Текст книги "Я — Господь Бог"

Автор книги: Джорджо Фалетти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц)

Глава 23

Рассел и Вивьен смотрели из машины, как Кармен Монтеса медленно закрыла дверь – одинокая, поникшая фигурка, которая напрасно старалась выставить из дома что-то такое, что непременно вернется через окно. Ночью и со страшным оскалом.

Секунду спустя Вивьен уже держала в руках телефон и звонила капитану. Она знала, что застанет его в кабинете, где он ждет ее звонка. Сидя рядом с ней, Рассел насчитал три гудка, прежде чем тот ответил.

– Белью.

Вивьен обошлась без преамбул:

– Алан, события разворачиваются.

Вопрос, которым он перебил ее, клином врезался в неожиданное сообщение Вивьен:

– Уэйд рядом с тобой?

– Да.

– Можешь включить громкую связь?

– Конечно.

– Очень хорошо. То, что я скажу, предназначено вам обоим.

Вивьен растерялась – уж очень необычное предложение. С другой стороны, всяэта история весьма необычна. Прямо сумасшедшая какая-то история. Наверное, капитан решил подключить Рассела к их разговору, помня о данном обещании, подумала она. Или, быть может, хочет сказать что-то, прямо касающееся его. Вивьен нажала кнопку, и ее голос зазвучал на весь салон машины:

– Слышишь меня?

Белью ответил из динамика громко и отчетливо:

– Расскажи сначала о своих новостях.

Вивьен кратко ввела капитана в курс дела.

– Я почти уверена, что этот тип в стене и есть Митч Спарроу, о котором я говорила тебе. Для полной идентификации, для анализа ДНК, у меня есть одна вещь. Надо бы сделать это немедленно.

– Привези эту вещь и считай, что уже сделано. Еще что?

Рассел пришел в восторг от четкого, телеграфного стиля общения полицейских. Они говорили на одном языке, который выучили благодаря непростому опыту.

Вивьен взволнованно продолжала:

– Много лет назад Спарроу работал в небольшой строительной фирме «Ньюборн Бразерс». Мне только что сообщила об этом его жена. Они ремонтировали старый дом на северном побережье Лонг-Айленда. И вот что главное: дом, похоже, принадлежал какому-то бывшему военному и через год после окончания работ взорвался. Эксперты считают, что это скорее диверсия, чем несчастный случай. Что скажешь?

– Скажу, что это отличный след, по которому нужно идти.

Вивьен продолжала, не сомневаясь, что ее начальник делает пометки:

– Нужно бы выйти на этих «Ньюборн Бразерс» и на фирму, которая строила здание в Нижнем Ист-Сайде, и посмотреть картотеку персонала, если она еще существует. Нет ли среди рабочих человека, который работал и там и тут. И узнать имена руководителей фирм.

– Немедленно даю задание.

Капитан заговорил другим тоном. Все, что сообщила ему Вивьен, уже зафиксировано и пошло в работу. Теперь его черед рассказывать о последних новостях.

– Я тем временем тоже не сидел без дела. Мне пришлось поговорить с Уиллардом, начальником Департамента нью-йоркской полиции. Но я сделал это в частном порядке. Исключительно в частном порядке, не знаю, поняла ли ты меня.

– Отлично поняла.

– Я показал ему письмо и объяснил в общих чертах проблему. Он подскочил в кресле. Но, как и следовало ожидать, отстранился и взял время на раздумья. Он сказал, что след этот ему кажется слабым и неубедительным, но в наших условиях мы ничем не должны пренебрегать. Он хочет показать письмо криминалисту или психиатру, но из тех, кто не связан с полицией и ФБР. Короче, с человеком, у которого отшибло память и отрезали язык, чтобы было понятно. Рассматривает с этой целью несколько кандидатур. Мы договорились, что пока будем действовать осторожно, информацию держать только при себе, как условились. Это очень деликатная ситуация, очень шаткая. Погибли люди. А других подстерегает опасность. Что касается нас, то могут полететь очень многие головы – или, напротив, на них же возложат венки. В том числе, между прочим, речь и о наших с тобой головах, Вивьен.

