Текст книги "Безмолвный убийца"

Автор книги: Джон Сэндфорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Глава
15

Лукас дремал в постели, лежа на спине, когда ему позвонила Фелл. В номере царил полумрак. Он выключил все лампы, кроме света в ванной комнате, оставив дверь в нее приоткрытой.

– Я внизу, – сказала Фелл. – Если ты не спишь, давай где-нибудь перекусим.

– В Беллвью есть что-то новое? – спросил Лукас.

– Я все расскажу.

– Спущусь через десять минут.

Ему потребовалось пятнадцать. Лукас побрился, стараясь не касаться синяков, почистил зубы, быстро принял душ и воспользовался бальзамом после бритья. Когда он спустился в вестибюль, Фелл оглядела его и проворчала:

– Великолепно. Я чувствую себя грязной тряпкой.

– Ты прекрасно выглядишь, – возразил Лукас, но это было неправдой.

У Фелл появились синяки под глазами, лицо побледнело от усталости. Платье, утром свежее, сейчас совершенно потеряло вид.

– В двух кварталах отсюда есть симпатичный итальянский ресторанчик, – сказал Лукас.

– Хорошо. Сейчас меня вполне устроит что-нибудь недорогое. – Подойдя к двери, Фелл добавила: – Сожалею, что бросила тебя одного и осталась с Картером, но это расследование очень много для меня значит. И миссис Бедрик была моей… нашей… и я хотела находиться рядом, чтобы заработать очки.

Лукас кивнул.

– Никаких проблем. – Когда они вышли на тротуар, он заметил: – Ты не кажешься довольной.

– Совершенно верно. Беллвью – настоящее крысиное гнездо. У них есть общая система громкой связи, и мы пытались отследить все входящие звонки. Мы искали людей, которые не должны были звонить врачам, и рассчитывали, что кто-то заметил какие-нибудь несоответствия. Выяснилось, что под подозрением оказалось две тысячи звонков.

– А нельзя уменьшить их количество?

– Можно попробовать. Мы попытались заняться вымогательством. Кеннет заручился поддержкой помощника окружного прокурора. Мы говорили одно и то же всем, кого допрашивали: если мы узнаем, кто помогал Уайтчерчу до того, как она выйдет на связь с нами, мы предъявим ей обвинение в соучастии в убийствах, совершенных Беккером. Если же она сама во всем признается, мы обеспечим ей неприкосновенность. И тогда можно будет воспользоваться услугами адвоката и не отвечать на вопросы, не связанные с Беккером… Так что шанс остается. Если нам удастся ее напугать.

– Откуда ты знаешь, что это женщина?

Фелл улыбнулась.

– Это предположение Кеннета. Он сказал: «Ты когда-нибудь слышала мужской голос по внутренней связи в больнице?» Мы все подумали и решили: да, такое случается не слишком часто. Если мужчина будет повторять фамилии несуществующих докторов – а мы думаем, что все происходило именно так, звонивший называл кодовые имена, – на него обязательно обратят внимание. Вот почему мы практически уверены, что это женщина.

– А что, если звонки шли через оператора?

– Тогда мы в тупике… хотя Картер думает, что это не так. Диспетчер мог начать узнавать фамилии и голоса…

Окно «Ветстоуна» украшало старинное точильное колесо, дюжина столов стояла в передней части зала, еще несколько отдельных кабинок находилось у дальней стены. Деревянный пол в центре стал гладким под ногами людей, которые ходили по нему целое столетие. Под медленную джазовую мелодию из музыкального автомата танцевала одинокая пара.

– Есть свободная кабинка? – спросил Лукас.

– Пожалуйста, – ответила официантка. – Слева, для некурящих.

Фелл грустно улыбнулась Лукасу и сказала:

– Мы согласны.

Они заказали спагетти, чесночный хлеб, бутылку розового вина и заговорили о Беккере. Лукас стал вспоминать преступления в Миннеаполисе:

– …начали убивать, чтобы обеспечить себе алиби. Случайным образом выбрали женщину возле супермаркета и убили ее, чтобы еще сильнее запутать дело.

– Как муху, – сказала Фелл.

