Текст книги "Танец с драконами"

Автор книги: Джордж Р.Р. Мартин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 78 страниц) [доступный отрывок для чтения: 32 страниц]

– Мне не нужна дочь Хагена. – Он почти дотронулся до нее, но потом передумал. – Аша, пора уходить. Только Ров Кейлин сдерживал поток. Если мы останемся здесь, северяне всех нас убьют, ты знаешь это.

– Ты хочешь, чтобы я бежала?

– Я хочу, чтобы ты жила. Я люблю тебя.

Нет, подумала она, ты любишь невинную девочку, существующую только в твоей голове, испуганного ребенка, которому нужна твоя защита.

– Я не люблю тебя, – резко ответила она. – И я не побегу.

– Что здесь есть такого, за что стоит так крепко держаться, кроме сосен, грязи и врагов? У нас есть корабли. Поплыли со мной, и мы начнем новую жизнь на море.

– Пиратами? – это было почти заманчиво. Отдать волкам их мрачные леса и захватить море.

– Торговцами, – настаивал он. – Мы поплывем на восток, как это сделал Вороний Глаз, но вернемся с шелками и пряностями вместо драконьего рога. Одно плавание к Нефритовому Морю – и мы будем богаты, как боги. Мы можем завести дом в Староместе или одном из Вольных Городов.

– Ты, я и Кварл? – она видела, как его передернуло при упоминании имени Кварла. – Девчонка Хагена, возможно, захочет уплыть с тобой к Нефритовому Морю. Я же пока еще дочь кракена. Мое место…

– …где? Ты не можешь вернуться на острова. Только если не собираешься подчиниться своему лорду-мужу.

Аша попыталась представить себя в постели с Эриком Айронмейкером, раздавленная его весом, страдая от его обьятий. Лучше уж он, чем Красный гребец или Леворукий Лукас Кодд. Энвил-сокрушитель когда-то был ревущим гигантом, зловеще сильным, преданнме, совершенно без страха. Это может быть не так уж плохо. Он мог умереть, выполняя свой супружеский долг. Что сделает ее вдовой Эрика, вместо жены Эрика, что могло бы быть лучше или намного хуже, зависит от его внуков. И мой дядя. В конце концов все ветры ведут меня обратно к Эурону." У меня все еще есть заложники, в Харлоу, "напомнила она ему. "И все еще есть Предел Морского Дракона…если я не могу получить королевство моего отца, почему бы не сделать свое собственное?" Предел Драконьего Моря не всегда был малонаселен, как сейчас. Среди холмов и болот еще можно найти старые развалины, которые остались от крепостей Первых Людей. В некоторых местах были круги чар-деревьев, оставленные детьми леса.

"Ты цепляешься за Мыс Морского Дракона как тонущий пытается зацепиться за кучку обломков. Что такое есть у Морского Дракона, чтобы хотели иметь все? Здесь нету шахт, нету золота, нету серебра, ни даже олова или железа. Земля слишком сырая для выращивания пшеницы или кукурузы."

Я не планирую выращивать здесь пшеницу или зерно. " Что тут есть? Я тебе скажу. Две длинные береговые линии, сто скрытых бухт, выдры в озере, лосось в реках, моллюски вдоль берега, колонии тюленей на море, высокие сосны для строительства кораблей."

"Кто будет строить эти корабли, моя королева? Где Ваша Светлость найдет подданых для ее королевства, если северяне позволят вам это? Или ты планируешь править тюленями и выдрами?"

Она издала печальный смех. "Выдрами даже легче управлять чем людьми, уверяю тебя. И тюлени гораздо умнее. Но, может ты и прав. Мне лучше всего вернуться обратно в Пайк. Есть люди, которые ждут моего возвращения в Харлоу. На Пайке тоже. И Эурон не завоевал друзей на Блек-тайд, когда он убил Лорда Бейлора. Я могу застать моего дядю Аэрона, поднимающего острова. "Никто не видел Мокроголового после совета королей, но его Утонувший человек сказал, что он скрывается на Великом Вике и скоро вернется, чтобы призвать и направить разгенванного Утонувшего бога на Вороний Глаз и его приспешников.

