Текст книги "Война Ретифа (сборник)"
Автор книги: Джон Кейт (Кит) Лаумер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 49 страниц)
Прошло десять минут, прежде чем его глаза уловили какое–то движение; что–то отделилось от темной массы камня и перелетело, планируя, несколько ярдов открытой местности до нового укрытия. Ретиф следил. Шли минута за минутой. Силуэт снова появился, скользнув в тень на этот раз всего в десяти футах от Ретифа. Он проверил локтем рукоять энергопистолета. Да, ему было бы лучше рассчитать все верно…
Внезапно раздался шорох, словно кто–то провел кожей по бетону, полетел песок, и хлопаль атаковал. Землянин откатился в сторону, а затем бросился на противника, навалившись всем телом на бешено бьющего крыльями хлопаля: квадратный ярд площади, три дюйма толщины в центре – и все это сплошные мускулы. Похожее на ската существо вздыбилось, выгнулось назад, трепеща краями, и встало на плоское ребро, образованное круговым мускулом. Оно цапнуло Ретифа гибкими, расположенными вдоль краев щупальцами, хватая ого за плечи. Ретиф в ответ обхватил существо обеими руками и с трудом поднялся на ноги. Тварь оказалась изрядно тяжелой – по меньшей мере в сотню фунтов; а сражаясь она, казалось, тянула на все пятьсот.
Хлопаль решил сменить тактику на прямо противоположную и внезапно обмяк. Ретиф вцепился в него двумя руками и почувствовал, что угодил большим пальцем в какое–то отверстие. Существо просто–таки взбесилось, и Ретиф держался изо всех сил, пытаясь загнать палец еще глубже.
– Извини, парень, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Выдавливать глаза – не совсем по–джентльменски, но уж больно действенно…
Хлопаль перестал трепыхаться, и только по краям его тела медленно пробегала рябь. Ретиф ослабил давление. Существо на пробу пару раз дернулось – палец тотчас же вонзился глубже. Хлопаль снова обмяк, застыв в ожидании дальнейшего развития событий.
– А теперь, когда мы понимаем друг друга, – обратился к нему Ретиф, – веди меня в свой штаб.
Двадцатиминутная прогулка по пустыне привела Ретифа к низенькому барьеру из колючих веток – наружной оборонительной линии хлопалей, защищавшей их от вылазок землян. Это место подходило для ожидания следующего шага хлопалей ничуть не хуже любого другого. Ретиф сел, снял со спины груз в виде пленника, твердо удерживая на месте большой палец. Бели верен его анализ ситуации, то пикет хлопалей должен прибыть очень даже скоро…
Луч режущего красного света ударил землянина в лицо, а затем, мигнув, исчез. Ретиф поднялся на ноги. Пленный хлопаль взволнованно затрепетал краями, и землянин на всякий случай напряг большой палец.
– Сиди тихо, – приказал он. – Не пытайся сделать ничего поспешного…
К замечаниям его остались глухи, возможно из–за отсутствия ушей, но палец значил не меньше, чем слова.
Зашуршал песок, и Ретиф осознал, что кольцо вновь прибывших затягивается. Он еще крепче сжал пленника. Теперь землянин ясно мог разглядеть силуэт, вырисовывавшийся на фоне неба. Существо было ростом почти с него: шесть футов три дюйма. Похоже, хлопали встречались всяких размеров.
Раздалось тихое перекатывающееся громыхание, чем–то похожее на рычание, а затем постепенно стихло. Ретиф, нахмурясь, чуть склонил голову набок.
– Попробуйте–ка на две октавы повыше, – посоветовал он наконец.
– Ооорп! Извините. Так лучше? – донесся из темноты ясный голос.
– Прекрасно, – одобрил Ретиф. – Я прибыл сюда договориться об обмене военнопленными.
– Пленными? Но у нас ведь нет никаких пленных.
– Безусловно есть. Я. Договорились?
– Ах, да–да, ну конечно. Вполне справедливо. Каких гарантий вы требуете?
– Хватит слова джентльмена, – Ретиф отпустил своего пленника. Тот торопливо зашлепал прочь и исчез во тьме.
– Если вы соблаговолите сопровождать меня в наш штаб, – предложил голос, – мы можем обсудить наши общие заботы с подобающими удобствами.
– С превеликим удовольствием.
