Текст книги "Это сплаттерпанк, мать его! (ЛП)"

Автор книги: Джон Скипп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Еще я принес пару синтезаторов, запрограммированных на воспроизведение моих любимых частот. И усилитель, подключенный к суперкрутым педалям эффектов, чтобы я мог в свое удовольствие играть на своем Fender Stratocaster, пока лежу.

Через пару минут я буду играть изо всех сил, зажмурившись, и снова погружусь в бесконечность. В ее радости и печали. В ее благости и порочности. В ее комичности и трагичности. В ее боли и обретении.

И мы увидим то, что увидим. Если Бог скажет мне, что я еще не закончил, я останусь здесь столько, сколько смогу. Как мне сказали давным-давно и что я наконец понял: так уж оно и есть.

Но если Бог согласится с тем, что я уже прокатился по этим американским горкам до конца, я с силой опущу это вращающееся лезвие себе на лоб. Пропилю его насквозь.

Потому что если этот ублюдок не уберет зуд, то я, честно говоря, не знаю, что еще поможет.

Я надеюсь, что свет будет ярким. Когда я погружусь в бесконечность. Не в последний раз. А в следующий.

Но дело в том, что крысы вернулись. Они стекаются по стенам. Собираются у моих ног. И на этот раз они кусаются. Выгрызают психическую плоть из космических костей под предводительством не такого уж и "Безглазого". Они хотят, чтобы я вернулся. Но я не вернусь. Мое внутреннее видение ясно.

НАЗОВИ СВОЙ ЯД

(2023)

Летать легко, когда ты птица. Ты для этого создан. Это то, что ты делаешь. Никто не должен приходить и объяснять тебе, как это делается. Для этого нет языка. Когда мать-птица щебечет, она не говорит: «Взмахни крыльями, придурок!» Ей и не нужно этого делать. Ты же птица.

Во сне я машу руками и лечу. Это кажется таким очевидным. Почему бы и нет? Это как держаться на воде, паря над сушей. Чудо движения без сопротивления. А парить еще лучше, чем плавать. Если, конечно, ты не гребаная рыба.

Ты не рыба и не птица, Матиас, ты болтаешься, как наживка, над бурлящим оврагом. Когда ты кричишь, это похоже на эхо, как будто кто-то другой кричит в ответ. Кричит на меня. На себя. На орлов и пескарей. На что бы то ни было там, внизу.

Что бы это ни было, тебе предстоит это узнать. Когда мы встретились, я не был уверен. Кто ты – лис? Жеребец? Ты выглядел так хорошо, что я даже не подумал о шакале. На стервятника ты не похож. Слишком много шерсти. Чудовище-хамелеон, гипнотизирующее своим обаянием.

А теперь я задаюсь вопросом: кто-то научил тебя так врать? Или это врожденный дар? Природа или воспитание.

Неестественный. Бесчувственный. Бесчувственность – это точно. Чёрная дыра там, где должна быть душа. На ум приходят слова "кусок дерьма". Но это слишком упрощённо.

Пренебрежительно. Мне не нужно делать из тебя кого-то хуже, чем ты есть. То, что ты есть, уже достаточно плохо. Знает ли дерьмо, что оно – дерьмо? Помнит ли оно, кем было до того, как его переварили, как бабочка помнит кокон? Я не знаю, что ты за хрен такой, Матиас. И тем более не знаю, кем ты был раньше. Знаю только, что ты слишком шумный. И ты скоро исчезнешь.

Давным-давно женщина подобрала змею и попала в фильм Оливера Стоуна. Змея была ранена. Женщина выходила ее. Когда змея поправилась, она укусила женщину и отравила ее.

Паралич. Боль. Она захлебывалась собственной кровью, пока ее органы содрогались. Разрушались. Превращались в жидкость.

– Но почему? – прохрипела она, истекая кровью.

На что змея ответила:

– О, как будто ты сама не знаешь.

Но вот в чем дело. Я не знаю. Точнее, моя дочь не знала. И это возвращает нас к зияющей бездне. Над которой ты висишь. И кричишь, кричишь, кричишь.

