Текст книги "Я сделала ошибку"

Автор книги: Джейн Корри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

Глава 46
Бетти

Медленно, очень медленно мы все учимся снова складывать свои жизни воедино. Должна признать, порой я сомневалась, что это получится. Всякое бывало. Мне пришлось отправить несколько сообщений Мелиссе, умоляя ее передумать, когда она сказала, что не приедет на рождественские каникулы. У моей старшей внучки получается лучше выражать свои мысли в текстах, чем в беседах по телефону, во время которых она просто замолкает. Мелисса никогда не была такой. Я подозреваю, что она слишком расстроена, чтобы разговаривать.

«Зачем мне возвращаться после того,

что сделала мама?»

«Потому что она жалеет об этом.

Мы все совершаем ошибки».

«Но не взрослые».

«Особенно взрослые».

По точкам на экране я вижу, что она яростно набирает текст.

«Но они должны соображать лучше».

«Никто не идеален, в том числе и родители.

Твоей маме, возможно, придется закрыть

агентство, и она очень расстроена из-за этого.

Пожалуйста, приезжай.

Это будет много значить для нее».

Я задерживаю дыхание. Мелисса не отвечает несколько минут. Но потом приходит одно короткое слово:

«Хорошо».

Правильно я поступила или нет? Возможно, отсутствующая Мелисса лучше, чем угрюмая и обиженная, которая отказывается позволить матери забрать ее со станции. Но ее ответ, когда я это предложила, был резким и категоричным:

«Только отец».

После приезда бо́льшую часть времени Мелисса проводит дома у Джонни.

– Первая любовь, – говорю я Поппи. – Такое бывает лишь раз в жизни.

Это правда. Ничто с этим не сравнится. Только став старше, ты понимаешь, насколько это было особенное чувство.

Я не стану притворяться, будто Рождество прошло весело.

– Очень мило, – холодно произнес Стюарт, открывая подарок Поппи – темно-синюю перьевую ручку. Я знаю, как много она потратила времени, выбирая ее.

– Спасибо за чек, – сказала она ему.

Стюарт пожал плечами:

– Я подумал, тебе удобнее самой купить то, что ты хочешь.

Иными словами, он даже не потрудился выбрать что-нибудь более личное. А может, у меня старомодные взгляды. В конце концов, это то, чего всегда хотят девушки.

– Надеюсь, тебе понравится, бабушка, – застенчиво говорит Дейзи. – Мы копили деньги, чтобы купить это, правда, Мелисса? Дама из магазина сказала, что это «классика».

– Как мило с вашей стороны! – Я разворачиваю красивую шелковую бумагу с закрученным бантом и замираю. Комок застревает у меня в горле. Там духи. Нет, только не это! Цветочный аромат напоминает тот, каким пользовалась Джейн; тот самый, что потом преследовал меня в кошмарах. Я до сих пор ясно представляю флакон, который «одалживала» с ее туалетного столика, чтобы приятно пахнуть ради Гэри…

Слезы наворачиваются мне на глаза.

– Что случилось, бабушка? – спрашивает Мелисса.

Все смотрят на меня. Я жду. Джейн не разговаривала со мной уже несколько месяцев. Наверняка у нее найдется что сказать по этому поводу? Едкое замечание вроде «Я не понимаю, как ты можешь даже помыслить о том, чтобы пользоваться ими!».

Но нет. Ничего не происходит. Может, Джейн окончательно и по-настоящему ушла?

– Я просто от радости, – объясняю я, прижимая к себе обеих девочек. – Спасибо большое!

Конечно, я не смогу пользоваться этими духами. Слишком много печальных воспоминаний. Но я буду держать этот красивый флакон на своем туалетном столике, потому что мои внучки – мои замечательные девочки – подарили ее мне в знак любви. Той, которая никогда не проходит.

Остаток дня – довольно скучный. Девочки смотрят какой-то фильм, а Стюарт говорит, что у него есть несколько «электронных писем, ждущих ответа».

