Текст книги "Разбитые мечты (ЛП)"

Автор книги: Джеймс Тейт

Соавторы: Ева Джеймин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

семь

БИЛЛИ

Ретт и Грейсон проделали отличную работу, вытащив меня из моей собственной головы, но через несколько минут после возвращения в гостиную я была готова снова совершить убийство.

– Подожди, ты вышел из комы три дня назад, и никто не подумал сообщить нам об этом? – Я выпалила, пока Анджело рассказывал нам о своем выздоровлении. Мой обвиняющий взгляд метнулся прямо к Джейсу, и он просто ответил спокойным, ни хрена не выражающим взглядом в ответ. Эта тупая медсестра в больнице мне тоже ничего не сказала. В наши дни я никому не могу доверять.

Анджело перевел взгляд между нами двоими и вздохнул. – Я попросил Джейса ничего не говорить, пока мои врачи не дадут полное разрешение. Когда я впервые очнулся, все было… запутано.

Колебание перед тем, как он сказал "запутано", показалось мне чертовски подозрительным, и не только мне.

– Что это значит? – спросила Ви. – В каком смысле запутанно? Ты не помнил взрыв?

Анджело облизнул губы, быстро глянул на меня, а потом сосредоточился на Ви.

– Нет. Я многого не помнил. Честно говоря, это было чертовски страшно. Я думал... – Еще один взгляд в мою сторону, затем он натянул слабую улыбку, прикрывая боль в глазах. – Но, как оказалось, это нормально, и я довольно быстро во всем разобрался. Я просто хотел убедиться, что иду на поправку, прежде чем Джейс что-то скажет. Прости, что ты переживала, Ви.

Я с трудом сглотнула. Конечно, Ви переживала; они были женаты и явно любили друг друга, даже если их отношения не были сексуальными.

– Я удивлена, что Джейс позволил тебе выписаться из больницы, – пробормотала я, не в силах сдержать свою горечь. – В наши дни он всецело помешан на контроле, не так ли, Адамс?

Этот бесящийпридурок только приподнял бровь, глядя на меня. – Если нам есть что обсудить, Билли, я уверен, это может подождать до завтра. Сегодня должно быть...

– Если? – Выпалила я, возмущение душило меня. – Если? Если ли нам есть что обсудить? – Да, я говорила как попугай, но этот гребаный засранец сейчас вообще серьезно? – Ты, блядь, прекрасно знаешь, Джейс Адамс; даже не пытайся прямо сейчас меня газлайтить. Даже не смей, черт возьми.

Я была так зла, что меня трясло. Физически трясло. Грейсон переместился, чтобы сесть рядом со мной, его пальцы переплелись с моими и заземлили меня, но мы с Джейсом смотрели друг на друга полными яда глазами.

– Билли... – начал он со смиренным вздохом.

Я практически почувствовала запах дерьма, которое он собирался извергнуть, поэтому покачала головой. – Оставь это, – прошипела я. – Ты никого не обманешь. – С неимоверным усилием я перевела взгляд обратно на Анджело. – Ты что-нибудь слышал о Джованни?

Он поморщился. – Да. Он хорошо заплатил кому-то в той больнице; они сообщили ему, как только я очнулся. Он был прямо там час спустя, выпытывая у меня информацию.

Ви побледнела, услышав это, и меня пронзило сочувствие к ней. – А что насчет Ви? Ее семья сейчас ищет ее? Ты сказал Джованни, что это Альтиссимо пытались нас убить?

Анджело слегка покачал головой, но Джейс перебил его. – Билли, могу я поговорить с тобой наедине?

– Нет. Иди нахуй.

Джейс закатил глаза, и мне захотелось врезать ему. Достаточно сильно, чтобы кастрировать его. – Как по взрослому, Билли. – Он встал со своего места и жестом указал на выход из комнаты. – Пожалуйста. Видишь? Я вежливо попросил.

Саркастический мудак. – Ты заставишь меня, если я откажусь? Похоже, это твое любимое занятие в наши дни, когда ты не добиваешься своего.

