Текст книги "Я — Господь Бог"

Автор книги: Джорджо Фалетти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)

Глава 22

Кармен Монтеса любила цифры.

Любила всегда, с самого детства. В начальной школе слыла лучшей ученицей. Работа с цифрами давала ей ощущение порядка, спокойствия. Ей нравилось вписывать их своим детским, но четким почерком в клеточки тетрадной страницы – у каждой свой графический рисунок, свое количественное значение, – нравилось выстраивать их в ряд или колонкой. И, в отличие от подруг, она находила это занятие очень интересным. Ее детская фантазия даже окрашивала цифры в разные цвета. Четверка была желтой, а пятерка синей, тройка – зеленой, а девятка коричневой. Ноль выглядел белоснежным, чистейшим.

И сейчас тоже, сидя в старом кожаном кресле, она держала на коленях сборник судоку. К сожалению, от ее детских фантазий осталось немногое. Цифры превратились в черные знаки на белой бумаге какого-нибудь журнала, и ничего больше. Со временем исчезли краски, и она обнаружила, что ноль в применении к людям совсем некрасивого цвета.

Она предпочла бы, чтобы жизнь ее сложилась по-другому, хотела учиться, окончить колледж, выбрать специальность, связанную с цифрами, чтобы потом работать с ними. Обстоятельства распорядились иначе.

Она вспомнила, как в одном фильме герой говорил, будто в Нью-Йорке очень трудно жить, если ты мексиканец и нищий. Услышав такие слова, не могла не согласиться с ними. По сравнению с другими девушками в похожей ситуации у нее оказалось одно преимущество – красота. Она весьма помогла ей.

Кармен никогда не шла на компромиссы, хоть и научилась со временем терпеть неприятные приставания и прикосновения. Только однажды, чтобы наверняка поступить в школу медсестер, она сделала минет директору. Когда познакомилась со студентками колледжа и увидела, как много среди них хорошеньких девушек, поняла, что они тоже сдавали подобный вступительный экзамен.

А потом появился Митч…

Она отодвинула журнал, когда заметила, что слеза капнула на только что написанную цифру, размыла чернила, и теперь ее окружал синеватый ореол, очень похожий на ноль.

Это невозможно, прошло столько лет, а я все еще плачу…

Она обозвала себя дурой и отложила журнал на столик. Но плакать не перестала, не прогнала воспоминания. Это все, что осталось у нее от тех счастливых дней. Когда она познакомилась с Митчем, все в ее жизни круто изменилось, во всех смыслах.

До и после.

С ним она узнала страсть, поняла, что такое любовь и на что она способна. Он сделал ей самый великолепный подарок на свете, он заставил ее почувствовать, что значит быть и любимой, и желанной, и женой, и матерью. И все это он отнял у нее потом, когда исчез однажды, оставив с маленьким сыном на руках.

Мать Кармен ненавидела его. Когда стало ясно, что Митч не вернется, она хоть и не высказывалась прямо на этот счет, но на лице ее так и было написано: «Я же тебе говорила». Кармен сносила намеки, потому что нуждалась в ее помощи. Она оставляла ей ребенка, уходя на работу, но так и не согласилась вернуться к родителям. Вечера проводила в своей, ихквартире, вместе с Ником, точной копией отца, читая разные истории, глядя мультики и листая автомобильные журналы.

Потом познакомилась с Элиасом, тоже мексиканцем, как и она. Хороший парень, работал поваром в ресторане в Ист-Виллидже. Сначала они просто встречались как друзья. Элиас знал ее историю, относился к ней ласково и почтительно, за версту видно было, что влюблен. Никогда ни о чем не просил, даже пальцем не пытался дотронуться.

Ей хорошо было с ним, они о многом говорили, он нравился Нику. Кармен не любила его, но когда он предложил ей жить вместе, после долгих колебаний согласилась. Они взяли кредит и купили домик в знакомом квартале Квинса, и Элиас настоял на том, чтобы записать его на ее имя.

Кармен улыбнулась сквозь слезы при воспоминании об этом ласковом человеке.

Бедный Элиас. Первый раз они занимались любовью в своем доме. Он был и робок, и нежен, и неопытен, и ей пришлось взять его за руку, как ребенка, и помочь разобраться в своих чувствах. Месяц спустя она поняла, что беременна, и ровно через девять месяцев после этой их первой ночи родилась Элисон.

