355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джон Эрнст Стейнбек » Легенды о короле Артуре и рыцарях Круглого Стола » Текст книги (страница 22)
Легенды о короле Артуре и рыцарях Круглого Стола
  • Текст добавлен: 31 октября 2016, 01:47

Текст книги "Легенды о короле Артуре и рыцарях Круглого Стола"


Автор книги: Джон Эрнст Стейнбек



сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 33 страниц)

– А, так вы, должно быть, сэр Ланселот? – догадалась девица.

– Именно так, мадемуазель. Может, вы слыхали о каких-нибудь сражениях или поединках в вашей округе?

– Сдается мне, что я смогу вам помочь, сэр, – сказала девица после некоторого раздумья. – Здесь неподалеку расположен замок сэра Тарквина, самого сильного и непобедимого рыцаря в наших краях. Он известен своей ненавистью ко всем рыцарям короля Артура. Мне рассказывали, что он уже многих из них собственноручно убил, а более шести десятков взял в плен и держит в темнице.

– Наверное, он мастерски управляется с копьем, этот ваш сэр Тарквин?

– Да уж, наверное. Я сама видела множество щитов поверженных рыцарей – сэр Тарквин приколотил их к воротам своего замка.

– А скажите, не было ли там щита с изображением петуха? – вскричал Ланселот.

– Не помню, сэр, вроде, что-то такое мелькало. Сами посудите, там столько всяких птиц, змей зверей и невиданных чудовищ, что немудрено и запутаться. Насчет петуха я не уверена…

– У него еще крылья расправлены!

– Право, не знаю, сэр.

– О, прекрасная дева! Будьте так любезны, отведите меня к тому замку, – попросил сэр Ланселот.

Девушка смерила его оценивающим взглядом и ответила, тщательно выбирая слова:

– Если б на вашем месте был любой другой рыцарь, я бы ни за что не согласилась вести его на верную погибель. Точно так же и не стала бы обременять просьбой – зная, что жить ему осталось недолго. Но вы, сэр Ланселот, совсем другое дело. Здесь я, пожалуй готова рискнуть. Скажите, пожалуйста, не возьметесь ли вы мне помочь – после того, как разберетесь с сэром Тарквином?

– А если я отвечу «нет», то вы не согласитесь меня сопровождать к замку?

– Честно говоря, у меня мало времени. Я ведь не просто гуляю, а выехала на поиски рыцаря, который сможет мне помочь.

– Все ясно, – обреченно кивнул сэр Ланселот. – Почему-то мне кажется, что в мире нет ни одной девицы, которая бы не нуждалась в моей помощи.

– Чему ж здесь удивляться? Ведь вы в свое время наверняка поклялись служить всем прекрасным дамам и благородным девицам.

– Так-то оно так, – признал рыцарь. – Но порой кажется, что уж больно часто приходится мне держать свою клятву.

– Что поделаешь, сэр? Мы, женщины – слабые, беспомощные создания. Нам надо, чтобы рядом было надежное мужское плечо.

– Хотел бы я быть таким же беспомощным, – проворчал сэр Ланселот. – Ну да ладно, мадемуазель. Считайте, что я дал вам нужное обещание – клянусь в том своей рыцарской честью. А теперь ведите меня к сэру Тарквину.

Дорога заняла у них около часа, но наконец они приехали к обнесенному мощной стеной замку, который стоял на берегу широкого ручья. На запертых воротах действительно обнаружилась целая коллекция щитов. Среди них сэр Ланселот отыскал и щит своего племянника. По соседству стояло высокое дерево, а на нем висел огромный медный таз, очевидно, исполнявший роль дверного молотка. Рыцарь ударил в него своим копьем, но ответа не последовало. Ворота по-прежнему оставались закрытыми, а замок молча взирал пустыми бойницами на незваных гостей. Сэр Ланселот отвел коня на водопой, затем вернулся и снова ударил в таз копьем – увы, с прежним результатом. В нетерпении принялся он прохаживаться перед воротами замка.

– Возможно, хозяина нет дома, – предположила девица. – Он часто устраивает засады у развилки главной дороги.

– А вы, похоже, хорошо изучили привычки сэра Тарквина?

– Конечно, я знаю его, – отвечала девица. – Как, впрочем, и все местные жители. Надо сказать, сэр Тарквин не чинит обид дамам. Его интересуют только королевские рыцари.