Я не знал, что создан для убийств. Что это будет так же легко, как летать во сне. Я не знал, что могу ненавидеть так сильно. Что свет моей любви может отбрасывать такую длинную тень. Но когда она умерла, вместе с ней умерли и все мои запреты. Если ничего не имеет значения, значит, ничего и не имеет. Кому нужны крылья, когда внутри тебя ревет и грохочет Левиафан? Кому нужно плыть, когда твоя кипящая кровь – это рев всех океанов?

Я нашел твое лицо социопата-хамелеона, меняющее форму от лжи ко лжи, в голубом неоновом свете вывески "Бад Лайт" – пива, которое по праву презирают по всем неправильным причинам. А неправильных причин было предостаточно, когда я последовал за тобой на парковку. За тобой и чужой молодой девчонкой. Чужой девчонкой, которая ничего не знала. Преимущество "рогипнола" в том, что никто ничего не помнит. Так что она никогда не вспомнит лицо того, кто с праведным гневом набросил удавку тебе на горло, когда ты открыл багажник. Она осталась на тротуаре, надежно спрятавшись за мусорным баком. Насколько я знаю, она до сих пор там. Я был занят.

На этот раз багажник открылся в твою сторону.

Потом я ехал и ехал. Ехал несколько часов. Ехал на рассвете. Под палящим солнцем пустыни. Ехал до самого ниоткуда. Когда у меня закончился бензин, мы были почти у цели.

Я смотрел на кружащих в небе стервятников и думал о тебе. Они и правда совсем на тебя не похожи. Внешность бывает обманчива. Твоя внешность была сплошным обманом.

А смерть – это дверь, которая не нуждается в объяснениях. Что бы ты ни сказал, это не изменит фактов. Никто не должен указывать тебе, как это сделать. Ты просто делаешь это. Вот и всё. Для меня смерть была медленной и лёгкой. Проще простого – отпустить. И вот мы здесь, а ты кричишь и кричишь, твоё раскрытое горло – как дополнительный рот. Ты кричишь. Оно кричит. И эхо не стихает. Обратная связь с великим потусторонним миром и обратно. Бурлящий овраг – это пасть, ведущая всё ниже и ниже, зубы размером с ледник. Так странно, что она может так жадно поглощать что-то столь незначительное. Но нас здесь так много. Ты болтаешься. Я болтаюсь. По меньшей мере триллион из нас болтается. Закуски перед Армагеддоном в ожидании главного пиршества. Как будто твоё преступление и моё преступление – это одно и то же. А мораль этой истории такова: не убий. Но ты слышишь, как я кричу? Нет, не слышишь. Легко летать, когда ты птица. В своих снах я просто машу руками.

НЕСКОЛЬКО ДОПОЛНИТЕЛЬНЫХ СВЕДЕНИЙ О РАССКАЗАХ

(2025)

Я считаю, что рассказы во многом похожи на анекдоты: в них есть завязка, развитие действия и кульминация. А еще в том, что, если вы рассказываете историю правильно, вам не нужно ее объяснять.

Но небольшой контекст может быть очень кстати, особенно когда нужно обосновать свою точку зрения или проиллюстрировать закономерность. А поскольку в этом и заключается смысл этой чертовой книги, у меня есть прекрасная возможность дать вам немного предыстории, которую вы можете воспринимать или не воспринимать по своему усмотрению.

ВАЖНОЕ ПРИМЕЧАНИЕ: да, я прекрасно понимаю, что многие авторы не могут удержаться от того, чтобы не «подправить» старые материалы, когда переиздают их. Возможно, они стыдятся своей юношеской неуклюжести или неосмотрительности и жалеют, что не знали тогда того, что знают сейчас. А может, они просто ничего не могут с собой поделать. Но я так не поступаю.

Поэтому, пожалуйста, позвольте мне заверить вас, что версии рассказов в этом сборнике на 100 % соответствуют тому, что я написал много лет назад. За исключением исправления пары опечаток, я не изменил ни одного слова, ни одной запятой, ни одного предложения или абзаца. Не говоря уже о настроениях. Все они в точности отражают то, что я хотел сказать в то время, без каких-либо ревизионистских или косметических изменений.