– В Рождество? – удивляюсь я.

Он пожимает плечами:

– Это касается исследований.

Следующий день совершенно другой благодаря Коко.

– Да ладно тебе, – произносит Дейзи, которая, похоже, винит свою мать не так сильно, как сестра. – Давай выведем собаку на семейную прогулку.

– А мама тоже пойдет? – резко спрашивает Мелисса.

– А почему бы и нет? – говорит Стюарт, который только что закончил готовить яичницу с беконом на всех.

Я вижу, как Поппи бросает на него благодарный взгляд. Но мой сын отворачивается.

Мы идем в парк. Стюарт шагает впереди по хрустящей мерзлой траве вместе с девочками и Коко. Поппи отстала, и я делаю то же самое, чтобы мы могли идти рядом.

– Знаешь, – говорю я, засовывая руки в карманы пальто, чтобы согреться. – Я должна кое-что рассказать тебе о твоем муже. Я хотела бы, чтобы он сам тебе объяснил, но от него не дождешься.

Ее глаза расширяются. Я вдруг понимаю, как Поппи напугана. Неизвестно, собирается ли она задать мне вопрос о нем и Джанин, который я сама задаю себе. Но Поппи этого не делает. Поэтому я продолжаю:

– Стюарт знал о твоем романе с Мэтью задолго до судебного разбирательства.

– Что? – ахает она, проводя пальцами по своим пышным каштановым волосам, как делает, когда удивляется или нервничает. – Откуда? Кто ему сказал?

– Он же не дурак. Ты не сумела его провести, когда утверждала, что не помнишь Мэтью по театральной школе. Поэтому Стюарт доверился мне. Он считал, что ты до сих пор испытываешь к Мэтью чувства.

Я ненадолго замолкаю, а потом перехожу к самому сложному:

– Я была с ним согласна. Видела, что с тобой что-то происходит. Поэтому и начала следить за тобой. Но, как и сказала в суде, я никому не сообщала, что делаю это. И вот однажды, когда ты находилась у отца, Стюарт позвонил туда, чтобы поговорить с тобой. Тебя он не застал, ты только что уехала домой. Но он побеседовал с твоим отцом, и тот рассказал, что недавно его навещал твой «прежний парень».

– Нет!

Я беру Поппи за руки. На ней красные шерстяные варежки, которые я связала для нее.

– Твой бедный муж вышел из себя. «Ты считаешь, что мне это только кажется, да, мам?» – спросил он. К тому времени я уже видела фотографию, которой Мэтью шантажировал тебя. Знала, что вы спали вместе, хотя и не могла сказать об этом своему сыну. Я слишком сильно любила тебя. Но я также должна была ответить честно: «Нет. Думаю, тебе не кажется».

«Тогда я вышибу его чертовы мозги!»

«Не делай этого! – предостерегла я. – Это никому не поможет. Просто успокойся. Пусть все идет своим чередом. Дыши ровно, и в конце концов все будет хорошо».

Пока я говорю, Поппи сжимает мою руку. Ее лицо белее снега.

– Если бы ему не было безразлично, он бы мне что-нибудь сказал, – произносит она.

– Нет! Стюарт молчал именно потому, что ему не все равно! Он боялся, что ты его бросишь. Вот поэтому я и предложила вам провести отпуск в трейлере.

– Стюарт задавал мне там всякие вопросы о Мэтью.

– Это потому, что он пытался дать тебе шанс признаться.

Поппи выглядит смущенно:

– А перед этим он занимался со мной любовью.

– Наверное, хотел убедиться, что ты не откажешь. Или, возможно, пытался продемонстрировать, кто здесь главный. – Я вспоминаю поведение Джока в постели, хотя и не говорю ей об этом.

Поппи вся багрово-красная. Да, мы близкие люди, но раньше не говорили о сексе открыто, как сейчас.

– Так почему же Стюарт показывает свою боль теперь, а не до того, как все стало известно?