Расселу показалось, будто девушка ожидала этих слов. Она никак не отреагировала на них – ни словами, ни мимикой.

– Все поняла.

– Уэйд, слышите меня?

Рассел невольно придвинулся туда, где, как ему казалось, находился микрофон:

– Да, капитан.

– Я не сказал начальнику о нашем соглашении. Если случится хоть малейшая утечка информации, прежде чем завершится эта история, ваша жизнь станет страшнее любого из ваших кошмаров. Я ясно выражаюсь?

– Предельно ясно, капитан.

Это означало, что отныне их жизни сплетены неразрывно, независимо от результата. Либо шея ощутит острое лезвие, либо голова – тяжесть короны.

Вивьен ответила своему начальнику спокойно и сдержанно. Рассел восхитился ее самообладанием, каким вряд ли мог похвастаться сам.

– Хорошо. С этим разобрались. Еще новости?

Капитан снова заговорил тоном профессионального полицейского, который анализирует ход расследования. Лирическое отступление закончилось. Работа продолжалась.

– Хорошая новость, что при необходимости в нашем распоряжении вся полиция Нью-Йорка. И возможность вытащить из постели любого чиновника в любое время суток – начальника Департамента нью-йоркской полиции в первую очередь.

Послышался шелест бумаги.

– Тут у меня результаты первых анализов. Эксперты считают, что разобрались с детонатором. Речь идет о простейшем и в то же время очень хитроумном устройстве. Ряд радиосигналов на разных частотах, которые исходят в определенной последовательности. В городе, где существуют радиоволны, это предотвращает взрыв от случайного сигнала.

Рассела с самого начала этой сумасшедшей истории терзало одно сомнение. Он снова вступил в разговор:

– Взорванное здание построено несколько лет тому назад. Как же детонатор мог сработать спустя столько времени?

Этот вопрос задавал себе, видимо, и капитан, потому что тяжело вздохнул, прежде чем ответить. При всем своем опыте он не уставал дивиться гениальности безумцев.

– Никаких батареек. Сукин сын подключил детонатор к электросети здания. Возможно, за эти годы что-то где-то испортилось и не работает, но кто знает, где еще в этом доме он оставил свое дерьмо.

Раздался какой-то странный звук, и Рассел подумал, что связь оборвалась. Но в машине снова раздался голос Белью:

– Отлично работаете, ребята. Должен сказать вам об этом. Отлично работаете.

Вивьен прервала его, потому что все необходимое они уже сообщили друг другу:

– Ну, не пропадай, пока. Звони, как только получишь новую информацию.

– Незамедлительно.

Вивьен выключила связь, и некоторое время они сидели молча, прислушиваясь к уличному шуму. Рассел смотрел на дорогу и на огни, освещавшие вечерний город. День пролетел незаметно, время опережало их, и ночь подкралась как-то неожиданно.

Первым заговорил Рассел. Доверие, которое оказал ему Белью, позволив участвовать в качестве свидетеля при расследовании, заслуживало ответного жеста.

– Хочешь оригинал?

Занятая своими мыслями, Вивьен не сразу поняла, о чем он.

– Какой оригинал?

– Ты была права, когда упрекнула меня в том, что я принес ксерокопию письма, полученного от Зигги. Подлинник я положил в конверт и отправил на свой домашний адрес. Это он научил меня такому приему. Думаю, конверт лежит сейчас в моем почтовом ящике.

– Где ты живешь?

Рассел порадовался, что Вивьен не стала развивать тему.

– Двадцать девятая улица, между Парк-авеню и Мэдисон.

Ни слова не говоря, Вивьен проехала по Квинс-бульвару и направилась к мосту Квинсборо, потом на Манхэттен на уровне Шестидесятой улицы, свернула налево на Парк-авеню и двинулась на юг, влившись в общий транспортный поток.

– Приехали.