"Энвил-сокрушитель ищет Мокроголового тоже. Он охотится на Утонувших Людей. Слепой Берон Блэктайд был пойман и допрошен. Даже Старая Серая Чайка был закован. Как ты хочешь найти священника, когда все люди Эурона не могут этого сделать?"

" Он моя кровь. Брат моего отца." Это был слабый аргумент и Аша это знала.

– Ты знаешь, что я думаю?

– Подозреваю, что сейчас узнаю.

– Я думаю, что Мокроголовый мертв. Я думаю, что Вороний Глаз перерезал ему горло. Кузнец устроил поиски, только чтобы заставить нас поверить, что жрец сбежал. Эурон боится прослыть братоубийцей.

– Не допускай того, чтобы мой дядя это услышал. Скажи Вороньему Глазу, что он боится убить родню, и он расправится с одним из своих сыновей, только чтобы доказать, что ты ошибаешься. – Аша чувствовала себя почти трезвой. Так влиял на нее Тристифер Ботли.

– Даже если ты найдешь своего дядю Мокроголового, вас ждет неудача. Вы оба были участниками королевского веча, так что не сможете сказать, что оно было созвано незаконно, как это сделал Торгон. Вы обязаны подчиниться его решению по всем божьим и человеческим законам. Вы…

Аша нахмурилась. "Погоди. Торгон? Какой Торгон?"

– Торгон Опоздавший.

– Он был королем во время Века Героев. – это было все, что она припоминала. – Так что насчет него?

– Торгон Грейайрон был старшим сыном короля. Но король бы стар, а Торгон неусидчив, поэтому когда король умер, он предпринимал набег на Мандер из своей крепости Грейшилд. Его братья не известили его об этом, а вместо этого быстро созвали вече, думая, что один из них наденет корону из плавника. Но вместо этого капитаны и короли выбрали правителем Уррагона Гудбразера. Первое, что новый король сделал – повелел предать смерти сынов старого короля, что и было сделано. После этого люди прозвали его Бэдбразером, хотя они и не были действительно родственниками. Он правил почти два года.

Теперь Аша вспомнила. – Торгон вернулся домой… – …и объявил вече незаконным, поскольку его не было там, чтобы претендовать на трон. Бэдбразер оказался так же жалок, как и был жесток, и у него не оказалось много друзей на островах. Священники поносили его, лорды восставали против него и его собственные капитаны разрубили его на куски. Торгон Опоздавший стал королем и правил сорок лет.

Аша притянула Триса Ботли за уши и поцеловала его крепко в губы. Когда она отпустила его, он был весь красный и почти не дышал. "Что это было?", спросил он.

"Поцелуй, так это называется. Какой я была дурой, Трис, я должна была помнить…" Она внезапно прервалась. Когда Трис попытался заговорить, она шикнула, прислушиваясь. " Это был рог. Хаген." Ее первая мысль была о ее муже. Мог ли Эрик Айронмейкер пройти весь этот путь, чтобы вернуть назад свою своенравную жену? " Утонувший Бог любит меня в конце концов. Я думала, что мне делать, и он послал мне врагов, чтобы бороться." Аша поднялась на ноги и швырнула свой нож обратно в ножны. " Битва пришла к нам".

Она перешла на бег к тому моменту, как достигла двора замка вместе с Трисом, следовавшим за ней по пятам, но даже так она опоздала. Битва была окончена. Аша обнаружила двух северян, истекающих кровью, на востояной стене недалеко от бокового входа, и стоящих над ними Лоррена Длинного Топора, Шестипалого Харла и Злоязыкого.

– Громм и Хаген видели, как они перелезли стену, – объяснил Злоязыкий.

– Только эти двое? – спросила Аша?

– Пятеро. Мы убили двоих до того, как они успели перелезть, а Харл расправился еще с одним на стене. Эти двое добрались до двора.

Один человек был мертв, его кровь и мозги покрывали длинный топор Лоррена, но второй все еще отрывисто дышал, несмотря на то, что копье Гимтонга пригвоздило его к земле, расширяя лужу крови под ним. Оба были одеты в вареную кожу, и яркие плащи с коричневым, зеленым и черным, с ветками, листьями и кустами, повязанными на их головы и плечи.

