Текст книги "Разбитые мечты (ЛП)"
Автор книги: Джеймс Тейт
Соавторы: Ева Джеймин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)
двадцать восемь
ГРЕЙСОН
Очень близок. Я был чертовски близок к тому, чтобы рассказать Билли обо всем, что произошло той ночью... в ночь пожара, в ночь, когда она потеряла родителей и ребенка. Черт возьми, вина за ее потери давила на меня, как свинцовая оболочка, но я не мог повернуть время вспять.
Фрустрация выплескивалась через мои барабанные палочки, пока мы врывались в первый сет этого вечера, но на этот раз я позволил ей выйти наружу свободно. Я не боролся со своими эмоциями и не убегал от них. Сегодня я ничего не сдерживал – и это сильно изменило нашу музыку. Все знают, что барабанщик – это сердце и душа группы, так что если я выбит из колеи, то и мы все разваливаемся. Но когда я в потоке…
– Срань господня, мы сегоднязажигаем! – крикнул мне Ретт во время паузы между песнями. Он отключил микрофон, а Джейс тем временем заигрывал с публикой, как умел только он. Лихорадочное возбуждение на лице Ретта было чем-то новым. После сеанса терапии его походка была такой легкой, как будто он наконец смог свободно дышать. Я завидовал ему, но также знал, что одинзавершенный разговор с Билли изменит все и для меня.
Это не сняло бы мою вину полностью – ничто не могло изменить моего участия в ее худшей травме, – но мне отчаянно хотелось попытаться хоть как-то облегчить ее боль. Если моя версия событий могла дать ей хоть какое-то завершение – даже если после этого онавозненавидит меня, – значит, именно это мне и нужно было сделать. Когда она будет готова. Я мог быть терпеливым и дождаться, когда она снова будет готова продолжить разговор.
Музыка лилась из нас, новое звучание «Беллероуз» было полностью возвышено всей болью, потерей илюбовью, которые мы теперь разделяли. Помогло то, что публика Эдинбурга была совершенно дикой, на сто процентов с нами в этом путешествии.
Примерно на трети нашего концерта у нас был небольшой перерыв, пока техники приводили сцену в порядок, поэтому я с благодарностью принял полотенце от пота и бутылку воды от одного из нашей команды.
– Грей... это было огонь, – прокомментировал Анджело, кивнув. – Респект.
Я кивнул в ответ, проглотив полный рот воды. – Ты тоже. Быстро учишься, да?
Его ухмылка была загадочной. – Очевидно. Помогает то, что некоторые из старых треков «Беллероуз» изначально были написаны «Снэйк Суп».
Мои брови поползли вверх. – Черт. Да, я забыл, что Джейс принес с собой много песен для первого альбома… Ну, спасибо?
Анджело просто пожал плечами, схватив свое собственное полотенце от пота, чтобы вытереть лицо, и направился поговорить с Джейсом. Ретт кивнул мне, но крепко обнимал улыбающуюся Билли, так что я не мог винить его за то, что он не отпустил ее.
Вздохнув, я допил воду и быстро бросился за угол отлить. В ухе менеджер сцены дал нам двухминутное предупреждение, так что времени хватало. Но единственная кабинка оказалась занята, и я с силой застучал в дверь кулаком.
– Быстрее! – рявкнул я.
Через долю секунды дверь открылась, и накачанная кокаином фанатка, хихикая, вывалилась наружу, шмыгая носом. Один из наших дорожных техников с ухмылкой последовал за ней, поправляя джинсы.
– Как дела, чувак? – протянул он, увидев меня. – Жесткий сет там.
Не обращая на него внимания, я протиснулся в кабинку и запер дверь. Это было не мое дело, кого наша команда хотела трахнуть, но они знали, что нельзя использовать ближайшие к сцене туалеты.
Минутное предупреждение поторопило меня, и я закончил, быстро вымыв руки, затем остановился, увидев пустой пакетик из-под кокса на краю раковины. Логотип, напечатанный на пакетике, показался мне знакомым, но я не мог понять почему. Что-то в этом вызывало нехорошее предчувствие, и в последний раз это случилось, когда Билли упомянула имя своей мамы.