Красные огоньки коротко перемигнулись. Заметив образовавшийся в колючем барьере разрыв, Ретиф прошел за ограждение. Он проследовал за неясными силуэтами по теплому песку к низкому, похожему на вход в пещеру, слабо освещенному красноватым свечением отверстию.
– Должен извиниться за неудобную планировку нашего комфорт–купола, – сказал голос. – Знай мы, что нас почтят визитом…
– Ну что вы, не беспокойтесь, – успокоил хозяина Ретиф. – Мы, дипломаты, обучены ползать.
Внутри, согнув колени и пригнув голову под пятифутовым потолком, Ретиф оглядел перламутровые стены, выдержанные в розовых тонах, стекловидный пол цвета старого бургундского вина, застеленный шелковыми коврами, и низкий столик из полированного красного гранита, заставленный серебряными блюдами и изящными трубкоподобными стаканами для питья, выполненными из розового хрусталя.
– Разрешите поздравить вас, – обратился к нему чей–то голос. Ретиф обернулся. Теперь он мог разглядеть обладателя этого голоса. Около него трепетал огромный хлопаль, украшенный алым парадным мундиром. Голос исходил из диска, укрепленного у него на спине. – Ваши боевые формы дерутся весьма неплохо. Думаю, мы найдем друг в друге достойных противников.
– Благодарю вас. Уверен, это испытание было бы интересным, но, надеюсь, нам удастся избежать его.
– Избежать его? – Ретиф ясно расслышал в изумленном безмолвии исходящее из динамика тихое гудение.
– Кх–кх, ну, давайте поужинаем, – предложил наконец могучий хлопаль. – Эти вопросы, в конце концов, мы можем разрешить и позже. Меня зовут Хошик из Мозаики Двух Зорь.
– А я – Ретиф, – Хошик молчал, ожидая продолжения, – …из Бумажных Джунглей.
– Располагайтесь, Ретиф, – пригласил Хошик. – Надеюсь, вы не сочтете слишком неудобными наши грубые ложа.
В помещение вплыли двое других крупных хлопалей и безмолвно пообщались с Хошиком.
– Прошу нас простить за отсутствие устройств для перевода, – извинился он перед землянином. – Разрешите мне представить своих коллег.
В покои вплыл маленький хлопаль, на спине которого был установлен серебряный поднос, заставленный источающей тонкий аромат пищей. Официант обслужил обедающих и наполнил трубочки для питья желтым вином.
– Надеюсь, вы найдете эти блюда аппетитными, – сказал гостеприимный Хошик. – По–моему, обмен веществ у нас во многом схожий.
Ретиф попробовал еду – на вкус сладкая и похожая на орехи. А вино невозможно было отличить от «Шато д'Икем».
– Наткнуться здесь на вашу партию было для нас приятным сюрпризом, – сообщил Хошик. – Признаться, сперва мы приняли вас за местный вид ковырятелей земли, но вскоре нас, к счастью, вывели из этого заблуждения.
Он поднял трубочку, ловко манипулируя ею с помощью равномерно расположенных по краю тела щупалец. Ретиф ответил тем же салютом и выпил вино.
– Конечно, – Продолжил Хошик, – как только мы поняли, что вы такие же спортсмены, как и мы, то попытались загладить свою непростительную ошибку, постаравшись обеспечить вам немножко достойных боевых действий. Мы заказали более тяжелое вооружение и ждем нескольких тренированных стычников, так что вскоре мы сможем устроить вам подобающее представление, во всяком случае, я на это надеюсь.
– Добавочные стычники? – переспросил Ретиф. – И сколько же, если мне будет позволено спросить?
– На данную минуту, вероятно, всего несколько сотен. А потом… Ну, уверен, мы сумеем договориться между собой. Лично я предпочел бы состязание ограниченного масштаба – без всякого там, знаете, ядерного или радиационного оружия. Ведь так утомительно сортировать потомство, выискивая генетические отклонения. Хотя, признаться, мы таким образом наткнулись на некоторые ужасно полезные типы: например, на вид рейнджера – вроде того, что вы захватили в плен. Недалекого ума, конечно, но фантастически ловкий следопыт.
– О, безусловно, – согласился Ретиф. – Ничего атомного. Как вы справедливо указали, сортировать потомство занятие малоинтересное, и потом, вдобавок, из–за этого попусту тратятся войска.