Кармен обрела семью. Сын, дочь и друг, любивший ее, усаживались вместе с нею за стол. Но напротив нее сидел не тот, кого она по-прежнему хотела бы видеть на этом месте, и счастье было не то – роскошное, – какое ей дарил Митч.

Сейчас она испытывала душевный покой, тот самый, с достижением которого уже начинается старость.

К сожалению, судьба пожелала, чтобы мужчины не удерживались рядом с ней.

Элиас тоже ушел. Острая форма лейкемии очень быстро унесла его из жизни. Кармен помнила горестное выражение на лице доктора Миры Коллинз, терапевта больницы, где она работала. Мира отвела ее в сторону и объяснила результаты первых анализов. Рассказала все в простых и вежливых выражениях, которые уже тогда прозвучали как соболезнование.

И она опять осталась одна. Решила, что отныне так будет жить всегда. Одна с детьми. Втроем, и больше никого. Ник вырос ласковым и очаровательным, а Элисон – с очень своеобразным характером. А потом Ник признался ей однажды, что он гомосексуалист. Кармен догадывалась, но ждала, когда он сам заговорит об этом. С ее точки зрения, этого ничего не меняло. Ник был и оставался ее сыном. Она считала себя достаточно умной женщиной и слишком любящей матерью, чтобы половая ориентация повлияла на ее уважение к нему как к личности. Они долго говорили об унижениях, которые он сносил, и волнениях, какие пережил, прежде чем занял свое место в сообществе ребят, взявших мачизм за жизненное правило. Потом он объявил ей, что переедет со своим другом в Вест-Виллидж.

Кармен поднялась, прошла в кухню и, оторвав кусок бумажного полотенца, утерла глаза. Теперь, когда она думала обо всем этом, точнее припомнила слова из того фильма: нелегко жить в Нью-Йорке, если ты мексиканец, нищий и гей.

Открыла холодильник и налила себе яблочного сока.

Хватит плакать, решила она.

Слез она пролила за свою жизнь достаточно. Даже если поначалу Нику пришлось нелегко, то теперь он работал продавцом в бутике в Сохо, был влюблен и счастлив.

У нее тоже была хорошая работа, не возникало особых проблем с деньгами, и уже много лет она поддерживала ни к чему не обязывающую связь со своим начальником, доктором Бронсоном. Можно было считать такую жизнь приемлемой.

Конечно, Элисон из маленькой живой девочки превратилась за это время в трудного подростка. То и дело без предупреждения не ночевала дома. Кармен знала, что она проводит время со своим парнем, когда его родителей нет дома. И все же предпочла бы, чтобы ее предупреждали. Она не сомневалась, что, когда минует неизбежный конфликт поколений, их отношения постепенно улучшатся.

С годами Кармен научилась разбираться в людях, но, как и все, так и не сумела до конца понять саму себя и тех, с кем ее связывала душевная близость. Иногда догадывалась, что ее соображения по поводу Элисон – не более чем дым, который она пускает сама себе в глаза.

Она хотела вернуться к своему креслу, к цифрам в математическом кроссворде, когда в дверь позвонили. «Кто бы это мог быть?» – подумала Кармен. Немногочисленные подруги редко навещали ее, не условившись заранее по телефону. К тому же в это время дня все они на работе. Она прошла ко входу.

За стеклом, затянутым занавеской, виднелись два силуэта.

Открыв дверь, она увидела перед собой волевую, энергичную девушку из тех, которые всегда слишком заняты, чтобы помнить, что еще и хороши собой. Рядом с нею стоял мужчина лет тридцати пяти, высокий, темноволосый, с внимательным взглядом черных глаз, давно не бритый и тем не менее весьма располагающий к себе. Кармен подумала, что, будь она помоложе, эта девушка, такая привлекательная, вполне могла бы стать ее соперницей, а за мужчиной, таким впечатляющим, можно было бы и поохотиться.

Все это, конечно, была игра памяти и воображения, игра в опознавание без последствий, какую она вела всякий раз при виде новых людей, не важно, молодых или старых. Но теперь она больше не хотела затевать никаких игр, потому что жизнь научила ее, чем они чаще всего заканчиваются. В общем, если разобраться, речь снова шла о порядке цифр.