Я никогда особо не разбирался в европейских наркоторговцах, но, может быть, Ретт что-нибудь знает. Я сунул его в карман джинсов и поспешил обратно на сцену, как раз вовремя, когда снова зажегся свет.
– Ты в порядке, братан? – Спросил Джейс, оторвавшись от микрофона. В его глазах не было ничего, кроме беспокойства, и я кивнул в ответ. Несмотря на все то грязное дерьмо, что творилось у нас с Билли за кулисами, здесь мы были едины. Мы были братьями. Слегка улыбнувшись, я покрутил барабанными палочками и отбил ритм к нашей следующей песне.
Джейс ухмыльнулся и схватил микрофон, чтобы еще раз взбудоражить аудиторию, сопровождаемый моим соло на ударных. Я старался изо всех сил, импровизируя, пока он флиртовал с десятитысячной толпой, затем ко мне присоединились Анджело и Ретт, чтобы исполнить "На краю пропасти", – один из хитов с нашего последнего альбома.
Мой взгляд переместился за кулисы, где Билли подпрыгивала в такт с широкой улыбкой на лице. Это был огромный контраст с первым концертом, который она посетила, когда я дал ей наушники, чтобы заглушить слова Джейса о том, как она разбила ему сердце.
Теперь я знаю, каково это – влюбляться в нее… Я понял.
Мы закончили концерт на взводе, и все покинули сцену, обливаясь потом и переполненные эндорфинами. Билли и Ви ждали с взволнованными поздравлениями, но именно Ретт подхватил ее на руки и закружил. Конечно, так оно и было. Билли и Джейс обменялись мрачными взглядами, заставив меня заинтересоваться, чем закончился их последний спор.
Анджело хлопнул меня по плечу, затем с хитрой ухмылкой подошел к Ретту. – Извини, Сильвер, но мне нужно забрать Беллу.
Ретт терпеть не мог делиться. Неважно, что онговорил о том, что его это устраивает, в детстве он получил кучу психологических травм, из-за которых яростно защищал то, что считалсвоим. Одежда, гитары... девушки. Он был полностью за секс втроем, но да поможет бог любому, кто попытается отобрать у него его вещи. Я тихо ждал, когда взорвется эта полиаморная связь с Билли, с Реттом в качестве искрыи запала.
– Отвали, Риччи, – ответил он, никого не удивив.
– Не будь ребенком, Сильвер. Белла обещала мне свидание. – Анджело скрестил покрытые татуировками руки на своей влажной футболке с мерчем «Беллероуз». Концертному Анджело пришлось внести серьезные изменения в гардеробмафиози Анджело, и теперь он выглядел совершенно по-другому. Более острый и менее смертоносный.
– Сейчас? – Билли пискнула, вырываясь из собственнической хватки Ретта.
Анджело пожал плечами. – Лови момент, Белла. Пойдем. – Он протянул руку, и она без колебаний взяла ее. Их поцелуй прошлой ночью в клубе действительно все изменил между ними. Ревность горела в моей груди, но зияющая пропасть между мной и Билли была полностью моей виной.
Как только они начали уходить, мой взгляд зацепился за татуировку на тыльной стороне руки Анджело. Нахмурившись, я достал пустой пакетик из-под кокса, что взял в туалете, чтобы сравнить символ.
Конечно же, это был тот же самый скорпион в паутине.
– Что за черт? – Пробормотал я себе под нос.
– Принял жесткое дерьмо, Грей? – Спросил Джейс, указывая взглядом на пакетик в моей руке.
Я пожал плечами, потому что, по большому счету, никто из нас больше не считал кокаинжестким дерьмом. – Эй, этот логотип тебе не кажется знакомым? – Я показал ему пакетик.
Джейс наморщил нос, размышляя. – Может быть. Не знаю, я не особо обращаю внимание, когда выкладываю дорожки. Ретт может знать.
Наш тусовщик-гитарист оторвал взгляд от телефона в руке, затем уставился на пакетик. – Неа. Хотя, это похоже на то, что я покупал в Дублине. Дай-ка я проверю. – Он похлопал себя по карманам и пробормотал проклятие. – У меня все кончилось. Подожди. Кристи! Иди сюда! – Он подозвал одну из девушек из нашей дорожной команды, которая участвовала в первоначальном туре.