– А, ну это же, в конце концов, всего лишь пушечное мясо. Но мы согласны. Ничего атомного. Кстати, вы пробовали яйца наземных гвоков? В некотором роде, специальность моей Мозаики…
– Действительно вкусно, – похвалил Ретиф. – Интересно, а не думали ли вы вообще отказаться от оружия?
Из диска раздался скрипучий звук.
– Приношу свои извинения за смех, – сказал Хошик, – Но вы, должно быть, шутите?
– На самом–то деле, – ответил Ретиф, – лично мы стараемся избегать применения любого оружия.
– Если я не ошибаюсь, при нашем первом контакте стычковых форм одна из ваших передовых частей применила оружие.
– Приношу свои извинения, – оправдался Ретиф. – Та… э… стычковая форма, к нашему стыду, не признала, что имеет дело со спортсменом.
– И все же теперь, когда мы так весело начали проводить состязания с оружием… – Хошик сделал знак одному из слуг снова наполнить трубочки для питья.
– Я не упомянул еще вот о каком аспекте, – продолжил Ретиф. – Надеюсь, вы не примете этого на свой счет, но факт тот, что наши стычковые формы рассматривают оружие как нечто разрешенное лишь для применения против конкретных форм жизни.
– О? Любопытная концепция. И что же это за формы?
– Хищники. Смертельные противники, но невысокой касты. Я не хочу, чтобы наши стычковые формы рассматривали столь достойных противников как хищников.
– О Небеса! Я действительно ничего не понимал. Вы поступили очень любезно, указав на это, – Хошик уныло заклохтал, – Как я вижу, стычковые формы и у нас, и у вас во многом одинаковы: никакой восприимчивости.
Он скрипуче рассмеялся.
– Что и приводит нас к сути дела, – продолжал дальше Ретиф. – Видите ли, у нас возникла серьезная проблема со стычковыми формами: низкие темпы воспроизводства. И поэтому мы с большой неохотой пошли на то, чтобы принять суррогаты столь дорогих сердцу истинного спортсмена массовых действий. И, знаете, мы попытались вообще положить конец этим состязаниям…
Хошик поперхнулся, наполнив воздух брызгами вина.
– Да что вы такое говорите? – ахнул он. – Вы предлагаете Хошику из Мозаики Двух Зорь отказаться от чести?
– Сударь! – строго сказал Ретиф. – Вы забываетесь. Я, Ретиф из Бумажных Джунглей, всего лишь делаю альтернативное предложение, более соответствующее новейшим спортивным принципам.
– Новейшим? – .воскликнул Хошяк. – Дорогой Ретиф, какой приятный сюрприз! Я всегда старался идти в ногу с новыми веяниями. В этой глуши совершенно отрываешься от культуры. Объясните, пожалуйста, поподробней.
– Все, в общем–то, крайне просто. Каждая сторона отбирает представителя, и эти двое индивидуумов решают исход дела между собой.
– Я… э… боюсь, что не понимаю. Какое же можно придавать значение деятельности пары случайных стычковых форм?
– Я, должно быть, не совсем ясно выразился, – уточнил Ретиф, пригубив вино. – Мы вообще не допускаем к участию стычковые формы; это, знаете ли, безнадежно устарело.
– Вы хотите сказать?..
– Совершенно верно. Вы и я.
Выйдя на освещенный звездным светом песок, Ретиф отбросил в сторону знергопистолет, а вслед за ним и одолженную ему Свази кожаную рубаху. В слабом свете он едва–едва различал высившуюся перед ним фигуру хлопаля, скинувшего парадный мундир. Позади него выстроились безмолвные ряды хлопалей–слуг.
– Боюсь, что теперь я должен отложить в сторону переводчик, Ретиф, – извинился Хошик. Он вздохнул и шевельнул щупальцами. – Мои собратья по потомству никогда этому не поверят. Какой любопытный оборот приняла мода. Насколько это приятней, чем наблюдать за боем издали.
– Я предлагаю придерживаться теннессийских правил, – обратился к нему Ретиф. – Они достаточно свободные: разрешается кусаться, выдавливать глаза, топтать, бить коленом и, конечно, душить, равно как и обычные удары кулаками и ногами.
– Хммм. Эти приемы, кажется, приспособлены к формам, наделенным жесткими эндоскелетами, боюсь, что я буду в невыгодном положении.
– Ну что же, – намекнул Ретиф. – Если вы предпочитаете более плебейский вид состязания…
– Ни в коем случае. Но, думается, мы могли бы запретить выкручивание щупалец, просто для выравнивания баланса.