– Миссис Кармен Монтеса?

– Да.

Девушка показала блестящий значок из пластика и металла.

– Меня зовут Вивьен Лайт, я детектив из Тринадцатого округа на Манхэттене.

И дала время посмотреть на свою фотографию, потом указала на мужчину, стоявшего рядом:

– Это Рассел Уэйд, мой коллега.

Кармен охватила тревога. Сердце сильно застучало, как всегда при волнении.

– В чем дело? Вы по поводу Элисон? Что-то случилось с моей дочерью?

– Нет, мэм, не волнуйтесь. Мне нужно только немного поговорить с вами.

Кармен облегченно вздохнула и успокоилась. Она слишком легко возбуждалась, но ничего не могла с этим поделать. На работе ее спокойствие и самообладание, столь необходимые в операционной, вызывали восхищение, но как только она превращалась в обычную женщину и мать, вновь становилась легко уязвимой.

Она расслабилась.

– Слушаю вас.

Девушка с улыбкой кивнула в сторону комнаты:

– Боюсь, это будет не совсем короткий разговор. Позволите?

Кармен посторонилась с недовольным выражением на лице:

– Извините. На радостях я забыла о манерах. Конечно, входите.

И впустила их в дом. Когда гости проходили мимо, Кармен подумала, что у мужчины хороший одеколон, но тут же поправилась: от него исходил хороший запах. А девушка пахла ванилью и кожей.

Закрывая за ними дверь, Кармен представила, что бы они подумали о ней, прочитав ее мысли.

Она опередила их и провела в гостиную.

– Надеюсь, мы не побеспокоили вас?

Кармен удивилась, что сотрудник полиции извиняется. Обычно они довольно бесцеремонны. Особенно гринго, как эти двое, когда разговаривают с латиноамериканцами. И тут поняла, что они явились к ней, конечно же, не для того, чтобы принести хорошие известия.

Они прошли в гостиную, и Кармен вежливо ответила:

– Никакого беспокойства. Сегодня у меня выходной. Я отдыхала.

– Где вы работаете?

Собираясь ответить, Кармен удивилась, что, когда девушка задала этот вопрос, на лице мужчины мелькнула улыбка.

– Я медсестра. Сначала работала в Бельвю, на Манхэттене, довольно долго. Сейчас ассистирую в операционной доктору Бронсону, пластическому хирургу.

Она указала на диван:

– Садитесь, пожалуйста. Хотите что-нибудь? Кофе?

Она опустилась в кресло только после того, как сели гости.

– Нет, спасибо, мэм. Не нужно.

Девушка улыбнулась ей. Кармен поняла, что перед нею человек, который при желании может расположить к себе. Возможно, потому поняла, что и сама умела это делать. А мужчина вроде бы чувствовал себя не совсем в своей тарелке. Не похож на полицейского. Не напускал на себя деловой и торопливый вид, с каким обычно расхаживают представители закона.

Кармен заметила, что Вивьен осматривается. Окинула взглядом мебель, обои, кухню, видневшуюся из двери справа, столовую по другую сторону коридора. Быстрый, но цепкий взгляд. Кармен не сомневалась, что она запомнила все до мелочей.

– У вас очень красиво.

Кармен улыбнулась:

– Вы очень любезны. Это дом женщины, которая живет на свою зарплату. Мне нравится.

Больше ничего не добавила и, посмотрев на девушку, стала ждать, что будет дальше. Та поняла, что традиционный обмен любезностями завершен и пора переходить к сути визита.

– Миссис Монтеса, восемнадцать лет назад вы заявили об исчезновении вашего мужа Митча Спарроу.

Это был не вопрос, а утверждение. Кармен страшно растерялась. Прежде всего потому, что только несколько минут назад думала о Митче. И уж никак не ожидала, что спустя годы эта история может интересовать еще кого-то, кроме нее.

– Да, это так.

– Можете рассказать, как это случилось?

– А нечего рассказывать. Однажды ушел из дома и не вернулся. Я ждала очень долго, а потом поздно ночью сообщила в полицию.