– Да. Однажды я имел дело с психом, свихнувшимся на сексуальной почве, – в некотором смысле я понимал его мотивы. Он был безумцем. Его таким сделали. Если бы он имел возможность выбирать, он не захотел бы оставаться плохим. Тут не было его вины, просто в голове перепутались провода. Но Беккер…

– И все равно он ненормальный, – перебила его Фелл. – Они могут выглядеть холодными и рациональными, но такое спокойствие в состоянии сохранять только чокнутые. А что он делает сейчас? Если мы возьмем его живым, то существует большая вероятность, что его отправят в сумасшедший дом, а не за решетку.

– Я бы предпочел тюрьму, – сказал Лукас.

– Как и я, но есть люди, которые думают иначе. К примеру, врачи.

Грузный человек в рабочих брюках и с седыми усиками Чарли Чаплина остановился около музыкального автомата и принялся изучать инструкцию. Официантка подошла к их столику и спросила:

– Еще вина?

Лукас посмотрел на Фелл и перевел взгляд на девушку.

– Пожалуй.

Официантка взяла бокалы.

У нее за спиной толстый мужчина бросил в щель автомата двадцать пять центов, нажал две кнопки, вернулся к столику и наклонился к своей спутнице. Когда она встала, зазвучал вальс «Blue Skirt».

– Господи, «Blue Skirt». Фрэнки Янкович, – сказал Лукас. – Пойдем потанцуем.

– Ты, наверное, шутишь…

– Ты не хочешь…

– Конечно хочу. Просто я не верю, что этого хочешь ты.

Они закружились на гладком полу. Фелл двигалась легко и уверенно, она хорошо танцевала, а вот Лукас оставался закрепощенным. Они сделали круг возле толстяка и его партнерши, затем пары поймали единый ритм. Официантка, которая несла меню другим посетителям, остановилась, чтобы посмотреть на танец.

– Еще один раз, – с сильным немецким акцентом сказал Лукасу грузный мужчина, когда композиция закончилась.

Он поклонился и указал на автомат. Лукас бросил свои двадцать пять центов, выбрал ту же мелодию, и они снова закружились в вальсе. Голова Фелл удобно устроилась у него под подбородком, ее мягкие волосы мягко щекотали щеку. Когда музыка закончилась, оба вздохнули и вернулись в кабинку, держась за руки.

– Рано или поздно я бы хотела провести некоторое время в твоих трусах, как принято говорить у нас на Девятой, – призналась Фелл, когда они уселись за столик. – Но не сегодня вечером. Я слишком грязная и устала, к тому же у меня паршивое настроение, а в голове крутится множество бездарных фильмов.

– В общем… – начал Лукас.

– В общем что? Ты не хочешь?

– В общем, я хотел сказать, что у меня в номере есть душ.

Фелл склонила голову и принялась без намека на улыбку изучать Лукаса.

– Ты думаешь, это поможет забыть женщину, которую мы видели утром, ту, без глаз? – хмуро спросила она.

– Думаю, нет. Но послушай… ты меня заинтересовала. Полагаю, тебе это известно, – после небольшой паузы ответил Лукас.

– Хм, как тебе сказать, – смущенно ответила Фелл. – Мне всегда не хватало уверенности в себе.

– В общем… – начал Лукас и рассмеялся.

– Ты все время повторяешь «в общем».

– В общем, выпьем еще вина, – предложил он.

Когда они выпили половину второй бутылки, Фелл уговорила Лукаса еще раз запустить музыкальный автомат, и теперь они танцевали иначе – ее лицо было поднято вверх, и он ощущал ее теплое дыхание на своей шее. Он начал реагировать на ее близость и обрадовался, когда музыка смолкла и они вернулись в кабинку.

Фелл опьянела, она смеялась, и Лукас спросил о полицейском, с которым она встречалась.

– О боже, – сказала она, глядя в потолок, где большой деревянный вентилятор без устали медленно вращал свои лопасти. – Он выглядел таким симпатичным, а оказался ужасной змеей. Он напоминал персонаж из «Крестного отца Гринвич-Виллидж», [30]30
  Американский фильм 1984 года с Микки Рурком в главной роли.


[Закрыть]носил превосходные костюмы и туфли, он выделялся, ты меня понимаешь? В общем, он был клевым. У него даже на носках были стрелки.

– Насколько клевым может быть парень из транспортной полиции? – сострил Лукас.

Она нахмурилась.

– Когда это мы о нем говорили? Я не…

– Конечно упоминала, когда мы были у тебя, – сказал он и подумал: «Ты ведь действительно не знаешь, в отличие от Лили. Дэвенпорт, ты неосторожен». – Я отмечаю, ммм, важные детали…

– А почему это важно? – спросила она, явно польщенная.