Гнев промелькнул на его лице, прежде чем он взял себя в руки, и я испытала прилив удовлетворения, зная, что проникла ему под кожу. – Билли. Не будь гребаным отродьем. Я прошу две минуты твоего времени наедине.

– Джейс, просто оставь ее в покое, – простонал Ретт, заступаясь за меня.

Пальцы Грейсона сжали мою руку, как будто он молча спрашивал, хочу ли я, чтобы он вмешался. Однако, каким-то образом, их поддержка подтолкнула меня выслушать Джейса. Это успокоило меня, что то, что он хотел обсудить, не было чем-то, во что они все были посвящены. Что означало, что теперь мне стало любопытно.

– Две минуты, – уступила я, отпуская руку Грея и вставая. – После этого я не могу нести ответственность за то, что проткну тебя вилкой.

Джейс не понял юмора, просто бросил на меня испепеляющий взгляд и указал в сторону коридора, ведущего к домашнему спортзалу и кабинету Грея. Я закатила глаза, но все равно спустилась вниз, вошла в спортзал и включила свет.

– Ну? – потребовала я, резко оборачиваясь к своему заклятому врагу, когда он вошел в комнату следом за мной. – Что такого важного, что тебе понадобилась приватная беседа?

Дверь за ним захлопнулась, но он не остановился на месте. Вместо этого он подошел ближе, не давая мне времени среагировать, прежде чем схватил меня за шею и прижался своими губами к моим.

Время остановилось, у меня перехватило дыхание, когда он поцеловал меня. Затем я по глупости растаяла и ответила на его поцелуй, всего на краткий миг. В тот момент я забыла, насколько я была зла, как сильно он причинил мне боль, какими жестокими мы были друг к другу, и просто вспомнила мальчика, которого я когда-то любила всем своим гребаным сердцем.

Потом я пришла в себя и прикусила его губу так сильно, что почувствовала вкус крови.

Он зашипел, но не отстранился, оставаясь слишком близко, даже когда провел пальцем по губе. – Справедливо. Я не должен был этого делать, и это не то, почему я позвал тебя. Я просто... действовал импульсивно.

– Ну, не действуй, – огрызнулась я. – Между нами, Джейс, не осталось, блядь, ничего, ты убедился в этом своей эпической силовой игрой в больнице.

– Это! – Джейс взревел, когда я оттолкнула его с такой силой, что он споткнулся. – Это то, о чем мне нужно было поговорить с тобой, Билли. Эта чертова упрямая обида, за которую ты цепляешься. Это твое гребаное поведении "я жертва". Это твое высокомерие и презрение и о том, что ты отказываешься видеть картину в целом. Этоприводит в бешенство.

У меня отвисла челюсть, когда я услышала, как он обвиняет меня именно в том дерьме, в котором он сам был виноват.

– Прости? – Я усмехнулась. – Ты, должно быть, сейчас шутишь надо мной.

Джейс отошел на несколько шагов, разочарованно проводя руками по лицу, в то время как я просто потрясенно наблюдала. Неужели я попала в альтернативную вселенную?

– Послушай. У нас есть свои проблемы, мы оба это знаем. Но мои лучшие друзья, моибратья, перевернули небо и землю, чтобы сделать это чертововолшебное Рождество для тебя, Билли. Если ты слишком упрямая гребаная стерва, чтобы уважать это и отложить наше дерьмо в сторону на один чертов день, то ты не та женщина, за которую я тебя принимал.

Шок и неверие лишили меня дара речи, но лишь на мгновение.

– Ты действительно сейчас серьезно? Ты думаешь, что можешь прийти сюда и вести себя так, будто тыне отправил меня против воли в психиатрическую больницу просто потому, что я не падала на колени и не сосала член великого Джейса Адамса? Это дерьмо не улетучивается просто так, с помощью мишуры и волшебных гирлянд!

Он сократил расстояние между нами и схватил меня за футболку. Быстрым движением он развернул нас и прижал меня спиной к двери, но на этот раз не пытался поцеловать меня. Вместо этого он просто прижал меня к себе, удерживая зрительный контакт настолько интенсивным, что у меня подкосились колени.