Голос Вивьен донесся до него откуда-то издалека, и Рассел понял, что успел задремать. Машина стояла на Двадцать девятой улице, на углу. Оставалось только перейти на другую сторону, и он окажется у своего дома.

Вивьен взглянула на него, пока он протирал глаза:

– Устал?

– Похоже.

– Выспишься, когда эта история закончится.

Не признавшись, что у него совсем другие планы, Рассел воспользовался зеленым светом и перешел дорогу. Толкнул стеклянную дверь и очутился в вестибюле.

Здесь, как и во всех домах в этом престижном районе Нью-Йорка, имелась круглосуточная диспетчерская служба. Рассел подошел к стойке и удивился, увидев кроме консьержа еще и Зефа, коменданта здания. Славный человек, албанец, трудившийся не покладая рук, пока не достиг своего теперешнего положения. С ним у Рассела издавна сложились хорошие дружеские отношения. Он был уверен, что Зеф не просто свидетель его сомнительных затей, но и единственный, кто втайне восхищается им.

– Добрый вечер, мистер Уэйд.

Кроме предрасположенности к беспутной жизни Рассел отличался еще и рассеянностью, поэтому, потеряв несколько комплектов ключей, теперь оставлял их у дежурного, и тот обычно сразу же протягивал ему связку. Сейчас Рассел не увидел этого привычного жеста и понял – что-то не так. С некоторым сомнением он обернулся к своему приятелю:

– Привет, Зеф. Теперь ты потерял мои ключи?

– Боюсь, у нас проблема, мистер Уэйд.

Слова эти и особенно выражение лица Зефа окончательно встревожили Рассела.

– В чем дело?

Зеф смутился, но тем не менее посмотрел ему прямо в глаза:

– Сегодня приходили представитель «Филмор инкорпорейтед» и адвокат с письмом от управляющего фирмы в мой адрес. И с письмом для вас.

– И что там?

– Ваше письмо я не вскрывал по очевидным причинам. Можете получить его со всей остальной почтой.

– А другое?

– В письме, адресованном мне, говорится, что квартира в этом здании, принадлежащая обществу, с настоящего момента больше не находится в вашем распоряжении. Поэтому я не могу дать вам ключи.

– А мои вещи?

Зеф пожал плечами, как бы говоря: не стреляйте в меня, я только пианист. Рассел рассмеялся. Все это смахивало на какую-нибудь голливудскую комедию, однако же происходило в действительности.

– Человек, которому поручено заняться этой проблемой, поднялся в квартиру и сложил ваши личные вещи в два чемодана. Они вон там, в кладовой.

Зеф и в самом деле выглядел очень огорченным, и Рассел, зная его отношение к себе, не сомневался в его искренности. Тем временем консьерж сходил за почтой и положил ее на мраморную стойку. Рассел увидел желтый конверт, надписанный его собственным почерком, и другой – со штемпелем «Филмор инкорпорейтед» вместо марок. Открыв его и развернув лист, сразу узнал почерк своего отца.

Рассел, любая, даже самая прочная веревка, если натянуть ее до предела, рвется. Моя порвалась уже давно. Только доброта твоей матери удерживала концы этой веревки вместе, пока она давала тебе без моего ведома деньги и квартиру, где ты жил до сегодняшнего дня. После твоего последнего подвига, думаю, ее силы тоже исчерпаны. Она оказалась перед выбором: сохранить отношения либо с человеком, который женился на ней несколько десятилетий назад и за все это время дал ей тысячу доказательств своей любви, либо с неисправимым сыном, который только и делал, что ставил свою семью в весьма затруднительное положение.

Выбор, как ни мучителен, определился сам собой. Говоря языком, который ты способен понять, с этого момента, сын мой, занимайся своими дерьмовыми проблемами сам.

Дженсон Уэйд

P. S. Если бы у тебя хватило ума поменять фамилию, которую носишь, мы были бы весьма признательны тебе за такой жест.

Рассел использовал не менее изысканную лексику, делая вывод:

– Итак, мой сволочной папаша выгоняет меня из дома.