Кристи поспешила к нему с выражением нетерпеливого желания угодить. Когда Ретт спросил, не осталось ли у нее кокса из Дублина, она достала из лифчика почти пустой пакетик.
– Хах! Так и знал. – Он бросил мне пакет. – То же самое.
Джейс с любопытством приподнял бровь. – Нам нужно что-то знать, Грей?
Я нахмурился, увидев два одинаковых логотипа в своей руке. – Может быть. Вероятно. Я дам вам знать, когда у меня появится что-то большее, чем догадка. – Я сунул оба пакетика в карман. – Ребята, вы собираетесь на вечеринку? – Я кивнул в сторону Ви, которая стояла неподалеку, болтая с одной из фанаток. – Ей, вероятно, нужен кто-то, кто присмотрел бы за ней, если вы отправитесь в клуб.
Джейс и Ретт обменялись взглядами, затем Ретт покачал головой. – Я направляюсь в отель; я заберу Ви.
– Тогда, полагаю, сегодня вечером только шоу Джейса, – сказал наш вокалист с натянутой улыбкой. – Если только ты не присоединишься ко мне, Грей?
– Не сегодня, – ответил я и оставил их наедине. Я хотел принять душ и переодеться, но у меня также было ноющее чувство, что мне нужно исследовать связь между пакетиками кокса и татуировкой Анджело.
В гримерке я как ни в чем не бывало принял душ – играть на барабанах было тяжелой работой даже зимой, а свет на сцене обжигал, – затем переоделся в чистую одежду. К тому времени, как я вышел из гримерки, большая часть съемочной группы была занята упаковкой всего нашего барахла. График турне, который нам навязали, былбезумно плотным, поэтому наши ребята работали на пределе возможностей, чтобы убедиться, что все оборудование будет упаковано, перевезено и доставлено в следующую страну и город вовремя.
Одетый в свою обычную одежду черный на черном, я скользнул в тень, чтобы осмотреться. Не могло быть совпадением, что на наших концертах в Дублине и Эдинбурге продавались одни и те же наркотики. Или что у Анджело таинственным образом был вытатуирован тот же рисунок на руке. Это не был официальный символ семьи Риччи; я хорошо знал его. Но он явно был связан с подразделением их компании. Подразделение, которое последовало за нами в Европу… Что-то в моем нутре подсказывало мне немного разузнать, что я и сделал.
Час спустя, однако, все место проведения было почти очищено, и я начал думать, что у меня просто паранойя, потому что мне нужен был проект, чтобы отвлечься от Билли и моего сокрушительного чувства вины. Вздохнув, я толкнул дверь пожарной лестницы и направился к погрузочным докам. Я отправил сообщение своему водителю с просьбой встретить меня на заднем дворе, и он сказал, что будет там через пять минут.
Когда я вышел туда, все было тихо, но один из наших грузовиков с оборудованием стоял у погрузочной платформы с открытым задним отсеком. Рядом стояло несколько ящиков с надписью “Bellerose Grassroots Tour”, готовых к загрузке, но никого из команды я не видел. И это было странно. У нас была настолько жесткая охрана, что ничего – даже оборудование – не должно было оставаться без присмотра. Никогда.
Подойдя ближе, я огляделся. Наверняка здесь кто-то был.
Никто не появился, и в доках царила тишина, отчего у меня в груди закружилась ниточка беспокойства. Желая удовлетворить собственную подозрительность, я открыл ближайший ящик с оборудованием и поднял крышку.
– Черт, – пробормотал я, уставившись на огромное количество кокаина, расфасованного, как я предположил, в пакетики по одному грамму. Все отмечены одним и тем же логотипом.
Теперь это начинало обретать смысл. Разочарованно вздохнув, я забрался в грузовик, чтобы увидеть, насколько все плохо на самом деле. Было еще несколько ящиков наркотиков, не все кокаин, и другие ящики были полны наличных. И не красивых, аккуратных стопок. Нет, эти деньги были грязными, мятыми, свернутыми… это были деньги от сделок с наркотиками.