– Если это действительно то, что, по твоему мнению, произошло, то нам предстоит разобраться с гораздо большим дерьмом. Но это, блядь, вполне можетподождать денек. Не так ли? Используй все остатки человеческой порядочности, которые остались у тебя в этом черном сердце, Билли, и подумай о Ретте и Грее. Подумай об Ангеле. Мы можем вернуться к войне завтра, но сегодня я прошу тебя – умоляю тебя – о прекращении огня.

Чувство вины и сожаление захлестнули меня, и я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать горячие слезы, покалывающие глазные яблоки. – Ты хочешь перемирия? – прохрипела я, убедившись, что понимаю его.

– Да, – выдохнул он, выглядя совершенно измученным. Кровь стекала по его пухлым губам, и это не должно было быть так сексуально, как было. – Пожалуйста, Билли. Они прошли через все это бок о бок с нами. Сегодняшний день посвящен не толькотебе. Он посвящен им. Всем. Всем нам. Им – нам – отчаянно нужно снова почувствовать себя семьей. Даже если это всего на один день. Разве ты этого не видишь?

Его большой палец погладил мою скулу, и по мне пробежала обжигающая дрожь. Когда он вообще успел коснуться моего лица?

– Билли… Роза... всего один мирный день. Ради них. Это все, о чем я прошу.

Он играл нечестно, называя меня Розой, как будто апеллировал ко мне прежней. Той, которая любила его безоговорочно. Той, которая простила бы емувсе. Ее уже давно не было.

– Не думаю, что смогу, – призналась я сдавленным шепотом. – Я не настолько хороша в притворстве, и прямо сейчас я бы предпочла плавать с пираньями, чем играть в счастливую семью с тобой, Джейс.

Агония, исказившая его лицо, чуть не заставила меня громко ахнуть, но он прогнал ее, ударив кулаком по стене и отвернувшись от меня. Снова сглотнув, я попыталась собраться с силами, чтобы уйти, но ничего не нашла. Я не могла уйти. Может, он и не прикасался ко мне, но, тем не менее, держал меня в плену своим присутствием.

– Ладно, – выплюнул он. – Тогда не надо. Будь со мной такой холодной и язвительной, какой ты, блядь, хочешь, но поменяй свой язык, свой тон на противоположные тому, что ты имеешь в виду. Таким образом, ты сможешь выплеснуть свое дерьмо, ия пойму, но остальные смогут делать вид, что у нас все нормально. Ты можешь сделатьэто?

Я нахмурилась. – Ты имеешь в виду, что если я захочу сказать: Джейс, придурок, заткнись нахуй...

– Ты бы сказала, Джейс, милый, я обожаю, слушать как ты говоришь. – Он изобразил приторно-сладкий девичий голос, чтобы продемонстрировать это.

Мои губы дрогнули от удовольствия, но я прикусила щеку, чтобы сдержать улыбку. Смогу ли я это сделать? Я не могла согласиться на перемирие после нашей ссоры; раны были слишком свежи, черт возьми. Но могла ли я препираться с ним кодовыми словами?

– Хорошо, – согласилась я. – В таком случае, Джейс, милый, эта рубашка тебе очень идет. – Я захлопала ресницами и улыбнулась, говоря это, затем развернулась и распахнула дверь, не дожидаясь ответа.

– Эй! – рявкнул он мне вслед. – С моей одеждой все в порядке!

Я тихо усмехнулась про себя, возвращаясь в гостиную. Может, его идея и правда имеет смысл. Было бы даже забавно разносить его в пух и прах так, чтобы никто больше не понимал, что я вообще говорю. И он действительно был прав насчет того, что нужно уважать усилия Ретта и Грейсона. И Ви тоже.

