Текст книги "Безмолвный убийца"

Автор книги: Джон Сэндфорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

Примерно на середине обоймы Толстый сдвинул переводчик огня и выпустил длинную очередь. Убитый лежал на спине на тротуаре, а пули шлепались вокруг его головы, точно одетые в медь капли дождя.

Тощий молча стоял у окна.

– Иди, – сказал его напарник и уронил винтовку на пол. – Руки.

Закрыв лица ладонями в перчатках, они прошли по коридору в заднюю часть здания, сбежали вниз по лестничному пролету, потом по другому коридору и выскочили через боковую дверь в переулок, который увел их от места преступления.

– Не беги, – приказал Толстый, когда они вышли на улицу.

– Осторожно! – вскрикнул Тощий.

Промчавшийся мимо «фольксваген жук» залил их светом фар, и их бледные лица стали похожи на уличные фонари, горящие в ночи. Это была та самая машина, что появилась у ресторана в тот момент, когда компьютерщик вышел на улицу.

Из-за того, что рядом с ним лежал труп, Беккер волновался и нервничал. Он следил за патрульными автомобилями и вообще за всем, что проносилось мимо. У него имелся маленький пистолет, двуствольный «дерринджер спешиал» тридцать восьмого калибра, но Беккер знал: если придется им воспользоваться, ему конец.

Впрочем, пока все шло хорошо.

Ночью на улицах Сохо [2]2
  Сохо – часть Манхэттена.


[Закрыть]царила тишина. Когда он покинет этот район, все станет гораздо сложнее. Он не хотел, чтобы на дороге рядом с ним появилась какая-нибудь высокая машина – грузовик или фургон. Совсем ни к чему, чтобы водитель заглядывал в «фольксваген», хотя, скорее всего, он вряд ли сумеет увидеть что-нибудь определенное. Тело, завернутое в пластик, больше всего походило на куколку бабочки или кокон. А чего еще можно ожидать от «жука»?

Беккер почти рассмеялся. Но нет, он был слишком безумен для настоящего чувства юмора.

– Твою мать, – произнес он вместо этого.

Ему требовалось найти стену или неохраняемое здание с нишей. Такое место, где никто ниоткуда не выглянет и не увидит, как он сгружает тело. Беккер не продумал вопрос о том, как избавляться от трупов, и это никуда не годилось. Нужно разработать особую схему, чтобы никому не пришло в голову связать тела с районом, где он живет. Кроме того, необходимо рассчитать оптимальное расстояние – достаточно далеко от Сохо, но не настолько, чтобы поездка стала рискованной.

Он проехал мимо ресторана «Манхэттенский кабальеро», где подавали стейки, и обратил внимание на яркие плакаты с рекламой пива, выставленные в маленьких зарешеченных окнах. В этот момент открылась дверь и на улицу вышел худощавый мужчина. На мгновение его залил свет, падающий из распахнутой двери. У него за спиной Беккер успел заметить автомат по продаже сигарет.

Выстрелы прозвучали, точно лопающаяся воздушная кукуруза. Или так, будто женщина оторвала кусок от подола платья. Беккер посмотрел в окно и увидел вспышку. Он побывал во Вьетнаме, и этот звук, донесшийся с расстояния, словно насмешливый кукурузный гром, и сопровождающий его мерцающий свет были ему знакомы. Мужчина, которого он заметил около двери, повалился на тротуар, когда в его тело вошли пули.

– Твою мать! – выкрикнул Беккер, оскалившись.

Он невиновен в этом убийстве, но его могут поймать прямо здесь! Охваченный паникой, опасаясь, что свидетели запишут номера всех машин, которые попадутся им на глаза, Беккер вдавил в пол педаль газа и помчался в конец длинного квартала. Стрельба продолжалась всего две или три секунды, и прошло еще пять секунд, прежде чем он смог свернуть налево и скрыться из виду на улочке с односторонним движением. Адреналин бушевал у него в крови, смешавшись со страхом, рожденным «пи-си-пи». А впереди, на улице, начали вспыхивать желтые огни.

«Что это?»