– Отлично. Приступим?
Хошик стремительно бросился на Ретифа, тот пригнулся, резко повернулся и попытался вспрыгнуть хлопалю на спину. Его отшвырнуло прочь могучей рябью мышц плоского тела негуманоида. Ретиф откатился в сторону, а когда Хошик развернулся к нему брюшной стороной, вскочил на ноги и нанес тому удар в середку. Левый край хлопаля взвился, описав дугу, и нанес ответный удар, закончившийся на челюсти Ретифа и бросивший его на спину. Хошик навалился на Ретифа, словно вываленный из кузова самосвала бетон. Землянин закрутился, пытаясь откатиться в сторону, но плоское тело существа накрыло его. Он высвободил руку и обрушил на кожаную спину град могучих, но бесполезных ударов. Хошик лишь прильнул еще плотнее.
Ретиф задыхался, он попробовал приподнять эту выжимавшую воздух из его легких тяжесть – это не удалось. Он только зря терял силы, и тут землянин вспомнил взятого в плен рейнджера. Чувствительное отверстие, расположенное на брюхе!
Ретиф шарил вслепую, ощупывая жесткую шкуру, покрытую роговыми гранулами/Завтра он недосчитается кожи – если будет это завтра, конечно. Его большой палец нашел–таки какое–то отверстие, и он, на пробу, ткнул в него.
Хлопаль отпрянул. Ретиф не отпускал, запихивая палец все глубже, пытаясь подтянуть другую руку. Если это создание двусторонне симметрично, то найдутся и другие удобные для захвата места.
Нашлось. Ретиф вонзил второй палец, и хлопаль, судорожно извиваясь, отступил. Ретиф, продолжая удерживать пальцы на месте, с трудом поднялся на ноги, навалился всем весом на Хо–шика и упал на него, по–прежнему выдавливая глаза. Хошик дико затрепетал, а затем обмяк.
Землянин расслабился, вытащил пальцы и, тяжело дыша, поднялся на ноги. Хошик сгорбился над брюшной половиной, с трудом поднялся и осторожно двинулся за боковую линию. Подошедшие слуги помогли ему облачиться в мундир и пристегнуть переводчик. Он тяжело вздохнул, регулируя громкость.
– Можно многое сказать в пользу старой системы, – рассудил он. – Какое бремя возлагает иной раз на спортсмена честное состязание.
– Отличная забава, не правда ли? – просто бурлил энтузиазмом Ретиф. – Поскольку я отлично понимаю, что вам не терпится продолжить, то, если вы только согласитесь немножко подождать, я сбегаю за некоторыми из наших специальных глазовыдавливательных форм…
– Да пожрет глазовыдавливателей шкурный тик! – взорвался Хошик. – Вы мне устроили такую боль спронга, что я буду вспоминать ее каждый раз, когда придется обзаводиться потомством.
– Кстати, о шкурных тиках, – продолжал как ни в чем не бывало Ретиф, – Мы вывели и кусачую форму…
– Хватит! – прорычал Хошик так громко, что переводчик подпрыгнул на его спине. – Меня вдруг потянуло к перенаселенным желтым пескам Жака. Я надеялся…
Он оборвал фразу, со свистом втягивая в себя воздух.
– Я надеялся, Ретиф, – проговорил он, на сей раз с печалью в голосе, – найти здесь новую землю, где я смог бы спланировать собственную Мозаику – так, чтобы эти чуждые пески дали такой урожай райского лишайника, чтобы завалить им рынки сотни миров. Но мой дух просто не в состоянии вынести перспективы бесконечных схваток с кусачими и глазовыдавливательными формами. Мне стыдно перед вами.
– По правде говоря, я сам несколько старомоден, – признался Ретиф. – Я тоже предпочел бы бой на расстоянии.
– Но наверняка ваши собратья по потомству никогда не простили бы вам такого отношения.
– Моих собратьев по потомству здесь нет. И, кроме того, – разве я не упомянул об этом? – никто из действительно сведущих не станет состязаться в каком–то поединке, если есть хоть какой–то другой способ. Так вот, вы упомянули про возделывание песка, выращивание лишайников»..
– Именно ими мы и обедали, – сообщил Хошик. – И именно из них приготовлено вино.
