Текст книги "Ничего, кроме обольщения (ЛП)"
Автор книги: Джоанна Линдсей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц)
Глава 20
Никто, по крайней мере, никто из взрослых, кто знал о его желании загладить свою вину перед Кэти, не подумал сказать Бойду, что она приглашена в Хаверстон. Он узнал об этом от Жаклин, так как Джудит не могла уехать из города, чтобы не рассказать своей лучшей подруге, куда она собирается и зачем. Однако, он не узнал об этом вовремя, пока она ехала в Хаверстон, но все равно он не приехал бы до наступления темноты.
Он мог приехать намного быстрее, если бы не пошел в гостиницу к Кэти тем утром. Даже когда клерк сказал ему, что она выехала, Бойд не поверил ему. Ничто прошлой ночью не предвещало того, что Кэти так скоропостижно покинет Англию. Он думал, что она, скорее всего, попросила персонал гостиницы сказать ему, что ушла, когда он спросил бы. Он знал, что она злилась на него и не хотела видеть. Но после тщетного ожидания в вестибюле гостиницы, надеясь хоть мельком увидеть, как она проходит, он уехал.
Злой на себя за то, что упустил ее, он догадался, что она поменяла гостиницу, дабы он не мог отыскать ее. И даже после расспросов в других окрестных гостиницах он все еще не мог ее отыскать.
В конце концов вернувшись в дом Джорджины, он узнал, что она просто отправилась в Хаверстон. Он знал, как туда добраться, поскольку ему случалось бывать в наследственном особняке Мэлори на праздниках во время приездов в Англию. Так бывало, когда все семейство Мэлори, включая его сестру, собиралось в Хаверстоне на Рождество.
Поездка показалась бы Бойду приятной, если бы пейзаж радовал пестрыми цветами осени, приятной температурой, однако погода испортилась, все стало серым и непроглядным из-за ливня. Несколько раз за день шел сильный дождь и было очень трудно разглядеть дорогу впереди.
Он промок еще вначале поездки. Дворецкий сообщил ему, что семья обедает, и сопроводил Бойда наверх, чтобы он обсох и переоделся. Другого выбора у Бойда не было, поэтому ему оставалось лишь смирить свое нетерпение увидеть Кэти. Он попросил не сообщать о своем приезде. После его последней встречи с Кэти он не сомневался, что она исчезла бы под любым предлогом, если бы только знала, что он здесь. Он быстро переоделся и спустился вниз.
Его волосы были все еще влажными, как и его ботинки. Он практически не взял с собой никаких вещей, когда выезжал из Лондона, кроме тех, что были на нем, но и они были мокрыми. Он знал, что выглядел слишком неуместно в белой рубашке с длинными рукавами и черных штанах для обеда в Хаверстоне, но это не стало для него помехой.
Придя в столовую, он остановился и остался стоять в дверях, даже когда его начали приветствовать. Кэти БЫЛА там, и он не допустил бы, чтоб она снова убежала от него. Она видимо поняла, что он преградил ей путь, поэтому лишь мельком взглянула на него и сделала вид, что не замечает его.
Отлично, по крайней мере, она не убегала и даже не пыталась. Это должно было успокаивать. Но нет! К тому же он не мог не смотреть на нее. На самом деле, он не мог отвести от нее взгляда. На ней была белая блузка с изящным кружевным воротником, который застегивался высоко на шее. Блузка соблазнительно облегала ее роскошную грудь. Черт, ни одна одежда не могла скрыть ее прелестей.
«Отведи взгляд от ее груди!» – брюзжал он себе.
Ее волосы были заплетены в длинную косу, которая очень ей шла, хотя кончик косы не был заправлен за ее пояс сегодня. Вместо этого вся ее коса была перекинута через плечо и доставала ей до колен. Толстая, черная как вороново крыло, коса являла собой полный контраст с ее мягкой белой блузкой. И ее пунцовые щеки…
Он понял, что она покраснела. Потому что знала, что он смотрит на нее? Но он не мог отвести свой взгляд, хотя ей было неудобно, да и ему надо было поприветствовать родственников мужа его сестры. Если бы у него был выбор, то он смотрел бы на нее до конца своих дней.
Стоять в дверном проеме дальше было невозможно. Джейсон Мэлори, третий маркиз Хаверстон, сидящий во главе длинного обеденного стола и с любопытством взирающий на него, как и все присутствующие, попросил Бойда присаживаться, пока один из лакеев нес ему прибор. Времена, когда Мэлори и Андерсоны встречались по разные стороны баррикад, минули.
Это была небольшая встреча. Помимо Джудит и ее матери, которая почему-то привезла Кэти в Хаверстон, здесь в конце обеденного стола, сидели Джейсон и Молли, его домоправительница. Вообще-то Молли была женой Джейсона и матерью Дерека Мэлори, хотя никто, кроме семьи, не знал об этом, насколько было известно Бойду. Молли настаивала на том, чтобы это держалось в тайне.
Бойду было любопытно, была ли она представлена Кэти как домоправительница. Хотя это не имело для него большого значения. Его главным беспокойством было удостовериться, что Кэти останется в комнате достаточно долго, чтобы услышать его извинения.
Он сел напротив нее, достаточно близко к дверному проему, дабы помешать ей выбежать из комнаты. Когда раскат грома прозвучал вдалеке, кто-то упомянул о дожде. Он толком не расслышал ни того, ни другого. Он все еще смотрел на Кэти, желая, чтоб и она взглянула на него. Но увы, она вела себя так, словно его вообще не было в комнате.
Он предположил, что так вообще-то и должно быть. Она была замужней женщиной. Она не должна обращать внимание на холостых мужчин, уделяя им внимание лишь настолько, насколько требовали правила приличия. Но она не удостоила его даже этим. Конечно же, нет, ведь она все еще злилась на него. И где же, к черту, был ее муж?
Он предположил, что она встретила того счастливчика в Англии, но она никогда не рассказывала, как. Просто говорила, что они познакомились.
Было ли это причиной кругосветного путешествия, волновавшего сейчас Кэти, о котором упомянула Джудит? Может, ее муж был в другой стране?
Бойд не надеялся – нет, поскольку подсознательно он ожидал, что однажды ему придется иметь дело с ее мужем, из-за его своевольного обращения с ней. Пожалуй, он бы даже приветствовал это. Он нуждался в чем-то, что освободило бы его от вины. Прощение Кэти было бы не тем, что следовало сделать, но взбучка, полученная от ее мужа – нет, это маловероятно. Он не просто восхищался боксерами, он сам был превосходным спортсменом. Он мог только вообразить, насколько виноватым чувствовал бы себя, если бы избил ее мужа.
Он подавил горький смешок. Кого он дурачит? Если бы он собирался избить какого-нибудь человека до крови, то он радовался бы, что этим человеком был тот, кто мог предъявить требования к Кэти как к жене.
Его расстройство все увеличивалось. Он хотел принести извинения немедленно, но не мог. Он должен был застать Кэти одну. Он не мог объяснить причины того, что он сделал в Нортгемптоне, сидя за обеденным столом, так как этими причинами были его похотливые чувства к ней. Она была замужней женщиной. Конечно же, она должна понять.
– Где же ваш муж, миссис Тайлер? – сболтнул он в расстройстве.
Она взглянула на него, лишь приподняв бровь, и спросила с притворным любопытством:
– Который?
Он вздрогнул. Он не мог отрицать, что заслужил это. Мысль о том, что она была женой Камерона – лишь еще одна ошибка, за которую он должен извиниться.
Но Кэти не интересовал его ответ. Вернувшись к еде, она сказала:
– У меня нет мужа.
Он недоверчиво спросил:
– Вы потеряли его?
Он собирался добавить свои соболезнования, когда она сказала:
– Не было, кого терять. Я никогда не была замужем.
Сразу две вещи случились с ним. Чувство облегчения ошеломило его. Он мог больше не чувствовать вину от того, что хотел ее, замужнюю женщину. Она была свободна!
Затем он подумал об аде, который ему пришлось вынести в том рейсе с нею, так как он был вынужден держаться на расстоянии из-за того, что думал, что она была счастливо замужней женщиной и матерью двоих маленьких детей. И насколько другой могла бы быть их встреча в Нортгемптоне, если бы между ними не стояло ее замужество.
Возможности ошеломили его. Они могли даже заниматься любовью в тот день! И он не увез бы ее, чтобы лицезреть гнев Мэлори, не так ли? С неомраченным желанием к ней рассудком, он видел бы ее сладкой, восхитительной девушкой, которой она была. У него не было бы никакой проблемы, если бы он поверил ей тогда. Но это было невозможно, потому что она лгала о том, что была замужем. Его настроение ухудшалось по мере того, как он думал, соврала ли она лишь ради того, чтобы он держался подальше от нее. С гневом в голосе он спросил:
– Тогда почему вы представились, как МИССИС Тайлер?
– Для удобства. Я использовала миссис как предлог для защиты, чтобы не привлекать нежелательного внимания. Это срабатывало очень хорошо, – добавила она самодовольно и глянула на него, чтобы увидеть его реакцию.
Покрасневший Бойд сказал:
– А ваши дети?
Она прекратила делать вид, что с увлечением ест, подняла свою голову и посмотрела прямо на него.
– Они не мои. Вы сделали правильное предположение об этом. Они – племянницы моей соседки. Она нуждалась в ком-то, кто мог бы сопроводить их к родственнику в Англию. Это послужило стимулом к тому, чтобы начать мое кругосветное путешествие.
Все остальные за столом следили за их беседой, глядя то на Кэти, то на Бойда. Джейсон напомнил им, что они не одни в комнате, спросив:
– Кажется, будто вы были знакомы друг с другом до этого.
Бойд медленно отвел взгляд от Кэти и посмотрел на старшего из Мэлори.
– Она была пассажиркой на моем судне во время моего последнего Атлантического плавания.
Рослин открыла рот от изумления.
– Вы знали ее и все же думали, что она была виновна?
– Я не знал ее, – раздраженно сказал он. – Мы мало разговаривали во время путешествия.
– Мы говорили достаточно, – не согласилась Кэти.
– Не о чем-нибудь личном, – Бойд обернулся и снова взглянул на нее.
– Мы говорили достаточно для того, чтобы я радовалась, что представилась как миссис Тейлор.
– О, мой… – начала Молли, но затем приложила все усилия, чтобы сменить тему. – Возможно, мы должны перейти в гостиную на десерт?
С этим предложением Мэлори стали выходить из комнаты. Но Бойд не последовал за ними. Кэти также не двигалась. Они были слишком заняты друг другом, чтобы заметить, что остались одни.
Глава 21
– Я и вправду невидимый? – спросил Бойд.
Они просидели в тишине минуты две, глядя друг на друга, не замечая ничего, что творилось в комнате. Кэти не ожидала увидеть его в Хаверстоне. Когда Джудит и Рослин, ее мать, забрали ее на своем экипаже и отвезли в наследственный особняк, Рослин заметила, что Энтони, возможно, также присоединится к ним, если не задержится в Кенте, куда его отправил старший брат Эдвард по делам, но она ничего не сказала о Бойде.
Но он был здесь, еще недавно стоял в дверях с мокрыми волосами и темно-карими глазами, пристально смотря на нее и ловя каждый ее вздох. Она не ожидала когда-либо еще ощутить тот трепет в его присутствии, но в данный момент чувствовала это и хотела прекратить любой ценой, чтобы не показаться полной дурой.
Ливший стеной дождь отложил ее поездку к Миллардсам. Но зато она провела чудесный день с Мэлори, который придал ей сил и развеселил общением и остроумными шутками. Хорошее начало дня взбодрило ее, и она надеялась побороть в себе чувство страха, вновь посетившее ее. Она очень боялась встречи с родней своей матери, так как ее мечты могли тут же рухнуть, но теперь у нее была надежда на то, что они помогут заполнить пустоту в ее сердце, образовавшуюся после смерти матери. Если бы встреча прошла хорошо, то она с удовольствием смогла бы отложить свою поездку во Францию. Но пока встреча не состоялась, было сложно что-то предполагать.
Она не планировала остаться наедине с Бойдом, только не после того как она более или менее решила, что никогда не позволит ему принести извинения и что он не заслуживает прощения. Но была и вторая сторона медали. Она надеялась, что если будет игнорировать его, то план сработает. Она не хотела спустить его с крючка. Он ошибался, если думал, что она готова простить ему то, что он сделал.
И теперь, в ответ на его ранее заданный вопрос она ответила:
– Да, но не совсем. Моя горничная сообщила мне, что вы интересовались мной больше, чем следовало бы. «C плотскими мыслями», как она выразилась. Я возможно никогда так и не поняла бы, о чем говорили все ваши взгляды, если бы…
– Это ваше мнение. – Его стон был очень мучительным.
Этот вздох заставил Кэти вспомнить те дни, проведенные на борту его корабля, когда она знала, что он хотел ее. Он подарил ей нежные воспоминания о том, каково это – быть желанной таким красивым мужчиной. А затем все разрушил. Сейчас он был одним из наихудших ее воспоминаний. И это было большим горем.
– Почему бы тебе не застрелить меня и не положить всему этому конец? – продолжил он.
– Я предпочитаю повешение.
Она не хотела этого говорить, но слова самопроизвольно выскользнули. Если бы она сказала это Грейс, то возможно бы посмеялась над ними, так это была своего рода шутка, понятная им. Но сейчас не было ничего забавного.
– Конечно, – согласился он. – Не так безнравственно. Женщине следовало бы…
– Не относись легкомысленно к этому! – она сказала это сердитым голосом и с соответствующим выражением лица, вставая. – Я даже не знаю, почему разговариваю с тобой. Ты ведешь себя, как дурак. Я недостаточно отчетливо склонила тебя к благоразумию. Больше нам не о чем говорить.
– Это еще не известно, – возразил он. – Пожалуйста, сядь.
– Нет. Если это еще не произошло то, что бы ты ни сказал, ничего не изменится. Так почему бы не избавить нас обоих от затруднения?
– Это объяснение не подходит для столь невинных ушей.
Он сказал это как критику, и так это и чувствовалось. Он снова намеревался заговорить о своем желании? Может быть, ей следует пересесть после всего. Ее подкосившиеся ноги настаивали на этом.
– Я думал, что ты поймешь, – продолжил он. – Но ты вылила на меня ушат холодной воды, огорошив своим признанием о замужестве. Не то чтобы это волновало меня больше, чем ты думаешь, но я был уверен, что как замужняя женщина, ты поймешь, что это такое – желать кого-то до умопомрачения и отрицать это.
– Так это было твое извинение, то, что ты сказал мне тем днем? То, что ты не мог ни о чем думать, находясь рядом со мной? «В пределах досягаемости», не так ли ты выразился? Поэтому ты не осмелился полагаться на мое слово? Но постой, теперь мне становится ясно. Поскольку ты не мог контролировать свои похотливые мысли, было бы предпочтительней для тебя притащить меня в Лондон и кинуть на растерзание волкам, именно этого ты и ожидал. Из-за тебя я потеряла своего кучера. Моя горничная до сих пор расстроена. И вершиной всего…
Он вмешался с содроганием:
– Если это как-нибудь утешит тебя, как только я оставил тебя тогда в той комнате, построив некую дистанцию между нами, я сломался. Я не мог поверить тому, что ты можешь обидеть ребенка.
– Наверное, потому что я не способна на это! Хотя нет, это немного не сработало однажды, Бойд Андерсон. Что хорошего в интуиции, если ты не пользуешься ею?
– Ты говоришь мне, как я вообще могу доверять своей интуиции, когда моим первым желанием, когда я тебя увидел здесь, было предложить побег, даже несмотря на то, что я думал, что ты виновна? Я скажу тебе, как. Ты думала, я шучу? Первое, о чем я подумал, это как спасти тебя от ареста, и если необходимо, выкрасть тебя из страны.
Это было бы предпочтительней, рассматривая все варианты, но она не высказала этого вслух и лишь спросила:
– Тогда почему ты этого не сделал?
Перед тем как ответить, он расстроенно опустил руку на влажные волосы:
– Потому что я честный человек, и преступление ужаснуло меня. Я сам видел, что испытали родители Джудит, и ты не могла провести людей через такой эмоциональный ад, при этом не заплатив за него равную цену. И я боялся, что если прогнать тебя далеко, то все равно никакие проблемы не решатся, что ты бы сделала тоже самое в любой другой стране. Но чтобы помочь тебе бежать со мной, должно было произойти что-то невероятное – я знал, что думаю рассудительно.
Она ожесточилась.
– И что ж, мы ходим по кругу? Твое извинение – это то, что ты не мог ясно думать рядом со мной? Вы, сэр, вообще не думаете!
– Проклятие, Кэти, ты и не представляешь, что это такое – желать кого-то так, как хочу этого я!
Она резко выдохнула:
– Спасибо, я и не хочу этого знать.
Она не могла поверить тому, что сказала это в то время, когда требовалось приложить любые усилия, чтобы не показать ему, что его слова сделали с ней. Он все еще хочет ее! Даже ее гнев не остудил его.
– Что ж, ты услышишь это, – продолжил он, упрямо глядя на нее. – Ты не выходишь у меня из мыслей с тех пор, как я тебя впервые встретил. И даже когда наше совместное путешествие подошло к концу, я все еще не переставал о тебе думать. Я пытался, но не мог. Я видел тебя даже во сне. Я не ожидал, что когда-либо увижу тебя снова. А там ты была из плоти и крови, и все о чем я мог думать это как поцеловать тебя, положить мои руки на…
– Прекрати! – к ее щекам прилила краска, поскольку волна жара стремительно обдала ее. Но она все равно пристально смотрела на его губы. Он сказал, что хотел поцеловать ее. Она не могла отвести свой взгляд в сторону. Что, к дьяволу, творилось с ней?
– Я сожалею, – продолжил он. – Я действительно надеялся, что ты поймешь хоть чуть-чуть, но понял, что нет, так как на данный момент у тебя не было возможности ощущать что-либо подобное на своем личном опыте, ведь так?
– Ты же не ждешь, что я отвечу тебе? – спросила она возмущенно.
От него повеяло удрученностью. Она отвела от него взгляд. Она была потрясена тем, что намеки на раскаяние вкрались в её мысли. Только потому, что он выглядел несчастным? Он полагал, что выглядит несчастно!
– Рискуя тем, что могу заставить тебя покраснеть снова, я должен сказать напоследок…
Она быстро поднялась на ноги и немедленно прервала его:
– Если ты еще раз скажешь, что хочешь меня, эта беседа закончится прямо сейчас.
Он вздохнул.
– Я просто собирался сказать, что из-за моего… ну, в общем, того чувства, что я ощущал, я боялся, что поверю всему, что бы ты ни сказала, правду или ложь, так как я хотел, что бы ты была невиновна. И я был взбешен, потому что был уверен, что ты таковой не была. То есть я чертовски хорошо знал, что не могу доверять своим суждениям. Я должен был позволить кому-то еще уладить это.
Она вспомнила, что он действительно предлагал оправдания, которые она могла использовать в тот день, что позволят ему отпустить ее, но они все были основаны на том, что она была виновна и только предусмотрела приемлемую причину для своей причастности к похищению Джудит. Это поддерживало его утверждение, что он действительно думал, что она виновна, в то время как он был с нею в тот день. Очевидно, у него не возникало никаких сомнений, пока она не убежала от него.
Кэти резко остановила эти мысли. Искала ли она теперь оправдания, чтобы простить его?
Она начала обходить стол, но когда он встал, повернула обратно таким образом, чтобы можно было выйти из комнаты, испугавшись, что он попытается остановить ее. Она даже подняла руку, чтобы воспрепятствовать ему, но вряд ли из этого вышел какой-либо толк, если б он пожелал, чтобы она осталась. Она могла быть высокой, но Бойд Андерсон был мускулистым. Не было и вопроса, кто победил бы в их маленьком бою.
– Я выслушала тебя, – сказала она, остановившись в дверном проеме. – Теперь окажи мне любезность. Ты так сокрушался по поводу плохого отношения ко мне. Но все это просто отговорки. Я понимаю, что ты сожалеешь, – хотя, в общем, ты в действительности не говорил так, но…
– Я сожалею!
– Я тоже, – продолжила она, неодобрительно взглянув, когда он попытался ее прервать. – Однако, сожалеть о чем-то в действительности иногда бывает полезно. Это один из таких случаев. У тебя были другие варианты. Но ты выбрал самый легкий путь.
– И какой выбор у меня был? – его голос снова показался разбитым.
– Ты мог послать кого-то вслед Джереми. Ты мог удержать меня в гостинице, в той удобной комнате, пока они не вернулись бы, узнав правду, вместо этого ты вытащил меня во время шторма!
– Когда я был вот настолько близок к тому, чтобы уложить тебя в постель?
Он вплотную сблизил большой и указательный пальцы, не оставив между ними никакого расстояния, заставляя ее щеки снова покраснеть от стремительно распространившегося по телу жара.
– Ты мог хоть немного подождать, когда моя горничная вернется. Она бы подтвердила все.
– В том-то и дело, Кэти. Я не мог ждать другого момента. Но я позволил тебе уйти. Это должно кое-что значить.
Она задыхалась.
– Как же, от тебя дождешься, поэтому я убежала от тебя. И я могла сломать себе шею, убегая, ты же знаешь. Вылезти из окна, быстро бежать по скользким от дождя крышам – похожа ли я на ребенка, который наслаждается всеми этими вещами?
– Я отсутствовал не долго, Кэти. Я мог с легкостью догнать тебя, но решил этого не делать, – он сказал это, гордясь собой. – Джуди была в безопасности, поэтому я отпустил тебя.
– О, я вижу. Вместо того чтобы протащить меня остальную часть пути к Лондону, где ты думал, меня бросят в тюрьму, ты позволил мне убежать и столкнуться с Мейси Камерон и так или иначе оказаться в тюрьме, после того как она бредила как сумасшедшая и…
– Тебе лучше солгать, – вмешался он.
– Ты хотел бы думать так, верно?
– Кэти, – предостерегающе сказал он.
Она в ответ фыркнула.
– Ты больше не можешь угрожать мне, и лучше тебе это помнить. Ты не получишь от меня никакой информации, кроме той, что я пожелаю поделиться. Но я не держала это в секрете. Если бы ты не вытащил меня из Нортгемптона, я бы с удобством устроилась в своем экипаже на пути к Лондону, прямо позади Джудит, и я никогда бы не столкнулась с Мейси Камерон снова. Власти захватили бы ее достаточно скоро, так как она больше боялась своего мужа, чем оказаться в тюрьме. Я не хотела быть тем единственным, кто сдаст ее констеблю.
– Тогда, почему ты сделала это?
– Поскольку она была уже здесь, когда я возвратилась в Нортгемптон, и потому что это было правильным решением. Но Мейси знала, что это я помешала ее планам, и в то время как она была счастлива оставаться за решеткой, чтобы избежать гнева мужа, она была также рада сквитаться со мной, обвиняя меня в целом заговоре – также как и ты!
– Боже всемогущий, – сказал Бойд, выглядя так, как будто его тошнило. – Я понятия не имел, Кэти.
Она сердито взглянула на него.
– Разве это не повод, чтобы позлорадствовать? Так вот что ты запланировал для меня, после всего, да? Оказаться в тюрьме. Хорошо, я оказалась там, да еще и моя горничная, и даже мой кучер, который поэтому оставил меня.
– Констебль тоже не поверил вам?
