаваться вопросом, из тех ли он, кого она потеряет, или из тех, кого спасет. Ее хрупкая надежда непосредственно касалась и всех вокруг.

Возможно, человек, разбросавший после себя бомбы, словно камушки в известной сказке, умирая, как все люди, все же оставил также имя и адрес.