– Отчего же в таком случае вы не обратились со своей просьбой к сэру Тарквину? – сварливо заметил Ланселот, чье раздражение уже достигло крайних пределов.

– К сожалению, он не имеет привычки помогать дамам.

– Похоже, что ваш сэр Тарквин куда умнее меня!

С этими словами рыцарь вновь подошел к дереву и так ударил в таз, что напрочь вышиб из него днище.

– Придержите свой гнев, – урезонила его девица. – Наберитесь терпения, сэр Тарквин скоро вернется и наверняка не откажет вам в поединке. Да вот он вроде бы появился на дороге!

И действительно, вдалеке показался могучий всадник. Перед собой он гнал еще одного боевого коня, на котором лежал связанный рыцарь. Когда Тарквин приблизился, сэр Ланселот смог разглядеть щит плененного рыцаря – на нем красовался герб сэра Гахериса, приходившегося братом сэру Гавейну.

Подъехавший Тарквин увидел вооруженного рыцаря перед своими воротами. Отметил он также и покалеченный таз, который до сих пор раскачивался на цепях.

– Сэр рыцарь, – заговорил с ним Ланселот, – снимите этого несчастного с лошади. Пусть он полежит на земле и немного передохнет. А мы с вами тем временем потолкуем. Слышал я, что вы питаете стойкую неприязнь ко всем рыцарям Круглого Стола.

– Правильно слышали, – отвечал хозяин замка. – Коли вы из этого проклятого сообщества, то милости просим!

– Приятно, когда тебя встречают с распростертыми объятиями, – улыбнулся сэр Ланселот, занимая боевую позицию.

Съехались два рыцаря, и оба нанесли удары с такой силой, что лошади их оказались на земле. Тогда оба противника вскочили на ноги и продолжили биться пешими на мечах. Долго они сражались, нанося друг другу множество кровавых ран – до тех пор, пока дыхание у них не сперло и силы не иссякли. Тогда рыцари по обоюдному согласию разошлись в стороны и некоторое время стояли, опершись на мечи. Как только к сэру Тарквину вновь вернулась способность говорить, он промолвил:

– Примите мои поздравления, сэр! Вы самый сильный и искусный воин, которого мне доводилось видеть. Хотелось бы числить подобного рыцаря в друзьях. Ради этого я готов забыть былые обиды. На свете существует лишь один человек, которого я никогда не прощу.

– Ну, что ж, – отвечал сэр Ланселот, – друзья – украшение нашей жизни. Но позвольте спросить, кто же тот несчастный, которому вы отказываете в прощении?

– Имя его сэр Ланселот, и он убил моего брата, сэра Карадоса из башни. В знак своей ненависти я поклялся, что буду сражаться с каждым рыцарем из Артурова братства, которого мне доведется повстречать. Что же до сэра Ланселота, то с ним у меня будет бой не на жизнь, а на смерть. Двоим нам не жить на земле!

– Мне видится несправедливым и глупым воевать против ни в чем не повинных рыцарей. Почему вы не попытались разыскать самого сэра Ланселота. Он бы наверняка не отказал вам в поединке.

– А какой мне смысл его искать? – возразил рыцарь Тарквин. – Рано или поздно Ланселот и сам ко мне придет. Я буду биться с ним на своей территории, и с Божьей помощью повешу его щит на свои ворота – над всеми остальными сувенирами. Впрочем, к чему нам это обсуждать? Я предлагаю вам заключить братский союз.

– Заманчивое предложение, – вздохнул сэр Ланселот, – в особенности, для утомленного рыцаря… Однако, если б ваши познания в геральдике были столь же велики, как ваша ненависть, я бы предложил вам повнимательнее рассмотреть мой щит.

– Так, значит, вы и есть сэр Ланселот? – выдохнул Тарквин.

– Во всяком случае так записано в церковно-приходской книге Бенвика. Ланселот Озерный, сын короля Бана и королевы Элейны. Если желаете, могу подробно разрисовать наше геральдическое древо.

– Ну, в таком случае держитесь, сэр! – воскликнул Тарквин и, подняв меч, снова бросился в бой.