Паника полностью подчинила Беккера себе. Он нажал на тормоз, забыв про сцепление, и «фольксваген» остановился. Тело рядом зашуршало своей пластиковой оберткой и наклонилось на сиденье в сторону Беккера. Он оттолкнул его одной рукой, прижимая кулак к горлу и хватая ртом воздух в попытке сделать вдох. В следующее мгновение он снова повернул ключ зажигания, отпустил сцепление и отчаянно нажал на педаль газа. Мотор завелся, и Беккер включил вторую передачу.

Он резко развернул машину налево, все еще ошарашенный тем, что произошло, и только сейчас понял, что желтые огни горят на ограждении части дороги, где ведутся ремонтные работы. Поворачивать не было никаких причин, но он уже свернул и помчался дальше. В конце квартала из переулка вышли два человека. Фары машины залили их светом, и Беккер увидел, что они подняли руки. Люди пытались спрятать лица, но прежде чем они успели это сделать, он разглядел их во всех подробностях.

Беккер свернул и поехал дальше.

Заметили ли они номера его машины? Узнать это невозможно. Он посмотрел в зеркало заднего вида, но двое незнакомцев уже скрылись в темноте. Значит, все в порядке. Беккер попытался прогнать страх. Задние номера были старыми и заляпанными грязью.

Но стрельба…

Господи, нужно подумать. Ему требуется помощь. Он поискал коробочку с таблетками. Нет, пожалуй, не стоит. Но ему нужен «спид». Совсем немного, чтобы легче было думать.

Сирены. Где-то позади.

Беккер уже плохо понимал, где находится. Он повернул налево, покатил вперед и оказался на большом перекрестке. Судя по вывескам, это Бродвей. А там какая улица? Беккер проехал еще несколько футов. Бликер-стрит. Ладно. Хорошо. Он поедет по Бликер. Необходимо вытащить из машины тело. Он оказался в окутанном тенями квартале, увидел темно-красное здание с нишами в стене, но там негде было остановиться. Еще пятьдесят футов… Вот здесь!

Беккер притормозил у обочины, выскочил наружу и огляделся по сторонам. Никого. Он слышал, как кто-то громко разговаривает. Голос звучал так, словно человек сильно набрался. Беккер быстро обошел машину, вытащил тело и бросил в дверном проеме. Затем поднял голову. Потолок над глубоко утопленной дверью был украшен сложным орнаментом из белой керамики, этот орнамент привлек внимание Беккера и потащил в лабиринт с множеством ответвлений…

К реальности его вернула еще одна сирена. Она прозвучала где-то на Бликер, но огней не было видно. Беккер поспешно вернулся к машине, покрывшись испариной от страха, забрался внутрь и посмотрел в раскрытую дверь на останки Луиса Кортеса. Уже с расстояния в пятьдесят футов сверток был похож на бродягу, спящего на улице. А в этом районе сотни бездомных.

Беккер рискнул бросить последний взгляд на рисунок из керамики, почувствовал его притяжение, затем с трудом отвел глаза и захлопнул дверь. Сгорбившись над рулем, он поехал домой.

Толстый нашел телефон-автомат и набрал номер, нацарапанный на листке бумаги. После двух гудков он положил трубку, подождал пару секунд и повторил свои действия.

Тощий молча ждал в машине.

– Все будет хорошо, – попытался успокоить его напарник.

Тощий довольно долго молчал, а потом выдавил из себя:

– Нет, не будет.

– Все отлично, – сказал Толстый. – Ты молодец.

Беккер вернулся к дому Лейси, припарковал «фольксваген», спустился в подвал, снял всю одежду, тщательно вымыл лицо и надел спортивный костюм. Он задумался об убийстве, свидетелем которого стал. Нью-Йорк – опасное место, и кто-то должен позаботиться о том, чтобы ситуация изменилась…

Ему предстояло навести порядок в операционной. Он работал десять минут, используя губку, бумажные полотенца и универсальное чистящее средство. Закончив уборку, он свернул использованные бумажные полотенца и бросил в мусорное ведро. О крови он вспомнил в тот момент, когда собирался выключить свет, взял кувшин и вылил его содержимое в канализацию. Кровь была густой и малиновой, как антифриз.

Беккер снова потянулся к выключателю и увидел четыре крошечных кусочка кожи на поверхности резервуара с анестетиком. Ну конечно, он положил их туда, потому что в тот момент это казалось самым удобным местом.