«ДОЛГАЯ ПОЕЗДКА» – это первый рассказ, который я написал, приехав в Нью-Йорк. А моей первой работой по приезде стала роспись огромной студии фотографа по имени Хэнк Лондон, который специализировался на съемке женщин для журнала «Пентхаус».

Через пару недель я пришел на работу и обнаружил, что одну из этих женщин фотографируют прямо у меня на глазах, так что мои услуги не понадобились (подмигиваю). Думаю, Хэнк сунул мне 20 долларов просто так, из вежливости, потому что знал, что я на мели.

Я пошел в пиццерию на углу. И как раз в тот момент, когда я сел за стол с аппетитным куском пиццы, по радио передали новость о том, что за лето 18 таксистов были ограблены и убиты прямо в своих машинах. (Дело было в августе.) И вся история Хэнка разом пришла мне в голову. Я встал, купил в ближайшем магазине шесть банок пива «Бад» и пачку сигарет. Потом вернулся домой и за один семнадцатичасовой сеанс, стуча по клавишам своей шумной «Смит Корона», написал рассказ «Долгая поездка». Когда я проснулся, то быстро перепечатал его, исправив все ошибки и добавив в начале свой новый адрес. Затем я вложил его в конверт, подумал о том, чтобы наклеить марку, махнул рукой и прошел примерно восемь кварталов до редакции журнала «Сумеречная зона», которая располагалась прямо за углом на Лексингтон-авеню. Поднялся на лифте и сказал секретарше:

– Я хотел бы увидеться с Тедом Кляйном, пожалуйста.

Она удивленно подняла бровь.

– Могу я спросить, по какому поводу?

– Ну, я написал ему рассказ. Он прочитал мой предыдущий и сказал, что хотел бы увидеть еще один. Вот он.

(Все это было правдой.) Секретаршу учили отсеивать всякую шушеру (которой я явно был), и она была поражена моей наглостью – такого просто не случалось, – но она все же позвонила Теду. И тот согласился. Не успел я опомниться, как уже протягивал свой рассказ лучшему главному редактору, который тоже был поражен, но при этом очень добр и даже немного удивлен. Он проводил меня в свой кабинет, выслушал мой восторженный лепет, взял конверт с рассказом и бросил его прямо на стол. После этого он дал мне минут десять, а потом напомнил, что он занятой человек. Я вышел из кабинета со словами:

– Ну и повеселились же мы!

Через пару недель Tед купил эту историю. Вот так я стал профессионалом. Мне нравится, что в этой истории есть всего одно предложение со словом сплаттер. Но именно оно меняет всё.

«СПИ» – как оказалось, это была последняя история, которую я написал до того, как Крейг предложил мне идею о панк-вампире в метро. Как и «Долгая поездка», она в большей степени тяготеет к более мягкой стороне моей палитры. (И, как и «Долгая поездка», она была продана в «Сумеречную зону».)

К тому времени я работал уличным разносчиком и впитывал все детали, которые позже проявятся в «Свете в конце тоннеля». Я знал город как свои пять пальцев. Запоминал улицы и станции метро. Настраивался на его ритм.

До этого я нечасто сталкивался с повсеместной «амбулаторной шизофренией» и не осознавал связь между бездомностью и психическими расстройствами. Сейчас, когда я вижу, как кто-то в одиночестве кричит на углу улицы, я думаю, что в 50 % случаев у этого человека есть смартфон. Но в те времена, когда я выходил на улицу, я постоянно убеждался в том, насколько сломлены многие из нас.

Иными словами, вся сцена с парнем, разбрасывающим бублики, была реальной. На самом деле мне пришлось кое-что смягчить, потому что Тед решил бы, что это единственное, что не соответствует действительности. Тем самым подтвердив старую поговорку о том, что правда страннее, чем бла-бла-бла.