– Именно из-за того, что все раскрылось. После твоих признаний в суде он не мог притворяться, что этого не было. Но все у вас наладится. Я знаю, что так и будет. Я видела, как Стюарт смотрит на тебя, когда ты этого не замечаешь. Он любит тебя.

Поппи ничего не говорит. Я молча молюсь, чтобы это оказалось правдой и чтобы Джанин не превратилась в нечто большее, чем просто коллега по исследованиям.

– Только не опускай рук, – советую я. – Это новое начало. Посмотри, как Мелисса постепенно приходит в себя. Все будет хорошо.

Поппи грустно улыбается:

– Надеюсь, что так.

– Мама! – зовет Дейзи. – Пойдем вместе с нами кидать мяч Коко!

Поппи уходит вперед. У меня есть время подумать. «Это новое начало», – сказала я ей. И это правда. Что ушло, то ушло. Нельзя постоянно смотреть назад.

Мои пальцы нащупывают маленькую рождественскую открытку в кармане пальто. Я держу ее при себе с тех пор, как она пришла через адвоката.

«Дорогая Бетти, я читал о тебе в газетах. – Почерк старомодный и слегка смазанный. Люди теперь редко используют настоящие чернила. – Надеюсь, у тебя все хорошо. Я хочу, чтобы ты знала, что я до сих пор думаю о тебе».

Ниже Гэри написал номер своего телефона. Но я не собираюсь звонить. Я даже не хочу хранить карточку. Когда Рождество закончится, я разорву ее на мелкие кусочки. Просто не могу заставить себя сделать это прямо сейчас, потому что она приносит мне какое-то утешение. Это доказательство того, что кто-то когда-то действительно любил меня.

– Берегись! – кричит Дейзи.

Резиновый мячик вылетает будто из ниоткуда и попадает Поппи в лицо.

– Ты цела, мам? – подбегает к ней Мелисса. – Прости, пожалуйста! Я хотела бросить его в другом направлении.

– Все в порядке, – отвечает Поппи. На ее правой щеке уже набухает синяк. Но сейчас это не имеет значения. Мелисса положила руку на плечо матери! Стюарт тоже подбегает.

– Это точно? – спрашивает он. В его голосе звучит нежность.

– Да, – кивает Поппи. Она выглядит ошеломленной.

– Я не хотела сделать тебе больно, – говорит Мелисса.

– И я тоже не хотела делать тебе больно, – медленно произносит Поппи. – Никому из вас.

На минуту воцаряется тишина, и мы все смотрим друг на друга. Потом ее нарушает моя младшая внучка.

– Групповые обнимашки! – требует Дейзи.

Мы все соединяемся в крепком объятии, полные решимости никогда друг друга не отпускать.

Но как только я говорю себе, что все будет хорошо, звонит мобильный Поппи. Она отстраняется и смотрит на экран.

И я вижу, как бледнеет ее лицо, когда она отходит, чтобы ответить на звонок.

Глава 47
Поппи

Я возвращаюсь к реальности, увидев имя звонящего.

– Что случилось? – спрашивает Бетти, когда я заканчиваю разговор и возвращаюсь туда, где они стоят. – Это твой отец?

Я качаю головой:

– Нет. Это Салли.

Даже Стюарт заинтересованно поднимает взгляд. Как и девочки. Им всем нравилась моя веселая, жизнерадостная помощница в тех немногих случаях, когда они с ней встречались.

– Она хочет выкупить у меня агентство, используя средства, полученные при разводе, – объясняю я. – Салли не может дать мне больше пяти тысяч фунтов за клиентскую базу, но хотела бы нанять меня в качестве помощницы. Конечно, агентство больше не будет моим. Но это означает, что я вернусь к работе.

– Тебе это полезно, – быстро произносит Бетти. – Верно, Стюарт?

Она бросает на него многозначительный взгляд, и мне интересно, говорили ли они обо мне. Порой мне кажется, что единственный человек, который имеет какое-то влияние на моего мужа, – это его мать.

