Текст книги "Безмолвный убийца"

Автор книги: Джон Сэндфорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

На стенах вокруг телевизора висели фотопортреты: женщина стоит на пирсе с немолодой парой, возможно родителями, и еще один снимок той же женщины в свадебной фате. На следующей фотографии широкоплечий молодой мужчина на склоне холма, с колли и винтовкой двадцать второго калибра, затем тот же молодой человек, только старше, в военной форме, под вывеской с надписью: «Я знаю, что попаду в рай, потому что прошел через ад. Корея, 1952». Что-то с этим молодым человеком было не так… Лукас присмотрелся внимательнее. Его верхняя губа казалась слегка искривленной, как будто ему сделали операцию, чтобы исправить заячью губу.

Родители Фелл? Почти наверняка.

Слева от гостиной начинался коридор. Лукас заглянул туда и увидел двери в ванную комнату и две спальни. Одна из них использовалась в качестве кабинета и кладовки: у стены стояли маленький деревянный стол и два картотечных шкафа, а все остальное пространство было занято картонными коробками, открытыми или запечатанными клейкой лентой. В другой спальне обнаружились громадная кровать, неубранная, со скомканной простыней в изножье, и два комода, один с зеркалом. На полу у постели лежал овальный плетеный коврик, а на нем – трусики. Большая бамбуковая корзина с крышкой выглядывала из-за комода. Лукас открыл ее. Там лежала грязная одежда.

Он представил себе, как это было. Она спит в белье, садится на кровати, все еще не отдохнувшая, зевает, стаскивает трусики перед душем, решив, что отнесет их в корзинку позже, и забывает…

Лукас вернулся в гостиную и направился на кухню, которая выглядела так, будто ею почти не пользовались: полдюжины стаканов для воды в сушилке у раковины, пара вилок и ни одной тарелки. Рядом с мусорным ведром валялась упаковка от лазаньи фирмы «Уэйт уотчерс». [15]15
  Международная корпорация, которая предлагает различные диетические продукты и услуги по снижению веса.


[Закрыть]На буфете Лукас заметил початую бутылку джина «Танкерей». Он заглянул в холодильник и нашел там несколько бутылок «Перье» со вкусом лайма, диетическую пепси-колу, упаковку из шести бутылок пива «Курс», пакет восстановленного сока лайма и четыре бутылки диетического тоника «Швепс». В ящике для фруктов лежала сетка с нектаринами. Дэвенпорт потрогал поверхность плиты – пыльная. Микроволновка занимала почти половину стола. Здесь пыли не было. Похоже, Фелл не слишком часто готовила себе еду.

Лукас проверил кухню в первую очередь: женщины часто прячут вещи на кухне или в спальне. Он нашел недорогой практичный сервиз и самые необходимые кухонные принадлежности. Ящик стола был забит бумагами, гарантийными талонами на технику и электронную аппаратуру. Лукас вытащил ящики, поискал под ними и за ними. Посмотрел в банки: ничего, не нашлось даже муки и сахара, которым полагалось там быть.

В спальне он заглянул под кровать и нашел гребной тренажер и пыльных плюшевых зайцев размером с росомаху, а в ящике прикроватной тумбочки – «кольт лоумен» с двухдюймовым барабаном для специального патрона тридцать восьмого калибра. Лукас открыл барабан – заряжен. Он вернул его на место и положил револьвер так, как он лежал.

Затем заглянул в комод. В верхнем ящике лежали кучи писем и открыток, дешевые украшения и запечатанная упаковка презервативов «Троудженс» со смазкой. Лукас быстро просмотрел письма.

Дорогая Барб, мы только что вернулись из Нью-Гэмпшира, и тебе следовало поехать с нами! Мы отлично провели время!

Дорогая Барб, пишу короткую записку. Я вернусь двадцать третьего, если все пройдет хорошо. Пытался позвонить, но не застал, мне сказали, что ты уехала, а днем я решил тебя не беспокоить. Мне очень нужно с тобой встретиться. Я постоянно думаю о тебе, все время. В любом случае, увидимся двадцать третьего. Джек.

Письмо лежало в конверте, и Лукас посмотрел на марку: отправлено четыре года назад. Он решил взять на заметку это имя – Джек.