Но теперь его манера сражаться кардинально изменилась. Этот человек жаждал смерти противника, и ни о каком отдыхе или примирении не могло быть и речи. Без устали кружил он вокруг своего соперника, раз за разом атакуя и нанося страшные удары, которые, впрочем, большей частью не достигали цели.

Сэр Ланселот был опытным воином. Он понимал, какая опасность таится во всепоглощающей ненависти – она дает человеку запредельную силу и неодолимое стремление к победе. Но он также осознавал и уязвимость подобного безоглядного порыва. А посему Ланселот старался придерживаться выжидательной тактики: с самого начала занял оборонительную позицию, двигался мало, еще меньше нападал. Время от времени он умышленно открывался и пропускал один-два удара – дабы не расхолаживать пыл противника – и ждал, когда же тот наконец выдохнется, чтобы самому провести завершающую, смертельную атаку. Ланселот внимательно следил за своим врагом. От его внимания не укрылось, что некоторое время спустя сэр Тарквин стал проявлять признаки усталости. Он отметил и дрожь в руках, и подгибавшиеся ноги, и дыхание, со свистом вырывавшееся из груди могучего рыцаря. В какой-то миг ему показалось, что сэра Тарквина одолела дурнота, и он вот-вот упадет. Другой бы на его месте обрадовался, но сэр Ланселот невольно огорчился. За время поединка он успел проникнуться уважением к великому рыцарю. «Если бы не эта фанатичная ненависть, которая отнимает столько сил, – думал Ланселот, – у него было бы больше шансов победить меня».

После очередной рокировки он немного опустил свой щит и сделал шаг в сторону. Дальнейшее произошло очень быстро: сделав обманный выпад, он ударил щитом по заплетавшимся ногам противника. Сэр Тарквин никак не ожидал такого поворота, а потому со всего размаха грохнулся лицом вниз. Ланселот был тут как тут: ногой он придавил правую руку врага к земле, свободной рукой сорвал с него подшлемник и тут же нанес смертельный удар в оголившееся основание шеи. По телу сэра Тарквина пробежала дрожь, и он скончался.

Тут стоявшая в сторонке девица разразилась громкими аплодисментами и радостными криками. А сэр Ланселот в очередной раз подумал: «И почему это сторонние наблюдатели проявляют больше кровожадности, нежели сражающиеся рыцари?»

– Ну, теперь-то ничего вам не помешает сдержать свое обещание! – щебетала девица. – Ведь вы же не откажетесь помочь мне, правда?

– Я остался без коня, – мрачно ответил Ланселот. – Видите, вон он лежит со сломанной шеей.

– Ну, так вы можете взять лошадь раненого рыцаря.

Подойдя к Гахерису, сэр Ланселот разрезал на нем путы и спросил:

– Сэр, не могли бы вы одолжить мне свою лошадь?

– О чем речь! – отвечал сэр Гахерис. – Ведь вы спасли мне жизнь.

– Идти-то вы сможете?

– Думаю, да, сэр.

– Тогда отправляйтесь в замок и освободите остальных рыцарей. Полагаю, вы найдете там немало наших общих друзей. Кланяйтесь им от меня, да скажите, чтоб они отыскали в замке и взяли все, что им потребно. На Троицын день я буду ждать их при дворе короля Артура. Пока же попросите передать привет королеве Гвиневере с уверениями в моей вечной любви и верности. Пусть скажут, что я освободил их в ее честь.

– А вы, сэр, разве со мной не пойдете?

– Увы, я связан обещанием, которое дал вон той девице. Сдается мне, что никто не умеет торговаться лучше, чем молоденькие прелестницы. Так что прощайте, сэр. Да, и передайте моему племяннику, сэру Лионелю, что мы еще отправимся на поиски приключений. Когда-нибудь в другой раз.

С этими словами Ланселот сел на лошадь и поехал вслед за девицей.

– Я так рада, сэр, что вы согласились мне помочь, – щебетала та по дороге. – Могу заверить, что вам предстоит самый настоящий рыцарский подвиг. Недаром говорят, что вы самый лучший рыцарь на всем белом свете.