– Кто ты? – спросила Аша раненого.

– Флинт. А ты кто?

– Аша из Дома Грейджоев. Это мой замок.

– Темнолесье – вотчина Галбарта Гловера. Кальмарам тут не место.

" Сколько еще с тобой человек?" Аша потребовала ответа. Когда он не ответил, она воткнула глубже копье Гримтонга и повернула его, и северянин закричал от боли, когда еще больше крови хлынуло из его раны. "Зачем вы здесь?"

– Леди, – сказал он, дрожа. – Боже, прекратите. Мы пришли за леди. Чтоб спасти ее. Нас было только пятеро.

Аша взглянула ему в глаза. Когда она увидела в них обман, она оперлась на копье, поворачивая его.

– Сколько еще? – сказала она. – Скажи мне, или я сделаю так, что ты будешь умирать до рассвета.

– Много, – наконец всхлипнул он между криками. – Тысячи. Три тысячи, четыре… айййиииии… пожалуйста…

Вырвав из тела копье, она обеими руками вогнала его в горло лжецу. Мейстер Галбарта Гловера утвеждал, что горные кланы слишком задиристы и неуступчивы, и не способны объединиться без предводительства Старков. Он мог и не врать. Он мог просто ошибаться. Теперь, после вече, она допускала такое.

– Эти пятеро были посланы вперед, чтоб открыть ворота для главного удара, – сказала она. Лоррен, Харл, приведите мне сюда Леди Гловер и ее мейстера.

– Пустить им кровь? – спросил Лоррен Боевой Топор.

– Нет, целыми и невредимыми. Злой Язык (?) – бегом на эту треклятую башню, и передай Кромму и Хагену чтоб глядели в оба. Если хотя бы заяц промшмыгнет – мне нужно знать.

Двор Темнолесья вскоре наполнился испуганными людьми. Ее собственные люди напяливали доспехи или карабкались на стены. Люди Гэлберта Гловера выглядели бесстрашно и перешептывались друг с другом. Управляющего Гловера пришлось выносить из подвала, поскольку он потерял ногу, когда Аша взяла замок. Мейстер громко протестовал, пока Лоррен сильно не врезал ему по лицу бронированным кулаком. Леди Гловер появилась из богорощи, опираясь на свою горничную.

– Я предупреждала вас, что этот день придет, миледи. – сказала она, увидев тела на земле.

Мейстер вышел вперед, кровь капала из его разбитого носа.

– Леди Аша, умоляю вас, опустите свои знамена и позвольте мне договориться о вашей жизни. Вы обращались с нами честно и с достоинством. Я скажу им об этом.

– Мы обменяем вас на детей, – глаза Сибеллы Гловер были красными от слез и бессонных ночей. – Гавену теперь четыре. Я пропустила его именины. А моя милая девочка… верните мне моих детей, и вам не причинят вреда. И вашим людям тоже.

Аша знала, что последние слова были ложью. Ее, возможно, могли бы обменять и отправить обратно на Железные Острова в нежные объятья мужа. Ее кузенов тоже выкупят, как и Триса Ботли и еще некоторых из команды, тех, у семей которых было достаточно денег, чтобы заплатить за них. Остальных ждали топор, виселица или Стена. Все же у них был выбор.

Аша забралась на бочку, чтобы все могли ее видеть.

– Волки приближаются к нам с оскаленными зубами. Они будут у наших ворот до восхода солнца. Бросим ли мы наши копья и топоры и будем ли умолять их пощадить нас?

– Нет. – Кварл Девица обнажил меч.

– Нет, – отозвался Лоррен Боевой Топор.

– Нет, – прогремел Рольф Карлик, человек-медведь, на голову возвышавшийся над всеми остальными. – Никогда.

И сверху опять раздался звук рога Хагена, распространяясь по стенам замка.

Ахуууууууууууууууу, горн завыл, длинный и низкий, от звука кровь стыла в жилах. Аша начала ненавидеть звук рога. На Старом Вике звук горна ее дяди стал похоронным звоном для ее мечты, и теперь звучал рог Хагена, что вполне может быть ее последним часом на земле. Если я должна умереть, я умру с топором в руке и проклятием на моих губах.