– Черт возьми, – сказал я вслух, засовывая телефон в карман после того, как сделал несколько снимков в качестве доказательств. Теперь я был уверен больше, чем когда-либо, что кто-то отлынивал от работы, но они могли вернуться в любую секунду. Мне не нужно было ввязываться вэту неразбериху, поэтому я выпрыгнул из грузовика и, сделав вид, что не лезу не в свое гребаное дело, покинул погрузочную площадку.
Я сделал всего около десяти шагов на улицу в темноте, когда наткнулся на двух подозрительных на вид парней, которые, вероятно должны были охранять грузовик. Вместо этого они курили косяк за углом от причала, и когда я их прервал, они запаниковали.
Раздались выстрелы. Я быстро разоружил их, ударив их головами друг о друга, чтобы вырубить, прежде чем оттащить их обоих с глаз долой, в боковой переулок. Я не мог оставить их в живых, они бы сдали Джованни Риччи все, что я узнал об этой схеме с наркотиками, – у меня не было выбора, кроме как сломать им шеи. Быстро, чисто, заставив их замолчать навсегда. Я спрятал тела за мусорными контейнерами, зная, что сейчас у меня нет времени разбираться с ними. Я вернусь позже и удостоверюсь, что они исчезли навсегда.
Раздался звуковой сигнал, и я вытер руки о штаны, таща задницу туда, где мог видеть приближающегося вдалеке моего водителя. Только когда я оказался в безопасности на заднем сиденье седана, отъезжающего от концертной площадки, я понял, что в меня стреляли.
Гребаный ад.
двадцать
БИЛЛИ
Как, черт возьми, Анджело умудрился спланировать свидание параллельно с концертом, я понятия не имела. Но он справился – буквально выхватил меня прямо с концертной площадки и увез в ресторан в подвале каменного здания, которому, должно быть, было несколькосотен лет. Он усадил меня в отдельной обеденной комнате только для двоих, а потом исчез минут на десять – где-то принять душ и переодеться.
Когда он вернулся, Ангела, нового басиста «Беллероуз», уже не было, и вернулся Анджело Риччи. Я не хотела ничего говорить, потому что он прилагал так много усилий, но Ангел мне нравился больше. Он был искренним, грубым и эмоциональным… Анджело Риччи был холоден и сдержан.
Прикусив язык, я натянуто улыбнулась ему, и когда официант подошел, чтобы наполнить бокал Анджело, я позволила ему налить вина и в мой бокал.
– Здесь шикарно, – прокомментировала я, оглядывая комнату. Десятки свечей освещали пространство теплым светом, а свежие цветы наполняли воздух нежным ароматом. Это было похоже на что-то из" Холостяка", вплоть до дизайнерского костюма Анджело. – Я чувствую себя немного неуместно одетой.
Он откинулся назад, его взгляд скользнул по моим джинсам и футболке группы «Беллероуз». – Ты выглядишь идеально, Белла. Ты всегда так выглядишь.
По какой-то причине от этого у меня вспыхнули щеки, и я нервно сделала глоток вина. Такими темпами к концу вечера я буду чертовски пьяна и начну болтать со своим воображаемым крокодилом.
– Итак, – начала я, используя самое оригинальное вступительное слово десятилетия, – это немного странно. Верно?
Улыбка Анджело была расслабленной, и ему, очевидно, не было необходимости глотать вино, как будто это было соревнование по выпивке. Молодец.
– Это действительно странно? – спросил он, пожимая плечами. – Я чувствую, что это естественное развитие отношений, которое у нас должно было быть с самого начала. Жизнь на какое-то время все испортила, но теперь мы вернулись в нужное русло. Вернулись туда, где должны быть.
– Ты не можешь вот так просто вернуться, – прошептала я, чувствуя, как сжимается горло. Зовите меня просто Билли-Диверсанткой, потому что я, очевидно, не могла отпустить гребаное прошлое, продолжала приносить его в настоящее. Но в мою защиту скажу, что виновата действительно была доктор Кэндис. Она была такой: "чтобы иметь будущее, нужно иметь дело с прошлым," наряду с некоторыми другими очень проницательными, но болезненными советами.
