Текст книги "Я сделала ошибку"

Автор книги: Джейн Корри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)

Глава 33
Поппи

Как назло, когда я уже собираюсь уезжать от отца, налетает ужасная буря – сразу же после штормового предупреждения «оранжевой» степени по радио.

– Не хочу, чтобы ты ехала в такую погоду, – говорит папа, как будто я подросток. Я вижу, что он не желает, чтобы я вообще уезжала, но разрываюсь между отцом и домом. Собака пропала. За Дейзи следили. Мне нужно вернуться к своей семье, чтобы убедиться, что этот сумасшедший маньяк не замыслил чего-либо похуже.

– Прости, папа, – произношу я. – Мне нужно.

Но я даже не добираюсь до окраины города. Дороги затоплены, и полиция разворачивает все машины обратно. У меня нет другого выбора, кроме как вернуться к отцу.

Мы проводим вечер за просмотром какой-то бессмысленной телевизионной передачи, в то время как я молча мучаюсь из-за того, что происходит дома. «Пока никаких новостей о Коко», – пишет Бетти.

К следующему полудню шоссе становится проходимым.

– Ты ведь скоро вернешься, правда? – спрашивает отец.

– Поехали со мной, – предлагаю я.

– Я не хочу бросать свой дом, – заявляет он. Мы уже обсуждали это раньше. Отец считает, что мы должны переехать сюда. Но это просто непрактично, учитывая учебу девочек и нашу работу.

Когда я наконец добираюсь домой после ужасной езды по мокрым дорогам, Дейзи в истерике.

– Коко умрет от голода и холода! – рыдает она, бросаясь в мои объятия еще до того, как я переступаю порог. – Мы должны найти ее, мама. Прошу тебя!

Я кидаю на Бетти взгляд: «Что же нам теперь делать?» Стюарт еще не вернулся. Если верить сообщению, которое я получила в дороге, мужу придется работать допоздна, потому что его ассистентка заболела гриппом.

– Если бы ты не торчала в своем телефоне, Дейзи, этого бы не случилось, – заявляет Мелисса. Странно такое от нее слышать. Она сама вечно зависает в своем.

– Я знаю, – плачет младшая дочь. – Но я хотела кое-что сфотографировать, чтобы потом нарисовать.

– Вы звонили в полицию? – спрашиваю я.

Бетти кивает:

– Они сказали, что будут начеку. К тому же я излучаю много позитивных мысленных волн! Как и все остальные с моих курсов медитации!

«Да уж, от этого особенно много пользы», – думаю я.

Звонит мой мобильный.

– Может, это полиция! – взволнованно восклицает Дейзи. – Мы дали им и твой номер.

Но это Салли. Я спешу в свой кабинет, чтобы как-то уединиться.

– У нас есть тридцать шесть часов, чтобы все уладить, – мрачно сообщает она.

Я пытаюсь проглотить комок паники, застрявший в горле.

– Дело в том, что сейчас у меня может не найтись этих пяти тысяч, – отвечаю я. – Кое-что случилось, и мне пришлось залезть в сбережения.

– Я могла бы помочь из средств, полученных при разводе. Но тогда у меня останется совсем мало.

– Это очень любезно с твоей стороны, но нет, – произношу я. – Это мой косяк. И я не собираюсь впутывать тебя.

– Тут возникла еще одна проблема. – Голос Салли, обычно такой спокойный и рассудительный, срывается. – Мне звонил журналист. Его газета пронюхала, что у нас не было страховки, когда произошло несчастье с Дорис. Видимо, кто-то им сообщил, и они решили включить это в статью-расследование о статистах – как правильно и неправильно выбирать агентство. Они хотят получить от нас комментарий.

Кто-то им сообщил? Ясно кто.

– Ты им что-нибудь сказала?

– Адвокат посоветовал мне этого не делать. Но молчание для нас еще хуже, не так ли? Когда читаешь что-либо подобное, а кто-то отвечает: «Без комментариев», то думаешь, что этот человек себе на уме.

Салли права.

Когда я заканчиваю разговор, раздается звонок в дверь. Что теперь? Что еще собирается подбросить мне жизнь? Я слышу счастливый визг Дейзи:

– Коко!