Больше ничего интересного ему найти не удалось. Он выдвинул остальные ящики. Вот еще бумаги и фотографии, сделанные «Полароидом». Барбара Фелл сидит на коленях у мужчины, оба держат в руках бутылки с пивом. Оба голые. Она – стройная, у нее маленькая грудь с темными сосками.

Мужчина тоже худощавый, но мускулистый и темноволосый, смотрит в камеру с привычным отсутствием стеснения. Еще один снимок: оба сидят на ковре, похожем на шкуру зебры, снова обнаженные, глаза – красные точки. На заднем плане зеркало, в котором отражается вспышка фотоаппарата, закрепленного на штативе. Рядом с ним никого нет. Значит, они были вдвоем. На ее лице… страх? Возбуждение? Тревога?

Еще фотография. Они снова вдвоем, но уже в одежде, стоят, судя по всему, перед зданием полицейского участка. Коп? Лукас вернулся к своему портфелю, достал фотоаппарат, прикрепил увеличитель и переснял найденные фотографии.

В спальне больше не нашлось ничего интересного. В ванной комнате ничем не пахло, ее недавно тщательно вымыли, но на туалетном столике были разбросаны помада и мыло, шампуни, дезодоранты, коробочка чего-то под названием «Истгард», прокладки, пачка иголок, пинцет, огромная упаковка пластыря «Бэнд-эйд» и маленькая бутылочка кунжутного масла для тела. В аптечке хранился небольшой набор лекарств, продающихся без рецепта: аспирин, мицитрацин, нуприн.

Лукас направился в кабинет.

Все счета Фелл находились в образцовом порядке, и он не обнаружил ничего такого, что вызвало бы у него сомнения: у нее был один банковский депозит, сейфовая ячейка и вклад в «Фиделити инвестменс», который оказался индивидуальным пенсионным счетом.

А где же записная книжка? Лукас принялся искать в ящиках стола. Должна же у нее быть телефонная книга! Скорее всего, ежедневник она носит с собой, но дома всегда есть какой-нибудь блокнот, в котором записи не меняются из года в год. Ничего не найдя в столе, Лукас нахмурился. Он вернулся в прихожую и посмотрел около телефона. Ничего. У телефона был длинный шнур, и Лукас последовал за ним к куче журналов, сваленных на тумбочке под телевизором. Покопавшись в ней, он обнаружил там телефонную книгу и открыл ее. Десятки имен. Он взял в руки фотоаппарат и начал их снимать. Когда Лукас закончил, у него осталось всего два кадра.

Достаточно. Он огляделся по сторонам, проверил, везде ли выключен свет, и покинул квартиру.

Охранник стоически смотрел на голую мраморную стену. Он так и не повернулся, когда Дэвенпорт прошел мимо него. Его работа состояла в том, чтобы не впускать посторонних.

Кеннет и еще один детектив изучали какие-то документы, а третий коп разговаривал по телефону.

– Барбара дальше по коридору, – сказал Кеннет, поднявший голову, когда вошел Лукас. – Мы отвели тебе кабинет, чтобы ты мог спокойно работать.

– Спасибо, – поблагодарил его Лукас.

Фелл сортировала стопку папок из плотной бумаги. Он остановился на пороге и несколько мгновений наблюдал за ней, погруженной в работу. «Привлекательная женщина», – подумал Лукас. Перед его мысленным взором возникли фотографии, на которых она была обнаженной. На снимках Фелл казалась хрупкой, более уязвимой и менее яркой. Она начала листать бумаги в папке, но через несколько секунд почувствовала его присутствие, подняла голову и удивленно сказала:

– Я тебя не слышала.

Лукас шагнул в кабинет, обошел стол и взял в руки папку. «Роберт Гарбер, 12 июля».

– Здесь все?

– Да. Я ее прочитала. Там миллион подробностей. – Фелл убрала с лица прядь волос. – Проблема в том, что они нам совершенно не нужны. Мы знаем, кто такой Беккер и как он выглядит, и он признается в своих безумных медицинских статьях, что совершил убийства. Остается только его найти; а все прочее нам ни к чему.