– И что выяснилось в результате расследования?

– Он работал в тот день, как всегда. Ушел со стройки, но домой не вернулся. Мой муж был строительным рабочим.

Кармен, впрочем, пояснение показалось излишним, поскольку им уже известно это обстоятельство из жизни Митча.

– Что за человек был ваш муж?

– Особенный человек. Когда я познакомилась с ним, в голове у него был только мотоцикл. И девушки. Но при встрече оказалось, что это любовь с первого взгляда.

– Никаких размолвок, никаких разногласий, которые позволили бы думать…

Кармен прервала ее:

– О другой женщине, вы имеете в виду?

Она поняла, к чему клонит девушка. Глядя на нее, Кармен подумала, что вопрос этот она задала без всякой необходимости, только потому, что полагалось спросить об этом. Словно уже знала ответ.

И все-таки она сочла нужным пояснить, какие на самом деле у нее были отношения с мужем, раз уж эти двое официально явились сюда раскапывать их историю:

– Нет, поверьте. Мы очень любили друг друга, и он обожал своего сына. Я женщина и всегда пойму, на стороне ли мысли мужчины. Желание – первое, что проходит. Митч думал только обо мне, днем и особенно ночью. И я тоже только о нем. Думаю, я все объяснила.

Кармен говорила это женщине и знала: та поймет, что она имеет в виду. И действительно, детектив, похоже, осталась довольна ее словами и сменила тему:

– Можете подтвердить, что у вашего мужа имелась татуировка на правом плече?

– Да, пиратский флаг. Знаете, такой череп и скрещенные кости. И какие-то слова, но сейчас уже не помню их.

– «Единственный флаг», может быть?

– Да-да, именно так. Это символ его сумасшедших друзей, фанатиков мотоцикла. Сначала мы жили на Кони-Айленде, и Митч…

– Да, мэм, мы знаем о «Череполомах».

Девушка прервала ее, вежливо, но твердо.

Кармен вспомнила, как заявила в Семидесятый округ об исчезновении мужа, и удивилась, что же такое могло случиться, что понадобилось беспокоить окружное управление полиции на Манхэттене.

Детектив продолжала своим профессиональным тоном – решительным и спокойным одновременно:

– Вам известно, что у вашего мужа были переломы?

– Да. Он упал с мотоцикла. Плечо и большая берцовая кость, если не ошибаюсь. Вот тогда мы и познакомились. Его привезли в больницу, где я работала. Когда он уезжал, заставил меня написать на гипсе номер телефона. Мы часто перезванивались, и когда Митч вернулся снять арматуру, как он выражался, то попросил, чтобы я вышла к нему.

– И последнее, мэм. Где работал ваш муж перед тем, как исчез?

Кармен с трудом припомнила то, что давно пряталось в самых дальних уголках памяти:

– Фирма, где он работал, перестраивала какое-то здание на Манхэттене, около Третьей авеню, мне кажется.

Вивьен помолчала, не сразу находя нужные слова. Кармен подумала, что некоторые разговоры похожи на математические операции. Как ни меняй порядок слов, результат остается тот же. И в самом деле, Вивьен вскоре подтвердила эту мысль:

– Миссис Монтеса, боюсь, вынуждена сообщить вам печальное известие. В проеме между стенами здания как раз на углу Двадцать третьей улицы и Третьей авеню мы нашли тело, и с учетом сказанного вами у нас есть основания полагать, что речь идет о вашем муже.

Кармен почувствовала, как что-то накатило на нее и тотчас отхлынуло, словно длинная злая волна, качнув лодку, тут же ушла далеко в море. Вопреки намерению больше не плакать теперь, когда ее предположения подтвердились, слезы вновь потекли по щекам. Она опустила голову и закрыла лицо руками. Спустя минуту вновь взглянула на Вивьен, и поняла, что это действительно ее последние слезы.

– Извините.

Она поднялась и сходила в кухню за бумажными платками. Опускаясь в кресло, спросила первое, что пришло в голову:

– Вы догадываетесь, кто…

Детектив покачала головой.

– Нет, мэм, мы для того и пришли к вам, чтобы понять это. Конечно, идентификация спустя столько лет крайне трудна. Окончательный ответ даст только анализ ДНК.