– Сегодня в новомодной дипломатии существует заметная тенденция к соревнованиям в области сельского хозяйства. Так вот, если вы захотите взять эти пустыни и выращивать лишайник, то мы в ответ обещаем держаться оазисов и выращивать овощи.
Хошик выгнул спину по стойке «смирно». .
– Ретиф, вы вполне серьезно? Вы так вот оставите нам все эти прекрасные песчаные холмы?
– Целиком и полностью, Хошик. Я возьму оазисы. Хошик в экстазе затрепетал каймой.
– Вы опять превзошли меня, Ретиф! – воскликнул он. – На этот раз в щедрости.
– Детали обговорим позже. Уверен, мы сможем установить ряд правил, удовлетворяющих все стороны. А теперь, с вашего позволения, я должен вернуться. По–моему, некоторые из глазовыдавливателей ждут не дождутся моего возвращения.
Уже почти рассвело, когда Ретиф подал обговоренный с Поттером условный сигнал свистом, а затем поднялся и вошел на территорию лагеря. Свази встал.
– Вот и вы, – промолвил он. – А мы гадали, не пора ли пойти за вами.
Подошел Лемюэль, с синяком на пол–лица. Он протянул жесткую руку.
– Сожалею, что набросился на вас, незнакомец. По правде говоря, я принял вас за какого–то провокатора из ДКЗ.
Следом за Лемюэлем подошел и Берт.
– Откуда ты знаешь, что это не так, Лемюэль? – возразил он. – Может быть, он…
Лемюэль сбил Берта с ног небрежным взмахом руки.
– Если еще раз какой–нибудь хлопкороб вякнет, будто какой–то посольский хлыщ может меня вырубить, то получит еще крепче.
– Скажите, – обратился к ним Ретиф, – как у вас, ребята, обстоит дело с выпивкой?
– С вином? Мистер, мы уже год живем, лакая одну внутриствольную воду. Ман смертелен для тех бактерий, какие требуются для брожения напитков.
– Попробуйте–ка вот это, – Ретиф протянул приземистый кувшин.
Свази вытащил пробку, понюхал, отпил и передал его Лемюэлю.
– Мистер, где вы это достали?
– Его делают хлопали. И вот вам еще один вопрос: вы уступите хлопалям часть этой планеты в обмен на гарантию мира?
После получаса жарких дебатов Лемюэль повернулся к Ретифу.
– Мы заключим любую разумную сделку, – сказал он. – Полагаю, у них здесь столько же прав, как и у нас. Думаю, мы согласимся поделить все пятьдесят на пятьдесят. Это даст каждой стороне примерно по сто пятьдесят оазисов.
– А что вы скажете, если вам предложат сохранить все оазисы и отдать им пустыню?
Лемюэль протянул руку к кувшину с вином, глядя на Ретифа.
– Продолжайте, мистер, – предложил он. – Думаю, вы добились заключения сделки.
Консул Пассуин поднял взгляд, когда в кабинет вошел Ретиф.
– Присаживайтесь, Ретиф, – рассеянно предложил он. – Я думал, вы на Пуэбло или на Куличке, или как там они называют ту пустыню?
– Я вернулся.
Пассуин остро поглядел на него.
– Ну–ну, так чего же вам надо, приятель? Говорите, только не ждите, чтобы я запросил какую–то военную помощь.
Ретиф передал через стол пачку документов.
– Вот Договор. И Пакт о Взаимопомощи, и Торговое Соглашение.
– А? – Пассуин взял бумаги и перелистал их. А затем, просияв, откинулся на спинку кресла.
– Ну, Ретиф, управились вы быстро. – Он остановился и моргнул, глядя на вице–консула. – У вас, кажется, синяк на челюсти. Надеюсь, вы вели себя как подобает сотруднику консульства.
– Посетил одно спортивное мероприятие. Один из игроков немного увлекся.
– Ну… это одна из тягот нашей профессии. Приходится для виду проявлять интерес к подобным делам. – Пассуин поднялся и протянул руку. – Вы действительно действовали неплохо, мой мальчик. Пусть это научит вас тому, как важно точно следовать инструкциям.
Выйдя в коридор, Ретиф задержался у печи для уничтожения мусора – ровно настолько, чтобы достать из чемоданчика большой темно–желтый конверт, все еще запечатанный, и бросить его в щель.