– В данный момент мне кажется, что я самый усталый рыцарь на свете, – отвечал сэр Ланселот. – Наверное, потому и раздаю опрометчивые обещания девицам. Ведь я даже не успел узнать, что от меня требуется. А между тем, мадемуазель, должен сказать (возможно, вы сами этого не заметили), что сэр Тарквин оказался на редкость сложным противником. И пусть на сей раз я победил, но победа досталась мне нелегко. Свидетельством тому многочисленные раны, полученные в поединке. Посему, уж вы не обессудьте, но я просто обязан расспросить вас о предстоящем деле. Может вполне статься, что я окажусь не в состоянии выполнить обещанное. Мне не мешало бы отдохнуть и залечить свои ушибы и порезы.

– Видите ли, сэр, дело в том, что убитый вами Тарквин был не единственной бедой нашей округи, – начала объяснять девица. – Он-то хоть воевал с мужчинами, но есть один бесчестный рыцарь, который постоянно чинит обиды беззащитным женщинам. Как правило, он устраивает засады на дороге и нападает на дам и девиц благородного происхождения.

– И что же он с ними делает?

– Ну, прежде всего, грабит, – с досадой отвечала девица, а затем, сильно покраснев, добавила: – Если же девица молоденькая и симпатичная, то он не останавливается и перед насилием над нею.

– И вы говорите, он рыцарь?

– Именно так, сэр.

– В таком случае он недостоин рыцарского звания. Он же наверняка давал клятву не обижать дам, быть для них опорой и защитой! А вас он тоже обидел, мадемуазель? Я спрашиваю потому, что вы очень хорошенькая.

– Благодарю вас, сэр, меня пока Бог миловал. Но я все равно тревожусь, потому как мне часто приходится ездить этой дорогой, и я не чувствую себя в безопасности. Поверьте, если вы призовете негодяя к порядку – или же убьете его, – то тем самым окажете большую услугу всем дамам нашей округи. Кстати, мы уже почти приехали. Он обычно устраивает засаду в ближайшем лесочке.

После недолгого размышления сэр Ланселот предложил девушке:

– Давайте сделаем так: вы поедете вперед одна, и мы посмотрим, что произойдет.

– Вы мне не доверяете, сэр?

– Отчего же? Вполне доверяю. Но я уже убедился, что женщины подчас видят насилие там, где его нет. Достаточно одного невинного слова или поцелуя, и они поднимают крик. А бывает еще так, что сначала они сами раздают авансы, а потом, когда бедный рыцарь покупается на их уловки…

– Вот уж не ожидала, сэр, от вас подобных речей! – возмутилась девица. – Рассуждать так недостойно настоящего рыцаря.

– Простите, я не хотел вас обидеть. Похоже, недостойные мысли сами лезут из меня, когда я устану. И то сказать: у меня все косточки болят и ноют, где уж тут за языком следить. На самом деле я вот что хотел сказать. Ежели тот рыцарь, сидя в засаде, увидит, что вы едете в сопровождении вооруженного мужчины, то он, пожалуй, не решится на вас нападать.

– Ну, так что же? Вы ведь можете прочесать лес и отыскать его. А дальше – отрубите ему голову, и дело с концом.

– О, сколь вы кровожадны, моя дорогая! Но я не могу карать человека за преступления, о которых знаю лишь понаслышке. Во всяком случае сердце у меня к этому не лежит. А так – если я увижу, как он напал на вас, – мое сердце и чувство справедливости придут в полное согласие. Что значительно облегчит выполнение задачи.

– Ну, коли так рассматривать дело…

– Согласитесь, это разные вещи – покарать уличенного преступника или убить первого встречного. Поезжайте вперед и ни о чем не беспокойтесь. Я буду постоянно держать вас в поле зрения. А он меня не будет видеть и не сможет догадаться, что ему расставлена ловушка.

– Мне не нравится это слово – «ловушка»! – проворчала девушка.

Но тем не менее она понукнула лошадь и поскакала вперед. По дороге девица достала из седельной сумки разноцветные ленты и прикрепила их к своей прическе. Вслед за лентами из сумки появился зеленый шелковый плащ, который изрядно украсил ее дорожный костюм. Мало того, въезжая в лес, девушка громко запела песню, и ее чистый, проникновенный голос далеко разносился по окрестностям.

– Вот они, женщины! – пробурчал про себя сэр Ланселот. – А еще утверждают, что не любят расставлять ловушки.