Я бросаюсь вниз по лестнице. На пороге белый пушистый комочек, уже в объятиях Дейзи, и облизывает свою хозяйку с такой любовью, что мне хочется плакать.

А рядом с ними – Мэтью. Он смотрит на меня с выражением триумфатора.

«Вот и все, – говорю я себе. – Приплыли. Сейчас он что-нибудь скажет. При детях».

– Как вы посмели увести мою собаку! – яростно кричит Дейзи. Я никогда раньше не видела свою младшую дочь такой злой.

Мэтью опускается на корточки с ней вровень, на его губах появляется улыбка. Я еле сдерживаюсь, чтобы не оттащить Дейзи и не захлопнуть дверь у него перед носом. Но это может привести к еще большим проблемам.

– Я боялся, что ты так и подумаешь, – произносит он. – Дело в том, что этот малыш удрал, а я погнался за ним, чтобы вернуть его тебе.

– Но вы просто исчезли! – возмущается Дейзи. – И Коко не мальчик. Она – девочка!

Мэтью пожимает плечами:

– Прошу прощения. Так получилось, что твоя собака убежала в лесистую часть парка. В конце концов мне удалось поймать ее за поводок, который волочился за ней по грязи, но потом я не смог найти тебя. – Он вытирает лицо рукавом. – Мне пришлось взять ее на ночь к себе домой. Я вернулся и несколько часов искал тебя по всей округе, спрашивая людей, не знают ли они кого-нибудь, у кого есть маленькая белая собачка. К счастью, мне повезло, и я наткнулся на одного из ваших соседей, он показал мне, где вы живете.

Мэтью смотрит на меня. Теперь его взгляд кажется напряженным. Обеспокоенным. Мне почти хочется поздравить его с удачным выступлением. Однажды актер – всегда актер, напоминаю я себе.

– Это твоя мама? Надеюсь, я вас не напугал.

– Немного, – всхлипывает Дейзи. – Но спасибо, что спасли Коко. Я так вам благодарна.

Наша младшая дочь теперь плачет от облегчения, уткнувшись лицом в шерсть собачки. Конечно же, он хотел нас напугать, понимаю я. Не причинять настоящего вреда. Но оказать давление. Чтобы заставить меня поддаться шантажу.

– Отведи Коко в кухню, – говорю я Дейзи. Бетти наверху с Мелиссой, помогает ей репетировать реплики для новой школьной пьесы. Для большей уверенности, что свекровь меня не услышит, я выхожу за порог и плотно закрываю за собой дверь в дом, поставив защелку на стопор.

– Какую игру ты ведешь? – шиплю я. – Сначала ты сталкиваешь отца с крыльца, чтобы он подвернул лодыжку…

– Попс! Как ты могла подумать, что я способен на такое?

– Соседка видела, как вы спорили.

Мэтью громко смеется:

– Я пытался убедить его не провожать меня до двери и остаться на диване. Но он возражал, что это было бы невежливо с его стороны.

– Потом ты похищаешь собаку моей дочери…

– Она сама убежала! Вам повезло, что я спас ее, прежде чем она выскочила на дорогу.

– Я тебе не верю. Ты просто отвез собаку к себе домой, как только что признался. А потом вернулся сразу сюда, притворившись, будто долго искал, где мы живем.

– У тебя богатое воображение!

– Ты пытаешься разрушить мою семью.

– Я не собираюсь этого делать, Попс. Но только при условии, что ты отдашь мне эти пятьдесят тысяч. Наличными. Я буду у вокзала Ватерлоо завтра в шесть часов вечера. Как только у меня в руках окажутся деньги, я удалю эту весьма трогательную фотографию с тобой в моих объятиях и исчезну из твоей жизни.

– Какие гарантии, что ты сдержишь слово?

Мэтью берет меня за руки:

– Тебе придется просто довериться мне, Попс.

Я отталкиваю его:

– Я тебя ненавижу!

Он качает головой.

– Мне так не кажется, Попс. Думаю, что в глубине души ты до сих пор ко мне неравнодушна. Я был твоей первой настоящей любовью.

– Тогда я была глупой.