Зеф изобразил подобающее случаю выражение лица и смущенно улыбнулся:

– Ну, я употребил бы другое выражение, однако суть верна.

Рассел помолчал. Как бы там ни было, он не мог осуждать отца за такое решение. Более того, удивился, что оно принято только сейчас, спустя столько времени, сколько он и сам не стал бы терпеть.

– Ладно, Зеф, переживу.

Он взял конверты и сунул их во внутренний карман пиджака.

– Можно оставить тут чемоданы на какое-то время?

– Сколько угодно, мистер Уэйд.

– Очень хорошо. Заеду за ними и буду заглядывать иногда за почтой.

– Вы же знаете, я всегда очень рад видеть вас.

– Значит, договорились. До свиданья, друг мой.

Рассел уже подошел к выходу, когда Зеф окликнул его:

– Да, вот еще что, мистер Уэйд.

Рассел обернулся и увидел, что Зеф вышел из-за стойки и направляется к нему. Остановившись спиной к консьержу, он заговорил тихо и доверительно:

– Думаю, вы сейчас в положении, как бы это сказать, несколько… качающемся…

Рассела всегда забавляли необычные выражения этого человека. Сейчас он тоже остался верен себе.

– Ну, не совсем так, хотя в общем, пожалуй…

– Ладно, мистер Уэйд, я позволю себе…

Зеф протянул руку, как бы намереваясь попрощаться, и когда Рассел пожал ее, ощутил в своей ладони несколько банкнот.

– Зеф, не надо…

Комендант прервал его понимающим жестом:

– Тут всего пятьсот долларов, мистер Уэйд. Они понадобятся вам сейчас. Отдадите когда сможете.

Рассел опустил деньги в карман. Он правильно расценил этот поступок: Зеф предложил их от души и чрезвычайно тактично. В такой трудный момент единственную реальную помощь он получил от постороннего человека.

Он тронул коменданта за плечо:

– Ты прекрасный человек, друг мой. Обещаю вернуть. С процентами.

– Не сомневаюсь, мистер Уэйд.

Рассел прочел в глазах Зефа искренность и доверие, каких ему самому определенно недоставало. Он отвернулся, желая скрыть волнение, и вышел на улицу. Остановился, обдумывая случившееся, сунул руку в карман, чтобы, нащупав деньги, убедиться: ему не приснилось, доброта действительно еще существует на свете.

Краем глаза он заметил какое-то движение за спиной. В то же мгновение ему резко заломили руку. Он обернулся и увидел рядом высокого, крепкого сложения темнокожего человека в черном.

На другой стороне улицы большая темная машина включила фары, тронулась с места и через минуту оказалась рядом с ними. Задняя дверца отворилась, как только машина остановилась. Рассел невольно осмотрелся, пытаясь понять, что происходит.

– Садись в машину. И без глупостей. Лучше будет для тебя же, поверь мне.

Рассел увидел ноги человека, развалившегося на заднем сиденье. Вздохнув, он сел в машину, а второй тип, который так вежливо пригласил его, опустился на сиденье напротив.

Рассел поздоровался тоном египтянина, приветствующего все десять казней:

– Привет, Ламар.

Насмешливая улыбка появилась на губах толстяка, который встретил его в машине. Элегантный костюм не делал его фигуру изящнее, темные очки не скрывали грубых черт лица.

– Привет, фотограф. Вижу, ты не совсем в форме. Проблемы?

Машина тронулась, и Рассел, обернувшись, бросил взгляд в заднее окно. Если Вивьен и видела происходящее, то не успела вмешаться. Возможно, поехала следом. Однако он не заметил, чтобы какая-то машина отъехала с другой стороны Парк-авеню.

Он повернулся к Ламару:

– Проблема в том, что ты по-прежнему пользуешься паршивым дезодорантом. Рядом с тобой кто угодно задохнется.

– Отличная шутка. Заслуживает аплодисментов.