– Так будет лучше, чем бродить по дому и ждать телефонного звонка, – соглашается он.

Я и не подозревала, что Стюарт это заметил. Хотя он и настоял на том, чтобы использовать наши совместные сбережения для погашения моего банковского долга, оформление движется болезненно медленно.

Новое название, не связанное с моим именем, могло бы все изменить. А наши постоянные клиенты, такие как Дженнифер, Дорис, Ронни и Карен (которая с татуировкой), поклялись в своей верности агентству.

– Я бы положила деньги Салли сразу на наш счет, – быстро говорю я. – А как ее помощница не буду нести ответственности за какие-либо финансовые обязательства.

– Ты согласна не быть главной? – спрашивает Мелисса.

– Да. – Я никогда не думала, что скажу так, но это правда. – Это даст мне больше времени для всех вас.

Стюарт молчит, а Бетти берет меня за руку и ласково пожимает ее.

– В конце концов все утрясется, – тихо произносит она. – Вот увидишь.

Сейчас Новый год. Подснежники и крокусы пробиваются сквозь зимнюю почву. Они напоминают мне цветы в Набережных садах. И нашу встречу с Мэтью.

Мне бы хотелось сказать, что я не думаю о нем, но время от времени воспоминания возвращаются. Да, он причинил мне ужасные страдания. Сказать, что Мэтью поступал плохо, было бы преуменьшением. И все же он мог бы остаться жив, если бы не я, и я это помню.

Но есть и еще одна причина, по какой я никогда не смогу выбросить его из головы. Мэтью Гордон неразрывно связан с моим молодым «я». Маленькой пышкой Поппи Смит, с яркой улыбкой и каштановыми кудрями, которая безумно влюбилась в мужчину, не подозревая, что он разобьет ей сердце. Восемнадцатилетней девчонкой, того же возраста, что сейчас моя Мелисса, питавшей такие большие надежды стать актрисой, но чей до поры беззаботный подход к жизни был разрушен разводом ее родителей.

Раньше я вспоминала о прежней себе с грустью и разочарованием. Но теперь уже нет. Сейчас я оглядываюсь назад с признательностью. Прошлое есть прошлое. Пора двигаться вперед. Больше никаких секретов. Никакой лжи.

Вот почему мне нужно еще раз поговорить со Стюартом. Каждый день во время рождественских каникул я собиралась с духом, и каждый вечер мне не удавалось что-либо сказать. Несмотря на то групповое объятие и неожиданное предложение Салли, обстановка по-прежнему оставалась весьма напряженной. Так мы протянули весь январь и половину февраля, в то же время пытаясь выступать единым фронтом в тех вопросах, которые касались Дейзи. По крайней мере, Мелисса, вернувшись в университет, теперь присылает мне сообщения из двух строк вместо одного слова.

Если бы не работа, я сошла бы с ума. «Агентство Салли», как она его назвала, действует на удивление эффективно. Сначала я беспокоилась, что мое присутствие даже в качестве помощницы может отпугнуть потенциальных клиентов. В конце концов, разве не из-за моей испорченной репутации люди стали нас избегать?

– Память коротка, – сказала Салли. – Постоянно приходят новые режиссеры. Кроме того, ты мне нужна. У тебя гораздо больше опыта, чем у меня.

– Ты уверена, что берешь меня не из жалости? – спросила я.

– Ты сделала то же самое для меня, когда я пришла к тебе после развода, – заметила она. – Так что прекрати.

Помогло и то, что наши постоянные клиенты сдержали свое обещание остаться с нами. Дорис была в восторге, когда я устроила ее на роль в рекламе с участием двойников голливудских звезд – продвигать средства для ухода за кожей. Ронни-викарий становится все популярнее и постоянно поет нам дифирамбы. А Дженнифер наконец обрела твердую почву под ногами (или мне следует сказать – под лапами?) в рекламе зоотоваров, где все актеры в костюмах животных.