– Проклятье, ты же детектив, – улыбнулся он. – Давай выпьем еще капельку вина.

– Ты пытаешься меня напоить?

– Может быть.

Фелл поставила бокал с вином на стол и ткнула в него пальцем.

– Какого дьявола ты это делаешь, Дэвенпорт? Ты из отдела внутренних расследований?

– Боже мой, я же тебе сказал, что нет. Послушай, если ты хочешь говорить серьезно, то мой издатель находится рядом, кроме того, мое лицо можно найти на коробках с играми. Там есть биография и тому подобное, мы можем поехать…

– Ладно. Но зачем ты меня расспрашиваешь?

– Вовсе я не…

– Вранье! – Фелл заговорила громче: – Ты такой же чертов дамский угодник, как он и как Кеннет. Я это поняла, как только ты пригласил меня потанцевать. Я почувствовала, что таю. Черт возьми, как тебе это удается?

Лукас наклонился к ней, стараясь успокоить ее и не рассмеяться.

– Я не…

– Господи, – пробормотала она и отстранилась. – Похоже, я напилась.

– Куда мы пойдем?

– К тебе в номер. Я передумала.

– Барбара… – Лукас оставил на столе три банкноты по двадцать долларов и поспешил за ней. – Ты слишком много выпила.

– Чертов дамский угодник, – сказала Фелл и решительно направилась к двери.

Он проснулся в полутемном номере, тонкий луч света из ванной комнаты падал на постель. Лукас был смущен, его охватило ощущение дежавю. Разве Фелл ему только что не звонила и не сказала?.. Тут поток его мыслей прервался – он ощутил тяжесть. Она заснула под его рукой, положив голову ему на грудь и закинув правую ногу на бедро. Он попытался осторожно выбраться из-под нее, но она проснулась и пробормотала:

– Хм?

– Просто пытаюсь устроиться удобнее, – прошептал он, вдруг сообразив, что наступила ночь.

Фелл казалась совсем робкой. Не пассивной, но… настороженной.

– Ой… – Она приподнялась, из-под одеяла показалась маленькая грудь. – Который час?

Лукас нашел свои дорожные часы и посмотрел на циферблат.

– Без десяти три, – ответил он.

– О господи.

Она села, отвернувшись от него. Простыня упала, и он подумал, что у нее чудесная спина – гладкая, стройная, с сильными мышцами. Лукас провел по ней пальцем, и Фелл выгнулась, пытаясь уйти от его прикосновения.

– О-о-о-о, прекрати, – бросила она через плечо.

– Тебе лучше лечь, – сказал он.

– Пора уходить.

– Что?

Она повернулась к нему, но ее глаза остались в тени, и Лукас не сумел их разглядеть.

– Мне правда…

– Чепуха. Иди сюда и поспи со мной.

– Мне нужно выспаться.

– Как и мне. Проклятый Беккер.

– Забудь его хотя бы на несколько часов, – сказала Фелл.

– Ладно. Но ты ложись.

Она опустилась на простыню рядом с ним.

– Ты больше не с Ротенберг?

– Нет.

– Вы расстались?

– Все это очень странно, – начал он.

– Ты говоришь не те слова, – заявила Фелл.

Она снова приподнялась, и он провел пальцем по нежной коже нижней части ее груди.

– Все дело в том, что у нас с Лили очень сложные отношения, – продолжал Лукас. – Ты ведь знаешь, что она спит с Кеннетом.

– Да, я догадалась. Когда я в первый раз увидела их вместе, Лили подвозила его в участок, и она поцеловала Кеннета на прощание. Мне пришлось войти внутрь и приложить кусочек влажной ткани ко лбу. То есть было ужасно жарко. Но потом я увидела, как вы с Ротенберг разговариваете друг с другом, и поняла, что между вами еще не все сказано.

– Неправда. Но я был рядом, когда распался ее брак, и она помогла мне завершить отношения с женщиной, от которой у меня ребенок. Мы были словно… поворотной точкой друг для друга, – сказал Лукас.

– Понятно, – ответила Фелл.

– А за рулем была Лили?

– Что?

– Ты сказала, что она подвезла Кеннета.

– Да, Кеннет не может водить машину. Это его убьет, движение на Манхэттене ужасное. – Она снова села и повернулась к нему. Теперь Лукас мог видеть ее глаза. – Дэвенпорт, проклятье, что тебе нужно?