Он взял их. Сморщенные, с длинными блестящими ресницами, они напоминали новый вид пауков, лохматых с одного бока. На самом деле это были гораздо более прозаические предметы – веки Кортеса. Беккер положил их на ладонь и некоторое время разглядывал. Он ни разу не видел их отдельно от тела. Бестелесными.

Ха, вот и еще одна шутка! Он посмотрел на свое отражение на дверце шкафа из нержавеющей стали, рассмеялся, прижал к животу руки и наставил палец на себя. Бестелесный…

Он вернулся к векам. Поразительно!

Глава
04

Прикрыв глаза, Дэвенпорт в легкой полудреме лежал на крыше собственного дома. Он выложил крышу одним слоем черепицы из зеленого стеклопластика и не собирался крыть ее по второму разу. Лопатками Лукас чувствовал тепло крыши, легкий ветерок шевелил черные волоски на его руках. Влажный воздух был насыщен запахом приближающейся грозы, на западе тут и там возникали серо-розовые вспышки молний.

Лежа с закрытыми глазами, Лукас слышал, как по улице шлепают кроссовки любителей вечерних пробежек, грохочут ролики, вопят радиоприемники в проезжающих машинах. Если бы он открыл глаза и посмотрел в небо прямо над собой, то увидел бы орла, оседлавшего теплый воздушный поток над крутым берегом. Внизу, под утесами, его глазам предстала бы Миссисипи, похожая на толстую коричневую змею, свернувшуюся на солнышке. В грязной воде подпрыгивал буй цвета кетчупа, который направлял лодочное движение в сторону шлюза Форд.

Все казалось прекрасным, как будто здесь, на крыше, время остановилось.

Когда у тротуара припарковалось такси, Лукас подумал о нем, но не стал смотреть, кто приехал. Никто из его знакомых не мог явиться к нему в гости без предупреждения. Такой стала теперь его жизнь: никаких сюрпризов.

Хлопнула дверца машины, и высокие каблучки застучали по тротуару.

Лили.

Она ходила не так, как местные. Возможно, как полицейский или просто жительница Нью-Йорка. Как человек, который прекрасно знаком с потрескавшимся асфальтом и собачьим дерьмом и внимательно смотрит, куда ставит ноги. Лукас лежал не шевелясь, с закрытыми глазами.

– Что ты делаешь там, наверху?

У нее был точно такой же, как он запомнил, голос, чуть низкий для женщины, со старательно контролируемыми бруклинскими интонациями.

– Охраняю свою собственность.

На его лице появилась улыбка.

– Ты меня чуть не обманул, – возмутилась Лили. – У тебя такой вид, будто ты спишь.

– Я отдыхаю между приступами бешеной активности, – сказал Лукас, сел, открыл глаза и посмотрел на нее.

Он заметил, что она похудела. Лицо казалось уже, его черты стали более резкими. А еще она подстригла волосы: прежде они были длинными, до плеч. Теперь она носила короткую прическу, не такую, как у панков, а асимметричную, с выстриженными почти до самой кожи участками около ушей. Необычно и сексуально.

Ее волосы изменились, а вот улыбка – нет. И зубы остались такими же жемчужно-белыми на фоне оливковой кожи.

– Ты выглядишь потрясающе, – сказал он.

– Даже не начинай, Лукас. Мне и без тебя хватает проблем, – ответила она, но не сдержала улыбку, и один из верхних резцов зацепился за нижнюю губу. – Это деловая командировка.

– Вот как…

Беккер. Газеты только о нем и трубят. Шесть человек убито. Трупы без век. Множество различных повреждений, но тела не изуродованы. Беккер делал все очень профессионально, как и положено дипломированному патологоанатому. Он писал статьи о совершенных убийствах – странные, извращенные, квазинаучные рассуждения о своих умирающих жертвах и о том, что происходило с ними перед самой смертью, а потом отсылал заметки в научные журналы.

– Ты занимаешься этим делом?

– Нет, но я… имею к нему отношение, – ответила она.

Лили смотрела на него с комичной беспомощностью, с какой стоящий на земле смотрит на человека, сидящего на крыше.