– Должно же быть что-нибудь…

– Будь я проклята, если я вижу здесь что-то полезное, – ответила Фелл. – Ребята составили список, основываясь на том, что ты говорил вчера на совещании. Беккеру нужны деньги. Место, чтобы прятаться. Машина. Ему необходимо изменить внешность. Поэтому они отправили предупреждение нанимателям: обращайте внимание на то, кого вы берете на работу. Они связались со всеми отелями, ночлежками и прочими местами, где Беккер мог поселиться. А также с таксопарками, думая, что он, возможно, передвигается по городу, работая таксистом. Это объяснило бы, почему люди не сопротивлялись: Беккер мог использовать заднее сиденье в качестве газовой камеры. Они побывали во всех магазинах, торгующих специальной маскирующей косметикой для людей, чья внешность изуродована каким-то образом, и во всех местах, где продают театральный грим. Ребята из отдела по борьбе с наркотиками встречаются с дилерами, и мы занимаемся скупщиками краденого. Что еще можно сделать?

– Я не знаю, но этого недостаточно, – сказал Лукас и показал на стопку бумаг. – Давай сначала посмотрим на жертвы.

Они провели за этим занятием час. На Манхэттене Беккер убил шесть человек. Их тела были обнаружены в Мидтауне, Виллидже, Сохо и Маленькой Италии. Если придерживаться теории, что он отвозил их недалеко от того места, где поселился, получалось, что он прячется где-то к югу от Центрального парка и к северу от финансового квартала. Почтовые индексы на письмах, которые он посылал в медицинские журналы, указывали на то же самое: три письма, три разных кода – 10002, 10003 и 10013.

– Он использовал галотан? [16]16
  Галотан (фторотан) – сильнодействующее средство для ингаляционного наркоза.


[Закрыть]

– К такому выводу пришли эксперты, – кивнув, ответила Фелл. – Они обнаружили его следы в телах трех человек, когда сделали анализ крови. И предположительно это объясняет, почему нет никаких следов борьбы. Эта дрянь действует очень быстро: раз-два-три – и все.

– А где он его брал?

– Мы не знаем. Мы проверили все больницы на Манхэттене, в северной части Нью-Джерси, в Коннектикуте. Пока никаких результатов, но ты же знаешь, никто не отслеживает точное количество этого газа. Можно перекачать газ из одного резервуара в другой. До тех пор, пока сам резервуар стоит на месте, определить что-нибудь невозможно.

– Хм. Ладно. Но как ему удается подобраться к своей жертве настолько близко, чтобы использовать газ? – Лукас поднялся и вышел в коридор, откуда вернулся с одноразовым стаканчиком в форме конуса. – Встань.

Фелл встала.

– Что ты задумал?

Он бросил стаканчик ей в лицо. Фелл сделала шаг назад, и стаканчик упал.

– Если я нападу на тебя вот так, спереди, мне не удастся добиться своей цели. Даже если человек вдохнет немного газа, он сможет отойти на достаточное расстояние, чтобы закричать, – пояснил Лукас.

– Мы не знаем, кричали ли они, – заметила Фелл.

– Никто ничего не слышал.

Она кивнула:

– Значит, если он нападает на них на улице, то должен подходить сзади.

– Да. Он хватает свою жертву, подтаскивает к себе и прижимает маску с газом к носу и рту… – Лукас развернул Фелл и поднес стаканчик к ее лицу, упираясь локтем ей в позвоночник и обхватив ее за плечи. – Раз, два, три… готово.

– Давай еще раз, – попросила Фелл.

Он повторил все сначала, но на этот раз она схватила его за запястье и вывернулась. Бумажный стаканчик смялся, и ее рот был свободен.

– И вот я кричу, – сказала она, и Лукас выпустил ее. – Это тоже не очень получается.

– Та женщина, Эллен Фоэн… – Лукас взял папку и открыл ее. – Друзья говорили, что она была очень осторожна. У нее возникали какие-то проблемы с бродягами, которые болтаются за зданием, где она работает, и копаются в контейнерах для мусора. Она должна была выглянуть наружу сквозь стеклянное окошко входной двери, не открывая ее, – она всегда так поступала, прежде чем выйти наружу. Значит, если Беккер там был, она наверняка его видела.

– Было поздно.

– Девять часов. Еще не совсем темно.

– Возможно, он был прилично одет. Он не слишком крупный мужчина и, возможно, не вызвал у нее беспокойства.

– С его лицом?