– Господи…

Он рассмеялся, обхватил ее за талию, и она позволила ему снова увлечь себя в постель.

– Я хочу знать одно: если ты хочешь что-то узнать, ты ведь спишь со мной не ради этого?

Лукас закатил глаза.

– Барбара…

– Хорошо. Ты бы в любом случае мне солгал, так зачем я спрашиваю? – Потом она нахмурилась и сама ответила на свой вопрос: – Я скажу тебе зачем. Потому что я идиотка и всегда спрашиваю. Мужчины мне лгут. Господи, мне нужен психиатр. Психиатр и сигарета.

– Так кури, я не возражаю, – разрешил Лукас. – Только не стряхивай пепел мне не грудь.

– Правда?

Она погладила его по груди.

– Ну, курение убивает тебя, медленно, но верно. Впрочем, если тебе необходима сигарета…

– Спасибо.

Она выбралась из постели – замечательная спина! – нашла свою сумочку, вытащила сигареты, отыскала пепельницу и пульт дистанционного управления телевизором.

– Мне необходим никотин в крови. – И с удивительной искренностью и простодушием добавила: – Я не могла курить – боялась, что мои губы будут иметь вкус пепельницы.

– А мне показалось, что ты решила не спать со мной, а потом передумала.

Фелл покачала головой.

– Дурачок, – сказала она, закурила, включила телевизор, нашла прогноз погоды. – Жара, сплошная жара, – через минуту добавила она.

– Нью-Йорк похож на Лос-Анджелес, только влажность выше, – заметил Лукас.

– Ты бы посмотрел, что здесь творилось в прошлом году…

Они болтали, Фелл курила, закончила первую сигарету и тут же зажгла вторую, потом прошлась по номеру и собрала все спички с рекламой отеля.

– Мне постоянно не хватает спичек. Я их повсюду ворую, – призналась она. – Когда я работаю, у меня два правила: идти в туалет, как только появляется шанс, и воровать спички. Нет, на самом деле у меня три правила…

– Никогда не есть в заведении, которое называется «Момс»? [31]31
  Клуб матерей домохозяек.


[Закрыть]

– Мне нравится такое правило, – улыбнулась она. – Нет, у меня другое: никогда не спи с полицейскими. Они всегда такие коварные…

Глава
16

Настало воскресное утро. Солнечный свет проникал сквозь жалюзи, словно молоко. Фелл проснулась в девять часов, потянулась и приподнялась на локте, глядя на темноволосую голову Лукаса на подушке. Потом она встала и принялась собирать свою одежду.

– А я упоминал твою попку? – спросил Лукас, приоткрыв один глаз.

– Несколько раз, и я оценила каждый из них, – слабо улыбнулась она. – Моя голова… проклятое дешевое вино.

– Вино не было дешевым. – Лукас сел, опустил ноги на пол и помассировал шею, чтобы окончательно проснуться. – Я позвоню Кеннету и попробую с ним договориться.

Фелл кивнула. Она все еще не пришла в себя.

– Мне нужно вернуться домой и переодеться, а потом я поеду в Беллвью. Там будут воскресные дежурные, в рабочие дни их не бывает.

– Для тебя это важно? – спросил Лукас.

– Это самое крупное расследование из тех, в которых я принимала участие, – ответила Фелл. – Господи, как бы я хотела добраться до Беккера! Лично!

– В Беллвью ты его не найдешь, – сказал Лукас. – Даже если тебе удастся отыскать помощницу Уайтчерча и она заговорит, меня не удивит, если окажется, что Беккер звонил из автомата. И что ты будешь делать дальше?

– Но если мы найдем телефон, то устроим засаду. Или Беккер пользовался автоматом, расположенным в квартале от того места, где он живет, и мы сможем проверить квартиры.

– Да…

– Может быть, мы сумеем взять его завтра вечером, во время лекции.

– Возможно… Пойдем, я должен удостовериться, что ты хорошо помылась.

– Именно этого мне всегда не хватало, – засмеялась она. – Помощи в душе.

– Ну, ты же сама сказала, что у тебя болит голова. Тебе необходим горячий душ и массаж шеи. Правда. Я говорю это в духе истинного братства женских сообществ.

– Вот и отлично, я не думаю, что способна справиться с еще одним сексуальным импульсом, – ответила Фелл.