Культурный обмен
«...– Изобретенные еще на раннем этапе истории Корпуса высокоэффективные вспомогательные гуманитарные программы сыграли жизненно важную роль в установлении гармонии среди миролюбивых народов интергалактического товарищества. Выдающийся успех помощника атташе (впоследствии посла) Манна в космополитизации реакционных элементов Никодемийского Скопления был достигнут именно благодаря действию этих чудесных программ…»
Т. Ш, катушка 71, 482 г. а. э. (2943 г. н. э.)
Первый секретарь посольства Мэгнан снял с вешалки плащ с зеленой подкладкой и берет с оранжевым пером.
– Я уезжаю, Ретиф, – сказал он. – Надеюсь, вы справитесь в мое отсутствие с обычной административной рутиной без каких–либо чрезвычайных происшествий.
– Такая надежда кажется достаточно скромной, – отозвался второй секретарь посольства Ретиф. – Я постараюсь оправдать ее.
– Запомните, я не ценю легкомысленного отношения к данному отделу, – раздраженно бросил Мэгнан. – Когда я впервые сюда прибыл – в этот отдел Независимого Распределения Знаний, Библиотечных Единиц и Ресурсов Интеллектуального Харизматизма, здесь царил полный хаос. Мне думается, при мне отдел НЕРАЗБЕРИХа стал тем, что он представляет собой сегодня. Честно говоря, я сомневаюсь, разумно ли ставить вас во главе столь чувствительного отдела, даже на две недели. Помните, ваши функции чисто представительские.
– В таком случае давайте предоставим их мисс Фаркл, а я сам тоже возьму на пару недель отпуск. При ее весе она сможет представлять отдел очень внушительно.
– Полагаю, вы шутите, Ретиф, – печально промолвил Мэгнан. – А я ведь ожидал, что даже вы поймете, что участие боганцев в Программе Обмена может оказаться первым шагом к сублимированию их агрессивных наклонностей в более культурное русло.
– Я вижу, они посылают две тысячи студентов на д'Ланд, – заметил Ретиф, взглянув на Памятку для Справок. – Здоровенное такое сублимирование.
Мэгнан важно кивнул:
– За последние два десятилетия боганцы затевали не менее четырех военных кампаний. Они широко известны как Громилы Никодемийского Скопления. Теперь, наверное, мы увидим, как они порывают с этим дурным прошлым и с честью вступают в культурную жизнь Галактики.
– Порывают и вступают, – задумчиво повторил Ретиф. – Возможно, в этом что–то есть. Но хотел бы я знать, что они будут изучать на д'Ланде? Это индустриальная планета типа «бедные–но–честные»…
– Академические частности – дело студентов и их профессоров, – нетерпеливо отмахнулся Мэгнан. – Наша же задача – всего лишь свести их друг с другом. Постарайтесь не конфликтовать с представителем боганцев. Для вас это будет превосходной возможностью потренироваться в дипломатической сдержанности – уверен, вы согласитесь, что это не самая сильная ваша сторона.
Загудел интерком. Ретиф нажал кнопку.
– В чем дело, мисс Фаркл?
– В буколическом субъекте с Лавенброя. Он снова здесь, – на маленьком настольном экране мясистые черты лица мисс Фаркл неодобрительно сжались.
– Этот парень – отъявленный надоедала, оставляю его вам, Ретиф, – довольно сказал Мэгнан. – Скажите ему что–нибудь, в общем, избавьтесь от него. И помните: здесь, в Штаб–квартире Корпуса, на вас обращены взоры со всех сторон.
– Если бы я подумал об этом, то надел бы другой костюм, – ответил ему Ретиф.
Мэгнан фыркнул и удалился прочь. Ретиф нажал кнопку связи с мисс Фаркл.
– Впустите буколического субъекта.
В кабинет вошел высокий и широкоплечий мужчина, бронзовокожий и с седоватыми волосами, одетый в облегающие брюки из плотной ткани, свободную рубашку с расстегнутым воротом и короткую куртку. Под мышкой он держал какой–то узел. Увидев Ретифа, он остановился, окинул его взглядом с головы до ног, а затем подошел и протянул руку. Ретиф пожал ее. Какой–то миг двое рослых мужчин стояли лицом к лицу. На челюсти новоприбывшего заходили желваки, и он скривился от боли. Ретиф тут же отпустил его руку и показал на кресло.
– Неплохая работа, мистер, – сказал, массируя руку, незнакомец. – В первый раз кому–то удалось проделать такое со мной. Хотя, полагаю, сам виноват, ведь начал–то первым я.