Анджело наклонился через стол и взял мою руку, его движение было уверенным и твердым – словно он ни на секунду не сомневался, что я могу его отвергнуть. Я всегда восхищалась его уверенностью, и в те редкие моменты, когда она давала трещину, мне нравилось быть рядом, утешать его и помогать снова встать на ноги. – Белла, мы не собираемся возвращаться в этом смысле. Мы движемся вперед, и это единственное направление, в котором мы действительно можем двигаться. Но я никогда не забуду прошлое. Те моменты, которые я разделил с тобой, до сих пор остаются одними из моих лучших воспоминаний, моментами, которые помогли мне пережить много тяжелого дерьма.
Комок боли в моем горле сжался еще сильнее. – Но ты бросил меня, – выдавила я сдавленным шепотом. – Просто... ушел.
Его челюсть напряглась под стать напряжению у меня в груди. – У меня не было выбора, Белла. Мой отец собирался убить тебя, чтобы заставить меня подчиниться его воле – тому, на ком я должен был жениться и какую роль играть в семье Риччи. В то время у меня не было ни сил, ни ресурсов, чтобы противостоять ему, и это был слишком большой риск, особенно после...
Он резко оборвал себя, но я точно знала, каким будет его последнее слово: пожара.
– Ты уже тогда знал, что его намеренно подожгли?
Анджело крепче сжал мою руку и на мгновение заморгал, глядя на меня. Очевидно, он ожидал, что я расплачусь и приду в бешенство, говоря о смерти моих родителей и ребенка. Черт знает, что я хотела, но большая часть меня хотела ответов. Последние почти десять лет я провела, оплакивая трагедию, которая повлияла на всю мою дальнейшую жизнь. Я ужезнала, что это был поджог, но хотела услышать это от Анджело.
Я хотела услышать, кто, черт возьми, на самом деле несет за это ответственность.
Даже если Грейсон был рукой, которая зажгла пламя, его приказ пришел сверху.
– Да.
Я ничего не сказала, ожидая, что он уточнит.
– Время было слишком подозрительным, чтобы подумать что-то еще, но мне так и не удалось найти никаких приказов, проходивших через Риччи или другие связанные семьи.
– Семья Грейсона как-то связана с твоей? – Тихо спросила я его.
Анджело покачал головой. – Нет, не в прямом смысле. Риччи и Кахулу – обе преступные организации, они пересекались, но на этом все.
Значит, был еще один игрок. – Может быть, Уилсоны? – Я бросила первую пришедшую мне в голову возможность. – Но зачем им понадобилось убивать моих родителей? Мама работала на твоего отца, верно?
Анджело медленно кивнул, и я была благодарна, что он все еще не выпустил мою руку. Это был тяжелый разговор, который нам давно пора было начать. – Я никогда не давил слишком сильно, – признался он. – Ты была жива, и я хотел, чтобы так и оставалось. Но обещаю, я всегда пытался найти информацию. Теперь, когда мы знаем, что Грейсон получил приказ на убийство, возможно, он сможет направить нас в нужную сторону и помочь выяснить, что на самом деле произошло в ту ночь.
Вероятно, пришло время мне рассказать кому-нибудь именно то, что я запомнила из своих воспоминаний. Детали медленно всплывали во снах с тех пор, как произошел взрыв на звукозаписывающем лейбле. Наконец-то я подошла к тому моменту, когда почувствовала, что мне стало яснее, что произошло в тот день.
– В день пожара я только что вернулась с УЗИ, – быстро сказала я, желая закончить разговор, – и услышала, как мои родители ссорились. Папа говорил маме, что она зашла слишком далеко и чтоони собираются убить нас всех. Что она имеет дело не с беловоротничковыми преступниками, а с мафией. Мама продолжала уверять его, что все в порядке и что она сделала это ради нас ипроклятого ребенка.
Глаза Анджело были такими темными, что я не могла различить зрачок и радужку. Он выглядел красивым, но в то же время пугающим и опасным, когда заглядывал мне в душу. – Она назвала ее проклятым ребенком?
Я кивнула, на секунду лишившись дара речи. – И пожар был той же ночью, – сумела выдавить я.
Это никак не могло быть совпадением. – Мне нужно поговорить с отцом, – прохрипел Анджело, гнев все еще отражался на его лице. – Впервые я думаю, что готов выдвинуть этот гребаный вопрос. Клянусь, Белла, если я узнаю, что это он заказал убийство твоих родителей и нашего ребенка, я отправлю босса Риччи на дно.