Он увидел, как девушка, весело распевая, едет по обочине, едва не касаясь свисающих ветвей деревьев. В следующий миг из зарослей выскочил конный рыцарь и одним точным движением выхватил девицу из седла и усадил впереди себя. Беззаботное пение прервалось и сменилось отчаянным криком.

В мгновение ока сэр Ланселот очутился рядом.

– Остановись, недостойный рыцарь! – крикнул он.

Незнакомец поднял взгляд и увидел в двух шагах от себя вооруженного мужчину, который явно собирался прийти на помощь даме. Ни минуты не раздумывая, он сбросил свою жертву наземь и выхватил меч, приготовившись сражаться. Ланселоту ничего не оставалось делать, как тоже отбросить в сторону копье и схватиться за меч. Съехались рыцари, и сэр Ланселот нанес удар, после которого незадачливый любовник остался лежать на земле с рассеченным черепом.

Девица тем временем поднялась и подошла ближе, отряхивая свой роскошный плащ от налипшей земли и сухих веточек. При виде поверженного обидчика она воскликнула:

– Ага! Теперь-то ты получил по заслугам, подлый насильник!

В этот миг незнакомец в последний раз содрогнулся и испустил дух. А девица продолжала говорить назидательным тоном:

– В то время, как сэр Тарквин преследовал добрых рыцарей, этот негодяй поступал еще хуже – чинил беззакония в отношении честных девиц и благородных дам. Недаром его называли сэром Перисом из Дикого Леса.

– Так вы с ним были знакомы?

– Я знала только его имя.

– Ну что, я сдержал свое обещание? – спросил сэр Ланселот. – И теперь могу ехать по своим делам?

– О, да, примите мою благодарность! И не только мою, но и всех дам нашей округи. Мы теперь повсюду будем рассказывать, что вы – самый благородный и учтивый рыцарь во всем мире. По правде сказать, мы усматриваем в вас лишь один печальный и загадочный изъян. И он нас очень огорчает!

– О чем вы, мадемуазель? – удивился Ланселот.

– Да о том, что у вас нет возлюбленной, сэр. И, насколько мне известно, никогда не было. Подобное положение вещей видится нам весьма прискорбным и несправедливым.

– Но я люблю королеву!

– Да, об этом много говорят. А также о том, что любовь эта безответная – королева, мол, проявляет не больше чувств, чем ледяная статуя. А еще поговаривают, будто она вас заколдовала – наложила холодное заклятие, чтоб вы никогда не полюбили ни одну даму, не осчастливили ни одну девицу. По этой причине все женщины сетуют на королеву: мол, держит под замком то, чем сама не желает воспользоваться.

Сэр Ланселот улыбнулся снисходительной, мудрой улыбкой.

– Это уж как водится: женщины любят возводить напраслину друг на друга, – сказал он. – Я не могу накинуть платок на всякий роток. Слухи всегда существовали и всегда будут существовать. Но вам-то, мадемуазель, я могу сказать, а вы уж, если захотите, передайте своим подругам. Дело в том, что я военный. У всего на этом свете есть свое предназначение. Возьмем, скажем, копье. Оно предназначено для войны и ни для чего более. Вот так же следует рассматривать и меня – я прежде всего воин, и семейным человеком меня представить трудно. Ведь что такое семья? Это жена, дети, о которых надо заботиться. А у меня и без того дел хватает. Моя профессия предполагает частые и длительные отлучки, по сути, я отсутствую большую часть года. Если бы я даже и обзавелся семьей, то моя бедная жена постоянно жила бы на правах соломенной вдовы, а дети росли бы без отца. И при этом мы все бы страдали от вынужденной разлуки. Что же хорошего в такой семье? Женатому рыцарю приходится постоянно разрываться: когда он на войне, то грезит о доме; а находясь дома, в собственной постели, думает о войне. В результате и там, и здесь он едва ли потянет на половину человека. Грош цена такому рыцарю и такому семьянину. Разве я настолько безумен, чтобы пойти по этому пути?