– Косметика. Или… Ну, я не знаю. Предположение, что он работает водителем такси, кажется мне более разумным. Она садится в машину. Между Беккером и задним сиденьем есть специальная перегородка. Он каким-то образом запечатывает ее, когда пассажирка закрывает дверцу, и включает подачу газа. Жертва теряет сознание. Просто я хочу сказать, что не могу себе представить, чтобы женщина, которая очень осторожна, позволила мужчине подойти так близко. И даже если он подберется со спины, она начнет сопротивляться. Ты намного крупнее Беккера, но тебе будет не просто удержать маску у моего лица, даже сзади.

– Может быть, именно по этой причине он выбирает не слишком крупных людей, чаще женщин, – предположил Лукас.

– Но даже в этом случае всегда можно вырваться. А если схватить сильнее, останутся синяки. Патологоанатом ничего такого не обнаружил. Это наверняка такси или что-нибудь в том же духе.

– Но почему Фоэн села в такси? Она хотела всего лишь сбегать на противоположную сторону улицы, чтобы купить для всех кока-колы. Ее приятель должен был встретить ее на машине в половине десятого, когда она заканчивает работать.

– Может быть… Проклятье, я не знаю.

– И посмотри на Кортеса. Он вышел из клуба, затем направился на другую сторону Шестой авеню и по Пятьдесят девятой улице к «Плаза». Друзья видели его в начале Шестой. Очевидно, до конца он не дошел, потому что в «Плаза» его ждало сообщение, оставленное на автоответчике в девять часов, но убитый его так и не прослушал. Значит, Беккер напал на него на Пятьдесят девятой улице, где-то между Пятой и Шестой авеню. И что же там произошло? Зачем Кортесу останавливать такси? Ему оставалось пройти всего несколько сотен шагов.

Фелл пожала плечами.

– Понятия не имею. Там темно. Предположим, Беккер прятался в тени дома и набросился на него. Когда ищешь логическое объяснение, нужно быть внимательным.

– Я знаю.

– Может быть все, что угодно. Возможно, Кортес расстался с друзьями, потому что решил немного развлечься.

Лукас покачал головой.

– Он производит впечатление очень осмотрительного человека.

– Гарбер тоже… Я не знаю.

– Продолжай читать дела, – сказал Дэвенпорт.

У него возникло ощущение, что Фелл за ним наблюдает. Она бросала на него странные, настороженные взгляды.

– Что-то не так? – наконец поинтересовался он.

– Ты действительно приехал сюда из-за дела Беккера? – через пару мгновений спросила она.

– В общем… – Лукас развел руками, словно пытался охватить стопку бумаг на столе. – Да. А в чем дело?

– Знаешь, чем больше я об этом думаю, тем более странно все выглядит. Ты же понимаешь, что мы его поймаем.

– Конечно, – ответил Лукас. – Я здесь главным образом для рекламы. Чтобы немного снять напряжение.

– Это тоже звучит не слишком убедительно, – сказала Фелл и внимательно на него посмотрела. – Я о тебе ничего не знаю. Ты что-то обсуждаешь с О'Деллом. Ты, случайно, не из отдела внутренних расследований?

– Что? – Он удивленно отступил на шаг. – Господи, Барбара, конечно нет!

– Точно?

– Послушай, тебе известно, что произошло со мной в Миннеаполисе?

– Говорят, ты кого-то избил. Какого-то паренька.

– Сутенера. Он изуродовал женщину скальпелем, а она была моей осведомительницей. На улицах города об этом стало известно, и я должен был что-то сделать. Я и сделал. Впоследствии оказалось, что он несовершеннолетний – я предполагал это, – и за меня взялись ребята из отдела внутренних расследований. Получилось не слишком справедливо. Ведь все понимали, что я не мог поступить иначе. Но меня выкинули, потому что так безопаснее. Я вовсе не из внутренних расследований. Можешь проверить, это легко.

– Нет-нет.

Она вернулась к своим бумагам, а Лукас к своим, но через минуту он проговорил:

– Господи, отдел внутренних расследований!

– Извини.

– Ладно…

Они решили сделать перерыв, прошли два квартала по улице, время от времени касаясь друг друга бедрами, и уселись в кабинке пиццерии «Слайс-о-Пай» с бумажными стаканами диетической пепси-колы, куда помещался, наверное, целый галлон. Лукас чувствовал, что нравится ей, и потому позволил разговору перейти на личные темы. Он рассказал ей о своих давних, но закончившихся отношениях с Дженнифер; о двусмысленном положении, в котором он оказался сейчас. И о своей дочери.