«ДУХ ХЭЛЛОУИНА» – пожалуй, это моя самая часто переиздаваемая история, которая неизменно пользуется популярностью на Хэллоуин. Действие происходит в той же крошечной квартирке, где я написал первые два рассказа и первую половину «Света в конце тоннеля».

Как ни странно, в те времена, когда сплаттерпанк ещё не был популярен, эту историю было гораздо сложнее продать. Но она проложила путь к успеху.

«ПО-БЫСТРОМУ» – я написал во вступлении к своему первому сольному сборнику «Совесть». Я написал эту небольшую историю, пока а) ждал, когда продадут «Свет в конце тоннеля», и б) ждал автобус до парома на Стейтен-Айленд. Мы с Крейгом, который переехал в Бруклин и устроился на ту же работу, что и я, – курьером, – закончили книгу и теперь собирали отказы от всех издателей и агентов в городе. По воле судьбы ждать нам оставалось недолго. Но за те двадцать минут, что оставались до прибытия автобуса, я на одном дыхании написал эту историю, а потом успел на автобус.

«ФИЛЬМ В ОДИННАДЦАТЬ» – снова цитирую предисловие к «Совести». Эта небольшая душераздирающая история была написана для культовой антологии Дэвида Дж. Шоу «Серебряный крик». По моему мнению, эта книга до сих пор остается одной из лучших, наиболее продуманных и качественно исполненных антологий ужасов в истории жанра. Кроме того, это была первая полноценная антология в жанре сплаттерпанк, в которой не только рассказ Клайва «Сын целлулоида», но и рассказ Лансдейла «Ночь, когда они пропустили ужастик» повергли читателей в шок. Это, пожалуй, одна из самых сложных историй, которые мне когда-либо приходилось писать. Опять же, она основана на реальных событиях, главное из которых – самоубийство казначея штата Пенсильвания Бадда Дуайера на глазах у съемочной группы. Но на создание образа Дотти меня вдохновила одна очень несчастная душа, которая ненадолго появилась в жизни моей семьи, а потом исчезла из нее. Я надеюсь, что больше никогда не напишу ничего настолько депрессивного. Это была последняя сольная история Скиппа того периода, и написана она была только по особой просьбе Дэйви. С тех пор мы работали только в паре со Спектором. Такова природа командной работы.

«РОУЗ ИДЁТ ЗА ПОКУПКАМИ» – пару десятилетий спустя, решительно вступив в ряды кинематографистов, я попытался снять фильм ужасов под названием «Роуз: бизарро-зомби-мюзикл». После пары неудачных попыток собрать деньги на краудфандинговой платформе проект был свернут. Но мне так понравился этот персонаж, что, когда «Кладбищенский танец» предложил мне написать небольшую историю о зомби для четверых, я тут же сочинил этот веселый приквел к «Роуз».

В фильме Роуз – чокнутая жительница Лос-Анджелеса, которая ведет кукольное шоу по кабельному телевидению, как радио «Свободная Европа», во время ранней фазы зомби-апокалипсиса. (Отсюда и «друзья», ожидающие ее в конце. То, что куклы, по-видимому, обладают разумом, – это только часть веселья. Боже, как бы я хотел, чтобы мне довелось снять этот фильм!)

Если вы хорошенько поищете, то, возможно, найдете полный сценарий «Роуз» в книге, также изданной «Кладбищенским танцем». Но пока это и классная футболка – это все, что осталось от мечты.

«ИСКУССТВО – ЭТО ДЬЯВОЛ» – основано на реальной выставке Чарли Шина в галерее «Гиена» в Бербанке, организованной моими приятелями Биллом Шейфером и Брайаном Бубоником. Не может быть, чтобы из этого события не вышла какая-нибудь гребаная история. (У Билла в галерее есть видео, на котором Чарли дает веселые комментарии к каждому экспонату, большинство из которых он купил сам по полной цене. Я думаю, отчасти от стыда, но в основном от восторга. Это искусство, в том виде, в каком оно описано, было просто фантастическим.)