– Первая любовь, – продолжает Мэтью, словно не слыша меня, – никогда не забывается. Правда, Попс? Увидев тебя снова, я вспомнил, что ты тоже много для меня значишь. Мне очень жаль, что все так обернулось. Действительно, жаль. Поверь, я бы не пошел на это, если бы у меня был выбор.

Он что, серьезно? Конечно, нет. Однако его слова все равно вносят разлад в мои мысли.

Вскоре Мэтью уходит по нашей дорожке и исчезает за живой изгородью.

– Почему ты не отблагодарила этого человека? – спрашивает Дейзи, когда я возвращаюсь в дом и вижу ее в кухне. – Если бы не он, мы бы не нашли Коко. Тебе следовало предложить ему вознаграждение.

– Еще чего! – огрызаюсь я. – А тебе не надо разговаривать с незнакомцами в парке! Я уже говорила тебе, как это опасно. Если заметишь его снова, не вступай с ним в беседы и зови кого-нибудь из нас. Ты меня поняла?

Дейзи бросает на меня странный взгляд.

– Ты хотела бы, чтобы Коко потерялась, ведь так? Ты всегда была против нее!

– Это неправда…

Глаза дочери наполняются слезами.

– Да, так и есть! Я знаю, когда ты лжешь! Что ж, Коко значит для меня все. Больше, чем вся моя семья в данный момент! – И она убегает вверх по лестнице.

В любое другое время я бы бросилась за ней. Но сейчас у меня нет сил. Я больше не могу рисковать. Завтра вечером я должна встретиться с Мэтью возле вокзала Ватерлоо. Моя жизнь стала похожа на недовязанный шарф, который начал распускаться, стоило потянуть за нитку. Все быстрее и быстрее. И скоро, боюсь, ничего – а может, и никого – не останется.

Если только я не придумаю что-нибудь, чтобы спасти нас всех.

Глава 34
Бетти

Я слышала каждое слово. Я помогала Мелиссе учить роль, но оставила очки в своей спальне, поэтому вернулась за ними. Вот тогда и услышала, как ты разговариваешь с кем-то около двери внизу. Ранее я открыла там окно, чтобы проветрить комнату после благовоний. А оно расположено прямо над входной дверью.

«Ты пытаешься разрушить мою семью».

Я навострила уши. Затем услышала более низкий голос. Интуитивно я поняла, что это он.

«Я не собираюсь этого делать, Попс. Но только при условии, что ты отдашь мне эти пятьдесят тысяч. Наличными. Я буду у вокзала Ватерлоо завтра в шесть часов вечера».

Этот человек охотился за твоими деньгами? Да как он посмел! Какой же дурой ты, наверное, себя чувствовала, Поппи! Сначала у меня мелькнула мысль рассказать обо всем Стюарту. Но я знала, что он воспримет это не так, как я. По крайней мере, хотя бы Коко теперь в безопасности.

Было бы слишком заметно, если бы я ехала вслед за тобой. Поэтому в ту пятницу я прибыла на вокзал Ватерлоо заранее, в половине шестого вечера, и постаралась слиться с толпой. Это было нетрудно. Там находилось множество пассажиров, шел дождь. Я спряталась под зонтиком и стояла рядом с женщиной, раздававшей бесплатные газеты. Я надеялась, что ты не появишься. Но ты приехала.

Ты выглядела такой хорошенькой в своем желтом весеннем пальто. С пакетом под мышкой. Я понимала, что в нем лежат деньги. Вскоре я заметила темноволосого мужчину. Вы немного поговорили – я не расслышала твоих слов, но обратила внимание, что он постоянно потирал челюсть, как будто она его беспокоила. Потом мужчина выхватил у тебя пакет. И сразу быстро зашагал прочь, поднялся по ступенькам и вошел в здание вокзала.

Ты стояла и смотрела ему вслед, прежде чем медленно направиться в другую сторону, опустив голову. Мне хотелось встряхнуть тебя. Сказать, какой идиоткой ты была, влюбившись в такого человека, как Мэтью Гордон. Я злилась на тебя за то, что ты поставила под угрозу счастье моего сына. Он был бы в отчаянии, если бы узнал, что у тебя роман. И откуда взялись деньги? Конечно, я понятия не имела, сколько у тебя было сбережений. Но могла только надеяться, что ты не сняла их с совместного счета тайком от Стюарта. И все же, несмотря на то что я была сердита, в то же время мне хотелось обнять тебя и утешить. Я знаю, что уже говорила это раньше, но это важно. Ты – дочь, которая должна была родиться у меня. Мой ребенок, кто был так близок к тому, чтобы совершить те же ошибки, что и я. Каким-то образом я обязана была спасти тебя.