– У меня есть его хвостик.

– Простите?

Кармен поднялась:

– Я сейчас.

Она прошла к двери под лестницей, там в чулане хранилось то, что ей нужно. Она берегла все, что имело какое-то отношение к ее единственному мужу.

К ее единственному мужчине.

И действительно, там лежал чемодан с пустяковыми, но огромной ценности вещами. Она щелкнула замком и подняла крышку. Искомое находилось сверху, завернутое в легкую ткань. Кармен достала сверток, развернула, с грустью посмотрела на эту странную реликвию, взяла также старый снимок примерно того времени, когда Митч исчез. Отнесла все это в гостиную и показала сидевшим на диване гостям. В темной деревянной рамочке на зеленой ткани под стеклом лежала светлая коса.

Кармен улыбнулась воспоминаниям.

И объяснила простыми словами, заново переживая давний эпизод:

– Когда Митч начал работать, он обрезал волосы, которые завязывал конским хвостом. Но прежде я заплела их в косу, и мы оставили ее на память. Можете взять. Из волос можно получить ДНК.

И протянула девушке фотографию:

– Это мой муж. Один из последних его снимков.

Кармен заметила некоторое удовлетворение на лице девушки. А мужчина все это время молчал и только пристально смотрел своими черными глазами, которые, казалось, пронизывали насквозь.

Кармен решила, что вожжи тут явно в руках у девушки, она правит их отношениями друг с другом и с миром.

Вивьен взяла снимок и положила на диван рядом с собой.

– Еще минуту, если не возражаете.

Достала из внутреннего кармана какой-то предмет и протянула Кармен:

– Эта вещь принадлежала вашему мужу?

Кармен взяла в руки бумажник и внимательно осмотрела:

– Нет, не думаю. Это не в его стиле. У него все вещи были только марки «Харлей».

– Вы когда-нибудь видели этого человека?

Кармен взглянула на снимок темноволосого парня, протягивавшего к объективу большого черного кота:

– Нет, никогда.

Пока детектив прятала фотографии в карман, Кармен отметила, что это заявление разочаровало ее, но не удивило.

– Может, вам известно что-нибудь странное, что произошло с вашим мужем на работе? Может, он говорил о чем-то, пусть даже совсем незначительном?

Она дала ей время подумать. Потом сочла нужным подчеркнуть одну мысль:

– Мэм, не могу по понятным причинам ничего сказать вам, но знайте, что дело это чрезвычайной важности.

Слова ее прозвучали печально, и она сумела передать ощущение тревоги, которое, несомненно, испытывала сама. Кармен немного подумала, а потом с сожалением развела руками:

– Нет. Хотя прошлое у Митча довольно бурное, мы жили с ним очень спокойно. Иногда он встречался со старыми друзьями, я имею в виду «Череполомов», но если не считать, что возвращался порой чересчур переполненный пивом, то в основном это был человек, который много работал и всегда во всем любил порядок. Дома он говорил только о своей работе. И все время играл с Ником.

Вивьен хотела ответить, но тут в замочной скважине послышался звук поворачивающегося ключа, и входная дверь открылась. Разговор стих из-за стука каблучков, который всем показался выразительнее слов. Кармен увидела, как дочь появилась в коридоре и заглянула в гостиную.

Коротко стриженные волосы уложены гелем, вульгарно накрашенные глаза, фиолетовая помада и черные полуперчатки. Джинсы выглядели на два размера больше, чем нужно, а короткая майка не доходила до пупка с пирсингом.

Девушка, похоже, не удивилась, обнаружив у матери незнакомых людей. Надменно взглянула сначала на них, потом на мать:

– Могла бы и не звать сюда копов, ты ведь знала, что я вернусь.

– Это не…

Девушка отвела взгляд, кладя ключи в сумку. Казалось, все это ее больше раздражает, чем удивляет.

– Да у них же на лице написано, что полицейские. Я что, по-твоему, вчера родилась?

И снова уставилась на мать:

– Так или иначе, плохая девочка вернулась домой, и твои ищейки могут возвращаться откуда пришли. И скажи им, что без ордера на обыск в этом доме они не поднимут даже салфетку.

Кармен увидела, как потемнели глаза Вивьен. Должно быть, ей уже приходилось сталкиваться с чем-то подобным.