– Я себе шею сверну. Спускайся.

– А как же моя собственность? – чтобы подразнить ее, спросил Дэвенпорт.

– Ну ее к черту, – ответила Лили.

Лукас медленно спустился по лестнице, понимая, что делает это сознательно. «Пять лет назад я бы просто сбежал вниз… Проклятье, да еще три года назад… Я старею. Скоро сорок пять. Пятьдесят за горизонтом, но тень уже маячит».

Он делал растяжки, занимался тяжелой работой, колотил грушу до тех пор, пока не начинали болеть руки. В атлетическом клубе потел у тренажеров «Наутилус» три раза в неделю и пытался плавать в те дни, когда не ходил в спортивный зал. Сорок четыре, скоро сорок пять. В волосах появилась седина, а вертикальные морщины на переносице никуда не исчезают по утрам.

Глядя на Лили, он заметил, что два прошедших года оставили и на ней свой след. Она выглядела жестче, словно пережила сильное потрясение. А еще Дэвенпорт видел, что она страдала – в глазах сохранялась осторожность.

– Давай зайдем внутрь, – предложил он, наклонившись, чтобы она поцеловала его в щеку.

Ему не пришлось нагибаться слишком сильно: Лили была примерно одного с ним роста. «Шанель № 5», точно далекий ветерок, принес аромат деревенских цветов. Он взял ее за руку.

– Господи, ты прекрасно выглядишь. И пахнешь здорово. Почему ты не звонила?

– А ты?

– Хм, конечно…

Он провел ее через главную дверь на кухню, которая два года назад пострадала от пожара и пуль. Над этим делом они с Лили работали вместе. Лукас покрасил здесь стены и установил новую дверь.

– Ты похудела, – сказал он по пути на кухню, пытаясь найти какую-нибудь личную тему для разговора.

– На двенадцать фунтов, согласно показаниям весов сегодня утром, – ответила она, бросила сумочку на стойку для завтрака и огляделась по сторонам. – Тут мило. – Она подтащила к себе табурет и села. – Я умираю, так хочу есть.

– У меня есть две бутылки холодного пива, – сообщил Лукас, заглянув в холодильник. – И я готов разделить с тобой сэндвич с ростбифом и салатом, без майонеза.

– Минутку, – отмахнулась от него Лили.

Дэвенпорт закрыл дверцу холодильника и прислонился к нему, глядя, как она достает из сумочки маленький коричневый блокнот на спирали. Шевеля губами, Лили произвела быстрые подсчеты.

– Еда в самолете вряд ли содержала много калорий, – сказала она скорее самой себе, чем Лукасу.

– Совсем немного, – согласился он.

– Пиво светлое?

– Нет… но, проклятье, у нас же праздник.

– Точно.

Она с невероятно серьезным видом записывала калории в свой блокнотик, и Дэвенпорт изо всех сил старался не рассмеяться.

– Ты сдерживаешь смех, – заявила она, неожиданно подняв голову и поймав его на этом.

У нее были золотые сережки-кольца, и когда она наклоняла голову набок, золото легкими прикосновениями ласкало оливковую кожу.

– И у меня получается, – сказал Лукас.

Он попытался ухмыльнуться, но вдруг понял, что ему трудно дышать; свисающие из ушей серьги гипнотизировали его, точно в магическом шоу.

– Господи, я ненавижу людей с ускоренным метаболизмом, – проворчала Лили и снова вернулась к своему блокнотику, не заметив, что Лукас задыхается.

Или заметив?

– Ускоренный метаболизм – это ерунда, – сказал Лукас. – Я читал в «Таймс».

– Еще один знак упадка: там пишут очевидную чушь, – проговорила Лили, сунула блокнотик обратно в сумку, отставила ее в сторону, положила ногу на ногу и обхватила руками колено. – Ладно, пиво и половинку сэндвича.

Сидя напротив друг друга за стойкой, они ели, говорили о пустяках, изучали друг друга. Дэвенпорт ушел из полиции и скучал по своей работе. Лили поднялась по служебной лестнице, больше не выезжала на места преступлений и занималась политическими вопросами вместе с заместителем начальника полиции.

– Как Дженнифер и Сара? – спросила она.