Это одна из двух историй, которыми я обычно делюсь, когда преподаю хореографию насилия на уроках письма. По понятным причинам. (Смотрите «Драка за еду» ниже).

«ГРУСТНЫЙ КЛОУН» – хотите верьте, хотите нет, но я испытываю глубокую и неподдельную любовь к клоунам. Поэтому я больше всего виню Стивена Кинга (которого я тоже люблю) за то, что он настроил весь этот чертов мир против них с помощью этого Пеннивайза. БОЛЬШОЕ СПАСИБО, СТИВ! Кровь грустного клоуна на твоих руках!

«САМЫЙ ДЕРЬМОВЫЙ ПАРЕНЬ В МИРЕ (РОЖДЕСТВЕНСКАЯ СКАЗКА)» – учитывая это и «Дух Хэллоуина», я начинаю думать, что мне следует писать по хреновой сказке на каждый праздник!

«ДРАКА ЗА ЕДУ» – изначально рассказ задумывался как финал антологии «Сумасшедший дом», в которой рассказывается о разделенном мире, и я чувствовал, что моя работа заключается в том, чтобы выносить дерьмо как можно большим количеством ударов. Всегда приятно, когда тебя приглашают на что-то амбициозное и рискованное – если я что-то и люблю, так это вызовы, – поэтому я решил написать всё в настоящем времени от первого лица с полным погружением. А потом разложил всё по полочкам, чтобы получить десять разных точек зрения от первого лица. Чтобы взглянуть на происходящее глазами мухи. Вот что я сделал.

Я предлагаю эту статью для углублённого изучения в рамках курса «Хореография насилия», потому что именно здесь в дело вступает продвинутая хореография.

На мой взгляд, ключ к написанию захватывающих экшн-сцен – это умение жить в шкуре своего персонажа, от мгновения к мгновению, переживая всё так же ярко, как и он сам, пока всё это происходит. Дополнительный импульс возникает, когда вы можете делать это с несколькими персонажами, меняя точку зрения, не теряя при этом связности повествования и динамики. На мой взгляд, умение писать безумно сложные и захватывающие экшн-сцены – неотъемлемая черта сплаттерпанка.

«СПЛАТТЕРПАНК-АЛФАВИТ ОТ СКИППА» – меня пригласили написать сплаттерпанк-рассказ для экстремального сборника под названием DOA III. Но поскольку мне хотелось прояснить разницу между этими жанрами, я решил провести для читателей познавательную экскурсию по сплаттерпанку от А до Я.

Спустя годы, когда я собирал этот сборник, я с иронией подумал, что, если бы я поставил этот рассказ первым, возможно, остальная часть книги была бы и не нужна. Но мне нравится, что я поместил его в конец. Это скорее краткое изложение, чем вступительное слово.

«ПОСЛЕДНИЙ И ЛУЧШИЙ ДЕНЬ ДЖИММИ ДЖЕЯ БАКСТЕРА НА ЗЕМЛЕ» – когда Джордж Ромеро и Джонатан Маберри пригласили меня написать рассказ для их новой антологии «Ночи живых мертвецов», это стало завершением пути для всех нас. Как они написали в предисловии перед оглавлением: «Эта книга посвящена Джону Скиппу, который сделал возможной „литературу о зомби“ своей эпохальной антологией „Книга мёртвых“ (в соавторстве с Крейгом Спектором). Ты навсегда останешься нашим другом, Скипп».

Поймите, Джордж был и остаётся одним из моих величайших кумиров в искусстве.

Когда мне пришла в голову идея «Книги мёртвых» – что ещё происходит, когда мертвецы встают и начинают поедать людей? А что, если мы обратимся за помощью к величайшим в мире писателям, работающим в жанре ужасов? Мы с Крейгом буквально созванивались с ними. Почему? Потому что в этом маленьком гребаном мирке ему вдруг захотелось снять полнометражный фильм по «Свету в конце тоннеля». А я ходил вокруг да около, курил косяк и радовался возможности с ним поговорить. И тут мне в голову пришла эта идея, совершенно неожиданная.