– Однако ведь не обязательно заводить семью, – возразила девица. – Можно любить и по-другому, и при дворе вы, конечно же, видели немало примеров…

– Да, мадемуазель, видел и скажу со всей определенностью: такая любовь меня не прельщает. Измены, интриги, ревность – все это ранит и лишает человека радости жизни. Стоит ли платить месяцами мучений за краткие мгновения удовольствия? Ведь подозрения и сомнения разрушают нашу душу, разъедают ее изнутри, как ржа. И потом, мадемуазель, я религиозный человек. По крайней мере, признаю понятие греха (а распутство и прелюбодеяние, несомненно, относятся к грехам) и стараюсь соблюдать десять заповедей. Рыцарю иначе нельзя, ибо в противном случае Господь покарает его слабостью и отсутствием воинской удачи. И коли уж всех этих доводов вам недостаточно, то подумайте вот о чем: где вы видели по-настоящему счастливого любовника? Так зачем мне становиться творцом собственного несчастья? Это было бы и глупо, и жестоко.

– Вы рассуждаете, как разумный человек. Но ведь известно, что разум не всегда одерживает победу над чувствами. Многие сильные и страстные мужчины оказываются в плену у любви и ничего не могут с этим поделать.

– Мне жаль этих бедняг, – сказал Ланселот. – Ибо их сила превращается в слабость, а сама их мужественность обращается против них. Они становятся беспомощными, как дети. Неужели вы могли подумать, мадемуазель, что я изберу себе такую судьбу?

– Ну, сейчас-то я думаю, что вы попросту не любите женщин. Что-то вам мешает…

– Ну вот, я так и знал, что вы меня неправильно поймете. Выходит, я напрасно тратил время, пытаясь объяснить. Теперь с вашей легкой руки пойдут ложные слухи: люди будут шептаться, что рыцарь Ланселот… не мужчина. И все потому, что я оказался выше традиционной мужской слабости!

– А еще я думаю, – с досадой продолжала девица, – что заклятие, которое наложила на вас королева, очень сильное. Мне и раньше такое говорили, а теперь я сама убедилась.

Ее глаза, которые прежде сияли обещанием любви и счастья, погасли. На лице появилась обиженная гримаска, как у маленькой девочки, которую только что лишили любимой игрушки.

– Прощайте, мадемуазель, – сказал Ланселот. – И на свободе подумайте вот над чем: коли я так не люблю женщин, как вы говорите, то зачем бы я взял на себя обязательство всю жизнь служить им?

– Полагаю, здесь тоже замешана магия.

Спорить с нею было бесполезно, и рыцарь, покачав головой, поехал восвояси. По дороге он увидал сбежавшую кобылу девицы. Поймав ее, он сначала хотел было привязать животное к придорожному дереву. Но затем передумал и вернулся вместе с лошадью к своей недавней собеседнице.

– Спасибо, – холодно поблагодарила девица, даже не взглянув на сэра Ланселота.

– Могу ли я еще чем-нибудь услужить вам, – спросил тот.

– Навряд ли, сэр, – ответила она, упрямо не поднимая глаз от земли.

– Ну… В таком случае прощайте, мадемуазель!

Ланселот развернул коня и сразу же пустил его рысью. Девица долго смотрела ему вслед, и на лице ее была написана досада.

Рыцарь долго ехал темными и сырыми лесами, где в дуплах деревьев и неглубоких пещерах прятались беглые преступники. Но жизнь научила этих людей с недоверием относиться к незнакомцам. Едва завидев приближавшегося всадника, они, как тени, растворялись в лесной чаще. Затем Ланселоту пришлось пересечь болотистую местность, где шелестел высокий, в рост коня, тростник. В конце концов он выехал к широкой реке, чьи берега изобиловали смертельно опасными ловушками в виде зыбучих песков. Здесь обосновались многочисленные колонии диких уток и лебедей, которые при появлении человека с шумом взмывали в воздух, оглашая окрестности громоподобным хлопаньем крыльев. Вдалеке на водных просторах виднелись круглые тростниковые хижины с коническими крышами. Каждая такая хижина стояла на отдельном островке, а средством передвижения служили маленькие лодки-долбленки. Жили там низкорослые темноволосые люди, которые крайне враждебно отреагировали на все попытки Ланселота заговорить с ними. Они попросту обстреляли его издали из своих примитивных пращей. Их твердые глиняные пульки оставили заметные следы на щите рыцаря и повредили заднюю ногу коня. Это был дикий и недружелюбный край, где, как в старину, хозяйничали фейри. По ночам здесь можно было видеть блуждающие огоньки и призрачные миражи. Однако местные жители, видимо, привыкли к ним, и пуще злых фейри и гномов боялись незнакомых представителей человеческого рода. Именно этот страх и толкал их на неоправданную жестокость к чужакам. В воздухе прямо-таки веяло подозрительностью и враждебностью, а посему сэр Ланселот счел за благо покинуть негостеприимные земли и углубиться в предгорья холмов. Здесь он набрел на полуразрушенный замок, принадлежавший двум великанам. Злых великанов рыцарь убил, а их пленников освободил и, как обычно, отправил в Камелот к королеве Гвиневере. Затем потянулись долгие дни пустоты и скуки. Сэр Ланселот искал приключений, но слава непобедимого рыцаря бежала впереди него, и все местные злодеи – вероотступники, предатели и бесчестные рыцари, которые грабили народ на больших дорогах и речных бродах – предпочитали заблаговременно убраться с его пути. Никто не желал сражаться с великим Ланселотом, так что само величие стало для него проклятием. Оно сделало его одиноким и породило массу неудобств в пути: в частности, рыцарь нигде не мог найти достойного пристанища. Ему приходилось ночевать в покинутых, опустевших домах, а питаться ягодами, мякиной да объедками, которые удавалось найти по дороге.