Я взбежала по ступенькам за тем человеком и последовала за ним в здание вокзала, а дальше вниз по эскалатору к метро. Затем он прошел через турникеты и спустился по другому эскалатору к линии Бейкерлоо.

Я была так близко, что почти могла дотронуться до него.

Центральный уголовный суд, Лондон

Процесс длился довольно долго, но уже почти завершался. Подсудимая явно измотана. Свидетели выходили и уходили. Стороны обвинения и защиты сделали все, чтобы так или иначе убедить присяжных.

Присяжные все еще совещаются. Присутствующие, включая тех, кто находится в публичной галерее, нетерпеливо ерзают, словно гадают, когда они вернутся. Адвокаты шумно перебирают свои бумаги. В помещении царит напряженная атмосфера, похожая на ожидание результатов экзаменов.

Вскоре присяжные, надутые от собственной важности, возвращаются. Они пришли к какому-то решению?

– Мы готовы, ваша честь, – произносит старшина.

В очках судьи поблескивает свет.

– Вы считаете Бетти Патрисию Пейдж виновной или невиновной в убийстве Мэтью Гордона?

Раздается одно-единственное слово:

– Виновной.

Наступает молчание. А потом, кажется, все кричат одновременно.

Из «Дейли мейл»

Бабушка двоих внучек толкнула актера Мэтью Гордона под поезд

«Семидесятилетняя Бетти Пейдж была признана виновной в убийстве актера Мэтью Гордона, толкнув его под поезд метро на станции Ватерлоо.

В ходе судебного разбирательства свидетельница Поппи Пейдж дала пространные показания, в которых призналась, что у нее недавно случился короткий роман с убитым мужчиной, ее прежней любовью. Впоследствии Мэтью Гордон проник в жизнь ее мужа и отца. Кроме того, Гордон солгал, что ухаживает за женой-инвалидом, чтобы вызвать сочувствие, хотя на самом деле та уже умерла. Миссис Пейдж – невестка осужденной убийцы.

В телефоне Гордона были обнаружены их совместные с Поппи Пейдж фотографии в постели и сообщения с угрозами сообщить ее мужу о романе. Гордон также похитил собаку семьи, позднее притворившись, будто нашел ее.

Защита утверждала, что из показаний Поппи Пейдж можно охарактеризовать Мэтью Гордона как “манипулятора и, возможно, опасного человека”.

В день убийства Бетти Пейдж видела, как ее невестка передала Гордону пакет возле здания вокзала Ватерлоо. Было сказано, что там находилось пятьдесят тысяч фунтов наличными, которые Гордон требовал, чтобы сохранить в тайне их роман. Затем Бетти Пейдж последовала за своей жертвой в метро, где поссорилась с Гордоном на краю платформы и выхватила у него пакет. Обвинение утверждало, что она “хладнокровно убила Мэтью Гордона, чтобы тот не причинил вреда ее семье”. Защита указывала, что невестка Бетти ничего не знала о причастности своей свекрови к убийству. Это подтвердила в суде сама Поппи Пейдж, которая сказала: “Я понятия не имела, что Бетти в курсе наших с Мэтью отношений”.

На выходе из зала суда несколько свидетелей, присутствовавших в момент убийства, описали сцену на платформе подземки.

“Там была настоящая давка, – сказала одна женщина нашему репортеру. – Все бросились вперед, чтобы подобраться поближе к краю. А Бетти Пейдж еще боролась с этим беднягой. Вот тогда-то и подъехал поезд”.

Мэтью Гордон был женат на Сандре Райт, бывшей актрисе, которая умерла два года назад. У них не осталось детей.

Приговор будет вынесен через шесть недель».

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 35
Поппи

Никогда раньше я не бывала в тюрьме. И понятия не имею, чего ожидать. Несколько лет назад я присутствовала на съемочной площадке, когда мои клиенты играли заключенных в комедии.