«Книга мёртвых», как и «Серебряный крик», стала знаковым событием в истории сплаттерпанка. Усилив основополагающие метафоры Ромеро, связанные с мясом, и заручившись поддержкой Стивена Кинга, мы на десятилетия опередили своё время в жанре зомби-литературы. Такие рассказы, как «Дети Джерри знакомятся с Червячком» Шоу и «На дальнем краю пустыни Кадиллак с мертвецами» Лансдейла, до сих пор остаются головокружительными образцами жанра, несмотря на то, что с тех пор было написано бесчисленное множество историй о зомби.

Поэтому, когда пришло время отплатить ему той же монетой, я захотел написать Джорджу что-то, что отражало бы его смелый социально-политический дух, – человека, чья работа была направлена на то, чтобы бросить вызов существующему порядку вещей. Человека, который появился из ниоткуда, чтобы изменить правила игры, но при этом не поступился своими принципами.

Джордж не боялся бороться с расизмом, сексизмом, гомофобией и всеми видами тирании, которые используют террор и как кнут, и как пряник. Я поражался тому, сколько историй о зомби превратились в несбыточные мечты либертарианцев, в которых мерзкие люди могут убивать кого угодно, потому что «выживает сильнейший», «свобода» и всё такое.

Так появился рассказ «Джимми Джей». В этой статье я просто приведу оригинальное вступление из моего сборника «Не нажимай на кнопку».

Каждый сам себе герой. И это вдвойне справедливо для придурков.

Поэтому, когда вы рассказываете историю не самого лучшего человека, вы должны встать на его место. Пройти этот путь в его шкуре. Посмотреть на мир его глазами. Иначе вы поступите нечестно. И у вас ничего не получится.

Когда этот рассказ только вышел, один из моих любимых отзывов был от человека, который считал старину Джимми Джея одним из самых отвратительных персонажей в художественной литературе. Поэтому рассказ вызвал у него отвращение. И, честно говоря, я его не виню.

С другой стороны, я знаю людей, которые с радостью выпили бы с Бакстером пива, восхитились бы его смелым поступком и, возможно, вступили бы в его ополчение.

Я знаю, потому что сам с ними пил пиво и слушал, как они разговаривают, когда расслабляются в компании друзей. Вспоминается одна ночь, случившаяся почти тридцать лет назад. Меня пригласили на джем-сейшн в глухую пустыню на юге Калифорнии, в пустоши между Лос-Анджелесом и Сан-Диего. Меня пригласил мой друг, с которым я уже сто раз курил косяк. Мне не терпелось поиграть на гитаре с другими людьми. Денег у меня не было – я переживал самый тяжелый период в своей голливудской карьере (так называемые «пропавшие годы»), – и мне показалось забавным поехать с ним и провести ночь за музыкой. Он сказал, что у него есть место, где я могу переночевать, а утром он отвезет меня обратно.

Я не обратил особого внимания на флаг Конфедерации, висевший в музыкальной комнате. Он хорошо сочетался с постерами Led Zeppelin, Anthrax, Megadeth, Skynard и каких-то незнакомых мне групп, которыми были увешаны стены. Я также не обратил внимания на то, что у всех были бритые головы. У меня тоже была бритая голова. (И до сих пор есть.)

Я поставил свой усилитель, поздоровался со всеми и начал заводить друзей за музыкой. Они слышали, что я пишу книги ужасов, хотя сами их никогда не читали. Считали, что фильмы ужасов – это круто. Так мы и разговорились.

Следующие четыре часа мы играли не покладая рук. Барабанщик играл небрежно, но попадал в ритм. Басист был на высоте. Другой гитарист знал свои риффы как свои пять пальцев. Было здорово играть с этими парнями и зажигать по полной. Мы отлично повеселились. Мне они очень понравились. Правда, очень.

И только когда мы доиграли до конца, выключили усилители и устроились на диванах в комнате для джем-сейшенов, я понял, что попал в анклав скинхедов-сторонников превосходства белой расы. К тому моменту я уже выпил шесть кружек пива и выкурил пару косяков. Так что все были в довольно расслабленном состоянии.