– Я бы хотела иметь ребенка, – сказала Фелл. – Мой проклятый биологический будильник громыхает не хуже, чем Биг-Бен.

– Сколько тебе лет? – спросил Лукас.

– Тридцать шесть.

– А на горизонте есть какие-нибудь кандидаты на отцовство?

– В настоящий момент нет, – ответила она. – Я общаюсь только с полицейскими и преступниками, но мне не нужны ни те, ни другие.

– Трудно завязать знакомство?

– Не в этом проблема. Дело в том, что я не нравлюсь тем мужчинам, которые нравятся мне. Рано или поздно все заканчивается. Пять лет назад я встречалась с одним придурком юристом. Не слишком процветающим, самым обычным адвокатом, разведенным. Он носил длинные волосы и без конца работал «про боно». [17]17
  «Про боно» (от лат.pro bono publico – ради общественного блага) – оказание профессиональной помощи благотворительным, общественным и иным некоммерческим организациям, а также частным лицам, которые не могут оплатить подобную помощь.


[Закрыть]И был страшным модником. Ну, ты понимаешь.

– Ясно. Красивые галстуки.

– Точно. Он хотел жениться, и я могла бы за него выйти. Но однажды я выступала в роли приманки, и здоровый громила набросился на меня, прижал к стене и ударил – он получал от этого удовольствие. Я упала. А у меня на лодыжке был спрятан маленький пистолет, автоматический двадцать пятого калибра. Когда он наклонился, чтобы меня поднять, я ткнула пистолет ему в зубы, и глаза у него сделались как плошки. Я заставила его отойти, но он все время повторял: «Подожди, подожди…»

– А где были твои напарники?

– Они подбежали как раз в этот момент и поставили мерзавца к стене. Один из них сказал: «Господи, Фелл, у тебя будет синяк размером с тарелку». Этот подонок ударил меня прямо под глаз и попал в кость, понимаешь?

Она потерла глаз, и Лукас кивнул.

– Больно было ужасно. И я сказала: «Вот как?» Ребята заставили его расставить ноги. А я говорю: «Попрощайся со своими яйцами, мешок дерьма». И с такой силой по ним врезала, что его яйцам пришлось возвращаться на поезде из самого Огайо.

– Правда?

Лукас рассмеялся. Он обожал полицейские рассказы, а Фелл явно веселилась.

– Я рассказала о том, что случилось, своему приятелю-адвокату, и он пришел в бешенство. Ему было плевать на мой подбитый глаз, – печально произнесла она.

– Его волновал тот тип?

– Нет-нет. Он знал, что такие вещи случаются, и не возражал, когда это делал кто-то другой, просто не хотел, чтобы я занималась подобными вещами. Я думаю, на самом деле ему не понравилось, что я сказала: «Попрощайся со своими яйцами, мешок дерьма». Мне не следовало ничего такого ему говорить. Его это очень сильно обеспокоило. Мне кажется, он хотел вступить в какой-нибудь загородный клуб, и вот он представил, как я сижу на террасе, выложенной плитняком, с мятным джулепом [18]18
  Американский коктейль из виски с сахаром, толченым льдом и мятой. Подается в высоком стакане.


[Закрыть]или еще какой-нибудь дрянью в руке и говорю собравшимся там дамочкам: «Попрощайся со своими яйцами, мешок дерьма».

Лукас пожал плечами.

– А ты когда-нибудь пробовала встречаться с полицейским?

– Разумеется, пробовала. – Фелл кивнула, слабо улыбнулась, и у нее затуманились глаза. – Один сплошной член. У нас был бурный роман какое-то время, но… Хочется немного покоя и тишины, когда возвращаешься домой. А у него было одно желание – болтаться по улицам в поисках наркоманов.

Лукас откусил кусок пиццы-пепперони, прожевал его, а потом признался:

– Пару лет назад у нас с Лили был роман. Это останется между нами?

– Конечно.

Фелл даже не пыталась скрыть любопытства.