А теперь вернемся к юному сэру Гахерису, который по наущению Ланселота поехал в замок убитого сэра Тарквина. Прибыв на место, он обнаружил простолюдина из местных, который исполнял в замке роль привратника. Бросив мужчину на землю, сэр Гахерис отнял у него ключи от всех покоев и служб. И поспешил он к темнице и отпер двери, а там оказалось множество пленников. Выпустил их на волю сэр Гахерис, и многие рыцари плакали от радости, ибо не чаяли уж увидеть белый свет.

Среди освобожденных узников Гахерис обнаружил много своих друзей, а также просто знакомых рыцарей Круглого Стола. Он поведал им, как сэр Ланселот убил Тарквина, и передал его пожелание, чтобы на праздник Святой Троицы явились они ко двору короля Артура. Рыцари отыскали своих лошадей и оружие, затем сытно пообедали жареной олениной с хозяйской кухни и собрались в путь – некоторые из них давно уже не бывали в родных краях. Что же касается сэра Лионеля, сэра Эктора Окраинного и сэра Кэя-сенешаля, то решили они ехать вслед за своим спасителем – сэром Ланселотом, дабы принять участие в его странствиях.

А что же сам сэр Ланселот? Долго он путешествовал по диким, необжитым краям и наконец приехал в поместье, принадлежащее пожилой леди. Дама очень обрадовалась гостю, накормила его жареной бараниной, кровяной колбасой и жирным пирогом со свининой, после чего завела долгий разговор. Она пустилась в воспоминания о временах короля Утера, когда сама была молодой и прекрасной девушкой. Старушка выставила на стол вино для сэра Ланселота и засыпала его вопросами: как все устроено при дворе короля Артура, чем развлекаются нынешние дамы и что они носят, как выглядит королева Гвиневера и что она говорит? В результате беседа затянулась чуть ли не до утра. Она бы длилась и дольше, да сэр Ланселот запросил пощады у словоохотливой хозяйки. Та, спохватившись, проводила гостя в удобные покои, расположенные прямо на крепостной стене над воротами. Рыцарь с наслаждением скинул с себя доспехи и нырнул в мягкую постель, застеленную белыми овечьими шкурами. Он едва-едва успел заснуть, когда раздался отчаянный стук в ворота. Сэр Ланселот выскочил из постели и бросился к окошку. Он увидел, что трое вооруженных людей атакуют одного рыцаря. Бедняга кое-как отбивался от нападавших и при этом ломился в ворота, громко взывая о помощи. Быстро натянув на себя доспехи, Ланселот выпрыгнул прямо в окно и, как вихрь, ворвался в завязавшуюся схватку. Он налево и направо разил мечом, и скоро трое рыцарей были вынуждены запросить пощады.

– Судя по всему, вы бесчестные люди, – заявил им сэр Ланселот. – Рыцарский кодекс запрещает нападать втроем на одного. А посему вот вам мое решение: вы будете просить пощады не у меня, а у этого одинокого рыцаря. И во дворец, к королеве Гвиневере отправитесь не от моего имени, а от его.