Только тогда в разговор вступили уродливые расистские эпитеты и уродливые политические эпитеты. И вдруг я подумал: «Ого, дела плохи. И я проведу здесь ночь, хочу я того или нет».

Кто-то может возразить, что это был мой шанс указать им на их заблуждения. Представить контраргументы моим новым друзьям-фашистам в надежде, что я смогу переубедить их с помощью своих зажигательных гитарных риффов и общего восхищения фильмом «Нечто» Джона Карпентера. С другой стороны, их было трое, а я один. И вокруг была пустыня, в которой я мог бы скрыться, если бы что-то пошло не так.

Мой инстинкт самосохранения – и писательский инстинкт – подсказывал мне заткнуться и просто слушать. Они не пытались меня переубедить. Они считали, что я уже с ними заодно и соглашусь со всем, что они скажут. А почему бы и нет? Я был белым. У меня была лысая голова. Я любил рок.

Так что в течение следующих нескольких часов я на собственном опыте узнал, как по-настоящему милые, по-настоящему веселые, насквозь пропитанные расизмом ублюдки с оружием смотрят на мир со своей точки зрения. Другой рецензент назвал эту историю письмом ненависти к ультраправым. Но я так не считаю. Потому что даже сейчас я не могу заставить себя ненавидеть этих людей. Ненависть – это их проблема, а не моя.

Так что для ясности: я ни в коей мере не согласен с этим персонажем. Никогда не соглашался и никогда не соглашусь. Моя задача состояла в том, чтобы дать Джимми Джею возможность изложить свою точку зрения как можно более честно. И затронуть эти социальные проблемы так, как это делал Джордж Ромеро в своих гениальных фильмах о зомби. Потому что если Ромеро и делал что-то последовательно и убедительно, так это затрагивал именно эти социальные проблемы. Именно поэтому его фильмы о монстрах выходили за рамки стандартных сценариев кровавых хорроров и говорили о том, что действительно важно для людей.

Так что предупреждаю: это довольно жесткий материал. Он сплошь состоит из триггеров. Если вас это не бесит, значит, вы уже превратились в зомби, на чьей бы стороне вы ни были.

Не стесняйтесь пролистывать. Я вас ни в чем не виню.

«ЗИМОЙ БЕЗ ЛЮБВИ» – в 1960-х я был маленьким ребенком и знакомился с контркультурой опосредованно – даже в Аргентине – в основном через музыку и журнал «Тайм».

(Подробнее об этом в разделе «Внутреннее видение» ниже.) Так что мне было огромное удовольствие запрыгнуть в машину времени в стиле сплаттерпанк и получить в свое распоряжение порнозвезду-хиппи.

На самом деле я мог бы часами говорить о том, как много общего между 1960-ми и 2020-ми годами.

Каждый раз, когда я оборачиваюсь, я слышу отголоски прошлого. Будем надеяться, что мы наконец научимся смотреть в лицо своим общим страхам. В противном случае следующая зима без любви может оказаться очень долгой.

«ВНУТРЕННЕЕ ВИДЕНИЕ» – в этой истории так много автобиографического, что ее едва ли можно назвать художественным произведением. Выдуманные элементы в основном связаны с «Белой кассетой» и самим «Безглазым» – персонажами, придуманными Ником Браччиа и Майком Монелло для своего подкаста Shudder «Видеопрокат».

Когда они задумали антологию "Видеопрокат: в поисках «Безглазого», мне нужно было ответить воображаемому исследователю доктору Мэйнарду Уиллсу и рассказать о своих собственных пугающих встречах. Это дало мне возможность проанализировать реальные факты из своей жизни и связанные с ними мифы. А еще я ПОПОЛАМ РАЗРЕЗАЛ СВОЮ ГОЛОВУ!!! Ну как тут устоишь?

«НАЗОВИ СВОЙ ЯД» – в 2023 году я официально отошел от написания художественной литературы, чтобы полностью посвятить себя кино. Но это не помешало режиссеру, ставшему сценаристом и редактором, Джамалу Ходжу несколько месяцев уговаривать меня, пока я наконец не согласился написать эту милую историю для его антологии «Бестиарий крови».