– Нас очень сильно тянуло друг к другу, это было в Миннеаполисе, ее брак к тому моменту уже начал распадаться, – продолжал Лукас. – А потом тот чертов индеец выстрелил ей в грудь. Он ее чуть не убил.

– Я знаю.

– Я пришел в бешенство. Таковы мужчины. Потом мы виделись пару раз, но я боюсь летать, а она очень занята.

– Да, да…

– А в прошлом году…

– Актриса, – подхватила Фелл. – Та, которую убил Беккер.

– Я как проклятье, – мрачно проговорил Дэвенпорт, глядя мимо нее. – Будь я немного умнее и немного быстрее… Черт!

После ланча они вернулись в свой кабинет, изучили все дела, но ничего не обнаружили. Фелл не могла найти себе места и потому отправилась в общую комнату, а Лукас продолжил чтение. Кеннет привел ее назад через полчаса.

– Больница Беллвью, – сказала она, плюхнувшись на стул напротив Лукаса.

– Что?

Лукас посмотрел на Кеннета, который стоял, прислонившись к двери.

– Из ремонтной мастерской пропало кое-какое медицинское оборудование, принадлежавшее Беллвью, – объяснил тот. – Мы ничего не знали, потому что это было не очевидно – на бумаге все выглядело в полном порядке. Но когда приборы не привезли, кто-то решил проверить, и выяснилось, что они исчезли. У работников мастерской есть квитанции, и они подумали, что все вернулось в больницу. В любом случае это произошло больше месяца назад, вероятнее всего, шесть или семь недель. Чуть раньше, чем Беккер убил свою первую жертву.

– У них пропало именно то, о чем он пишет в своих статьях, – добавила Фелл.

– Он мог там же добывать галотан и, возможно, наркотики, – предположил Лукас. – Все из одного источника, если этот человек работает в больнице.

– Очень похоже, что это он, – поддержала его Фелл.

– Готов побиться об заклад, – заявил Кеннет, провел рукой по волосам и разгладил галстук. Он явно нервничал. – Проклятье, сколько времени упущено!

– Что вы собираетесь делать?

– Надо действовать очень осторожно, чтобы никого не спугнуть, – ответил Кеннет. – Начнем проверять работников Беллвью на предмет криминального прошлого. Кроме того, свяжемся со всеми известными нам наркоманами, чтобы выяснить, кто из них знаком с кем-нибудь из больницы. Потом допросы сотрудников. Это займет несколько дней. Думаю, вам следует снова заняться скупщиками краденого и попытаться выяснить, кто получает товар из Беллвью.

– Хорошо. – Лукас посмотрел на часы. Почти десять. – Давай еще раз поговорим с Джейки Смитом, – предложил он Фелл.

Смит встретился с ними на Вашингтон-сквер. День выдался невыносимо жарким, но Смит, который приехал на сером «мерседесе» и припарковался около гидранта, был холоден.

– Я не желаю иметь с вами никаких дел. Хотите с кем-нибудь поговорить – свяжитесь с моим адвокатом, – заявил торговец, когда к нему подошли полицейские.

Они стояли неподалеку от кортов для игры в бочче, спрятавшись от солнца под деревом гинкго.

– Да ладно, Джейки, – начал Лукас. – Извини, что я испортил твою проклятую траву. Я немножко перевозбудился.

– Перевозбудился он, чтоб тебе пусто было, – прорычал Смит. – Ты знаешь, сколько потребуется времени, чтобы привести все в порядок?

– Джейки, нам действительно нужно с тобой договориться, – остановил его Лукас. – У нас появилось кое-что по делу Беккера, а ты находишься в таком положении, что можешь нам помочь. Помнишь, я сказал вчера вечером, что для меня это личное? Все по-честному. Только информация.

– Я не отличаю вашего чертова Беккера от всех прочих идиотов, – нетерпеливо проговорил торговец.

– Послушай, мы тебе верим, – сказал Лукас. – Мне пришлось испортить твой газон, чтобы ты обратил на нас внимание, ведь ты собирался от нас отделаться. Разве я не прав?

Смит пристально посмотрел на него и спросил:

– Чего вы хотите? Конкретно?

– Нам нужны имена тех, кто выносит оборудование из Беллвью.

– И все? А потом вы от меня отвяжетесь?

– Мы не можем этого обещать, – сказал Лукас. – Я не имею права говорить за Барбару, но лично я стану намного дружелюбнее.