Тем не менее из ванной они вскоре перебрались в постель, а из постели снова в душ, где Фелл стояла, опираясь о стену, а Лукас вытирал ее шершавым махровым полотенцем. Именно в этот момент из Миннеаполиса позвонил Андерсон.

– Корнелл Рид. Из Ла Гуардиа в Атланту, а оттуда в Чарльстон. Обратных билетов не зафиксировано. Оплачено муниципальными службами Нью-Йорка.

– Ничего себе… Чарльстон?

– Да.

– С меня причитается, Хармон, – сказал Лукас. – Перезвоню позже.

– Никаких проблем…

Лукас повесил трубку и задумался.

– Что еще за Чарльстон? – спросила Фелл из дверей ванной комнаты.

– Танец и город… Извини, это был личный звонок. Я пытаюсь отыскать мать моего ребенка. Она отправилась в Чарльстон с командой «Проуб».

– Понятно, – протянула Фелл и бросила полотенце себе за спину. – Вы все еще близки?

– Нет. Между нами все кончено. Но Сара моя дочь. Я общаюсь с ней.

Фелл пожала плечами и улыбнулась.

– Я просто проверяла уровень масла. Так ты будешь звонить Кеннету?

– Да.

Они позавтракали в кафе отеля, потом Лукас вызвал такси для Фелл, и она уехала домой. Он позвонил в участок из своего номера, и его сразу переключили на другой телефон. Кеннет взял трубку после первого гудка.

– Если мы не возьмем его на лекции завтра вечером, я возвращаюсь в Миннеаполис. Возможно, сумею найти там какой-то след, – сказал Лукас.

– Хорошо. Полагаю, здесь мы сделали все, что было в наших силах, – ответил Кеннет. – Лили рядом со мной, мы собирались тебе звонить. Как насчет того, чтобы покататься на лодке?

– А где вы находитесь? – спросил Лукас.

– У Лили.

– Тогда вы можете за мной заехать, – предложил Лукас.

Закончив разговор с Кеннетом, Лукас некоторое время сидел, держа руку на телефоне. Потом он поднял трубку и позвонил оператору, чтобы выяснить код Чарльстона. Лукас не представлял, насколько велик город, но ему казалось, что он не должен быть большим. Если они знают своих преступников так же хорошо, как в Миннеаполисе…

В справочном ему дали номер полицейского управления Чарльстона, и через пару минут Лукас беседовал с дежурным офицером.

– Меня зовут Лукас Дэвенпорт. Я полицейский, работаю в южном участке Манхэттена. Мне нужен парень, который должен находиться у вас. Каковы шансы его найти?

– А в чем проблема?

Протяжная южная речь, больше похожая на интонации жителя Техаса, чем на невнятный говор Южной Каролины.

– Он видел, как застрелили одного парня. Он не убийца, а лишь свидетель. Мне необходимо с ним поговорить.

– Как его зовут?

– Корнелл Рид, по прозвищу Рыжий. Двадцать два или двадцать три года…

– Он черный.

Едва ли это можно было считать вопросом.

– Да.

– А вы из Южного участка?

– Да.

– Подождите…

Лукасу пришлось подождать минуту, потом еще одну. Так всегда бывает с полицейскими. Всегда. Наконец послышались щелчки, и линия ожила.

– Я связался с Дариусом Пайком, нашим детективом. Он вас слушает. Дариус, давай…

– Алло?

У мужчины был низкий спокойный голос.

Рядом шумели дети. Лукас снова представился.

– Я побеспокоил вас дома? Извините…

– Все в порядке. Вы ищете Рыжего Рида?

– Да. Мы полагаем, что он был свидетелем убийства в Нью-Йорке, и я бы очень хотел с ним побеседовать.

– Этот жалкий придурок вернулся в город около месяца назад. Вы хотите его арестовать?

– Нет, только поговорить.

– Вы намерены прилететь или будете вести допрос по телефону?

– Я бы хотел личной встречи, если это возможно.

– Тогда позвоните мне заранее. Я могу найти его практически в любое время.

Лукасу предстояло принять решение: Миннеаполис или Чарльстон? Два разных расследования, две разные ниточки. С чего начать? Лукас задумался. Он не успеет слетать в Чарльстон и вовремя вернуться. Ловушка в Новой школе должна сработать завтра вечером; если они не возьмут Беккера, то в Миннеаполис будет необходимо вернуться. Не следовало забывать, что Беккер убивает людей. Чарльстон может пролить свет на дело Робин Гуда, а Робин Гуд тоже убивает людей, но здесь, как правило, речь идет о плохих парнях… Лукас мрачно покачал головой. В принципе это не должно иметь значения. Но все не так просто.