Для меня это редкий случай, когда я пишу текст, специально предназначенный для чтения вслух: это не столько история, сколько медитация, побуждающая вас отдаться во власть импрессионизма. На этом я завершаю свое импрессионистское путешествие! СПАСИБО, ЧТО ПРИШЛИ!!! Я ВАС ЛЮБЛЮ!!!

Ваш друг из окопов,

Скипп

ОСОБАЯ БЛАГОДАРНОСТЬ

У меня никогда не хватит времени и места, чтобы поблагодарить всех за то, что они сделали для реализации этого проекта. Поэтому давайте начнем с Шейна МакКензи и Арона Борегара, которые предложили мне издать книгу по мотивам фильма и всячески способствовали ее созданию. Вы – негласные герои этой кампании. Я хочу поблагодарить Мэтью Реверта за потрясающую обложку и постер. Всегда приятно иметь дело с таким внимательным и искусным человеком. Конечно, ничего бы этого не случилось без основоположников жанра сплаттерпанк Крейга Спектора, Дэвида Дж. Шоу, Клайва Баркера и Джо Р. Лансдейла, чьи потрясающие работы определили этот жанр и вдохновляют меня по сей день. Отдельное спасибо Р. К. Мэтисону, «шестому битлу», который присоединился к нам на последнем этапе тура.

Тед Кляйн из журнала «Сумеречная зона» помог мне с первыми профессиональными продажами и оказал поддержку, благодаря которой Лу Ароника из издательства Bantam Books опубликовал книгу «Свет в конце тоннеля». Я никогда не смогу в полной мере отблагодарить этих двух джентльменов. Спасибо также Адель Леоне и Ричарду Монако, моим первым агентам, которые помогли спасти этого «ягненка» от верной гибели в те первые годы, когда я неожиданно стал бестселлером.

А дальше все сводится к моим друзьям, моей семье и миллионам читателей, которые по какой-то причине пропускают мои слова через свой разум, сердце и душу. Я люблю вас всех больше, чем можно выразить словами. Но я все равно скажу это! И наконец, я хочу поблагодарить всех, кто поддержал этот фильм. Имена каждого из вас будут указаны в финальных титрах. А пока еще раз СПАСИБО!!!

О ДЖОНЕ СКИППЕ

В 2021 году Джон Скипп получил премию «Сплаттерпанк» за вклад в развитие жанра. Его долгая, необычная и яркая карьера включает в себя работу в качестве режиссера, удостоенного премии Rondo («Истории о Хэллоуине»), автора антологий, удостоенных премии «Стокер» («Демоны», «Мондо Зомби»), и автора бестселлеров по версии New York Times («Свет в конце тоннеля», «Крик»), чьи книги разошлись миллионными тиражами на десятках языков по всему миру. Его первая антология «Книга мертвых» в 1989 году заложила основы современной литературы о зомби. Он также стал соавтором одного из самых мрачных эпизодов первого сезона сериала «Шоу ужасов Рокки Хоррора» на канале Shudder. Скипп оказал влияние на целое поколение художников, работающих в жанре хоррор и контркультуры, по всему миру.

В 2022 году Скипп объявил, что официально уходит из художественной литературы и посвящает остаток жизни созданию фильмов и написанию к ним музыки. На данный момент его якобы «последняя» книга – это сборник рассказов, коротких сценариев и эссе под названием «Не нажимай на кнопку». Два его последних альбома, для которых он сам написал, исполнил, записал, смикшировал и спродюсировал всю музыку, – это «Наплачь мне радугу» и «Противоядие от страха». А его последний фильм – сольный полнометражный дебют Скиппа в качестве сценариста, продюсера, режиссёра, композитора, монтажера и актёра – это мрачная сатирическая комедия о классовой борьбе под названием «Великий раскол». Вы можете следить за его творческими, философскими и другими размышлениями на его ютуб-канале.

ПЕРЕВОД: ALICE-IN-WONDERLAND