Но это не игра, говорю я себе, глядя на современное здание передо мной. И не просто имитация тюрьмы в павильоне.

Это по-настоящему.

«Вход для посетителей», – написано на доске снаружи. Рядом еще одно уведомление, в котором сообщается, что мне грозит длительный срок, если я попытаюсь пронести наркотики или другие запрещенные вещества.

Разумеется, у меня и в мыслях подобного нет. Я не из тех женщин. Как и Бетти не из тех женщин, которые могли бы толкнуть Мэтью Гордона под поезд. Я просто не верю в это.

Однако у меня не было возможности выразить свою поддержку до того, как Бетти увезли в фургоне в следственный изолятор, где она, по словам ее защитницы, должна была оставаться до вынесения приговора.

– Иногда, – сказала мне адвокат, – обвиняемым разрешается пообщаться с семьей и родственниками после судебного разбирательства, но боюсь, что Бетти не желала никого видеть.

– Почему? – закричали девочки.

Со мной они, конечно, не разговаривали. Они обращались с этим мучительным вопросом к моему мужу. Тот даже не смотрел на меня. Всем троим пришлось услышать обо мне в суде ужасные подробности. Как я и боялась, они больше не желают иметь со мной ничего общего. От осознания этого мне хочется сжаться в комок и умереть.

– Как ты могла обмануть папу? – крикнула мне Мелисса во время одного из перерывов в суде. Она покровительственно обнимала Дейзи за плечи в редком проявлении сестринской солидарности. Стюарт просто кинул на меня взгляд, как на чужую. Его молчание было еще хуже. Мне следовало признаться ему во всем до суда. Вместо этого Стюарт вынужден был выслушивать грязную правду публично. Теперь он потерял свою мать, а дети – бабушку.

– Давай я съеду отсюда, – предложила я, когда мы вернулись домой.

– Комната моей матери свободна, – ответил муж.

С тех пор девочки делают вид, будто не слышат меня. Я их не виню. Я пыталась поговорить с Мелиссой об опасности общения с незнакомцами в интернете на примере ее чатов с Мэтью. И снова она проигнорировала меня.

Стюарт взял отпуск, чтобы присматривать за ними, чего он раньше не делал даже по болезни.

Мы едим отдельно по негласному уговору. Даже Коко не обращает на меня внимания.

– Не могу поверить, что у тебя был роман, – произнес Стюарт, когда я уже собиралась пойти в спальню Бетти.

– Мне очень жаль, – всхлипнула я. – И денег тоже.

После происшествия банкноты были разбросаны повсюду. Около восемнадцати тысяч фунтов удалось собрать, но остальное, по словам полиции, либо полностью уничтожено, либо украдено. Оказывается, это не редкость для зрителей на месте аварии – прикарманить то, что «плохо лежит». По иронии судьбы, если бы деньги были в новых пластиковых купюрах по пять и десять фунтов, они могли бы остаться неповрежденными. Но из-за величины суммы банкноты были крупного номинала. К счастью, в банке удалось заменить те, которые еще поддавались идентификации.

Муж бросил на меня уничтожающий взгляд:

– Ты не та женщина, за которую я тебя принимал.

Эти слова ранили больше, чем любые другие, потому что они были правдой. Я действительно не та женщина, какой и сама себя считала.

Сейчас я мысленно возвращаюсь к вечеру смерти Мэтью Гордона, когда полиция постучала в нашу дверь.

– Вы обвиняете маму в убийстве одного из моих пациентов? – пробормотал мой муж, когда офицеры допрашивали нас в гостиной. – Она даже не знала его! Мэтью Гордон был просто обычным пациентом клиники, который по случайности учился в одной театральной школе с моей женой.

Я находилась в таком же замешательстве, как и он. Я только что вернулась после того, как видела Мэтью живым и здоровым. Как же Бетти, которая еще не пришла с каких-то своих вечерних курсов, могла быть причастна к его смерти? Было самое время рассказать полиции о пакете; признаться, что я встречалась с Мэтью ранее этим вечером.

Но я слишком испугалась. Вскоре, пока полицейские еще были у нас, Бетти вернулась домой и, к нашему ужасу, была арестована и доставлена в полицейский участок.