– Спасибо вам! – воскликнула она, обнимая нас обеих.

К своему удивлению, я обнаружила, что теперь мне больше нравится моя работа, чем когда я была начальницей. Я научилась выключать компьютер в шесть часов вечера и ставить телефон на беззвучный режим, чтобы «качественно провести время» с Дейзи. Но я с радостью потеряла бы работу во второй раз, лишь бы вернуть свой брак в нормальное русло.

Однажды вечером, когда дома были только мы с Бетти (Стюарт снова работал допоздна, а Дейзи ушла к подруге), свекрови пришла в голову очередная идея.

– Почему бы вам снова не съездить в Девон, дорогая? Знаешь, поначалу я была не в восторге от этого места из-за поведения Джока, когда мы жили там в наш медовый месяц. – Она запнулась на мгновение, и я успокаивающе положила руку ей на плечо, вспоминая, как Бетти описывала его жестокость в своих тюремных сочинениях.

– Но позднее, – продолжила она, – когда в нашем браке все наладилось и мы начали брать маленького Стюарта с собой, отдых у моря показался мне таким умиротворяющим. Это помогало мне собираться с мыслями. Вот почему мы выкупили этот трейлер в собственность. Попробуйте!

– Наша последняя поездка не помогла, – заметила я, думая о том, что именно там Стюарт показал мне фотографию нас с Мэтью в театральной школе. Кроме того, море потеряло для меня свое очарование, когда мама ушла из дома, запятнав этим все мои детские воспоминания о том, как мы собирали ракушки на пляже.

– Как я уже говорила, – прошептала Бетти, обнимая меня, – все меняется. И у вас будет время побыть только вдвоем.

– Стюарт никогда на это не пойдет! – заявила я.

Странно, но он согласился. Возможно, Бетти приставила ему нож к горлу. Меня бы это не удивило.

И все равно едем мы туда почти в полном молчании. Ничего не получится, твержу я себе, с замиранием сердца искоса поглядывая на его застывшее лицо. Потом мы поднимаемся по крутому склону на первой передаче и снова вниз. Перед нами огромные скалы, величественно встающие из моря, которые я помню по прошлому визиту сюда. Вокруг нас простираются поля.

– Какой прекрасный вид! – восклицаем мы в один голос.

Восхищение на мгновение объединяет нас.

Затем мы со Стюартом возвращаемся к вежливым бытовым диалогам, разгружая машину и открывая трейлер. На сей раз мы договорились, что кто-нибудь со стоянки проветрит его и постелет чистые простыни. На столике букет розовых весенних цветов и горшочек местного меда, но даже теперь я продолжаю сомневаться, следовало ли приезжать сюда. Брак нельзя спасти простой переменой обстановки. Или можно?

– Хочешь, прогуляемся, прежде чем распаковывать вещи? – предлагает Стюарт.

– Неплохая мысль, – отвечаю я, стараясь, чтобы в голосе звучал энтузиазм.

Мы спускаемся по склону к пляжу. Рыбак тащит свою лодку по песку.

– Добрый день! – дружелюбно произносит он.

Если бы какой-то незнакомец так поприветствовал нас дома, мы бы заподозрили неладное. Но здесь все кажется теплым и гостеприимным.

Солнце садится. На небе оранжевые и желтые полосы. Мы со Стюартом идем рядом. И продолжаем молчать.

Странно, но ощущение удушья, которое так долго мучило меня, начинает отступать. Бетти была права насчет моря. Оно действительно успокаивает своим мягким ритмом волн, накатывающих на песок, похожим на стук сердца. Словно говорит: «Я по-прежнему здесь. Не отказывайся от меня». Я чувствую себя другим человеком вдали от всех воспоминаний о суде и прочих ужасах.

Некоторое время мы стоим в тишине. Любуемся.

– Знаешь, – наконец говорит Стюарт, – что мне нравится в море? Оно иногда бушует, а потом успокаивается. Чем-то похоже на жизнь.