Не переставая улыбаться, Ламар сделал знак человеку, сидевшему напротив, и тот с размаху ударил Рассела по щеке.

Рассел ощутил, как в нее вонзились тысячи острых иголок. Перед левым глазом заплясало желтое пятно. Ламар небрежно опустил руку ему на плечо:

– Как видишь, мои ребята по-своему оценивают юмор. У тебя есть еще шуточки вроде этой?

Смирившись, Рассел откинулся на спинку. Между тем машина свернула на Мэдисон, и теперь они направлялись к окраине города. За рулем сидел тип с бритой головой, и Рассел прикинул, что он такого же сложения, как и тот, что уделил ему свое сомнительное внимание.

– Что тебе нужно, Ламар?

– Я же сказал. Деньги. Обычно я не участвую в их изъятии, но для тебя хочу сделать исключение. Не каждый день приходится иметь дело с такой знаменитостью, как ты. Кроме того, ты мне до чертиков надоел.

Он кивнул своему громиле.

– Это же одно удовольствие – сидеть в первом ряду и смотреть, как ты ведешь переговоры с Джимбо.

– Бесполезно. Сейчас у меня все равно нет твоих пятидесяти тысяч долларов.

Ламар покачал своей крупной головой. Потный двойной подбородок слегка колыхался, поблескивая в отраженном уличном свете.

– Ошибаешься. В математике ты явно не силен. Как и в покере, впрочем. Уже шестьдесят тысяч, забыл?

Рассел хотел было ответить, но сдержался. Предпочел избежать еще одной встречи с рукой Джимбо. Первой ему вполне хватило.

– Куда едем?

– Увидишь. В спокойное место, где можно поговорить.

В машине повисло молчание. Ламар, видимо, не собирался давать других объяснений, да Расселу они и не требовались. Он прекрасно понимал, что произойдет, когда они приедут.

Вскоре, пробравшись сквозь яркие вечерние огни и поток машин, они приехали в хорошо знакомый Расселу Гарлем. Тут находились два-три заведения, куда он заглядывал, когда хотел послушать отличный джаз, и еще пара мест, менее афишируемых, которые посещал, когда возникали неприятности и хотелось поиграть в кости.

Машина остановилась на плохо освещенной улице перед дверью, затянутой металлической шторой. Джимбо открыл висячий замок и поднял штору. Фары осветили пустой просторный склад в виде буквы L с длинным рядом цементных опор по центру.

Прошуршав шинами, машина въехала и завернула за угол, штора за ней опустилась, под потолком зажглись тусклые ржавые лампы.

Джимбо открыл дверцу со стороны Рассела:

– Выходи.

Вытащил его своей железной хваткой и обвел вокруг машины, так что Рассел имел удовольствие увидеть, с каким трудом вылезает из нее Ламар, и вовремя прикусил язык, воздержавшись от замечания, которое обеспечило бы ему еще одну овацию от Джимбо.

Слева Рассел увидел стол и стул, напротив еще один – деревянный, с плетеным сиденьем. Несмотря на убогость обстановки, он нашел, что помещение вполне отвечает классике жанра. Наверное, Ламар весьма тосковал по нему.

Джимбо подтолкнул Рассела к столу и приказал:

– Выкладывай все из карманов. Все. Не вынуждай помогать тебе.

Рассел со вздохом положил на стол все, что нашлось в карманах: бумажник с документами, письма, пятьсот долларов, которые ему только что дал Зеф, и пачку жевательной резинки с корицей.

Толстяк дотащился до стула за столом, оправил на себе пиджак, снял шляпу и тяжело опустился, опершись о столешницу толстыми руками, на которых засверкали кольца. Рассел решил, что он очень похож на статуэтку Джаббы Хатта из «Звездных войн», только другого цвета.

– Неплохо, мистер Рассел Уэйд. Посмотрим, что у нас тут.

Ламар подтянул к себе вещи. Открыл бумажник и сразу же отшвырнул, как только увидел, что там пусто, на конверты даже не взглянул. Схватил банкноты и пересчитал.