Лукас покачал головой, доедая свою половину сэндвича.

– У нас с Джен все закончилось. Мы попытались, но ничего не получилось. Слишком много плохого в прошлом. Мы остались друзьями. Она встречается с одним парнем с телестанции, где работает. Может быть, они поженятся.

– Хороший парень?

– Наверное, – ответил Лукас.

Но он невольно покачал головой, когда произносил эти слова.

Лили уловила его тон.

– Ты думаешь, что он придурок?

– Проклятье… Нет. Ну, не совсем.

Дэвенпорт прикончил сэндвич, подошел к раковине, вылил на ладонь «Айвори ликвид», включил воду и смыл следы оливкового масла. У него были большие и сильные руки, как у боксера.

– Он хорошо относится к Саре, к тому же у него есть свой ребенок, примерно на семь месяцев старше Сары. Они ведут себя…

– Как семья, – закончила за него Лили.

Лукас отвернулся и стряхнул воду с рук, а она быстро проговорила:

– Извини.

– Да в общем… какого черта, – сказал Лукас. Он вернулся к холодильнику, достал оттуда еще одну бутылку «Лейненкугеля» и открутил крышку. – На самом деле я совсем неплохо себя чувствовал, когда понял, что все закончилось. Я зарабатываю кое-какие деньги, путешествую, смотрю на мир. Пару недель назад побывал в Литл-Бигхорне. Потрясающее впечатление. Ты стоишь перед памятником Кастеру и представляешь себе это провальное сражение. [3]3
  Битва при Литл-Бигхорне – сражение между объединенными индейскими племенами и Седьмым кавалерийским полком армии США, произошедшее 25–26 июня 1876 года у реки Литл-Бигхорн, Монтана. Битва закончилась уничтожением пяти рот американского полка и гибелью его знаменитого командира Джорджа Кастера.


[Закрыть]

– Правда?

Он выжидал, когда она скажет, зачем приехала в Города-близнецы. Но Лили оказалась терпеливее, и наконец он сам спросил:

– Почему ты здесь?

Она слизнула крошку жареного мяса с уголка рта, ловко поймав ее длинным языком, а затем ответила:

– Я хочу, чтобы ты поехал в Нью-Йорк.

– Из-за Беккера? – скептически спросил он. – Ерунда это. Вы, ребята, и сами можете справиться с ним. А будь я нью-йоркским копом, мне бы очень не понравилось, если бы ко мне явился кто-нибудь со стороны. Да еще парень из маленького городка.

Она кивала, пока он говорил.

– Да, мы можем найти Беккера. У нас говорили самые разные вещи: что мы поймаем его через неделю, через десять дней… Но прошло шесть недель, Лукас. Мы его, конечно, возьмем, но политики начали терять терпение.

– И тем не менее…

– Было бы неплохо, если бы ты взял на себя средства массовой информации. У тебя хорошо получается общение с репортерами. Мы хотим, чтобы ты им сказал, что мы делаем все возможное и вызвали полицейского, который поймал его в первый раз. Тебе нужно подчеркнуть, что мы не сидим на месте. Наши ребята это поймут и оценят – они будут знать, что мы пытаемся снять напряжение.

– И все? Трюк из области связей с общественностью?

Дэвенпорт поморщился и покачал головой. Он не желал иметь никаких дел с репортерами. Ему отчаянно хотелось схватить кого-нибудь за глотку.

– Нет-нет. Ты примешь участие в расследовании, – сказала Лили. Она доела свой сэндвич и растопырила пальцы в поисках салфетки. Лукас протянул ей бумажное полотенце. – Будешь работать на улицах города вместе с остальными. Со всеми полномочиями, высший приоритет и так далее. Я действительно ценю твои способности.

Дэвенпорт уловил что-то в ее голосе.

– Но?

– Но если отставить все это в сторону, есть кое-что еще.

Он рассмеялся.

– Третий уровень? Уровень Лили Ротенберг? Чем ты занимаешься?

– Дело в том, что у нас серьезные проблемы. Даже хуже, чем Беккер, если такое можно себе представить.

Лили помедлила, потом пристально посмотрела на Лукаса, и он почувствовал ее напряжение. Она скатала кусочек бумажного полотенца в шарик и, не вставая, швырнула в мусорное ведро.