– Так вы сэр Ланселот! – закричал пострадавший рыцарь.

Поднял он забрало, и Ланселот увидел, что это никто иной, как Кэй-сенешаль собственной персоной. Обнялись оба рыцаря на радостях и расцеловались.

Но тут подал голос один из поверженных противников.

– Сэр, – сказал он, обращаясь к Ланселоту, – мы не станем просить пощады у сэра Кэя. Это не по правилам – ведь мы почти одержали над ним победу. Да и зазорно нам: одно дело сдаться на милость великому Ланселоту, и совсем другое – признать, что потерпели поражение от сэра Кэя. Весь двор будет над нами смеяться!

Но Ланселот был непреклонен.

– Выбирайте, – заявил он, доставая меч из ножен, – либо сдаетесь сэру Кэю, либо читайте предсмертные молитвы.

– Ну, коли вы так, сэр…

– Именно так! – подтвердил Ланселот. – А на ближайшую Троицу вы явитесь к королеве Гвиневере и объявите, что вас прислал сэр Кэй.

Разобравшись с пленными рыцарями, Ланселот стал громко стучать в ворота рукоятью меча. Старая дама сильно удивилась, увидев на пороге своего давешнего гостя.

– Как вы сюда попали? – спросила она. – Я думала, вы отправились спать.

– Я и отправился, – отвечал Ланселот. – Да вот, пришлось спешно выпрыгивать в окно, чтобы помочь старому другу. Если не возражаете, он пойдет со мной.

Поднявшись наверх, сэр Кэй сердечно поблагодарил Ланселота и посетовал:

– С тех пор, как я выехал вслед за вами, мне то и дело приходится сражаться.

– Странное дело, – удивился Ланселот. – А вот я еду уж много дней и ни разу не встретил ни одного достойного противника.

– Думаю, разгадка проста, сэр, – сказал Кэй-сенешаль. – Просто те самые люди, которые сломя голову бросаются мне наперерез, столь же резво улепетывают от вас. Герб великого рыцаря Ланселота внушает им уважение и страх.

– Хм, об этом я не подумал.

– Дорогой сэр, – сказал меж тем сэр Кэй, – я хотел бы обсудить с вами один вопрос. Только обещайте не сердиться!

– Как я могу сердиться на старого друга! Говорите же скорее, что вас волнует.

– И еще как волнует, сэр! Видите ли, с тех пор, как вы покинули Камелот, к нам постоянно едут рыцари просить милости у королевы Гвиневеры. В скором времени туда прибудут все пленники, которых вы освободили в замке Тарквина.

– Да, таков мой обычай – я отсылаю всех к королеве, – признал сэр Ланселот. – Ей доставляет удовольствие, когда благородные рыцари обращаются к ней за милостью. А что вас-то не устраивает?

– Как бы вам объяснить, сэр… Ведь все эти рыцари не только благородные, но и голодные. Они, подобно саранче, налетают на замок и подчистую опустошают королевские кладовые. Уж не знаю, почему, но побежденный рыцарь всегда голоднее, нежели победитель.

– Но я знаю, что королю нравится проявлять гостеприимство.

– Так-то оно так, сэр. Король действительно любит блеснуть щедростью – на то он и король. Но я-то сенешаль! Человек, в обязанности которого входит создавать основу королевской щедрости и скрупулезно подсчитывать все расходы.

– Вот уж не думаю, чтобы король изводил вас мелочной опекой. Неужели он проверяет, сколько съедено и выпито?

– В том-то и дело, что нет, сэр. Пока закрома не опустеют, он не обращает внимания на подобные вещи. Зато потом, когда припасов не остается, он начинает мне выговаривать: «Кэй, куда все подевалось? Мы ведь только на прошлой неделе зарезали десять быков и получили шесть подвод сельди. Вы уверены, что ничего не пропало? Может повара приворовывают?» Я начинаю объяснять ему, сколько съедают благородные рыцари, а он не слушает. «Да-да, – говорит, – надо как-нибудь на днях заглянуть в твои записи». Вот и получается, сэр, что если вы и дальше будете странствовать и отправлять к нам своих благородных пленников, то они обдерут нас, как липку. Ведь они не уезжают после того, как падут к ногам королевы. Куда там! Оседают в Камелоте и живут по несколько недель.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю