Текст книги "Провальное дело мальчика-детектива"

Автор книги: Джо Мино

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Два

Это научный факт: в Готэме, штат Нью-Джерси, совершается совершенно немыслимое количество преступлений. Вы даже не представляете сколько. Это не город, а какой-то кошмарный музей восковых фигур, населенный зловещими призраками мертвецов. По сводкам полиции, в Готэме, штат Нью-Джерси, совершается ежегодно:

в среднем

19 убийств

67 изнасилований

706 ограблений

739 разбойных нападений с нанесением тяжких увечий

1173 кражи со взломом

2400 краж

1095 угонов автомобилей

Показатель преступности = 785,8 (чем больше число, тем выше преступность; средний показатель преступности по городам США = 330,6)

Этому городу действительно необходим мальчик-детектив. Просто мальчик-детектив забыл, насколько остра эта необходимость.

Мальчик-детектив стоит перед входом в «Тенистый дол». Ему так не хочется заходить внутрь. Он не хочет здесь жить: нет, нет, нет. Внутри будет пахнуть порошковым картофельным пюре незнакомой марки. Внутри кто-то будет выкрикивать песню, которую Билли не знает. Тишина этого квадратного здания, мучнисто-бледные лица его обитателей – с неподвижным печальным взглядом затуманенных лекарствами глаз, они вяло бродят по садику перед пансионатом; все как один в белых пижамах – наводят мальчика-детектива на невеселые размышления, что причина отсутствия равновесия в этом дне, в этом веке, на самом деле – не более чем мглистые испарения на мутном стеклышке микроскопа на столе у какого-нибудь ученого. И не важно, что это: химическое нарушение в организме, событие, отозвавшееся неизлечимой психической травмой, или какое-то нечеловеческое напряжение в атмосфере, – оно разрушающе действует на всех, и на него самого в том числе, и ничего нельзя сделать, и больше всего мальчика-детектива пугает тайна собственного бессилия.

Его также пугает лечение, которое ему прописали. Лечение, основанное исключительно на догадках. Сейчас его лечат сразу от нескольких заболеваний: в частности, от обширной депрессии и навязчивой компульсивности [1]1
  Компульсивность в психиатрии – психическая реакция на внутреннюю тревогу, когда человек чувствует себя вынужденным совершать иррациональные действия, чтобы уменьшить напряжение. – Здесь и далее прим. пер.


[Закрыть]. Когнитивно-поведенческая терапия (он должен учиться подавлять в себе настойчивые побуждения разгадывать недоразгаданные кем-то кроссворды, прикрывать незакрытые двери и заканчивать песни, недопетые кем-то другим) подкрепляется ежедневной двухсотмиллиграммовой дозой ингибитора, замедляющего накопление серотонина в мозге: анафранила, или, если брать фармакологическое название, кломипрамина. Плюс к тому – два седативных препарата, которые следует принимать «на свое усмотрение»: ативан, почти мгновенно действующее средство для экстренного успокоения панических атак, и сероквел для снятия тревожности, который действует медленнее и хуже выводится из организма. Почему эти снадобья помогают? Как они действуют? Мы не знаем. Для начала, наверное, следует разобраться, в чем причина болезни. Но этого тоже никто не знает. И эта загадка – недоумение по поводу природы болезни, причина его непонятной, неразрешимой тоски, когда ты постоянно чувствуешь себя несчастным, это странное нераскрытое преступление, совершенное в потайных темных глубинах сознания Билли, – вгоняет мальчика-детектива в депрессию и проявляется, помимо прочего, конвульсивным подергиванием кисти, которое появилось в последнее время.

В это мгновение, когда мальчик-детектив открывает стеклянную дверь, он понимает, что оказался именно в том месте, которое пугало его всегда: долгий взгляд через плечо на неизбежный мир тайны.

Вот что думает Билли, переступая порог: «Я разберусь, почему Кэролайн совершила самоубийство, накажу тех, кто за это в ответе, и покончу с собой при первой же возможности».

Три

Эффи Мамфорд – худший игрок в школьной футбольной команде за всю историю человечества. И это не преувеличение: в своей неизменной зимней куртке, с низко надвинутым на глаза капюшоном, она явно страдает патологическим отсутствием всякого периферийного зрения; из-за постоянных соплей ей часто приходится останавливаться и вытирать нос рукавом; ее очки вечно падают, и на них обязательно наступает кто-то из менее неуклюжих и более спортивных девчонок; если мяч в кои-то веки летит в ее направлении, она бросается к нему, вне себя от возбуждения, и, разумеется, не добежав до мяча два шага, спотыкается, падает и обдирает коленки; если она предпринимает попытку отобрать у кого-то мяч, то этот «кто-то» неизменно оказывается игроком ее же команды. Согласно правилам Американской юниорской футбольной лиги, Эффи должна выходить на поле как минимум на четыре минуты в каждом матче. Именно эти четыре минуты частенько приводят к разгромному поражению «Готэмских пум», за которых играет Эффи. Девочки из команды даже придумали про нее песню:

 
Э-Ф-Ф-И
Нам она не нужна
Забирайте ее себе
Мы вам даже приплатим
 

На тренировке – в тот же день, но чуть раньше, – мяч случайно передали в ее направлении. Эффи бросилась к нему с криками:

– Я отобью! Я отобью! – и, разумеется, споткнулась и растянулась на мокрой траве.

– Вот зачем тебя взяли в команду?! Мне до сих пор непонятно, – сказала Паркер Лейн, розовощекая девочка с каштановыми волосами, собранными в хвост на затылке, и глазами, накрашенными голубыми тенями. Вся такая спортивная, подтянутая, в коротеньких шортиках. Она наступила каблуком шипованой бутсы на очки Эффи, слетевшие, когда та упала. Наступила со всей силы, давя стекла, уже закрепленные несколькими кусками прозрачного скотча. – Хоть бы ты уже ослепла.

Эффи зажала руками уши, сказала:

– Меня здесь нет. Я на Северном полюсе, – и, подобрав сломанные очки, со всех ног убежала с поля.

Стоит отметить, что мистер Пуговка, кролик с исчезнувшей головой, предназначался для научного эксперимента, который Эффи Мамфорд готовила к предстоящей школьной научной ярмарке. Как и все последние эксперименты Эффи Мамфорд, он был связан с природой зла. В течение трех месяцев Эффи включала мистеру Пуговке различные записи и отмечала, какое воздействие разная музыка оказывает на нервную систему животного, на его рефлексы и социальную реактивность.

Прочие эксперименты, проведенные Эффи в последнее время: выявление связи между серийными убийцами и коррумпированными политиками на основе сходства формы их голов, рук и стоп; научная оценка эффектов грубости в повседневных беседах; обследование человеческого организма с целью определения местоположения железы, вырабатывающей зло (последняя гипотеза так и осталась на стадии исключительно теоретической разработки ввиду невозможности заполучить свежий труп).

На текущий момент, до непредвиденного убийства подопытного объекта, эксперимент с кроликом дал следующие результаты: в случаях естественного стимулирующего воздействия, когда животное было накормлено и не испытывало тревоги, ему нравилась всякая музыка, и особенно – классический джаз, соотносившийся с низким кровяным давлением, ускоренными рефлексами и повышенным уровнем симпатии в отношениях «человек-кролик». После прослушивания немецких документальных записей времен Второй мировой войны и речи президента Никсона, которую он произнес при вступлении в должность, кролик делался невосприимчивым, недружелюбным, рассеянным и печальным, а иногда впадал в ярость и даже кусал Эффи за руку. Может быть, Эффи Мамфорд просто пыталась найти подтверждение тому, что знала и так: что, как и любое животное, она сама была очень зависимой от капризов всеобщего расстройства и серой, лишенной всякого воображения посредственности, превалирующих в окружающем мире.

Четыре

В бледно-зеленом коридоре «Тенистого дола» мальчик-детектив считает шаги от лестницы до своей комнаты: если его вдруг похитят и завяжут ему глаза, он будет знать, сколько шагов нужно сделать, чтобы спастись. Ответ: тридцать семь.

– Тридцать семь, – шепчет он.

Он так делает всегда: считает, прикидывает, оценивает и ведет учет. По-другому он просто не может и позволяет секундам перетекать из одной в другую. Его жизнь складывается из явных и скрытых взаимосвязей, схем и шаблонов, историй и мотиваций. В мире мальчика-детектива, как и в нашем с вами мире, у всего есть причины. Без причины, без плана, без аккуратного подсчета количества шагов к ближайшему пути бегства жизнь превращается в ничто.

Сестра Элоиза, одна из смотрительниц этого крыла «Тенистого дола», привлекательная молодая женщина с темными глазами, черными волосами и кровавым отпечатком ладони на форменной юбке, идет рядом с Билли.

– Вам, наверное, волнительно и радостно.

– Нет, – отвечает Билли. – Ни то ни другое.

Они идут по ярко освещенному коридору, выложенному кафельной плиткой. Проходят мимо мистера Плуто: огромного лысого бегемота в человеческом облике, одетого в синюю больничную пижаму, в которую без труда поместились бы четыре человека нормальных объемов. Билли узнает его сразу. Это «Удивительный Плуто!» – именно так, с восклицательным знаком – бывший цирковой силач, несколько раз осужденный за кражи и признанный невменяемым. Его глаза похожи на мелкие черные пуговицы. Он что-то бормочет себе под нос, и сразу становится ясно, что он сумасшедший. Он пытается расчесать лысину золоченым гребешком и рыдает взахлеб.

– Бедный наш мистер Плуто, – говорит сестра Элоиза. – Что случилось? Вы опять потеряли парик?

Мистер Плуто кивает.

– Он всегда очень нервничает, когда видит кого-нибудь незнакомого, – поясняет сестра Элоиза. – Познакомьтесь с ним, Билли.

Билли улыбается великану, и тот пугливо отводит глаза.

– Он просто стесняется новых людей. – Сестра Элоиза берет Билли за руку и подводит к двери его комнаты.

Странно, но, как только Билли заходит внутрь, он понимает, что комната – в точности такая, какой он ее представлял. Хотя это жилая комната в пансионе, все равно есть какое-то смутное ощущение казенности. Помещение маленькое. Стены оклеены старыми поблекшими зелеными обоями, которые местами отслаиваются. На потолке – странные темные пятна. Единственное окно забрано толстой решеткой. Из мебели – только комод какого-то светлого дерева и кровать, застеленная зеленым с белым покрывалом. Комната действительно напоминает палату в психиатрической клинике, и, как ни странно, это слегка утешает Билли.

Сестра Элоиза нажимает на выключатель, но свет не включается. Зато с потолка сыпется снег. Белые хлопья кружатся в воздухе. Сестра Элоиза краснеет и нервно жмет на выключатель.

– Надо будет его починить, – говорит она.

Снег исчезает, тает на тусклом зеленом ковре. Билли ловит снежинку на кончик пальца и наблюдает, как она превращается в слезинку. Потом поднимает голову и хмурится.

– Да нет, все нормально. Мне даже нравится.

– Прошу прощения, – смущается сестра Элоиза. – А теперь я, наверное, вас оставлю. А вы пока разберите вещи.

– Хорошо, – говорит Билли.

Мальчик-детектив закрывает дверь и обводит взглядом свою новую комнату. Почесывая шрамы на запястьях, садится на кровать, пропыленную насквозь. Вздыхает, глядя на картину в пыльной золотой раме: какой-то ребенок с большой головой и печальными глазами. Билли открывает чемодан и вынимает лежащую сверху одежду. Находит будильник в форме совы, заводит его, ставит рядом с кроватью. Снова вздыхает, достает пачку газетных вырезок с описаниями своих былых приключений и, одну за другой, прикрепляет их к бледно-зеленой стене:

МАЛЬЧИК-ДЕТЕКТИВ РАЗОБЛАЧАЕТ МОРСКОЕ ЧУДОВИЩЕ

Дети раскрывают мистификацию на Готэмском озере

МАЛЬЧИК-ДЕТЕКТИВ РАЗГАДЫВАЕТ СУПЕРСЛОЖНЫЙ КРОССВОРД

С помощью младшей сестры и соседского мальчика расшифровано последнее слово. Награда ждет победителей

МАЛЬЧИК-ДЕТЕКТИВ ОБНАРУЖИВАЕТ КОНТРАБАНДНЫЙ СКЛАД ФЕЙЕРВЕРКОВ

Несколько хулиганов погибло в огне

И так далее, и так далее – пока вся стена не покрывается слоем знакомых лиц, по которым он так отчаянно тоскует. Вот Кэролайн и Фентон с накладными усами и бородой; вот опять Кэролайн, очень юная, в белом платье, показывает пальцем на сгорбленного пожарника; вот Фентон держит в руках один из своих схематических рисунков и улыбается, отвечая на вопрос репортера, какое у него самое любимое мороженое; вот злоумышленник, которого сажают в полицейский фургончик; вот сам Билли, Кэролайн и Фентон, смеются; вот Кэролайн усмехается, глядя на коррумпированного политика; и опять Кэролайн со своим набором для снятия отпечатков пальцев, подсказавшим разгадку в одном сложном деле; вот ее ясные глаза, аккуратные уши, узкие губы; и опять Кэролайн, которая теперь превратилась в темное зернистое изображение на пожелтевшей бумаге, и кроме этого изображения от нее не осталось вообще ничего; и опять Кэролайн

Кэролайн

Кэролайн

Почему ты ушла?

Один в своей комнате, оцепеневший от ужаса перед неизвестным, которого вдруг сделалось слишком много, Билли ложится на кровать и закрывает глаза. Как всегда, он вспоминает. Мысленно возвращается в прошлое, к делу о призраке на кондитерской фабрике – к тому самому громкому делу, которое он раскрыл, когда был еще мальчиком, проявив поразительную проницательность. Билли смотрит на старые газетные вырезки на стене и погружается в воспоминания, к которым он обращается всегда, когда ему плохо.

В то давнее лето готэмская полиция зашла в тупик, пытаясь разобраться со странными случаями на новой кондитерской фабрике «Счастливый край». Однажды во время школьной экскурсии на фабрику в конфетном цехе обвалилась потолочная балка и разбила новенькую машину для производства клубничных тянучек. Острые осколки кристаллизованного желатина брызнули во все стороны, несколько детей было ранено. Потом дети рассказывали, что за несколько секунд до того, как злополучная балка сорвалась с потолка, они видели странную «призрачную фигуру», парившую над баком с шоколадным зефиром. Спустя несколько дней фабричный рабочий, управлявший прессом тянучек, рассказал, что ему вдруг послышался жуткий призрачный голос рядом с контрольной панелью, а через несколько секунд бак машины взорвался, и несколько находившихся поблизости человек получили ожоги. Единственным ключом к разгадке стало присланное на фабрику анонимное письмо, спрятанное под оберткой плитки шоколада. Билли, Кэролайн и Фентона пригласили в полицейский участок, чтобы они прочитали странное послание:

ПРИЗРАК ВЕДЕТ ФУНДЫВЫБ, ВЯСЕ – ЧОНЛОА ТЯКЬ

Такие загадки мальчик-детектив решает во сне. Во всяком случае раньше решал.

Пять

Мальчик-детектив неожиданно осознает, что профессор фон Голум, его заклятый враг на всю жизнь, теперь живет в комнате напротив. Дверь в дверь. Да, ошибки быть не может: это профессор фон Голум, сухопарый высокий мужчина с длинным вытянутым лицом. Одетый в белую глянцевую пижаму, не здороваясь и не спрашивая разрешения, он входит в комнату Билли и принимается рыться в его вещах, отмечая наиболее интересные находки задумчивым хмыканьем.

– Интересно, – бормочет он, шевеля маленькими цепкими пальцами. – Оченьинтересно.

Билли вздыхает, садится на кровать и наблюдает за тем, как профессор ленивой походкой прохаживается по его комнате.

– Мы встретились снова, Билли Арго, и в каком неожиданном месте, да?

Билли смотрит на свои руки и, хмурясь, трогает белые шрамы на запястьях.

И в это мгновение случается волшебство. Билли вдруг понимает, что профессор фон Голум мертв. Мертв уже несколько лет. Погиб при странной аварии у себя в лаборатории – в аварии с участием неисправного лучевого дезинтегратора и симпатичной молоденькой ассистентки, изуродованной в результате этого эксперимента, вышедшего из-под контроля. Билли вдруг вспоминает об этом и с ужасом смотрит на профессора.

– Я думал… я думал, вы умерли, – шепчет он.

– Я тоже так думал, – говорит профессор. – Но вот он я, здесь. Сижу у тебя на кровати. Теперь я доподлинно знаю, что наша жизнь – это сплошное разочарование, даже в смерти.

– Да, понятно.

– На самом деле все это очень печально и странно, – профессор грустно кивает.

– Да, наверное.

– Я тут кое-что слышал, мальчик-детектив… Это правда?

– Я… – мальчик-детектив умолкает на полуслове.

Профессор фон Голум пристально смотрит на Билли, а потом очень бережно и осторожно касается его запястья. Видит шрамы и молча кивает.

– Да, все понятно. И с этими шрамами тоже. Во всяком случае это был смелый поступок.

– Как вы здесь оказались? – спрашивает мальчик-детектив.

– Ну, как ты знаешь, у меня были проблемы с прекрасным полом. При всех моих выдающихся умственным способностях… э… женщины всегда оставались для меня загадкой. Я не мог их понять, как ни старался. У меня в лаборатории работала одна весьма привлекательная молодая особь, вполне себе словоохотливая и коммуникабельная, вплоть до момента, когда я сказал: «Если ты не заткнешься и не начнешь раздеваться…» А она мне ответила: «Но мне всего лишь пятнадцать. Я еще ребенок». И вот тогда до меня дошло, что, может быть, лучший способ понять женщин – я имею в виду, всех женщин – это попробовать разрезать одну из них и посмотреть, как у нее все устроено внутри и как оно там работает. Ну, как часовой механизм… или машина времени…

Профессор фон Голум внезапно умолкает и испуганно вертит головой.

– Ты слышал, Билли? – Он явно нервничает. – Эти медсестры вечно шныряют туда-сюда, вечно подслушивают. Хочешь добрый совет? Если у тебя есть какие-то ценные вещи, всегда держи их при себе. Не оставляй без присмотра.

Профессор фон Голум хватает один из Биллиных свитеров, напяливает на себя и рассматривает себя в зеркале.

– Здесь никому нельзя доверять, Билли. Никому, кроме меня. Мы с тобой как старые добрые друзья, правильно?

Профессор фон Голум встает, подходит к стене и сдирает одну из вырезок с фотографией Билли и Кэролайн. Профессор разглядывает Кэролайн. На этом снимке у нее короткие волосы. За ухо заложена ромашка. Челюсти у старика шевелятся, словно он жует невидимую жвачку. Его птичьи глаза как будто застыли.

– А эта девочка, этадевочка, просто прелесть, а не девочка.

Билли вырывает вырезку из рук профессора, который фыркает, кивает и быстро отводит взгляд в сторону.

– Я знаю, что тебе нужно, Билли. Тебе нужно снова учиться доверять людям. Ты опять живешь в мире, среди людей. И не все здесь стремятся тебя обидеть. – Профессор ласково треплет Билли по плечу и улыбается, его черные глаза сверкают. – Да, кстати. Раз речь зашла о доверии… Слушай, тебе может быть интересно. Здесь живет один дядечка, мистер Лант. Тоже, как мы с тобой, псих больной. Только он, плюс к тому, настоящий преступник. Воровство, ограбление банков, прочие кошмары и ужасы. Награбил он, кстати, немало. То есть он так утверждает. А сейчас он живет здесь. Рядом с тобой, в соседней комнате через стенку. И этот тупой эгоистичный старик… В общем, он где-то спрятал свои богатства. Все, что собрал с 1909 года. Ну, то есть, опять же, он так утверждает. Он где-то их спрятал, а где – не говорит. А лично я глубоко убежден – и весь коллектив этого заведения меня поддерживает, – что богатство должно принадлежать нам всем. Так что я провожу небольшое расследование, так сказать, и мы с тобой, как два гения… если мы объединим усилия… э… в общем, я тут подумал, что мы могли бы уговорить его рассказать нам, где он спрятал свои пресловутые денежки… или вычислить это самостоятельно…

Билли испуганно качает головой.

– Нет, сэр. Не надо. Пожалуйста. Я хочу, чтобы меня просто оставили в покое.

– Нет? Ну что же. Ладно. Только смотри, потом не пожалей. Потому что когда-нибудь как-нибудь я доберусь до этого сказочного сокровища, и тогда я отсюда сбегу и заживу, как король, а ты останешься здесь и будешь гнить заживо, раскрашивая картинки по цифрам вместе с другими придурками.

Мальчик-детектив молчит.

Возникает неловкая пауза, а потом профессор говорит:

– Теперь мне придется тебя убить, да?

– Да, наверное, – отвечает Билли, глядя на свои руки.

– Да, похоже на то.

– Ну, давайте тогда убивайте.

– Хорошо. Считай, что ты уже мертвый. Но сначала мне нужно как следует выспаться.

– Ага. Давайте.

Профессор фон Голум проворно выхватывает из рук Билли газетную вырезку и бежит к двери. Прямо как есть: в синем свитере мальчика-детектива. В мгновение ока профессор фон Голум скрывается за своей дверью и запирается изнутри. Билли встает, трясет головой, потом тяжко вздыхает и принимается разбирать вещи дальше.

Уже потом, когда мальчик-детектив разобрал почти весь чемодан, на самом дне, под одеждой он находит белую с золотым тетрадку. Дневник Кэролайн. Билли, не думая, открывает его на последней записи и проводит пальцем по почти чистой странице.

На которой написано аккуратным девчоночьим почерком:

все плохо, и уже никогда не будет хорошо.

На другой странице, ближе к началу, Билли находит такую запись:

с чего начать? как всегда, Билли сегодня был очень смелым,

мой брат —

знаменитый детектив, мы пошли в тот заброшенный старый дом,

и я обнаружила потайной ход за огромным портретом

бледной дамы; мне было страшно туда идти,

но Билли, как всегда, пошел первым,

мы пробрались мимо большой деревянной двери и вышли

в узкий коридор, уводящий в подвал.

там была паутина и бессчетное множество

длинноногих, зловещего вида пауков, но мы

просто прошли мимо, все трое, Билли с фонариком,

что-то бормочущий Фентон, и я.

я постоянно оглядывалась, не покажется ли за спиной

привидение, или какой-нибудь бандит, или злодей,

мы обнаружили большой чемодан, а в чемодане, как и следовало

ожидать, лежал роскошный пиратский костюм…

Мальчик-детектив прячет дневник под матрас скрипучей кровати. Потом достает из чемодана набор «Юный детектив», смотрит на него с еле припоминаемой нежностью и откровенным презрением. Годы были неблагосклонны к набору: углы коробки пообтрепались, а мультяшный мальчик, нарисованный на крышке – его когда-то золотистые волосы теперь стали серыми и грязными, – держащий в руках увеличительное стекло, похоже, уже никогда не прочтет зашифрованное сообщение, поистершееся за давностью лет.

Не обращая внимания на дрожь в руках, Билли приподнимает крышку, но потом опускает обратно и решает убрать набор в нижний ящик комода. Билли смотрит на ящик, в котором лежит набор юного детектива, и мысленно представляет, что там внутри – в старой потертой коробке, которую он не решился открыть.

И не будем его осуждать. Да, он спрятал набор. Он боится.

Но не будем его осуждать.