Я поражена. Мой муж обычно не склонен к романтике. Я хочу еще раз попросить у него прощения. Но боюсь все испортить, поэтому мы идем дальше, хрустя галькой. Тем не менее я постепенно осознаю, что это молчание стало комфортным. Исчезло напряжение.

В тот вечер мы едем вдоль побережья в красивый приморский городок эпохи регентства и покупаем там рыбу с жареным картофелем. Мы уплетаем ее, сидя рядом на низком парапете набережной. Море простирается так далеко, насколько хватает глаз. Позади нас линия исторических отелей с голубыми памятными табличками. Из окон льется теплый, мягкий свет. При одном из баров есть открытый дворик с красивыми сказочными огнями. Мы могли бы посидеть там завтра вечером.

– Скажи, тебе нравится местная еда? – спрашивает муж.

Я киваю, вспоминая обо всех тех ужинах в лондонских ресторанах, где мы всякий раз держались скованно. Здесь мы можем слышать звук воды, шлепающей о берег.

– Да.

– Мне тоже.

Между нами что-то возникает. Я чувствую это. Но Стюарт все равно не берет меня за руку. И я не осмеливаюсь сделать первый шаг – вдруг он меня оттолкнет.

– Поехали, – вскоре говорит муж. Мы возвращаемся к трейлеру, каждый погруженный в свои мысли.

Кровать, которая откидывается от стены, маленькая. Не так-то просто лежать врозь, как у нас дома. К тому же здесь холодно. Я дрожу.

– Дать тебе еще одно одеяло? – спрашивает он.

– Нет, – внезапно решаюсь я. – Я хочу понять, к чему мы пришли.

Стюарт включает свет. Мы оба садимся, глядя друг на друга.

Стюарт потирает глаза. Под ними мешки. Я замечаю, как он постарел за последние несколько месяцев.

– Мы уже пробовали обсуждать это раньше, Поппи. Я пытаюсь примириться со всем, но это трудно.

– Понимаю. Но ведь и ты был со мной не совсем откровенен, не так ли?

На лице Стюарта мелькает тревога.

– Откуда ты знаешь?

– Значит, у тебя роман?

Его лицо проясняется. Он усмехается, будто это нечто забавное.

– Разумеется, нет.

– Тогда почему ты уже целую вечность отворачиваешься от меня по ночам? Это началось задолго до…

Я замолкаю, не в силах произнести слова «до того, как я переспала с Мэтью».

Я вижу, что Стюарт смущен.

– Не знаю. Наверное, это потому, что я сильно устаю. И… ну, это влияет на то, как все работает у мужчин. Я не всегда могу… ну, ты понимаешь.

– Что?

Он отворачивается.

– Я не всегда могу этим заниматься.

На мгновение я не знаю, что сказать. Подобное даже не приходило мне в голову.

– Это не потому, что тебе нравится Джанин? – с сомнением спрашиваю я.

– Что? Нет! – Стюарт качает головой. – Ты что, так подумала? Поппи, она моя коллега. Мы вместе пишем статью. Между нами абсолютно ничего нет, клянусь тебе.

Стюарт так возмущен, что я боюсь, что он встанет и уйдет.

– Но ты занимался со мной любовью, когда мы приезжали сюда в прошлый раз, – замечаю я.

– Я боялся, что ты бросишь меня ради него. Это как-то повлияло на мое тело. – Стюарт снова трет глаза. – Трудно объяснить. Вероятно, это чисто мужские заморочки.

Но, кажется, я поняла.

– Что же касается Джанин… – продолжает он, теперь уже спокойнее. У меня сердце уходит в пятки. – Мы собираемся представить наш доклад на конференции в следующем месяце. Ты хочешь поехать со мной?

Я ошеломлена и не знаю, что сказать.

– Ого! Я имею в виду – хорошо. То есть да, с удовольствием!

– Отлично. – Муж раскрывает объятия. – Иди ко мне.