Лукас позвонил в «Нортуэст» и заказал билет до Миннеаполиса, а затем тройной перелет Миннеаполис – Чарльстон – Нью-Йорк. Вот и все, сейчас больше ничего сделать нельзя. Теперь все зависит от завтрашнего вечера.

Когда Лили позвонила от стойки портье, Лукас успел переодеться в джинсы и голубую футболку. Он спустился и увидел Лили с усталыми, но спокойными глазами. Она была в джинсах, бейсболке цвета морской волны и французской полосатой тельняшке, которая на Пятой авеню стоила никак не меньше двухсот долларов.

– Ты похожа на модель, – сказал Лукас.

– Может, мне стоит позвонить в «Круизинг уорлд»? [32]32
  Журнал, посвященный яхтам и кругосветным путешествиям. На сленге слово cruising означает также «искать партнера по сексу, приставать на улице».


[Закрыть]

– Ну да, ты выглядишь как доступная женщина.

– Это журнал, посвященный парусным лодкам, болван! – ответила она и шутливо ударила его в плечо.

Кеннет ждал их на пассажирском сиденье «мазды навахо». Он был одет в удобные потертые брюки цвета хаки и футболку с надписью «Сохо» на груди.

Лукас забрался на заднее сиденье и сказал Лили:

– Отличный фургон.

– Он принадлежит Кеннету. Полный привод помогает выработке тестостерона, – отозвалась Лили, садясь за руль. – У тебя такой же?

– Не совсем: этот подходит только для Манхэттена, – пошутил он и, повернувшись к Кеннету, добавил: – Я не знал, что ты можешь водить машину.

– Купил ее еще до последнего приступа, – ответил Кеннет. – Боюсь, что цена как раз и явилась его причиной. И не рассказывай насчет езды по городу, это настоящая рабочая лошадка…

– Ладно, ладно…

Они покинули Манхэттен по туннелю Линкольна и оказались в Джерси, свернули направо и поехали по зигзагообразной дороге к порту. Пристань для яхт выглядела довольно скромно и занимала небольшую бухточку; здесь находилось несколько десятков лодок, отделенных от парковки десятифутовой металлической оградой с колючей проволокой наверху. Большинство катеров стояло на бетонных стапелях, фалы негромко позвякивали об алюминиевые мачты, словно лес колокольчиков на одну ноту; несколько яхт бросили якоря на небольшом расстоянии от берега.

– Взгляните на этого парня, который выпускает свой парашют, – сказал Кеннет, вылезая из фургона.

Лукас и Лили вышли вслед за ним из машины. Кеннет указывал в сторону реки, где две парусные лодки, плывущие бок о бок, одновременно меняли галс, гонимые северо-западным ветром. На палубе одной из яхт мужчина высвободил яркий желто-красный парус. Он мгновенно наполнился ветром, действительно став похожим на парашют, и лодка рванулась вперед.

– Ты уже ходил под парусами? – спросил Кеннет.

– Пару раз. На озере Верхнее, – ответил Лукас, прикрывая ладонью глаза. – Чувствуешь себя, словно находишься на сбежавшем локомотиве. Трудно поверить, что они двигаются со скоростью бегуна трусцой.

– Бегун не весит двадцать тысяч фунтов, как эта штука, – заметил Кеннет, глядя на лидирующую яхту. – Это и есть локомотив…

Они выгрузили холодильник из багажника, и Лукас пронес его через парковку, мимо загорелой женщины в крошечном бикини, за которой тянулась цепочка девочек, похожих на утят. Самая маленькая из них, с рыжими волосами, в трусиках песочного цвета и босиком, затанцевала на горячем асфальте – шлепанцы она несла в руках.

Лили провела их через узкие ворота в ограде. За ней шел Лукас, а Кеннет замыкал шествие. Они спустились к воде. Тут и там люди работали на своих яхтах и слушали радио. По большей части это были станции, передающие рок, почти у всех разные, словно в гавани решили провести рок-фестиваль под открытым небом. Несколько лодок были уже готовы отплыть, но их владельцы не торопились и охотно болтали друг с другом.

– Здесь она и обитает, – сказал Кеннет.