– Надо же, как повезло. Пять сотен.

Он откинулся на спинку стула, словно для того, чтобы как следует припомнить что-то.

– А ведь ты должен мне шестьдесят пять тысяч.

Рассел не счел нужным уточнять, что еще недавно он претендовал только на шестьдесят. Ангел-хранитель между тем толкнул его на стул напротив стола и встал рядом. Снизу он казался еще крупнее и грознее. Водитель, как только они приехали, вышел из машины и исчез за дверью у них за спиной, очевидно, в туалете.

Ламар провел толстыми пальцами по коротким курчавым волосам:

– И как же мы будем выплачивать остальное?

Рассел притворился, будто размышляет, и подумал, что Ламар играет с ним, как кошка с мышью, а спектакль этот служит ему доказательством собственной силы.

– Хочу быть великодушным. Учитывая только что полученное, прощаю тебе еще пятьсот долларов.

Он кивнул Джимбо. Удар кулаком в солнечное сплетение припечатал его с такой впечатляющей силой и скоростью, что кислород из легких Рассела – или из всей атмосферы? – мгновенно улетучился. Во рту стало кисло, и он инстинктивно наклонился, повинуясь рвотному позыву, но выплюнул только слюну, смешавшуюся с пылью на полу.

Ламар с удовлетворением посмотрел на него, как смотрят на ребенка, который хорошо выучил урок:

– Ну вот, теперь остаются только шестьдесят четыре тысячи.

– И, я думаю, достаточно.

Эти слова, твердо и решительно произнесенные голосом Вивьен, донеслись до Рассела откуда-то из-за спины.

Все трое обернулись только для того, чтобы увидеть, как из темноты появляется и выходит на свет девушка. Дыхание вернулось к Расселу как по волшебству.

Ламар с недоумением посмотрел на Джимбо:

– Это еще что за дерьмовая потаскуха?

Вивьен подняла руку и направила пистолет на Ламара:

– Эта потаскуха вооружена и, если сейчас же не встанете оба лицом к стене и не раздвинете ноги, покажет вам, сколь оскорблена вашими низкими инсинуациями.

Все остальное произошло прежде, чем Рассел успел предупредить Вивьен о третьем сообщнике, который находился в туалете. Тот выскочил оттуда и обхватил ее сзади обеими руками. Реакция Вивьен оказалась мгновенной. И Рассел понял, почему капитан Белью так глубоко уважает ее.

Вивьен не стала вырываться, а всем весом откинулась на противника и, оторвавшись от пола, крепко ударила каблуками по его ступням.

Рассел отчетливо услышал, как хрустнули его пальцы. Тот сдавленно вскрикнул, и руки его, обхватывавшие Вивьен, безвольно повисли. Чертыхаясь, бандит осел на пол и свалился на бок с онемевшими ногами.

Вивьен направила на него пистолет и посмотрела на остальных:

– Очень хорошо. Кто еще хочет попробовать?

Она кивнула Джимбо:

– Оружие есть?

– Да.

– Хорошо. Возьми пистолет двумя пальцами, положи на землю и толкни ко мне. Не спеша. А то я что-то нервничаю.

Не спуская глаз с Джимбо, Вивьен наклонилась к человеку, лежащему на полу, и левой рукой достала из его куртки большой револьвер. Выпрямилась, и к ней тут же со скрежетом подъехал по полу другой. Она засунула за пояс револьвер, который только что отобрала, и наклонилась за новым трофеем. Потом отошла в сторону, и Рассел увидел, что она указывает Джимбо на пол:

– Отлично. А теперь спокойно подойди к нему и ляг рядом.

Убедившись, что эти двое под контролем, она подошла к стулу, где сидел Рассел, и обратилась к Ламару:

– Оружие есть?

– Нет.

– Для тебя же будет лучше, если не лжешь.

– Нет оружия.

Ламар подтвердил это, глядя в дуло пистолета. Похоже было на правду.

Вивьен переключилась на Рассела:

– Можешь подняться?