Это объясняло, где был Ретт, когда я проснулась ночью, но я все еще не понимала, как так вышло, что мы с Ви стали такими хорошими подругами. Может, ей просто было скучно и не хватало женского общения. Не то чтобы это было для меня проблемой – она мненравилась. Но при этом я чувствовала вину, вспоминая, чья она жена. И все, что произошло между Анджело и мной, как бы давно это ни было… тогда эти чувства были настоящими, и, кажется, я до конца так и не смогла его отпустить.

– Все в порядке? – Ретт осторожно спросил, когда я присоединилась к ним в гостиной. – Грей пошел за аптечкой первой помощи.

Я улыбнулась, опускаясь на диван рядом с ним. – В этом нет необходимости. Нам просто нужно было поговорить. Верно, Джейс? – Я взглянула на своего тайного врага, и он натянуто улыбнулся в ответ. Кровь все еще была на его губах, но, похоже, ему было все равно.

– Совершенно верно, – согласился он. – Ты так здорово умеешь общаться, Билли. Мне очень нравится, как ты пользуешься словами.

О. Я понимаю, к чему это приведет.

Прищурившись, я выдержала его самодовольный взгляд, когда он сел обратно. Игра начинается.

восемь

АНДЖЕЛО

Обмен оскорблениями Билли и Джейса был настолько знакомым, что это вызвало еще больше беспорядочных воспоминаний, которые преследовали меня с тех пор, как я очнулся в больнице. Даже если они маскировали эти оскорбления под комплименты. Я знал этих двоих так же хорошо, как самого себя, и абсолютную ярость в их глазах было не так легко замаскировать, как яд на их языках.

– Джейс настолько исключительный автор песен, что я уверена, что следующие несколько песен он сочинит самостоятельно в кратчайшие сроки. Не беспокойтесь, – прощебетала Билли, звуча так, словно она была поклонницей Джейса, хотя мы все знали правду.

Остальные участники группы обсуждали оставшиеся контрактные обязательства, которые им еще нужно было выполнить, а я лежал на диване и наблюдал за ними, все время думая о том, насколько иначе сложилась бы моя чертова жизнь, если бы я выбрал путь рок-звезды, а не мафии.

Не то чтобы у меня когда-то был выбор, но, очнувшись в той больничной койке, с головой где-то между восьмилетней давностью и настоящим, я понял, что так и не прожил до конца боль из-за того, что потерял Билли и ребенка много лет назад. Я проснулся, думая, что она все еще беременна, что мы выбираем вещи для ребенка и что у нас все получится, даже если в нашем "трио" больше не будет третьего.

Джейс чертовски быстро вправил мне мозги, и мне снова пришлось переживать это дерьмо.

Осколок стекла, который они извлекли из моего колена, причинил мне меньше боли, чем пробуждение от этого.

– Анджело, – сказала Ви, мягко опускаясь рядом со мной. Увидев ее живой и здоровой, хотя и покрытую заживающими синяками, я немного воспрянул духом. – Не могу поверить, что ты здесь. Это действительно лучший рождественский подарок, который я могла бы получить.

Мои глаза нашли Билли – она запрокинула голову и смеялась над чем-то, что сказал Ретт. Настоящий смех. Такой, который полностью захватывает ее лицо, превращая ее из просто красивой в нечто настолько живое, что на это больно смотреть. Я видел самые известные произведения искусства по всему миру, и ни одно из них не могло сравниться с Билли в такие моменты.

Мой рождественский подарок.

– Я беспокоился о тебе, – сказал я Ви, отрывая взгляд от Билли. Было действительно чертовски неудобно, что прошлое и настоящее продолжали смешиваться в моей голове, мешая мне вспомнить, что я ушел от Билли. Я позволил ей уйти.

Мне пришлось отпустить ее, чтобы спасти ей жизнь. Несмотря на наши фальшивые отношения, это все еще не изменилось. Без наследника Риччи на борту она больше не была в безопасности от моей семьи. И уж точно не была в безопасности от семьи Ви.