Мы больше ничего не делаем. Просто лежим в обнимку. Мне тепло от этого. Приятно. Однако я не могу избавиться от ощущения, что чего-то не хватает.

На конференцию я одеваюсь с особой тщательностью. Наклонившись к зеркалу, изучаю свое отражение, проверяя, не слишком ли сильно подведены глаза. Я верю мужу насчет Джанин, но все равно хочу быть как можно привлекательнее.

– Ты замечательно выглядишь, – говорит Стюарт. Сам он тоже весьма хорош в темном шерстяном костюме и бледно-желтом галстуке.

Но я чувствую, что он на грани нервного срыва.

Стюарт все еще волнуется, когда мы подходим к конференц-центру, и не знает, куда деть руки, то засовывая их в карманы, то вынимая.

– Эта исследовательская работа очень много для меня значит, – отвечает он, когда я спрашиваю, все ли в порядке. – Здесь будут важные люди.

Я сжимаю его руку.

– Уверена, что все будет хорошо.

Стюарт не отвечает. Похоже, к нему опять возвращается прежняя отстраненность. Почему он не желает больше показывать свои чувства?

Мы проходим через большие стеклянные двери в холл.

– Стюарт!

Самая очаровательная женщина, которую я когда-либо видела, внезапно появляется рядом с нами и целует моего мужа в обе щеки. Она блондинка, стройная, в элегантном синем костюме. Я чувствую, как горят мои щеки. Так это и есть «коллега» моего мужа?

– Поппи, – произносит она, отворачиваясь от Стюарта и протягивая мне руку. – Я Джанин. Приятно наконец-то с вами познакомиться.

Да неужели?

– А это Аманда, моя девушка, – продолжает она.

Другая дама, такая же красивая, с короткими каштановыми волосами, подходит и берет Джанин под руку.

– Мы так волнуемся, – говорит Аманда, и ее зеленые глаза сверкают. Эти ресницы невероятны. Я даже не знала, что такие бывают. – А теперь поторопись, Джанин. Вы тоже, Стюарт. Вот-вот начнется.

Мы с Амандой занимаем свои места.

– Вы понимаете, над чем они работают? – шепчет она доверительным тоном маленькой девочки, словно мы знаем друг друга много лет.

– Не совсем, – признаюсь я.

– И я тоже. Это не моя сфера. – Аманда понижает голос. – Вообще-то сегодня важный день для нас с Джанин. Я впервые встречаюсь с ее коллегами. Она беспокоилась о том, что подумают о нас люди.

Я молчу. Какое облегчение! Но почему Стюарт мне не объяснил? Все было бы намного проще.

– Это смело, – выдавливаю я.

– И ваш муж так считает. А он вам разве ничего не говорил?

– Нет.

Неожиданно мне в голову приходит догадка. Неужели Стюарт хотел заставить меня ревновать из-за своей уязвленной мужской гордости? Что может быть лучше для этого, чем регулярные встречи и телефонные разговоры с другой женщиной? В конце концов, Стюарт подозревал меня в интрижке. Мне ли винить его за то, что он делал вид, будто у него то же самое? Я начинаю думать, что мой «серьезный» муж не так прост, как кажется на первый взгляд.

– Видите ли, Джанин доверилась ему, – продолжает Аманда. – Это он убедил ее открыто говорить о своей ориентации. Ваш муж – хороший человек.

Мужчина в ряду перед нами оборачивается и шикает на нас. Я краснею. Аманда толкает меня под локоть.

– Вот они!

Обычно я отключаюсь, когда Стюарт произносит то, что я называю «зубоврачебной речью». Но на сей раз стараюсь слушать. Там множество замысловатых диаграмм, фраз и рисунков. Аманда закатывает глаза, отчего мне хочется хихикать. Затем слушателям предлагается задать вопросы. Все это слишком сложно для меня! Мужчина из передних рядов поднимает руку.

– Да? – говорит Стюарт.