"На стены", Аша Грейджой приказала своим людям. Она сама побежала на смотрительную башню, с Трисом Ботли рядом.

Деревянная дозорная башня была самым высоким строением по эту сторону гор, возвышаясь на двадцать футов над крупнейших сторожевыми вышками и солдатскими соснами в окрестных лесах. "Там, Капитан," – сказал Кром, когда она заняла, взошла (?) на платформу. Аша видели только деревья и тени, залитые лунным светом холмы и снежные вершины за ними. Потом она поняла, что деревья подползают ближе. «Ого», – она рассмеялась, "эти горные козлы скрываются в сосновых ветвях". Лес был в движении, подползая к замку словно медленный зеленый прилив. Она вспомнила сказку, которую слышала ребенком, о детях леса и их сражении с Первыми Людьми, когда Зеленые Провидцы (?) превратили деревья в воинов.

"Мы не можем противостоять такому количеству", сказал Трис Ботли. "Мы можем противостоять стольким, скольким будет нужно, щенок," возразил Кромм. "И чем больше их будет, тем больше будет славы. Люди будут слагать песни о нас."

Да, но будут ли они воспевать вашу отвагу или мою глупость? Море было в пяти длинных лигах отсюда. Стоит ли им остаться и сражаться за глубокими рвами и деревянными стенами Темнолесья? Стены Темнолесья не помогли Гловерам, когда я захватила их замок, напомнила она себе. Почему же они послужат мне лучше?

– С приходом рассвета мы будем пировать на дне моря, – Кромм погладил свой топор с нетерпением.

Хаген опустил рог. "Если мы умрем не замочив ноги, как мы найдем путь в водяные чертоги Утонувшего Бога?"

– В этих лесах полно ручьев, – уверил его Кромм. – Все они ведут к рекам, а все реки – к морю.

Аша была не готова умереть, не здесь, не сейчас. " Живой человек может добраться до моря гораздо проще, чем мертвый. Отдадим волкам их дремучие леса. Мы направляемся к кораблям."

Она задалась вопросом, кто командовал её противником. Если бы это была я, я бы захватила побережье и сожгла дотла наши корабли перед атакой на Темнолесье. Однако волкам это не далось бы легко, не без их собственных кораблей. Аша никогда не пришвартовывала к берегу больше чем половину своих суден. Другая половина стояла в безопасности в море с приказом поднять паруса и уйти в Логово Морского Дракона, если северяне захватят побережье.

– Хаген, протруби в свой горн и заставь лес трепетать. Трис, надень кольчугу, наступило время испытать доблесть твоего меча.

Когда она увидела каким он был бледным, она ущипнула его за щеку.

– Пролей кровь под луной со мной, и я обещаю целовать тебя за каждого убитого.

– Моя королева, – сказал Тристифер. – Здесь нас защищают стены, но если мы доберемся до моря и обнаружим, что волки захватили наши корабли и отогнали их…

– …мы умрем, – с готовностью добавила она. – Но, по крайней мере, мы умрем, намочив ноги. Железнорожденные сражаются лучше, если ощущают ноздрями соленые брызги и слышат шум волн за спиной.

Хаген протрубил три коротких гудка в быстрой последовательности – сигнал, который отсылал железнорожденных назад к их лодкам. Снизу доносился крик, звон копий и мечей, ржание лошадей. Так мало лошадей и так мало всадников. Аша спустилась по лестнице. Во дворе она нашла Кварла-Девицу, ожидавшего её с гнедой кобылой, шлемом и её метательными топорами. Железные Люди выводили лошадей из конюшен Галбарда Гловера.

"Таран!" донесся голос со стены. "У них есть таран!"

– Какие ворота? – спросила Аша, вскакивая на лошадь.

– Северные!

Из за покрытых мхом деревянных стен Темнолесья неожиданно раздался звук трубы.

Трубы? Волки с трубами? Что-то было не так, но у Аши не было времени размышлять об этом.