Теперь была моя очередь сжимать его руку до полусмерти. – Не рискуй своей жизнью, Ангел. Ничто не вернет Пенелопу или моего отца, ничто. И если моя мама была причиной пожара, то она получила именно то, что заслуживала. Я не хочу потерять и тебя в этой бессмысленной гребаной войне.
Анджело и Джейс были моими константами. Константами, которые менялись от друга к любовнику и врагу, в зависимости от дня. Но все равно постоянными. Потерять их было бы равносильно моей смерти, а у меня и так было достаточно смертей и потерь, чтобы хватило на несколько жизней.
– Оставь это мне, Белла, – сказал он, и это меня совсем не успокоило. Прежде чем я успела дернуть его упрямую задницу через чертов стол – или, по крайней мере, попытаться это сделать – и потребовать, чтобы он оставался в безопасности, официант вернулся с хлебом и маслом для макания. Анджело отпустил мою руку, освобождая место в центре стола для еды, и я вдруг поймала себя на том, что хотела бы оказаться где угодно, только не здесь. Я бы в любой день выбрала держаться за руки вместо хлеба. Хотя… можно и то и другое. Да, так было бы идеально.
– Вы готовы сделать заказ, сэр? – спросил официант, полностью игнорируя меня.
Обычно это сразу выводило меня из себя, но у меня было слишком много других причин для стресса. Как сказала доктор Кэндис, мне нужно разобраться с прошлым, чтобы двигаться дальше. Тем самым прошлым которое так глубоко укоренилось во мне, что справиться с ним будет непросто.
Придется вырывать его с корнем, причиняя себе боль, оставляя на себе шрамы и увечья.
– Белла? – Тихо сказал Анджело, и я прочистила горло, осознав, что и он, и официант уставились на меня. Очевидно, я пропустила все, что было сказано. – Ты готова сделать заказ?
Верно. Верно. Гребаная еда. Мой желудок был так напряжен, что я сомневалась, что смогу что-нибудь переварить, но я собиралась попробовать. Для Ангела.
– Я возьму ньокки, – быстро сказала я, уже прочитав меню, пока Анджело принимал душ. – И небольшой гарнир к салату.
– Я возьму ягненка "Овация", – заказал Ангел, – с сезонными овощами и мятным соусом.
Ох черт. Мгновенная зависть к еде. Это был мой следующий выбор… может, он даст попробовать.
Официант исчез, оставив нас наедине с нашим разговором. Но мне не хотелось продолжать терзать одну и ту же тему. У нас ведь свидание, а не совместный сеанс терапии, правда?
– Каково было выходить на сцену с «Беллероуз»? – Вместо этого я спросила его. – Для тебя это странно?
Он отхлебнул вина, обдумывая мой вопрос, затем покачал головой. – Не совсем. Такое ощущение, что… Я действительно не знаю, как это объяснить, но это кажется естественным. Как будто так и должно было быть всегда. Для тебя это странно?
Я сморщила нос. – Да. Но нет. Как будто на мои воспоминания о репетициях «Снэйк Суп» в гараже Джейса накладываются огни и очарование концерта «Беллероуз». Это странно, но в хорошем смысле. Но как тебе игра с Реттом и Греем?
Губы Анджело изогнулись в улыбке, которая была менее сдержанной. – Могу я открыть тебе секрет?
От удивления мои губы приоткрылись. – Эм, конечно.
Он провел рукой по рту, застонав от смущения. – Я уже знаком с их музыкой. После... всего, когда Бренда заключила с Джейсом контракт с «Биг Нойз», а мне пришлось бросить музыку – и вас обоих, – я вроде как оставался в курсе событий.
– Ты хочешь сказать, что ты тайный поклонник «Беллероуз»? – Я представила, как Анджело запирается в ванной и поет в расческу, и эта мысленная картина была потрясающей.
Он усмехнулся. – Хм... вроде того. – Он облизнул губы, и я не могла перестать наблюдать за этим движением. Я была возбуждена? Да. В конце концов, я была человеком. – Джейс убил бы меня, если бы узнал... Но, хотя я так и не подписал контракт на запись, мы с Брендой поддерживали связь.