«Лестрейд» была мощной и грациозной одновременно, как погрузневшая балерина.

– Симпатичная, – неуверенно похвалил Лукас.

Он имел некоторое представление о рыбачьих лодках, но почти ничего не знал о парусных яхтах.

– «Айленд пэкет-двадцать восемь» действительно хорошая яхта, – заверил его Кеннет. – Я завел ее вместо детей.

– Еще не поздно обзавестись и детьми, – заметил Лукас. – У меня, например, есть ребенок.

– Подожди, подожди, – рассмеялась Лили. – В данном вопросе у меня тоже должно быть право голоса.

– Совсем не обязательно, – сказал Лукас и осторожно вошел в кубрик, продолжая держать в руках холодильник. – Город полон женщин, достигших брачного возраста. Найди какую-нибудь из них с отличной парой буферов и не слишком умную, чтобы не пришлось тревожиться из-за конкурентов. Неплохо, если она любит заниматься домашней работой…

– К дьяволу плавание, пошли в город, – заявил Кеннет.

– Отлично, я жду с нетерпением, – отозвалась Лили. – Блистательное остроумие, литературные разговоры…

Лили и Лукас занимались оснасткой, а Кеннет нетерпеливо давал указания. Когда им удалось поднять паруса, Лукас улучил момент и оглядел яхту: большая каюта в носовой части, маленький, но удобный камбуз, множество полок с книгами и даже сотовый телефон.

– Здесь можно жить, – заметил он.

– Я действительно провожу тут немало времени. Не менее ста дней в году ночую на лодке. Даже в тех случаях, когда у меня нет возможности плавать, я приезжаю сюда, чтобы спокойно почитать и выспаться. Я всегда засыпаю здесь, как ребенок.

Кеннет включил двигатель и вывел яхту из бухты, его тонкие седые волосы развевались на ветру, глаза скрывались за темными овалами очков. С загорелого лица не сходила улыбка, когда он маневрировал вдоль пристани. Наконец судно оказалось на открытой воде.

– Господи, как я это люблю! – воскликнул Кеннет.

– Тебе следует соблюдать осторожность, – посоветовала Лили, с тревогой глядя на него.

– Да, конечно, не прищеми пальчик… – Он повернулся к Лукасу и добавил: – Постарайся не получить инфаркт – это страшно тебя ломает. Я могу управлять двигателем и рулем, но тогда мне не справиться с парусами и якорем. Я не могу плавать в одиночку.

– Давай не будем об этом, – сказал Лукас.

– Ну и черт с ним, – согласился Кеннет.

– А какие возникают ощущения? – спросил Лукас.

– Вы же не собирались это обсуждать, – запротестовала Лили.

– Кажется, будто два борца пытаются раздавить тебе грудь. Появляется сильная боль, но я не слишком много запомнил. Словно я попал в автомобильную катастрофу и грудь вдавилась внутрь. Помню, что оказался на полу и жутко вспотел… – Он произнес эти слова негромко, но со злостью в голосе, как человек, который клянется отомстить. Через пару секунд он добавил: – Давайте поставим паруса.

– Да, – ответил слегка удивленный Лукас. – Мне нужно тянуть за веревку?

Кеннет посмотрел на небо.

– Господи, если ты слышал этого человека, прости его, прости эту сухопутную крысу из Миннесоты, Миссури или Монтаны – там ведь нет воды.

Лукас поднял главный парус. Кливер управлялся через роульс, канаты вели к кубрику. Лили перемещала кливер – иногда по собственной инициативе, иногда выполняя указания Кеннета.

– Как давно ты ходишь на яхте? – спросил у нее Лукас.

– Первый раз еще девчонкой в летнем лагере. А потом Дик начал меня учить на большой яхте.

– Она быстро все схватывает, – похвалил ее Кеннет. – У нее природное чувство ветра.

Они лениво скользили по реке, нос яхты уверенно разрезал воду, ветер дул им в лица. Над водой кружили мухи и поднимались вверх, их кружевные крылышки мелькали вокруг.

– Что теперь? – спросил Лукас.

Кеннет рассмеялся.

– Теперь мы поплывем вверх по течению, а потом сделаем разворот и вернемся.

– Так я и думал, – сказал Лукас. – Вы даже не пытаетесь ловить рыбу.

– Похоже, ты не сумел ощутить великую округлость мира, – заметил Кеннет. – Тебе необходимо выпить пива.