– Она беспокоилась о тебе, – тихо сказала Ви. – Вам двоим нужно разобраться в себе, потому что жизнь слишком коротка, чтобы жить без того, кого любишь. – Она опустила глаза, и я понял, что она думает о Джиане, своей давней тайной девушке, которая сейчас скрывается где-то в Европе. Еще один человек принес себя в жертву той жизни, которой мы жили.

– Ты знаешь, как я отношусь к любви, – огрызнулся я, гнев вырвался наружу. Любовь, слово из шести букв, которое я чертовски ненавижу. Оружие, которым владел мой отец. Чувство вины, которое он использовал, чтобы добиться своего. И оправдание, которое он дал мне за выбор, который он сделал в моей жизни. Все радилюбви к его сыну и семье. И все же я не мог отрицать того, что сказала Ви. Я действительно любил Билли, и иногда до смерти меня пугала мысль, что однажды я превращусь в Джованни и использую эту любовь, чтобы контролировать ее.

– Ты любишь больше, чем любой мужчина, которого я знаю, – сказала Ви, тяжело вздохнув. – Если бы моя ориентация была выбором, я бы выбрала тебя миллион раз. Не думай, что ты такой, как он. Ты не похож ни на кого из мужчин в наших семьях. У тебя есть честь. Билли это знает.

Она наносила удары ножом по ранам, и мне нужно было, чтобы она остановилась. – Билли сейчас не наша забота, – коротко сказал я, выпрямляя ногу, когда она начала болеть от слишком долгого пребывания в одном положении. – Наша забота – назревающая мафиозная война и то, как, черт возьми, нам не стать ее побочным ущербом.

Ви положила руку на мой правый бицепс и крепко сжала. Не выпуская моей руки, она сказала: – Сегодня Рождество. Семья может подождать до завтра; Бог свидетель, это никуда не денется.

В этом и была проблема. Семьи, в которых мы родились, были образом жизни. Это навсегда, и из этого чертова мира не быловыхода. – Ты права. Расскажи, что произошло с тех пор, как мы оказались в больнице.

Ви быстро перешла к хронологии событий, начиная с ее освобождения и предложения Грейсоном своего места в качестве конспиративной квартиры – я в долгу перед ним за это, среди прочего, – и заканчивая тем, что Билли вынужденно держали в больнице, чтобы она справилась с ее флэшбеками. – Она вышла прошлой ночью после сеанса терапии, – продолжила она, – и так приятно видеть всех здесь, вместе и живыми.

Приятно – это еще спорно. Я бы предпочел поменьше «Беллероуз» и побольше Билли, но, возможно, это все еще последствия моего долбаного повреждения мозга – оно словно подбрасывало мне перед глазами подростковые травмы. Джейс не упоминал, что Билли фактически оставили в больнице против ее воли, и я гадал, связано ли это с его чувством вины или с тем, что он не хотел, чтобы мы снова так быстро сцепились. В любом случае, это был разговор, который нам еще предстояло провести.

– Кажется, у вас с Джейсом теперь все хорошо, – внезапно сказала Ви, ее голос был достаточно тихим, чтобы никто больше не услышал. – Что-то случилось?

Не что-то. Все. – Он рисковал своей жизнью, чтобы спасти мою, – сказал я. – Когда я очнулся в больнице и он был у моей постели, я был так чертовски сбит с толку. Я мысленно вернулся в то время, когда нам было по восемнадцать, и я был с Билли, а Джейса не было, так что видеть его сидящим там...

Я действительно не знал, что и думать, и это только усилило мое замешательство.

– Но потом он привел меня в чувство, и мы поговорили обо всем дерьме, которое произошло между нами восемь… черт, почти девять лет назад, и, кажется, мы, возможно, готовы отпустить прошлое.

По крайней мере, большую часть, поскольку ни один из нас не мог по-настоящему отпустить Билли. Даже если бы мы захотели. Мы оба пытались и потерпели неудачу, и пришло время извлечь из этого урок. Она была частью нас, и даже девять лет разлуки не изменили этого.