Он усмехнулся и сел.
– Чем могу быть полезен? – любезно спросил второй секретарь – Меня зовут Ретиф. Я на пару недель замещаю мистера Мэгнана.
– Вы работаете в этой культурной шараге, так ведь? Странно, я думал, тут одни штафирки. Впрочем, неважно. Я – Хэнк Арапулос. Фермер. А видеть вас я хотел вот по какому поводу… – Он поерзал в кресле. – Ну, у нас там, на Лавенброе, возникла действительно серьезная проблема. Урожай вина почти готов к уборке. Уборку–то мы начнем еще через два–три месяца, ну так вот… Не знаю, знакомы ли вы с выращиваемым нами виноградом сорта «Бахус»?
– Нет, – признался Ретиф. – Не хотите ли сигару? – Он толкнул коробку через стол. Арапулос благодарно кивнул и взял одну.
– Виноград «Бахус» – необычный сорт, – сказал он, раскуривая сигару. – Вызревает лишь раз в двенадцать лет. В промежутке, к счастью, лоза не нуждается в большом внимании: наше время принадлежит в основном нам самим. Но мы любим фермерство. Проводим много времени, выводя новые виды. Яблоки размером с арбуз – и сладкие, и все такое прочее.
– Кажется очень приятным, – заметил Ретиф. – И где же тут вступает в игру Отдел Независимого Распределения Знаний?
Арапулос нагнулся вперед.
– Мы усиленно занимаемся искусством. Люди не могут тратить все свое время на гибридизацию растений. Мы превратили всю сушу в парки и фермы, оставив, конечно, несколько приличных лесных районов для охоты и тому подобного. Лавенброй – приятное местечко, мистер Ретиф.
– Похоже на то, мистер Арапулос. Вот только какое…
– Зови меня Хэнк. Сезоны у нас дома длинные. Их всего пять. В нашем году примерно восемнадцать земных месяцев. Чертовски холодно зимой – эксцентрическая орбита, знаете ли.
Иссиня–черное небо, звезды видны весь день. Зимой мы в основном занимаемся живописью и ваянием. Потом весна – все еще порядком холодно. Много катания на лыжах, коньках, бобслея – и это сезон для резчиков по дереву. Наша мебель…
– По–моему, я видел образчики вашей мебели, – перебил Ретиф. – Прекрасная работа. Но…
Арапулос кивнул.
– И все из местных пород дерева к тому же, заметьте. В нашей почве много металлов. Вот эти–то сульфиты и придают дереву настоящий цвет, скажу я вам. А потом приходят муссоны. Дождь, и он льет как из ведра, но солнце все ближе и ближе, все время сияет. Вы видели когда–нибудь ливень при солнце? В этот сезон пишут музыку. Потом лето. Летом жарко. Днем мы отсиживаемся по домам, а когда солнце скроется, всю ночь веселимся на пляже. На Лавенброе много пляжей, суша у нас в основном из островов. Тут наступает время драм и симфоний. Театры устраивают спектакли прямо на песке или на барках, поставленных на якорь. Музыка, прибой, костры, звезды – мы, скажу я вам, близки к центру шарового скопления…
– Вы говорите, что теперь пришло время урожая?
– Совершенно верно! Осень – наш сезон сбора плодов. Большую часть лет цикла у нас бывают лишь обыкновенные урожаи: фрукты, зерно и тому подобное. Уборка их не занимает особо много времени. Основное время мы тратим на архитектуру, готовим к зиме новые дома или реставрируем старые. В эту пору все чаще .мы бываем дома–мы любим комфортабельность и старательно обустраиваем жилища. Но теперешний год – иной. Это – Год Вина. – Арапулос попыхтел сигарой и обеспокоенно посмотрел на Ретифа.
– Наш винный сбор – это наш большой денежный сбор, – сказал он наконец. – Мы получаем достаточно, чтобы остаться на плаву. Но в этом году…
– Неурожай?
– О, уродился виноград прекрасно, один из самых лучших урожаев на моей памяти. Конечно, мне всего двадцать восемь, и я могу вспомнить только два других урожая. Трудность не в урожае…
– Вы потеряли рынки? Похоже, этот вопрос касается Торгового…
– Потеряли рынки? Мистер, никто, когда–либо вкусивший нашего вина, никогда не согласится ни на какое другое!