– Это должно остаться между нами.

Лукас раздраженно отмахнулся от ее слов, словно от назойливой мухи. Она кивнула, соскользнула с табурета, обошла кухню по кругу, взяла эмалированную кофейную чашку, повертела в руках и поставила назад.

– Мы расследуем тринадцать убийств, – сказала она наконец. – Беккер не имеет к ним никакого отношения. Там действует кто-то другой. Они все… совершены целенаправленно. По крайней мере, так кажется. Из этих тринадцати жертв – тринадцати, о которых мы знаем наверняка, но мы полагаем, что их больше, около сорока, – десять были настоящими преступниками. Двое из них довольно крупные деятели: оптовик картеля «Кали» и известный представитель мафии. Остальные восемь – разная мелкая рыбешка.

– Номер одиннадцать?

– Адвокат, – ответила Лили. – Защищал многих крупных наркодилеров. Он был хорошим юристом и сумел вернуть на улицы города достаточно тех, кому там находиться не следовало. Но большинство считали, что он работает честно.

– При таком роде деятельности трудно оставаться незапятнанным, – заметил Лукас.

– Но мы уверены, что он был честным человеком. Расследование не выявило ничего такого, что заставило бы нас поменять точку зрения. Совместно с федеральной и городской налоговой службой мы тщательно изучили его банковские счета и ничего не обнаружили. В самом деле, ему не было никакой необходимости преступать закон, он зарабатывал такие деньги, что больше просто не нужно. Три миллиона баксов за не самый удачный год.

– Хорошо. Кто был двенадцатым?

– Номер двенадцать – профессиональный черный… представитель. Лидер общины, крикун, демагог, как хочешь, так и называй. Но он не был негодяем. Всего лишь местный политик, который пытался подняться повыше. Его застрелили из проезжающей машины, предположительно пара мелких гангстеров. Но все это выглядело не в стиле таких ребятишек: хорошее оружие, угнанная машина.

– Тринадцатый?

– Коп.

– Сошедший с прямой дороги?

– Нет. Он расследовал возможность того, что внутри полицейского департамента, точнее, в отделе сбора данных работает группа преступников и именно они и убивают людей.

Несколько мгновений Дэвенпорт обдумывал услышанное.

– Проклятье, – произнес он наконец. – Значит, они убили тринадцать человек, а возможно, и сорок?

– Коп, которого убили, – его звали Уолтер Петти, – уверенно утверждал, что их было двенадцать. Он тринадцатый. Мы так думаем. Но он предполагал, что жертв может быть тридцать или даже больше сорока.

– Боже праведный. – Дэвенпорт задумчиво потеребил губу. Он отвернулся от своей гостьи и невидящим взглядом уставился на микроволновку. – Сорок? Вы должны были об этом узнать…

– Не обязательно, – проговорила Лили, качая головой.

Короткие волосы взлетели над ушами, как в телевизионной рекламе. Лукас хотел улыбнуться, но сдержался. Она ведь сказала, что приехала по делу.

– Прежде всего, – продолжила Лили, – их убивали на протяжении длительного периода времени – лет пять. И, учитывая, чем большинство из них занимались, их смерть ни для кого не стала неожиданностью. Разве что организованной более профессионально. Именно это бросается в глаза, когда становится понятно, что имеешь дело с определенной схемой, – квалифицированное исполнение. Бабах – и они мертвы. Никогда рядом не оказывается полиции, более того, один или два раза жертв заманили в ловушку. Ни разу не нашлось нормальных свидетелей. Пути отхода заранее спланированы. Никакого ущерба, никаких следов вроде растоптанных грибов и всего такого.

– Значит, у вас есть схема: мелких преступников убивают серьезные стрелки, – уточнил Дэвенпорт.