– Откройте южные ворота, – скомандовала она в тот момент, когда северные ворота сотряслись от удара тарана. Из-за ремня, перекинутого через плечо, она вытащила метательный топор с короткой рукояткой.

– Час совы прошел, братья. Наступил час копья, меча, топора. Стройтесь. Мы идем домой.

Из сотни глоток вырвался рев "Домой!" И "Аша!" Трис Ботли поскакал рядом с ней на высоком чалом жеребце. Во дворе замка, ее люди смыкались, группировались (?) поднимая щиты и копья. Кварл-Девица, не бывший всадником, занял свое место между Ужасным Языком и Лореном Длинным Топором. Когда Хаген спускался вниз по ступеням сторожевой башни волчья стрела попала ему в живот, отправив его вниз головой на землю. Его дочь плача бросилась к нему. «Приведи ее!», – скомандовала Аша. Для рыданий не было времени. Рольф Гном закинул девушку на коня, ее рыжие волосы развевались. Аша услышала стон северных ворот, когда таран врезался в них еще раз. Нам возможно придется сократить свой путь через них, подумала она, когда южные ворота широко распахнулись перед ними. Путь был свободен. Но насколько?

"Вперед!" Аша вонзила пятки в бока лошади.

Пешие и всадники одинаково спешили достичь деревьев на дальней стороне раскисшего поля, где луна освещала мертвые всходы озимой пшеницы. Аша удерживала своих всадников позади, чтобы помочь отстающим и никого не потерять. Высокие солдатские сосны и кривые дубы сомкнулись вокруг них. Темнолесье не зря так называлось. Деревья были огромными и темными, какими-то угрожаюшими. Их ветки переплетались между собой друга и скрипели при каждом дуновении ветра, а их верхушки царапали лик луны. Чем раньше мы уберемся отсюда, тем лучше, подумала Аша. Деревья ненавидят нас всех до глубины свои деревянных сердец.

Они двигались на юг и юго-запад, пока деревянные башни Глубоколесья (Deepwood Motte) не пропали из вида и звуки труб не заглохли в лесу. Волки вернули свой замок назад, подумала она, возможно они удовольствуются этим и отпустят нас.

Трис Ботли рысью подъехал к ней.

– Мы едем не в ту сторону, – сказал он, показывая на луну, проглянувшую сквозь полог ветвей. – Нам надо повернуть на север, к кораблям.

– Сначала на запад, – упорствовала Аша. – На запад, пока не взойдет солнце. Потом – на север.

Она повернулась к Рольфу Карлику и Роггону Ржавой Бороде, своим лучшим всадникам:

– Скачите вперед и убедитесь, что дорога свободна. Я не хочу никаких сюрпризов, когда мы доберемся до берега. Если наткнетесь на волков, возвращайтесь известить меня.

"Если мы должны.", пообещал Роггон сквозь свою большую рыжую бороду.

После того как разведчики скрылись за деревьями, остальные железнорожденные продолжили поход, но продвижение было медленным. Деревья скрывали от них луну и звезды, почва под ногами была черной и коварной. Они не прошли и полмили, как кобыла ее кузена Квентона оступилась и сломала переднюю ногу. Квентону пришлось перерезать ей горло, чтобы прекратить крики.

– Нам надо сделать факелы, – настаивал Трис.

– Огонь выведет северян на нас.

Аша выругалась, сомневаясь не было ли ошибкой оставить замок. Нет. Если бы мы остались и сражались, мы должно быть уже были бы мертвы. Но и блуждать в темноте тоже не выход. Эти деревья убьют нас если смогут. Она сняла свой шлем и отбросила свои намокшие от пота волосы назад.

– Солнце взойдет через несколько часов. Мы остановимся здесь и передохнем до наступления дня.

Остановиться оказалось просто, а вот отдохнуть сложно. Никто не спал, даже Одноглазый Дэйл – гребец, который был известен своёй дремой между стычками. Некоторые бойцы разделили бурдюк яблочного вина Галбарда Гловера, передавая его из рук в руки. Те у кого была еда, разделили её с теми у кого её не было. Всадники кормили и поили своих лошадей. Её кузен Квентон Грейджой послал трех человек взобраться на деревья в поисках признаков факелов в лесу. Лошади щипали мертвую бурую траву и кустарники. Рыжеволосая дочь Хагена схватила Триса Ботли за руку и поволокла его за деревья. Когда он отказал ей, она ушла с Шестипалым харлом вместо него.