Мы нашли даму-адвоката, которая специализировалась на делах об убийствах. Убийство! Это казалось совершенно нереальным. Но Бетти даже не отпустили под залог. До суда она содержалась под стражей в тюрьме на окраине Лондона.

Когда мы пришли навестить ее, Бетти рассказала нам то же самое, что и полиции.

– Я направлялась на занятия по ювелирному делу и случайно оказалась рядом с Мэтью Гордоном на платформе, когда он внезапно упал на рельсы. Я не знала его лично!

Полагаю, такое возможно. Когда на платформе столько людей, у вас обязательно найдется какая-то связь с кем-то из них, даже если вы сами об этом не подозреваете.

Потом свекровь разрыдалась. Она так сильно дрожала, что мы даже слышали, как у нее стучат зубы.

– Было очень страшно, когда он вот так погиб…

– Ты в шоке, мама, – произнес Стюарт. – Это просто ужасный несчастный случай.

Затем он неловко попытался обнять ее, но один из офицеров вмешался:

– Никаких прикосновений!

Однако, когда время посещения закончилось, Бетти успела прошептать мне на ухо:

– Только не говори, что ты тоже с ним встречалась…

Вот тогда я и поняла. Она знала о Мэтью.

Но откуда? И все равно я никак не могла поверить, что моя замечательная свекровь виновна в убийстве. Вероятно, произошла какая-то ошибка. Но я молчала, убежденная, что ее выпустят. В конце концов, где доказательства?

Что же касается денег, то они больше не представлялись чем-то важным. На фоне общей картины.

А вскоре все стало рушиться на глазах.

Заявление моего мужа, в котором был отражен факт, что Мэтью являлся его пациентом и когда-то учился со мной в одной театральной школе, привело к дальнейшим полицейским расследованиям. Как сообщила мне адвокат, персонал отеля в Уортинге дал показания, что мы снимали один номер на двоих. Присутствовавших на той рабочей рождественской вечеринке тоже опросили. Дженнифер сказала, что видела, как мы вместе поднимались на четвертый этаж. Я поклялась, что тогда ничего не было, но поняла, что на суде меня будут расспрашивать о том, что происходило между нами после этого.

– Вас попросят описать ваши отношения с Мэтью, – предупредила адвокат.

– Зачем? – удивилась я. – Какое это имеет отношение к делу?

– Обвинение может посчитать, что это повлияло на мотивы Бетти и подтверждает ее вину. – Она бросила на меня взгляд, который можно было истолковать и как сочувствующий, и нет. – Ваш муж знает о вашем романе?

– Нет. Только… только то, что мы с Мэтью когда-то были знакомы много лет назад.

– Скоро узнает, когда вы дадите показания. Возможно, вы захотите сначала рассказать ему.

Но я просто не смогла набраться смелости.

Тем временем Бетти отказывалась разрешить кому-либо из нас снова навестить ее в тюрьме.

– Она слишком расстроена, – пояснила адвокат. – И говорит, что это только лишний стресс для вас всех.

Когда дело дошло до суда, я пожалела, что не последовала совету адвоката и не призналась Стюарту во всем. Как она и предупреждала, обвинение действительно вызвало меня как свидетельницу, чтобы показать, каков был Мэтью и в какое сложное положение он меня поставил. Далее их поверенная утверждала, что Бетти убила Мэтью, чтобы «защитить свою семью, включая невестку, которую любила как дочь».

Меня заставили рассказать обо всех ужасах, которые творил Мэтью: преследование, домогательство, шантаж. Но я не ожидала таких личных вопросов о нас с ним. Не подозревала, что мне придется вдаваться в интимные сексуальные подробности.

Снова и снова я смотрела на публичную галерею в поисках лиц Стюарта и дочерей. Мне хотелось молить их о прощении. В какой-то момент, после особенно яркого признания, я увидела, как Мелисса и Дейзи вскочили и вышли. Вот тогда-то я и поняла, что все кончено. По крайней мере, для меня.

Вскоре обвинение вызвало еще одну свидетельницу. Виолончелистку, стоявшую рядом с Бетти и Мэтью на платформе номер три.

– Я видела, как они спорили из-за пакета, – заявила она. – У них случилась потасовка. Он врезался прямо в меня. Я почти уверена, что она толкнула его. – Свидетельница вздрогнула. – А потом раздался этот ужасный крик.