– О, нет. Но он не позволил мне уйти, не получив вначале объяснений от Мэлори. Их имя известно даже на севере. И только на следующий день почти в полдень его человек возвратился с информацией из Лондона, которую он получил от Джудит, и нас наконец-то освободили.
– Ты даже не можешь представить, насколько мне жаль, Кэти.
Он сказал это с большим чувством. Она не сомневалась, что он подразумевал это. Но было слишком поздно извиняться.
– Нет, не могу, – сказала она. – Я даже не хочу пытаться. Неужели ты действительно думаешь, что несколько слов, неважно насколько они искренние, заставят меня забыть гнев и унижение, которое я чувствовала будучи заклейменной как уголовная преступница, и все потому, что я попыталась помочь маленькой девочке, когда она нуждалась в этом?
– Ради Бога, ты должна мне позволить сделать это для тебя, так или иначе.
Его лицо просияло, как только его осенила идея.
– Ты сказала, что лишилась своего кучера? Я отвезу тебя, куда угодно, так далеко, как ты только захочешь!
Она закатила глаза к потолку.
– Я уже заменила кучера. Ты называешь это покрывать причиненный ущерб, предлагая мне то, что у меня уже есть?
– Кэти, дай мне шанс! – сказал он в раздражении. – Должно же быть что-то, чего ты хочешь или в чем нуждаешься, чем я могу помочь тебе.
– Есть только одна вещь, это…
Она внезапно остановилась. Поднять вопрос о его корабле, который возник в ее уме как средство передвижения, даже не обсуждается. Он мог раскаиваться, но недостаточно, чтобы отдать свой корабль, даже если бы она предложила плату. Кроме того, ее совершенно раздражало неудобство планирования своего путешествия согласно корабельному расписанию. Но она все же не хотела иметь свое собственное судно.
Но он вдруг показался ей таким чувственным. Сильный жар в его глазах парализовал ее. Что, черт возьми, она сказала? Она резко вздохнула.
– О, какое несчастье, ты настолько ошибаешься, что это просто поразительно. Не было ничего предосудительного в том, что я сказала. Конечно, это не то о чем ты подумал.
– Так что же у меня есть?
– Ничего! – огрызнулась она, беспокоясь о том, какой оборот принял их разговор. – Я потеряла ход своих мыслей. Я не могу вспомнить то, что собиралась сказать. Так что не упоминай об этом снова.
Он искренне вздохнул. Она прочувствовала это аж до кончиков пальцев. И жар все еще был в его взгляде…
Он в два шага преодолел расстояние между ними и привлек ее, все еще сильно упирающуюся. Его поцелуй был столь же горяч, как и его взгляд, как она и предполагала. И она не оттолкнула его. О, нет, она обхватила его своими руками. Те чувства волнения и желания, которые она испытывала в той комнате в Нортгемптоне, когда он касался ее, нахлынули снова, волнуя ее, делая ее…
– Ты плохо умеешь врать, – высказался Бойд.
Она мгновенно прогнала свои фантазии, краснея оттого, что у нее сейчас возникли такие мысли о нем, стоящем перед ней; она стала увиливать.
– В действительности, я профессионал в этом деле. Я превосходна в этом. Ты был бы весьма удивлен, если бы это имело значение. И я уделила тебе больше времени, чем ты того заслуживаешь. Мне нужно встать рано утром, чтобы закончить все мои дела здесь, поэтому я иду ложиться спать. Пожалуйста, передай мои наилучшие пожелания и доброй ночи Мэлори, если захочешь.
– Кэти!
Она завизжала, как только он догнал ее, так как тот поцелуй, который она только что представляла, был все еще свеж в ее памяти. Она выбежала из зала вверх по лестнице. Он, вероятно, не собирался удерживать ее, но она позволила ему подойти к ней, уставшей от тех чувств, которым пыталась сопротивляться в этот вечер. Какой ужас, она болтала как деревенщина!
Это был тот последний взгляд, когда она точно знала, о чем он думал… и что хотел с ней сделать. И в воображении она позволила ему! И как, к дьяволу, она собиралась ложиться спать, когда представила себе, как бы произошла та встреча, если бы он был прощен?