Если бы я могла сделать то же самое. Было бы приятно раствориться в объятиях Кварла в последний раз. У Ашы было неприятное ощущение в животе. Почувствует ли она снова палубу "Черного Ветра" у себя под ногами? И если почувствует, куда она поведет её? Острова закрыты для меня, разве что я собираюсь преклонить колени, раздвинуть ноги и терпеть объяться Эрика Кузнеца; ни один порт в Вестероссе не горит желанием принять дочь кракена. Она могла бы превратиться в купца, как хотел Трис, или отправиться на Ступени и там присоединиться к пиратам. Или…

– Посылаю каждому из вас по кусочку принца, – пробормотала она.

Кварл усмехнулся.

– Я бы предпочел кусочек тебя, – прошептал он. – Сладкий кусочек, который…

Что-то вылетело из гущи деревьев и с глухим звуком упало рядом с ними. Круглый темный и влажный предмет отскочил от земли и покатился, подхлестываемый длинными волосами. Когда он замер у корней дуба, Злой Язык (?) заявил:

– Рольф Карлик теперь не такой высокий как прежде.

Половина ее людей уже была на ногах, выхватывая щиты, копья и топоры.

Они не зажигают факелов, успела подумать Аша, и знают эти леса несравнимо лучше нас. А потом лес зашевелился вокруг них, и из деревьев с воем хлынули полчища северян. «Волки», – промелькнула мысль в голове, "они воют словно волки". Боевой клич севера. Ее железные люди взревели в ответ, и началась битва.

Ни один певец никогда не сочинит песню о таком сражении. Ни один мейстер не запишет рассказ о нем для книги, которую полюбят читатели. Не было развивающихся знамен, трубящих горнов, великого лорда, зовущего своих людей за ним, чтобы услышать его последние звенящие слова. Они бились в предрассветном сумраке, тень против тени, спотыкаясь о корни и камни, на скользкой и гниющей листве под ногами. Железнорожденные были одеты в кольчуги и протравленую солью кожу, северяне в меха, шкуры и сосновые ветки. Луна и звезды наблюдали за их сражением, их бледный свет струился сквозь заросли голых веток, которые переплелись над головами.

Первый человек, налетевший на Ашу Грейджой, умер у ее ног с метательным топором между глаз. Это дало ей время надеть щит на руку.

– Ко мне! – крикнула она, сама не зная, кого зовет – своих людей или врагов. Северянин с топором возник перед ней, замахиваясь двумя руками и нечленораздельно вопя в ярости. Аша отразила удар поднятым щитом, сделала выпад и выпустила ему кишки своим кинжалом. Завопив уже по-другому, он свалился. Она развернулась, обнаружила еще одного волка у себя за спиной и полоснула его через бровь пониже шлема. Ответный удар пришелся ей под грудь, но кольчуга выдержала, так что Аша воткнула острие кинжала в горло врагу и оставила того захлебываться собственной кровью. Чья-то рука схватила ее за волосы, но те были слишком короткими, чтобы запрокинуть ей голову назад. Аша всадила каблук в подъем стопы нападавшего и вывернулась, пока тот вопил от боли. Когда она повернулась, человек уже лежал и умирал, все еще сжимая клок ее волос. Кварл стоял над ним с окровавленным мечом, и лунный свет сиял в его глазах.

Грозный Язык подсчитывал северян, убивая их, выкрикивая: «четыре», когда один упал, «пять» еще через мгновенье. Лошади ржали и лягались, выпучив глаза в страхе от ужаса резни и крови….все кроме большого серого жеребца Триса Ботли. Трис остался в седле и его жеребец вставал на дыбы и крутился пока он орудовал своим мечем. Я возможно задолжаю ему поцелуй или три перед тем как закончится ночь, подумала Аша.