– Сейчас мы должны написать песню, – громко заявил Ретт, подняв бутылку виски в воздух, словно салютуя. – Да ладно, сегодня Рождество, и у нас уже есть множество чудес. Джейс и Билли не убили друг друга, Анджело очнулся от комы, и ни на кого из нас сегодня не покушались. Давайте отпразднуем. Это идеальное время для написания нашего следующего хита.

Грейсон, Джейс и Билли закричали в знак согласия, и было ясно, что все они продвинулись в своей праздничной выпивке гораздо дальше, чем мы с Ви. Может быть, немного алкоголя помогло бы справиться с душевной болью, которая, очевидно, окутала меня, отказываясь отпускать. К черту правила, касающиеся алкоголя и обезболивающих.

Потянувшись за тростью, я начал подниматься на ноги, но прежде чем я успел это сделать, Билли вскочила со своего места на диване и бросилась ко мне, чтобы поднырнуть под правый бок. – Возьми его левую руку, Ви, – ласково сказала она. – Давай устроим его поудобнее.

Удобнее. Это навело на некоторые мысли, которые лучше оставить на другой раз. Мне было комфортно с Билли, когда я днем лежал голый в постели, ел, трахался и смотрел фильмы. Эти подавленные воспоминания выбрали самый неподходящий момент, чтобы ворваться в мою голову и отказываются уходить.

Черт. Я заблокировал их однажды и смогу сделать это снова.

– Я справлюсь сам, – коротко сказал я, вставая и отмахиваясь от двух женщин. – Просто хотел выпить.

– Все, что тебе нужно было сделать, это попросить, – сказал Джейс, появляясь передо мной со стаканом виски в руке. Я знал еще до того, как взял его, что это будет "Ямадзаки 21", мой любимый виски. Прием лекарств определенно противоречил предписаниям моего врача, но с каких это пор я стал следовать правилам?

– Спасибо, – тихо сказал я. – Сегодня самый подходящий день, чтобы выпить.

– Или пять, – согласился Грейсон, тоже придвигаясь ближе.

Ретт снова разразился радостными криками. – Нам действительно нужно отпраздновать. Я знаю, что Фло сейчас нет с нами, и мы еще не оплакали ее. Но Рождество нужно отпраздновать, и я собираюсь пересчитать все свои благословения сегодня.

Наступил краткий момент тишины, и, черт возьми, если мы все не сблизились, как девочки-подростки на чертовой вечеринке с ночевкой. Опрокинув стакан, я залпом выпил порцию, а Джейс уже держал бутылку наготове для второй.

– Продолжай в том же духе, – сказал я ему, прежде чем упасть обратно на диван, с которого пытался встать. Билли больше не пыталась прикоснуться ко мне, но я почувствовал, как ее взгляд прожигает мне щеку. Потребность посмотреть в ее сторону была настолько сильной, что я почти поддался ее притяжению.

Мне удавалось игнорировать ее, пока она не спросила: – Ты сыграешь на басу, пока они будут сочинять музыку? – В ее голосе звучала неуверенность. Надежда. – Это могло бы помочь... Учитывая, что Фло больше нет.

К черту мою жизнь и проклятую мафиозную корону, на которой она приехала. Скосив на нее взгляд, я понял, что в этой битве я не смогу победить. Не тогда, когда эти карие глаза умоляли меня продолжать играть хорошо. Создать сегодня музыку, в которой все явно нуждались.

– Конечно, – сказал я беспечно, хотя это было что угодно, только не беспечностью.

Лицо Билли снова просветлело, и те болезненные призраки, которые еще оставались в ее глазах, исчезли. Ненадолго. Если бы музыка была ключом к успокоению ее души, тогда я бы играл весь чертов день.

Кто-то откуда-то достал бас-гитару – я бы сказал, из воздуха, потому что она оказалась у меня на коленях быстрее, чем это казалось возможным. У Грейсона уже были палочки – он собирался играть по маленькому столику, Ретт притащил свою гитару из спальни, а Джейс использовал небольшую, но явно дорогую портативную клавиатуру. Он был мастером нескольких инструментов – в отличие от меня, который играл только на соло– и бас-гитаре, но я не слышал, чтобы он использовал клавишные на своих последних альбомах.