– Господи, я связался с психованным придурком, – простонал Смит и добавил: – Я не заключаю сделки на таком уровне. Это для меня мелочь.

– Я знаю, знаю, но нам нужны люди, которые этим занимаются. Всего пара имен, и только.

– Вы собираетесь их взять?

– Лишь в том случае, если они откажутся со мной разговаривать. А если они попытаются отыметь меня, я вернусь к тебе.

Фелл вмешалась в разговор, решив применить тактику продавцов в магазине:

– Боже, Джейки, совсем не трудно сделать то, что мы просим. И тебе никакого вреда не будет. На самом деле ты поможешь не копам, а какой-нибудь женщине, которой этот подонок собирается вырезать сердце или еще что-нибудь.

– Да, это ведь ты вылила мой кофе на тротуар, – без всякой связи сказал торговец и окинул взглядом площадь, где группа черных мальчишек танцевала под рэп, доносящийся из магнитофона. – Ладно, – сказал он. – Их двое. Мужчина и женщина. Вообще-то они не работают в больнице, но могут связать вас со своими друзьями оттуда.

– Ничего другого нам и не нужно.

– Да-да, конечно. Господи, как вы меня достали! – Он направился к своей машине со словами: – Я сейчас.

– Пошел звонить, – кивнула Фелл, когда торговец забрался в «мерседес».

Он вернулся через две минуты с именами и адресами. Лукас записал данные, и Смит, с отвращением фыркая и качая головой, вернулся к своему автомобилю.

– Роза Арнольд и Томас Лиз, – сказал Лукас. – А где они живут?

Фелл посмотрела в блокнот и ответила:

– В Нижнем Истсайде. Но я о них никогда не слышала. Мне проверить?

– Да. Или пока оставим их, займемся ими позже. – Лукас взглянул на часы. – Кеннет считает, что нужно соблюдать осторожность, и я не хочу ему мешать. Давай забудем о них до завтра. Тогда и поговорим.

Фелл завезла его в гостиницу, а сама отправилась в участок. Лукас привел себя в порядок, пообедал в ресторане отеля, вернулся в свой номер, посмотрел седьмой иннинг [19]19
  Иннинг – часть бейсбольного матча, во время которой команды по разу играют в защите и нападении. Как правило, матч состоит из 9 иннингов.


[Закрыть]между «Твинс» и «Янки», затем взял такси и поехал домой к Лили. Она нажала на кнопку, и входная дверь в вестибюль открылась. Хозяйка встретила его на пороге, босиком.

– Ты поздно, – сказала она.

– Меня задержали, – ответил Лукас, входя в квартиру.

Он останавливался у нее почти два года назад, когда она только переехала, и мебель тогда казалась временной, собранной как попало. В гостиной стояли коробки, телевизор пристроился на двух металлических картотечных шкафах. На кухне были странные обои, разрисованные бамбуковыми побегами и скачущими мартышками; пластик на столах сильно потрескался. Сейчас квартира стала уютной и красивой: теплые коврики поверх бежевого паласа; яркая, отпечатанная ручным способом графика на стенах; разные, но тщательно подобранные стулья и широкий кожаный диван. Кухня была отделана в мягких золотистых тонах, здесь стоял гарнитур из твердых пород дерева. Лукас заходил к Лили накануне вечером, чтобы отдать слепки ключей, но пробыл недолго и не успел все рассмотреть. А потому он несколько минут оглядывался по сторонам.

– У тебя здесь хорошо, – наконец сказал он.

Ему было немного не по себе. В прошлый раз, когда он тут был, они много времени проводили в постели. Лили занимали только ощущения, исследование новых переживаний, она отчаянно отдавалась силе и глубине секса с ним. Теперь же они держались друг с другом сдержанно.

– Так бывает, когда распадается брак. Ты начинаешь заниматься квартирой.

Она стояла близко, но не слишком, сложив руки на талии, – хорошая хозяйка, да и только. В ее словах и позе вежливость, но что же еще? Настороженность?

– Да, я знаю.

– Я превратила вторую спальню в кабинет, все сложено там. Иди в дальнюю часть дома. Хочешь пива?

– Конечно.