– Семь, – кричал Грозный Язык. Рядом с ним Лоррен Длинный Топор неуклюже двигался с вывихнутой ногой. А тени продолжали прибывать, крича и напирая. Мы сражаемся с кустами, подумала Аша, прикончив человека, на котором было больше листьев, чем на на окружающих деревьях. Это заставило её рассмеяться. Её смех навлек больше волков на неё и она убила их тоже, размышляя не стоит ли начать свой собственный подсчет. Я замужняя женщина, а это мой грудной младенец. Она вонзила свой кинжал в грудь северянина сквозь мех, шерсть и выдубленную кожу. Его лицо было так близко к её, что она почувствовала запах кислой вони в его дыхании, а его рука была на её горле. Аша чувствовала как железо процарапало кость, когда её кинжал проходил между ребрами. Затем человек вздрогнул и умер. Когда она отпустила его, она была так слаба, что почти что упала на него сверху.

Потом она стояла спина к спине в Кварлом, слыша ворчание и проклятья везде вокруг них, и мужчин ползающих в полумраке, взывая к их матерям. Кустарник напирал на неё с копьем, достаточно длинным, чтобы пронзить и её живот и спину Кварла одновременно, связав их вместе, когда они умрут. Все ж лучше чем умереть в одиночку, подумала она, но её кузен Квентон убил копьеносца до того как тот достиг её. Через мгновение другой убил Квентона, всадив топор в основание его черепа.

Позади неё Грозный Язык орал:

– Девять, и будьте вы все прокляты!

Дочь Хагена выскочила из-за деревьев в чем мать родила, двое волков преследовали ее по пятам. Аша выдернула метательный топорик и послала его в полет; топорик кувыркнулся в воздухе и вонзился в спину одному из волков. Когда тот свалился, дочь Хагена упала на колени, подхватила его меч и заколола второго, затем снова поднялась, забрызганная кровью и грязью, с развевающимися рыжими волосами, и присоединилась к драке.

Где-то в гуще и потоке битвы, Аша потеряла Кварла, потеряла Триса, потеряла их всех. Её кинжал тоже потерялся и все её метательные топоры закончились, но у неё в руке остался меч, короткий меч с широким толстым лезвием, почти как меч мясника. Она не могла сказать, где его взяла. Её рука ныла, во рту она чувствовала кровь, её ноги тряслись, а лучи бледного восхода косо пробивались сквозь деревья. Бой был так долог? Как долго мы бьемся?

Её последним противником был северянин с топором, большой лысый и безбородый человек, одетый в залатанную кольчугу и ржавые латы, которые означали что он был главным или победил кого-то. Ему не понравилось обнаружить себя, сражающимся с женщиной.

– Сучка, – ревел он каждый раз, нападая на неё, его слюна забрызгивала его щеки. – Сучка! Сучка!

Аше хотелось наорать на него в ответ, но ее горло настолько пересохло, что ей удалось только что-то прохрипеть. Его топор погрузился в ее щит, расколов древесину, а когда он вырвал его обратно, посыпались длинные бледные щепки. Вскоре у нее в руке остался только клубок лучинок. Она попятилась и освободилась от расколотого щита, затем попятилась еще немного и стала уклоняться то влево, то вправо, то снова влево, чтобы избежать летящего сверху топора.

И вот ее спина уперлась в дерево, и больше она не могла плясать. Волк поднял топор над головой, чтобы расколоть ее череп надвое. Аша попыталась ускользнуть вправо, но ее ноги запутались в каких-то корнях, она была в ловушке. Она изогнулась, потеряла равновесие, и топор ударил ее в затылок, со скрежетом стали о сталь. Мир стал красным, черным, и снова красным. Боль охватила ее ногу, подобно молнии, и где-то вдали она услышала, как северянин сказал: "Ты, проклятая сучка", и поднял свой топор, чтобы нанести удар и прикончить ее.

Раздался звук трубы.

Это неправильно, подумала она. В водных чертогах Утонувшего Бога нет труб. Под волнами мерлинги приветствуют своего господина, трубя в морские раковины.

Ей снились горящие красные сердца, и черный олень в золотом лесу с рогами, охваченными пламенем.