– Именно. Возьмем для примера парня, которого я встречала много лет назад, когда только-только перестала патрулировать улицы. Его звали Арвин Дэвис. – Она подняла глаза к потолку и облизала губы, вспоминая старое дело. – Когда его убили, ему было сорок два. Наркоман, пьяница и драчун, с двенадцати лет имел около двадцати приводов, и еще столько же раз его арестовывали за разные вещи. Мелочовка: уличный грабеж, кражи со взломом, угон машин, мошенничество, хранение наркотиков. Он засовывал нос в «ангельскую пыль» и избивал свои жертвы. Убил человека пять или шесть лет назад, но это не смогли доказать. Провел в тюрьме в общей сложности двадцать лет, но сроки были короткими. Выйдя в последний раз, он совершил пару ограблений на улице, а после этого кто-то его прикончил. Ему дважды выстрелили в сердце и один раз в голову. Третий выстрел, контрольный, сделали, когда он уже упал. Убийца просто ушел, – закончила Лили и снова забралась на табурет, стоящий у стойки.

– Профи, – заметил Лукас.

– Да. Какой-то особой причины, по которой профессионал захотел бы ликвидировать Арвина Дэвиса, не было. Он ничего такого собой не представлял. Но тот, кто его убил, навсегда убрал с улиц города настоящего мерзавца, совершавшего сорок или пятьдесят гнусных преступлений в год.

– И все остальные убийства похожи на это?

– Именно. Техника разная, но все они отлично подготовлены с профессиональной точки зрения.

Дэвенпорт кивнул, пристально глядя на Лили.

– Это все очень интересно, только непонятно, при чем тут я.

Она посмотрела прямо на него.

– Кое-кто из отдела сбора информации обратил внимание на систему, и они занервничали. На все жертвы, или называй их как хочешь, были заведены солидные досье. Получалось, будто их по этим делам и выбирали. Как только ребята доложили о своем открытии, была назначена группа из шести старших офицеров, в задачу которых входило разобраться в этом. Петти привлекли к этому делу для выполнения черновой работы.

– Он был мелкой сошкой, или как вы называете таких? – перебил ее Лукас.

Она покачала головой.

– Большую часть своей карьеры он выезжал на места преступлений, потом стал специалистом по компьютерам. Официально он занимал должность помощника детектива. А в этом деле отчитывался действующей группе, которую возглавляет мой босс, Джон О'Делл. Он у нас главный.

– Значит, никаких прошлых обид на деятельность отдела внутренних расследований, – заметил Дэвенпорт.

– Нет. А перед тем как его застрелили, в деле возникла одна странность… – Лили в задумчивости положила руку на макушку, словно решила себя погладить. – Черного крикуна, который был убит, звали Уэйтсом. Его дело еще открыто, и наши ребята им занимаются. Уолт получал все отчеты, имеющие отношение к неоконченным расследованиям. Он обнаружил доклад, где говорилось, что предположительно свидетель убийства Уэйтса узнал в одном из стрелявших полицейского. Имя свидетеля Корнелл, фамилия, возможно, Рид. Проблема в том, что, когда Уолт отправился к нему, оказалось, что Корнелл Рид исчез. Мы думаем, он уехал из города. Но Петти как-то сумел его найти. Он попытался связаться с нами ближе к вечеру, зашел в офис, а когда у него ничего не вышло, оставил сообщение на голосовой почте. Сказал, что знает, куда отправился свидетель.

– Куда?

– Мы не знаем. А вечером Уолта убили.

– Господи… Кто-то прослушал голосовую почту?

– Маловероятно, – возразила Лили. – Сообщение закодировано. К тому же убийство было слишком хорошо спланировано. Явно организовано заранее. По всей видимости, то, что Петти нашел свидетеля, лишь послужило дополнительным толчком.

– Хм. А как насчет файлов Петти? Какие-то заметки остались?

– В офисе ничего, но он не держал там никаких записей, поскольку дело весьма щекотливое, – ответила Лили. – По большей части он работал на дому. И тут возникло новое обстоятельство: кто-то проник в его квартиру раньше нас. Исчезли все компьютерные диски, а с внутреннего – кажется, он называется жестким – стерта вся информация. Я не знаю, как это делается, но восстановить ничего не удалось.

– Еще один компьютерщик?

– Не обязательно. В том, что они сделали, нет ничего особенного. С этой задачей нетрудно справиться при помощи двух-трех коротких команд. Что-нибудь вроде «отформатировать». Похоже на правду?