– Мой вопрос не имеет прямого отношения к вашим исследованиям, но я был бы признателен за совет. У меня есть пациент, он так боится лечить зубы, что я был вынужден вкалывать ему в десну успокоительное, которое относится к тому же семейству препаратов, что и валиум. Может ли это помешать методам обезболивания, которые вы обсуждали?

Валиум? Я напрягаюсь. Выпрямляюсь в кресле. Стюарт выглядит встревоженным. Это случается не часто, но после всех лет, проведенных вместе, я могу различить признаки. Его правый глаз слегка дергается, а край верхней губы приподнимается.

– В данном вопросе я не имею особого опыта, – отвечает он.

Сказав это, Стюарт теребит свои манжеты. Мой муж обычно честен. Это одна из причин, по которой я вышла за него замуж. Однако интуиция подсказывает мне, что на сей раз он лжет.

Мои мысли возвращаются к процедуре вскрытия. Никаких вопросов о большом количестве валиума в крови Мэтью не возникло. Врач прописал ему таблетки от беспокойства. В отчете это ясно сказано. Но у него также болели зубы. Он сообщил об этом в Набережных садах. «Они по-настоящему изводят меня, и мне пришлось обратиться за помощью, хотя я очень нервничал перед визитом к дантисту».

Это было во вторник. А несчастный случай произошел в пятницу. В голове у меня возникает странное жужжание. Если бы мой муж дал Мэтью валиум, наверняка к тому времени уже не осталось бы следов в крови? Только то количество, которое прописал врач, при условии, что Мэтью не принял больше рекомендованной дозы, как показало вскрытие. Но разве он не потирал челюсть перед тем, как выхватить у меня пакет с деньгами возле вокзала Ватерлоо? Возможно ли, что Мэтью снова заходил к Стюарту раньше в тот день? Даже если так, зачем мужу давать ему большую дозу валиума? Чтобы успокоить его по методу того мужчины в зале, задавшего вопрос? Или намеренно одурманить? Все равно Стюарт не мог знать, что это приведет к несчастному случаю. Хотя, наверное, надеялся, что в результате Мэтью будет нетвердо стоять на ногах и свалится где-нибудь. Это был его способ как-то «отомстить» мужчине, который пытался увести его жену.

Так много «если». Так много «но».

Конечно, я могла бы просто спросить мужа сейчас. Вероятно, этому есть вполне разумное объяснение. Но откуда мне знать, что он скажет правду?

– Молодец, – говорю я Стюарту во время перерыва на кофе перед выступлением следующего докладчика.

Аманда и Джанин общаются с людьми. Время от времени одна из них дотрагивается до руки другой. Кажется, никто вокруг и глазом не моргнет. И не должны. Я невольно завидую им за такую очевидную любовь и преданность.

– Ваши исследования приняли очень хорошо, – продолжаю я.

Стюарт кивает в знак благодарности:

– Спасибо.

– Я и не знала, что валиум можно вводить в десну.

Он снова возится со своими манжетами.

– Это нестандартная практика.

– Особенно если другой врач уже прописал кому-то валиум. Это было бы опасно, не так ли?

– Да, – осторожно отвечает Стюарт, заметив мой взгляд. – Это может вызвать передозировку. Но, конечно, все будет зависеть от того, сообщил ли пациент своему стоматологу, что уже принимает валиум. Некоторые люди стесняются говорить правду.

«Некоторые люди стесняются говорить правду». А Мэтью сказал бы? А сам Стюарт?

Я продолжаю допрашивать мужа. Потом замолкаю. Чего я пытаюсь добиться? Мы сейчас ладим лучше, чем раньше. Я не хочу подвергать его опасности. Не только ради детей, но и ради себя самой. И ради Бетти.

Стюарт обнимает меня.

– Может, пропустим остальную часть конференции? – предлагает он. – Думаю, нам не помешало бы пару часов побыть вдвоем.

Я отгоняю тревожные мысли на задний план сознания. «Настал момент, – говорю я себе, – когда ты просто должна доверять человеку, которого любишь».