Однако «почти уверена» не является конкретным доказательством, отметила адвокат защиты.

Брата Сандры, Тома, также вызвали в качестве свидетеля, чтобы описать «характер жертвы».

– Мэтью был негодяем, – сказал он. – Дурачил людей, в том числе и мою сестру поначалу, притворяясь обаятельным. Но, на мой взгляд, он был опасным, одержимым человеком.

Когда Бетти давала показания, обвинение применило иной подход.

– Я утверждаю, что ваша невестка косвенно несет ответственность за смерть Мэтью Гордона. Вы убили его, потому что она попросила вас об этом, не так ли?

– Нет! Она бы никогда этого не сделала.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

– Насколько хорошо вы ее знаете?

– Очень хорошо.

– Разве не правда, что вы подслушали, как она сказала: «Я убью тебя, Мэтью Гордон» или нечто подобное в своем кабинете? И тогда вы решили сделать эту работу за нее?

– Нет. Все было не так.

Руки Бетти вцепились в край стойки.

– Вы уверены? Потому что ваша младшая внучка, которая осталась дома, тоже была в это время рядом. Она сообщила нам, что вы посоветовали ей никому об этом не говорить.

– Потому что это был просто оборот речи. Поппи не имела это в виду. Я знаю, что она так не думала.

– Значит, вы все-таки подслушивали ее.

– Ну, да. Но, как я уже сказала, она это не всерьез.

– Принимается. Ваша честь, я прошу разрешения вызвать Поппи Пейдж для дальнейшего допроса.

Я тихо ахнула. Пожалуйста, не надо больше! Словно почувствовав это, Бетти повернулась ко мне. Наши взгляды встретились. И внезапно я поняла, что она собирается сделать.

– Хорошо! – выкрикнула она. – Признаюсь! Я сделала это. Я толкнула Мэтью Гордона под поезд, но не потому, что Поппи велела мне. Моя невестка не имела к этому никакого отношения. Незадолго до того, как все произошло, я услышала разговор между ними. Этот мерзкий человек шантажировал ее. Он сказал, что Поппи должна приехать на вокзал Ватерлоо в пятницу вечером и привезти пятьдесят тысяч фунтов. Я отправилась туда без ее ведома и проследила за ним до платформы. Вот тогда я это и сделала. Я должна была помешать этому человеку уничтожить нас, не только финансово, но и морально.

По залу суда волной прокатился общий вздох. Но под конец слушания судья обратился к присяжным, прежде чем они отправились принимать решение:

– Я должен пояснить, что заявление обвиняемой о том, что она толкнула Мэтью Гордона под поезд, само по себе не является основанием для признания ее виновной в убийстве. Присяжные должны прийти к согласию, что состав преступления полностью доказан.

Иными словами, все прочие показания также следовало принять во внимание.

Это заняло у присяжных менее получаса. Их вердикт был единогласным. Я знала, что так и случится. В конце концов, Бетти находилась рядом с Мэтью на платформе.

Свидетельница видела, как они «дрались», и была «почти уверена», что Бетти толкнула его. И хотя судья просил присяжных не выносить обвинительного решения на основании одного лишь признания Бетти, оно явилось важным фактором.

Дело было завершено. Бетти оставалась под стражей до вынесения приговора. Сколько ей дадут? Мне было невыносимо думать об этом. Я бегала по зданию суда, отчаянно пытаясь найти мужа. Но он уже ушел домой с девочками, как я обнаружила, когда вернулась сама, уязвленная до глубины души. Мои дочери сидели наверху, в своих спальнях. И отказывались выходить.

– Прости меня, – обратилась я к Стюарту. – Я хотела рассказать тебе о Мэтью. Но слишком боялась. Отношения с ним ничего для меня не значили…

– Перестань, – ответил он. Я никогда не видела мужа таким сердитым. – Ничего не значили? Как ты можешь так говорить? Это из-за тебя моя мать в тюрьме. Она пыталась спасти нас.

– Ты хочешь, чтобы я ушла?

– Нет. Ты нужна девочкам.

– Но они тоже не хотят со мной общаться.

– В данный момент – нет. Спустя некоторое время они смогут.