Мои брови поползли вверх. – Вы, ребята, встречались?
Его смех был расслабленным, когда он пожал плечами. – Я имею в виду, был один момент, но нет. Я платил ей за то, чтобы она делилась со мной любой информацией о «Беллероуз». – Он поморщился. – Вслух это звучит плохо.
Это отчасти так и есть. Но в основном я была сбита с толку. – Я не понимаю. Ты...
– Платил Бренде за нарушение конфиденциальности? Да. Я также хорошо платил. – У него хватило самосознания выглядеть смущенным этой информацией.
– Но почему? Тебе не кажется, что это похоже на мазохизм? Следить за жизнью, которую ты упустил?
Он пожал плечами. – Наверное. Но я был убежден, что Джейс не мог – или не хотел – заботиться о своих собственных интересах. После того, как ты порвала с ним, после того, как мы позволили ему думать, что у нас отношения, в которых он не принимал участия, ему было так чертовски больно. Он саморазрушался. Я беспокоился, что кто-то в музыкальной индустрии воспользуется его психическим состоянием. Поэтому я раздобыл копии контрактов и сделок и провел их через свою собственную команду юристов, прежде чем они были представлены группе. Она также прислала ранние записи их песен, так что... да. Я их знаю.
– Я в полном замешательстве, – призналась я, нахмурившись. – Бренда не похожа на человека, который позволит тебе делать за нее ее работу только для того, чтобы быстро подзаработать. Для этого она слишком девушка-босс, и, кажется, искренне заботится о будущем «Беллероуз».
Анджело поморщился. – Ладно, да... Технически она делала это нетолько ради денег. В те первые дни было оказано сильное давление, чтобы заставить ее согласиться на сделку. Затем, с годами, она начала верить, что мои намерения были благими, и мы стали более сплоченно работать на благо «Беллероуз».
Я прищурилась. – Давление? Как...
– Я пригрозил убить ее престарелых родителей, если она не согласится. И использовать документы о наших сделках, чтобы держать ее взаперти после их смерти. Я бы никогда не – на самом деле – причинил им вреда, но она верила, что я бы это сделал. Так что... да.
Я пару раз моргнула, затем кивнула. – Да, хорошо. Джейс действительно убил бы тебя... и, вероятно, уволил бы Бренду, что было бы глупо, потому что она кажется замечательной, несмотря на это сомнительное соглашение, которое у вас двоих было. Это объясняет, почему вы, ребята, казались такими дружелюбными.
– Похоже, ты хочешь спросить еще о чем-то, – пробормотал он, делая глоток вина.
Я залпом выпила свой, снова допивая. – Да. Хочу. – Давай, жидкая отвага, помоги мне. – Почему… Блядь. Ладно. Почему следил за Джейсом, а не за мной? После стольких лет радиомолчания ты стал пугающим незнакомцем в моей голове. После всех слухов и сплетен о Риччи… той ночью, когда я увидела, как ты убил того парня в переулке, я была искренне напугана. Я думала, ты убьешь и меня тоже.
– Я знаю, – признал он со вздохом. – Я облажался. В те первые месяцы после пожара и после смерти Пенелопы я приставил к тебе частного детектива, просто чтобы убедиться, что ты вбезопасности. Но мой отец узнал и пригрозил твоей жизни, если я не разорву связи. Этот союз с Валентиной слишком много значил для наших семей; сама мысль о том, что моя новая жена может заподозрить меня в измене, была слишком опасной. Поэтому, чтобыобезопасить тебя, мне пришлось разорвать все связи. Все. И я никогда ни о чем так не жалел за всю свою гребаную жизнь, Белла.
Эмоции захлестнули меня, и я потянулась за своим вином. Однако чертова бутылка была пуста, поэтому я ограничилась потрясенным: – Вау.
Затем принесли нашу еду, и разговор, к счастью, снова изменился, сняв напряжение и дав нам обоим возможность расслабиться и немного пофлиртовать. Это было первое свидание, но также и продолжение нашего подросткового романа. Я была тихо уверена, что мы с Анджело наконец-то вместе на правильном пути.