Да, я не переставал следить за «Беллероуз». Не то чтобы я когда-либо признался в этом кому-либо, кроме Бренды, моего источника информации.

– Клавиши, – сказал Ретт, кивая головой, как будто ему это нравилось. – Мне это нравится. Придерживаюсь старой школы.

Джейс пожал плечами, опустив голову и настраивая звук по своему вкусу. – Решил, что пришло время вернуться к началу, к тому времени, когда мы создавали музыку из любви к ней, а не потому, что гребаный звукозаписывающий лейбл стучал пальцами, требуя типичныйхит «Беллероуз».

Билли фыркнула, и когда Джейс поднял голову, чтобы пригвоздить ее своим знаменитым взглядом, она заставила себя улыбнуться. – Старая школа – фантастическая идея. Имеет смысл вернуться к тому времени, когда ты создавал хорошую музыку.

Она была милой и улыбчивой, но на этот раз ей не удалось по-настоящему скрыть раздражение. Губы Джейса дрогнули. Ублюдка это позабавило, но он не ответил ей ничем, кроме пожатия плечами. – Я всегда был хорош, милая. Это просто другой видхорошего.

– Точно, – прощебетала Билли. – Не могу не согласиться, детка.

Она пересекла комнату, чтобы опуститься между Реттом и Грейсоном, и я поборол желание последовать за ней и выдернуть ее из-между ними обратно на свою сторону. Она. Блядь. Не. Их.

Только она была их.

Это никогда не изменится.

– Ладно, начнем со старого трека, чтобы разогреться, – быстро сказал Джейс, нажимая клавиши в такт "Жизненному кризису", – одной из их ранних песен. Я знал ее достаточно хорошо, чтобы найти свою партию секундой позже, и снова мне показалось, что я никогда не переставал играть.

Бас-гитара не была моей основой; раньше я играл на соло-гитаре, когда выступал с Джейсом, но разобраться было несложно. Грейсон через секунду подхватил ударные, а затем подключилась и гитара Ретта. Он был талантливым музыкантом – этого нельзя было отрицать – и не таким уж плохим парнем. Если уж кому-то и суждено было занять мое место в «Беллероуз», я был рад, что это был кто-то вроде него.

Даже если бы я хотел убить его в то же самое время.

Билли закрыла глаза, когда песня перешла к вступительному припеву, вокал Джейса заполнил комнату без необходимости в микрофоне. У меня было ощущение, что он выбрал эту песню, потому что она была одной из немногих, которые не разрывали Билли в клочья.

Вполне подходящий жест для человека, который утверждал, что ненавидит ее и все, за что она выступала.

Когда мы покончили с этим, Ретт издал еще один возглас, а я допил остатки своего напитка, наслаждаясь теплом, растекающимся по телу.

Неделю назад я чуть не умер. Все это было бонусом к моей жизни, которая, как я думал, закончилась.

– Ладно, давайте попробуем что-то еще, – сказал Грейсон, ускоряя ритм ударов, подталкивая к более быстрому темпу. – Раскачаемся еще немного.

Ретт осушил свой бокал и снова схватил гитару. – Это, блядь, лучшее. Анджело должен быть нашим новым басистом. Разве это не было бы просто идеально? Мы могли бы стать «Парнями из Беллероуз».

Глаза Билли распахнулись, и она встретилась со мной взглядом.

Прошлое и настоящее снова промелькнули перед моими глазами. Прошлое, в котором я был частью семьи другого типа. Наполненной музыкой и любовью.

Пока я не научился ненавидеть и то, и другое.

Черт.

Отложив бас-гитару в сторону, я снова поднялся и взял трость.

– Я пойду отдохну, – коротко сказал я, удаляясь, насколько это было возможно в моем травмированном состоянии.

Если я собирался отпустить прошлое, мне нужно было сделать это сегодня – сегодня, пока это еще было возможно, – потому что, если бы Билли еще раз посмотрела на меня, я был бы чертовски потерян.