– Похоже, я что–то упустил, – решил Ретиф. – Надо будет как–нибудь попробовать.
Арапулос положил узел на стол, аккуратно развернул упаковку.
– Нет времени лучше настоящего, – предложил он.
Ретиф оценивающе посмотрел на две пузатые бутыли, зеленую и янтарную, обе пыльные, с выцветшими наклейками и прикрученными проволокой почерневшими пробками.
– В Корпусе косо смотрят на пьянство при исполнении служебных обязанностей, мистер Арапулос, – указал он.
– Это не пьянство, а просто вино, – Арапулос снял проволоку и высвободил пробку. Та медленно поднялась, а затем с хлопком вылетела. Арапулос ловко поймал ее. Из бутылки поплыли ароматные пары. – Кроме того, если вы не присоединитесь ко мне, то заденете мои чувства.
Он подмигнул.
Ретиф взял со столика рядом с письменным столом два бокала с тонкими стенками.
– Однако, если поразмыслить, мы также обязаны стараться не нарушать странных туземных обычаев.
Арапулос наполнил бокалы. Ретиф взял один, понюхал жидкость густого охряного цвета, попробовал ее, а потом изрядно отхлебнул. И задумчиво посмотрел на Арапулоса.
– Хммм, на вкус похоже на соленые пеканы, с подспудным привкусом марочного портвейна.
– Не пытайтесь его описать, мистер Ретиф, – посоветовал Хэнк. Он набрал вина в рот, пропустил сквозь зубы и проглотил. – Это вино Бахуса, вот и все.
Он подтолкнул к Ретифу вторую бутылку.
– У нас на родине в обычае перемежать красное вино черным.
Ретиф отложил сигару, снял проволоку, подтолкнул пробку и поймал ее, когда она вылетела.
– Не поймать пробку – к неудаче, – кивнул Арапулос, – Вероятно, вы никогда не слышали, какая беда приключилась у нас на Лавенброе несколько лет назад?
– Не могу сказать, чтобы слышал, Хэнк, – Ретиф налил в новые бокалы черного вина. – За урожай.
– У нас на Лавенброе много всяких минералов, – объяснил, глотая вино, Арапулос. – Но мы не намерены губить ландшафт, добывая их. Нам нравится сельское хозяйство. Так вот, лет десять назад некоторые наши соседи высадили войска. Сочли, что они лучше нас знают, что делать с нашими минералами. Хотели вести открытую добычу и плавить руду. Нам удалось убедить их в ином. Но на это потребовался целый год, и мы потеряли много людей.
– Очень жаль, – искренне посочувствовал Ретиф. – Я бы сказал, что это больше похоже вкусом на жареное мясо с воздушной кукурузой на основе рислинга.
– Это поставило нас в тяжелое положение, – продолжал Арапулос. – Нам пришлось одолжить деньги у планеты под названием Кроани, заложили свой урожай; пришлось нам также начать экспорт произведений искусства. Покупателей, естественно, навалом, но когда создаешь что–то для посторонних – это уже не то.
– – Так в чем же проблема? – не понял Ретиф. – Кроани собираются отказать вам в праве выкупа закладной?
– Долг выплатить несложно. Урожай вина освободит нас с лихвой от финансовых затруднений, но нам нужны для его сбора рабочие руки. Сбор винограда «Бахус» – не такая работа, какую можно передать механизмам, и мы этого не сделаем, даже если сможем. Сбор винограда – это памятное событие в жизни на Лавенброе. Участвуют все. Во–первых, уборка на полях. Мили и мили виноградников покрывают горные склоны, теснятся на берегах рек, перемежаемые то тут, то там садами. Большие лозы, в восемь футов высотой, отягощенные плодами, а между ними растет густая шелковистая трава. Постоянно туда–сюда курсируют виновозы, подвозя вина сборщикам. Установлены призы за самый большой сбор в день, заключаются пари – кто наполнит больше всех корзин виноградом за час. Солнце стоит высоко и светит ярко, но при этом прохладно. И прохлада как раз такая, что придает массу сил. С наступлением ночи на садовых участках устанавливают столы и устраивают пир: жареные индейки, говядина, ветчина, всякая битая птица. Много салатов, уйма фруктов и свежевыпеченного хлеба… и вино, по–настоящему много вина. Готовит в каждом саду каждую ночь новая бригада, и лучшим бригадам вручают призы.