Лукас прошел в кабинет, зевнул, сел за стол, отодвинул стул назад так, чтобы можно было положить пятки на выдвинутый ящик, и взял первую папку. Он читал их целый день; миллион фактов, собранных воедино.

«Кейз, Мартин». Он раскрыл папку. Кейза дважды арестовывали за изнасилование. В первый раз он отсидел два года, во второй его оправдали. Его подозревали примерно в тридцати нападениях, совершенных в Верхнем Вестсайде. Он филигранно отточил свой метод, захватывая женщин ночью в закрытых парковочных гаражах. По-видимому, он попадал туда, ныряя под опускающуюся дверь, когда выезжала какая-нибудь машина, затем ждал, пока ему не удавалось поймать жертву в темноте. Полдюжины арестов за хранение наркотиков, кражи, вооруженное нападение, появление на улице в пьяном виде.

– Кейз, – сказала Лили, заглянув ему через плечо. – Он должен был получить свое лет пять назад.

– Неверное рассуждение, мой капитан, – ответил Лукас, посмотрев на нее.

Она протянула ему «Спешиал экспорт».

– Да, но это часть проблемы. Если забыть о тех трех убийствах, включая Уолта, – от них они вполне могут откреститься, – большинство жителей города встали бы на сторону «мстителей», если бы про них узнали. Особенно когда речь идет об убийстве таких негодяев, как Кейз. Сомневаюсь, что нам удалось бы найти присяжных, которые вынесли бы им обвинительный приговор.

– Ты хочешь сказать, что все было хорошо до тех пор, пока они расправлялись с мерзавцами?

– Нет. Просто если речь идет о ком-то, кто заслуживает смерти, его все равно когда-нибудь достанут, но прежде он испоганит жизнь сотне других людей, и если кому-то удается приблизить час расплаты, это не кажется таким ужасным по сравнению с гибелью невинных граждан. Но те, кого мы ищем, больше не нападают на преступников, они выступают против… свободы.

– Я не могу мыслить на таком утонченном теоретическом уровне, – усмехнулся Лукас.

– Это звучит по-дурацки, верно?

– Верно.

– Но на самом деле все совсем не так.

– Ладно.

– Если ты не чувствуешь этого, почему согласился с нами работать? – спросила Лили.

– Потому что ты мой близкий друг, – пожав плечами, ответил Лукас.

– И этого достаточно?

– Конечно. Что касается меня, это одна из причин, чтобы что-то сделать. Я бы не хотел убивать из чувства патриотизма или долга; я никогда не мог бы работать надсмотрщиком и включать рубильник, чтобы лишить кого-то жизни. Но в ярости, чтобы защитить семью или друзей – это нормально.

– А чтобы отомстить?

Лукас на мгновение задумался, а потом кивнул.

– И это тоже. Мне нравится охотиться за Беккером. И я его поймаю.

– Ты и Барб Фелл.

– Именно. Кстати… – Он опустил руку в карман куртки. – Посмотри на снимки. Парень похож на копа, и она с ним в близких отношениях, или была.

Он протянул Лили две фотографии, сделанные «Полароидом» в квартире Фелл.

– О, Барбара, – пробормотала Лили, качая головой. – Я знаю этого парня. Не слишком хорошо. Это лейтенант из транспортного отдела. Мы проверим его на причастность к убийствам и посмотрим, что получится.

– Еще у меня есть для тебя несколько имен. Ее друзья. Я не знаю, сколько среди них полицейских, но если вы сможете проверить и их…

– Конечно.

Лукас оставался у Лили до двух часов ночи. Он делал записи в желтом полицейском блокноте, когда она вошла и спросила:

– Нашел что-нибудь?

– Нет. И ты совершенно права. Эти типы были отбросами среди отбросов. Сколько человек могло попасть в такой список?

– Сотни, – ответила она. – Но Барб Фелл оказалась на пересечении множества возможностей.

Лукас кивнул, вырвал странички из блокнота, свернул их и положил в карман куртки.

– Я продолжу ее разрабатывать.

Квартира Лили находилась на втором этаже перестроенного особняка. Лукас ушел в десять минут третьего, ночь только начала приобретать ту мягкую прохладу, которая разделяла жаркие, как в тропиках, дни. Он немного устал, но спать не хотел. Дома он бы отправился погулять по берегу реки, чтобы успокоиться перед сном. В Нью-Йорке же…