С подчеркнутым спокойствием она обратилась к Элисон:

– Мы пришли не из-за тебя. Мы принесли твоей матери известие.

Но Элисон уже отвернулась, давая понять, что разговор больше не интересует ее, и ушла.

– Так какого черта вам нужно от меня?

Эту фразу она бросила, уже поднимаясь по лестнице в свою комнату, где громко хлопнула дверью.

Кармен не знала, что и сказать. Первой заговорила Вивьен. Сцена, при которой она только что присутствовала, позволила ей доверительно обратиться к Кармен на «ты».

– Кармен, могу я сказать пару слов твоей дочери?

Кармен растерялась:

– Да, думаю, да.

Вивьен сочла необходимым уточнить:

– Боюсь, что слова окажутся, как бы это сказать, довольно резкими.

– Понимаю. Но ей, пожалуй, не повредит.

Вивьен поднялась, и Кармен слегка улыбнулась ей, едва заметно, как сообщница:

– Первая комната направо, наверху.

Вивьен ушла, намереваясь высказать девочке все, что считала нужным в данный момент. Тот, кто представился как Рассел, наблюдал за происходящим с некоторой иронией. До сих пор он молчал, а когда заговорил, то произнес именно то, что и ждала от него Кармен:

– Вивьен – очень решительный человек.

– Вижу.

– И очень точный, когда хочет.

Кармен охотно согласилась:

– Уверена в этом.

Они помолчали. Вскоре Вивьен вернулась и спокойно прошла к дивану.

– Ну вот, все в порядке. Щеки у нее еще пару часов будут пылать, но, я думаю, она поняла теперь, что к чему.

Она достала из бумажника визитку, взяла ручку, лежавшую на столике, и, написав что-то на обороте, протянула Кармен.

– Этой мой номер телефона, а на обороте мобильный. Если вспомнишь что-нибудь по поводу мужа или возникнут другие проблемы, с дочерью, звони.

Вивьен взяла рамочку с косой и поднялась, а вслед за нею сразу же встал и Рассел в знак того, что визит окончен. Кармен проводила их к двери и тронула девушку за руку:

– Вивьен…

– Да?

– Спасибо. Я давно должна была сделать это сама, но все равно спасибо.

Вивьен улыбнулась. Глаза блеснули, и она просто пожала плечами:

– Не за что! Пока, Кармен.

Она подождала, пока они спустились, закрыла дверь и, вернувшись в гостиную, продолжала обдумывать свою историю.

Митч, черт возьми, хоть и много времени прошло, думаю, я все же смогла объяснить им, как любила тебя…

Кармен знала, что труднее всего придется вечером, когда она погасит свет и останется одна со своими призраками. Пока же решила включить телевизор и пригласить мир составить ей компанию.

Она опустилась в кресло и направила пульт на экран. В новостях рассказывали о взрыве на Десятой улице на Манхэттене. При виде чудовищных разрушений Кармен вдруг кое-что вспомнила. Вскочила и бросилась к дверям. Рассел и Вивьен еще стояли на другой стороне улицы у машины, что-то обсуждая.

Она помахала им, привлекая внимание:

– Вивьен!

Девушка и ее коллега обернулись. Увидев, что она зовет, вернулись к ней.

– Что случилось, Кармен?

– Я вспомнила одну вещь… Прошло столько времени, и память, конечно…

Вивьен, похоже, разволновалась и перебила ее с нескрываемым нетерпением:

– И что же?

Кармен смутилась. Впервые в жизни она сообщала полиции сведения для расследования и боялась ударить в грязь лицом или сказать что-то такое, отчего покажется глупой.

– Так вот, не знаю, важно ли это, только я вспомнила, что очень давно фирма, в которой работал Митч, «Ньюборн Бразерс», перестроила один дом на северном побережье Лонг-Айленда. Дом одного бывшего военного, помнится мне. Майор или полковник, что-то в этом духе.

– И что же? – снова поторопила ее Вивьен.

Кармен еще немного помолчала в нерешительности, а потом разом выложила все, что хотела сказать:

– Через год после окончания работ дом взорвался.

В неверных сумерках она увидела, словно при свете дня, как побледнело лицо девушки.