Кеннет и Лили дали ему урок управления яхтой, рассказали, как называются тросы и элементы такелажа, показали буйки, отмечающие фарватер.

– Кажется, у тебя есть домик у озера? Разве там нет буйков?

– На моем озере? Если я помочусь с одной стороны причала, то попаду на другой берег. Если бы там был буй, то не хватило бы места для лодки.

– А я думал, что великие северные леса… – серьезно начал Кеннет.

– Да, там встречаются огромные водные пространства, – ответил Лукас. – Например, озеро Верхнее. У нас есть вещи, которых не найдешь и в Атлантике…

– Очень в этом сомневаюсь, – скептически заметила Лили.

– Да? Каждые несколько лет озеро замерзает, и когда ты на него смотришь, горизонт становится как лезвие ножа, а вокруг только лед. Ты можешь бесконечно долго идти к горизонту, но никогда до него не доберешься…

– Ладно, – не стала возражать Лили.

Они поговорили о катании на буерах и о парашютно-горнолыжном спорте, но затем вернулись к плаванию на яхтах.

– Я планировал взять годичный отпуск и отправиться в кругосветное путешествие в одиночку… если только не застряну на островах, – сказал Кеннет. – Я и сам не знаю, что будет. Беру уроки испанского, немного изучаю французский…

– Французский?

– Да. Плывешь на юг, к островам, затем пересекаешь Атлантику, оказываешься на Канарах, может быть, заходишь в Средиземное море, чтобы посмотреть на Ривьеру – тут и потребуется французский, – затем вдоль африканского побережья к Кейптауну. Далее Австралия, Полинезия, Таити – там тоже говорят по-французски. Потом обратно к Галапагосам, Колумбии и Панаме, снова острова…

– Звучит привлекательно, – заметил Лукас.

– Тебе нравится эта идея? – серьезно спросил Кеннет.

– Ну да, – сказал Лукас, глядя на воду. Его скулы и губы горели от солнца, и он чувствовал, как расслабляются мышцы на шее и спине. – Год назад у меня было паршивое время, я впал в депрессию. Медицинского характера. Сейчас я с этим справился, но не хотел бы повторить тот опыт. Я бы предпочел… сбежать. Например, на острова. Не думаю, что там у людей бывает депрессия.

– О каких островах вы говорите? – вмешалась Лили.

– Я даже не знаю, – напустил туману Кеннет. – Наветренные, или Подветренные, или еще какие-нибудь…

– А какая разница? – спросил Лукас у Лили.

Она пожала плечами.

– Не спрашивай меня, это ваши острова.

После недолгого молчания Кеннет сказал:

– Униполярная депрессия. Ты слышал зов своих пистолетов?

Лукас удивленно посмотрел на него.

– У тебя было нечто подобное?

– Сразу после второго инфаркта, – ответил Кеннет. – По правде говоря, он оказался не таким уж серьезным, но проклятая депрессия едва меня не доконала.

Они сделали разворот и поплыли обратно по течению. Кеннет вытащил из кармана пачку сигарет.

– Дик, выброси сигареты…

– Лили, я выкурю одну. Только одну. И на сегодня – все.

– Черт возьми, Дик…

Казалось, Лили сейчас заплачет.

– Лили… ну их к дьяволу!

Кеннет выбросил «Мальборо» за борт. Лукас видел, как пачка медленно плывет по реке.

– Так-то лучше, – сказала Лили, но по ее щекам потекли слезы.

– Вчера я попросил сигарету у Фелл, но она мне отказала, – признался Кеннет.

– Вот и молодец.

Глаза Лили все еще были полны слез.

– Посмотрите на город, – смущенно проговорил Лукас.

Они повернулись, чтобы взглянуть на озаренные солнцем башни Манхэттена. Каменные здания сияли, словно политые маслом, современные стеклянные башни сверкали, точно клинки ножей.

– Какое замечательное место, – сказал Кеннет, а Лили вытерла щеки тыльными сторонами ладоней и попыталась улыбнуться.

– Отсюда не видны заплаты, – заметил Лукас. – Ведь именно из них состоит Нью-Йорк, вы же знаете. Бесчисленное множество. Заплата на заплате. Я шел из отеля в Южный участок, пересек Бродвей по Тридцать пятой, и там оказалась выбоина, а внутри ее была вторая, и кто-то поставил заплату на меньшую, нижнюю выбоину.