Он чувствовал, что ноги не подчиняются ему. С огромным усилием встал, желудок свели судороги. Вивьен протянула ему большой темный пистолет и кивнула на людей, лежащих на полу.

– Следи за ними. Шевельнутся – стреляй.

– С удовольствием.

Рассел никогда в жизни не держал в руках огнестрельного оружия, но рукоприкладство Джимбо быстро научило его, как это делается. К тому же с такого расстояния невозможно промахнуться.

Вивьен расслабилась и обратилась к Ламару, который, сидя за письменным столом, с весьма озабоченным видом наблюдал за происходящим:

– Можно узнать твое имя?

Толстяк поколебался, облизнул высохшие губы, прежде чем ответить.

– Ламар.

– Оʼкей. Дерьмовую потаскуху, присутствующую здесь, зовут Вивьен Лайт, она детектив из Тринадцатого округа. И только что оказалась свидетелем похищения человека. А это, как ты прекрасно знаешь, уголовное преступление, которым занимаются федералы. Как, по-твоему, во сколько тебе обойдется, если я не стану вызывать ФБР и напускать их на тебя?

Ламар понял, куда клонит девушка.

– Не знаю. Скажем, шестьдесят четыре тысячи долларов.

Вивьен наклонилась к нему и вынула из потных толстых пальцев купюры, которые он все еще держал:

– Скажем, шестьдесят четыре тысячи пятьсот. И договорились. Окончательно. Я ясно выразила свою мысль?

Она выпрямилась и положила деньги в карман джинсов.

– Считаю твое молчание согласием. Пойдем, Рассел. Здесь нам больше нечего делать.

Рассел забрал со стола конверты и бумажник, сунул их в карман. Взял пакетик с жевательной резинкой, посмотрел на него, подумал и с подчеркнутой вежливостью положил перед Ламаром:

– А это оставляю тебе. На случай, если вкус во рту испортится.

И с ангельской улыбкой добавил:

– Используй бережно. Стоит шестьдесят четыре тысячи долларов.

Глаза толстяка налились злобой, в них таилась смерть. Расселу было наплевать чья. Он встал рядом с Вивьен, и они молча отступили. Плечом к плечу, не спуская глаз с бандитов.

Отошли к железной шторе, и Рассел понял, что Джимбо, когда они приехали, опустил ее не до конца. Это и помогло Вивьен появиться бесшумно. Сейчас она наклонилась и подняла штору. Теперь они смогли выбраться без всяких маневров на земле.

Вскоре они уже сидели в машине Вивьен. Рассел заметил, что у нее дрожат руки из-за резкого выброса адреналина. Он тоже чувствовал себя не лучше. Утешился, обнаружив, что даже подготовленный к подобным ситуациям человек никогда, по сути, не привыкает к ним.

Он попробовал расслабиться и обрести дар речи:

– Спасибо.

И услышал сухой ответ:

– Черта с два спасибо.

Он посмотрел на Вивьен и увидел, что она улыбается. Она шутила. Сунула руку в карман и протянула ему пятьсот долларов.

– Понадобятся. Расплатиться в прачечной. Ради твоего же кошелька надеюсь, что не испортила куртку, когда пролезала под шторой.

– Как только смогу, подарю тебе бутик.

– В дополнение к ужину.

Вивьен включила двигатель, и они покинули и эту улицу, и эту дрянную историю.

Рассел рассматривал ее профиль, пока она вела машину. Молода. Решительна. Красива. Опасная женщина, если любуешься ею со стороны дула пистолета.

– Должен сказать тебе одну вещь.

– Что?

Рассел застегнул ремень безопасности, чтобы перестал пищать сигнал.

– Когда я увидел, как ты появилась из-за угла…

– Ну?

Рассел закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья.

– Отныне буду преклоняться перед этим твоим образом, как перед явлением Мадонны.

В полумраке салона раздался звонкий смех Вивьен. Рассел почувствовал, как что-то отпускает его изнутри, и тоже улыбнулся.