– Да. Петти наверняка успел с кем-то поговорить о том, что получил важную информацию. И его вовсе не случайно застрелили в тот самый вечер. Кому он мог рассказать о свидетеле? – спросил Дэвенпорт.

– Мы не знаем, – ответила Лили. – Но нам известно, что он заходил в офис и искал нас. Мы с О'Деллом провели довольно много времени, разъезжая по городу и задавая вопросы. Тем вечером мы разговаривали с ребятами, занимающимися одним из дел. Уолт не пытался дозвониться к нам в машину – водитель ждал в ней, но никто не позвонил. Возможно, когда Уолт зашел на работу, он натолкнулся в коридоре на кого-то из нашей следственной бригады. Он ведь не стал бы разговаривать на эту тему ни с кем другим.

– Получается, что Петти случайно столкнулся с человеком из группы, а тот проболтался.

Лили нахмурилась.

– Видишь ли, убийство произошло слишком быстро для случайной утечки. Тот, кто передал эти сведения преступной группе, сделал это напрямую. По телефону. Иными словами, информатор знает убийц. Возможно, даже является их главарем.

– Сукин сын! Но если вам известно, что это один из шестерых членов следственной бригады…

Улыбнувшись, Лили покачала головой.

– Все не так просто. Во-первых, каждый из шестерых перед кем-то отчитывается, во-вторых, у каждого есть помощники и некоторым из них известно, чем занимается группа.

– Не похоже на тайную операцию, – заметил Лукас.

– Примерно человек пятнадцать знают все детали и еще двадцать пять представляют проблему в общих чертах, – сказала Лили. – Для нашего департамента это очень высокая степень секретности… но ты же понимаешь, в каком мы оказались положении. Если кто-то из сотрудников сообщил убийцам то, что выяснил Уолт, значит, им известно все. Мы парализованы. Рабочая группа назначила нового старшего следователя, капитана из другого подразделения, но он ничего не делает. Его задача – прикрыть нас в случае, если произойдет утечка. Ну, знаешь, чтобы мы могли сказать, что расследуем дело под руководством старшего офицера.

– И ты хочешь, чтобы этим занялся я? – спросил Дэвенпорт.

Лили кивнула.

– Мы обсудили это с моим боссом. Нам нужно, чтобы расследование было проведено секретно. Никто ничего не будет знать, только мы двое. Другого пути нет. А благодаря Беккеру для тебя появляется идеальное прикрытие. Эти чертовы средства массовой информации на нем свихнулись – и телевидение, и «Пост», и «Ньюс». Доктор Смерть и все такое прочее. Невозможно сесть в такси, чтобы не услышать по радио передачу о нем. Поэтому мы привезем тебя, полицейского, который поймал его в первый раз, в качестве консультанта. Но пока ты будешь искать Беккера, мы сведем тебя с парой людей, заинтересовавших Уолта.

– Хм… – Дэвенпорт надолго задумался, затем поднял голову. – Тот парень, которого застрелили… Ты называешь его Уолтом, как будто он не обычная жертва. Я должен что-то знать?

Лили смотрела на его лицо, но избегала встречаться взглядом. Неожиданно ее собственные глаза стали какими-то пустыми, лишенными выражения, как будто перед ее мысленным взором появилось чье-то другое лицо.

– Уолт был моим самым старым другом, – проговорила она.

А потом рассказала Лукасу свой сон.

Сон впервые приснился ей в ту ночь, когда убили Петти; он начался не с картинки, а с запаха озона, как будто где-то горели электрические провода. Затем Лили увидела себя, окутанную постепенно рассеивающейся дымкой. Она сидела на простой мраморной скамье, какие часто ставят на кладбищах, а на коленях у нее лежало окровавленное, простреленное тело Петти. Очень похоже на пьету. [4]4
  Пьета ( ит.pietà – милосердие) – в изобразительном искусстве сцена оплакивания Христа Богоматерью.


[Закрыть]Она вообще ничего не делала, просто сидела и смотрела на его лицо. Во сне лицо находилось на переднем плане, как будто камера медленно приближалась и в последний момент выхватила не божественное умиротворение, а лицо, изрешеченное высокоскоростными пулями, и желтые зубы, скользкие от крови.

Нелепая картина, но она возвращалась ночь за ночью.