Стюарт разговаривал очень холодно, выглядел таким измученным, словно из него выкачали всю жизнь.

– А что насчет тебя? – прошептала я. – Тебе я буду снова нужна когда-нибудь?

Он пристально посмотрел на меня:

– Не знаю.

Я пробовала пообщаться с девочками:

– Может, напишем бабушке письмо?

Мелисса кинула на меня мрачный взгляд.

– Ты думаешь, это поможет? – презрительно произнесла она.

Конечно, она была права. Ничто не могло это поправить.

Дом больше не был моим убежищем. Теперь он стал моей тюрьмой, где все ненавидели меня. Но я все равно пыталась до них достучаться.

– Я понимаю, что тебе пришлось рассказать полиции о том, что ты подслушала, – обратилась я к Дейзи. Но она не смотрела на меня.

– Я слышала, как ты говорила, что хочешь убить этого человека, – сказала она. – Это неправильно. Бабушка заявила, что ты не имела это в виду. Но, по-моему, ты действительно хотела. Поэтому я и считаю, что бабушка решила это сделать вместо тебя.

– Я не просила ее… – начала я. Но Дейзи уже уходила прочь. Вот бы провалиться под землю или заснуть навсегда! Я не заслуживала быть матерью.

В то же время мое первоначальное облегчение от того, что Мэтью больше не мог причинить нам вреда, смешивалось с состраданием, когда до меня дошла правда о его ужасной гибели. Никому не пожелаешь такой смерти. После суда я старалась не читать газет, но в конце концов не смогла удержаться.

«Бабушка двоих внучек осуждена за то, что толкнула человека под поезд!» – кричал один заголовок. Дальше в статье смаковались подробности, охотно предоставленные свидетелями с платформы, от которых мне хотелось плакать.

В газетах часто пишут о людях, попавших под поезда, но это было совсем другое. Речь шла не просто о каком-то мужчине. А о Мэтью Гордоне. Я видела его так же ясно, как если бы он стоял передо мной. Моя первая любовь – темные волосы, зачесанные назад и открывающие высокий лоб; решительный нос. Полные губы, щедрые на поцелуи. Горделивая манера держаться прямо, словно оценивая остальной мир. Актер, который любил публику.

Этого человека больше нет.

Неудивительно, что мой муж и дочери возненавидели меня. Я тоже ненавидела себя.

Я вспомнила о синяке, который Мэтью оставил мне на руке, когда я пыталась сбежать из гостиничного номера. Было ли это признаком жестокости? Или просто жестом отчаявшегося человека? Стоило ли верить тому, что он сказал на моем пороге, что ему не доставляло удовольствия шантажировать меня? Я больше ни в чем не была уверена.

И вот теперь, через две недели после суда, мне наконец разрешили навестить единственного человека, который пытался спасти нашу семью. Женщине, заменившей мне мать, теперь из-за меня грозят долгие годы тюрьмы.

Меня направляют к даме-офицеру за стеклянной загородкой. Я предъявляю свой паспорт, и мои отпечатки пальцев снимают для учета посетителей с помощью какого-то хитроумного инфракрасного устройства.

– Распишитесь здесь, пожалуйста, – произносит она. – Оставьте свой мобильный телефон и все личные вещи в шкафчике.

Офицер провожает меня к барьеру, похожему на те, что в подземке. Я прижимаю большой палец к датчику. Барьер открывается. Меня ведут по нескольким коридорам, ключи позвякивают у надзирательницы на поясе. Стены увешаны плакатами, предлагающими помощь семьям тех, кто попал в тюрьму.

Но для нас это уже пройденный этап.

Когда мы выходим во двор, яркий солнечный свет слепит глаза. Какие-то женщины в зеленой форме пропалывают сорняки. Я не ожидала увидеть такого в тюрьме. Они с любопытством смотрят на меня, а затем снова опускают головы. Сопровождающая меня надзирательница отпирает очередную дверь, а затем еще одну. Снова коридоры.

Потом вверх по лестнице. Женщины подметают полы или просто стоят и смотрят с каменными лицами. Интересно, как Бетти переносит все это? Она слишком стара для тюрьмы. Однако здесь есть и другие женщины, которым по виду может быть за шестьдесят.